Жизненно важный

Утром, после очередного завтрака с гриффиндорцами, меня подловила в коридоре Панси, затащив в какой-то темный закуток. — Ну, рассказывай! — без предисловий набросилась на меня она. — Что? — я попытался отступить от нее на шаг, но девушка, гонимая жгучим чувством любопытства, сделала шаг вперед, и мои лопатки уткнулись в стену, покрытую толстым гобеленом. — Да всё! — ее глаза ярко горели. — Как там гриффиндорцы? Не доставляют тебе неудобств? Я немного смягчился, когда понял, что ее возбужденное состояние вызвано переживаниями за меня. — Вовсе нет, все очень даже неплохо, — пожал плечами я. — Некоторые пытались вчера выразить свое недовольство, но, думаю, больше не будут. Панси хихикнула. — Скажи мне, если тебе вдруг понадобится спрятать трупы пары гриффиндорцев. Всегда с радостью помогу! Она ведь шутит? — Нет, Поттер, она не шутит, — фыркнул я. Паркинсон на миг озадачилась, но, все поняв, тоже улыбнулась. — О, Поттер, ты и понятия не имеешь, на что мы способны, — ее улыбка приобрела кровожадный оттенок. — Ладно, мне нужно бежать на зельеварение. Снейп меня прикончит, если я опоздаю. Если я буду тебе нужна — ты знаешь, где меня искать. — Спасибо, Панси, — искренне произнес я. Девушка тронула меня на прощание за плечо и быстрым шагом ушла. Она так заботится о тебе. Непривычно для слизеринки. «Она была влюблена в меня», — признался я. — «Сейчас у них что-то намечается с Тео, но, мне кажется, что у нее ко мне еще осталось какое-то влечение. Хотя мы и правда хорошие друзья». Мне стоит начинать ревновать? «Поттер, прекрати», — я закатил глаза и, помедлив, добавил, — «уж не к Панси точно». А к кому? «Ни к кому! Все, закрыли тему». Почему? Ты же меня ревнуешь. Его тон звучал обижено, но, судя по веселым искоркам в его сознании, он явно не воспринял ситуацию всерьез. «Ни к кому я тебя не ревную». Сам же недавно говорил, что… «Всё, отстань. И вообще, я не говорил, а думал — это разные вещи». В нашем положении это одно и то же. «И что мне прикажешь с этим делать?» Ничего, просто прими как данность. Ну а что мне еще оставалось? *** Дни потекли относительно спокойные. Жизнь на Гриффиндоре оказалась весьма беспроблемной, чего я совсем не ожидал. Те, кто знал про Поттера, относились ко мне даже чересчур дружелюбно, что порой вгоняло меня в ступор. Те, кто был не рад мне — старались просто избегать и кидали издалека неодобрительные взгляды, но в прямой конфликт не вступали. Меня это вполне устраивало, главное, что не трогали, а на их взгляды мне было совершенно плевать. Гермиона вечерами где-то пропадала, возвращаясь лишь ближе к отбою, уставшая и задумчивая. Каждый раз, возвращаясь и видя меня, она с сожалением поджимала губы, и я понимал — сегодня она снова ничего не нашла. Я кивал ей в ответ, таким образом благодаря за ее попытки. Но одним вечером она все-таки подошла ко мне. — Я бы не хотела тебя расстраивать, но у меня остался последний вариант, — грустно сообщила она. — Не знаю, смогу ли найти что-то, но я очень постараюсь. — Нашла хоть что-то? — поинтересовался я. — Совсем немного, — она покачала головой. — Такие случаи все-таки были в истории. Большинство из них случались в ходе экспериментов, но была пара случаев естественного происхождения. — И чем все кончилось? — с опаской спросил я, но, глядя на ее лицо я понял — хороший исход этих бедолаг не ждал. — Ну, в большинстве случаев такие люди долго не живут, — Грейнджер скривилась. — Сколько? — окаменел я, ожидая, как прозвучит роковой срок. — Не волнуйся, Драко, вы давно преодолели этот порог. Дня три, максимум неделю. И такой итог, в большинстве случаев, происходил только в ходе экспериментов. Человек умирал в муках, потому что тело не предназначено для ношения внутри себя двух душ одновременно, тем более, засунутых туда неумело и грубо. Его словно разрывало изнутри, и он умирал. У вас уже прошло больше месяца, а ты еще в добром здравии, так что, думаю, это не наш вариант. Слава Мерлину. «Не то слово». — Допустим, — я незаметно выдохнул, — А в других случаях? — Когда это происходило естественным образом, а таких случаев я нашла всего три, человек продолжал жить, как и вы. В первом их попытались разделить. Даже подготовили второе тело, чтобы переселить в него изъятую душу. И у них почти получилось, но человек, вселившийся в не свое тело, когда их разделили, погиб. Просто ушел из головы и все. Я представил это и тут же содрогнулся. Поговорить в последний раз. Попрощаться в последний раз. Убрать из головы и больше никогда не слышать. Больше никогда. — А в остальных двух? — сдавленно спросил я. — Во втором случае их тоже пытались разделить, но что-то там у них не вышло. Человек прожил так около полугода, а затем сошел с ума и повесился. Вроде как они были в каких-то сложных отношениях с тем, кто в него вселился. В общем, какая-то мутная история. Ну а про третий случай известно чуть больше — мужчина, узнав, что вселившуюся в него девушку можно убрать из его головы только убив, отказался от разделения и прожил так всю жизнь, с ней в голове. Жаль, с ним нельзя поговорить — он умер от старости лет пятнадцать назад, — Грейнджер закончила рассказ и ее взгляд рассеялся, выдавая глубокую задумчивость. Я дал ей несколько минут и хотел уже было что-то сказать, прерывая ее транс, но девушка внезапно сама отмерла и пронзительно посмотрела мне в глаза. — Драко, если я больше ничего не найду, что ты выберешь? — грустно спросила она. Для меня ответ был очевиден. Даже не вздумай. Если вариантов не останется, ты сделаешь это. Пообещай мне. «Нет». Я не позволю тебе жить так. Это безумие. «Это мое решение». А мое мнение ты знать не хочешь? Я вообще-то тоже участник событий! «Вот им и оставайся». Драко, так нельзя. Это неправильно. Я не смогу так. «А я, думаешь, смогу тебя убить?» Моя злость, видимо, отразилась на лице. Гермиона стала еще грустнее, опустила взгляд и, печально улыбнувшись, кивнула. — Я поняла. Да, конечно, это будет правильно. Я понимаю. Она обошла меня и направилась в свою спальню. Я не стал ее останавливать. Драко, пообещай мне. «Нет». Если нам суждено прожить всю жизнь в одном теле — так тому и быть. Это была не худшая кара на свете. А может, совсем и не кара вовсе. *** Вечерами, когда Гермиона пропадала непонятно где, я старался не оставаться в гостиной Гриффиндора. Не хотелось мозолить никому глаза, да и самому так было спокойнее. Я уходил делать домашнее задание в библиотеку, а иногда просто гулял по замку, рискуя заблудиться. Но, где я не знал дорогу, там мне подсказывал Поттер, и наоборот. В один из таких вечеров я поднялся в спальню и стал рыться в тумбочке, где теперь мои вещи лежали вперемешку с Поттеровскими. Я старался привести их в хоть какое-то подобие порядка, но это было довольно сложно. Когда я увидел ее, я остолбенел и не поверил своим глазам. Пришлось осторожно взять ее в руки, чтобы убедиться, что это не иллюзия. Но твердое дерево отдавало моим пальцам еле заметное, но все-таки реальное тепло. «Погоди, это же твоя…» — Где ты ее взял? — раздалось у меня за спиной. Я резко обернулся, словно застуканный за воровством. Позади меня стоял только что вошедший в спальню Уизли. — Лежала у него в тумбочке, — кажется, на моем лице отражалось такое же недоумение, как и у рыжего — настолько сильное, что он мгновенно забыл о том, что был готов рычать на меня секунду назад. — Не может этого быть, — Рон подошел ближе и стал рассматривать волшебную палочку. — Я думал, она была с ним… ну, похоронена. Я, честно сказать, вообще об этом не задумывался. Но найти ее здесь, небрежно брошенную, казалось каким-то абсурдом. Да и я готов был поклясться, что раньше ее здесь не было. Хотя, возможно я просто не обратил на нее внимание за всей этой горой мелких вещиц, пусть это было и максимально странно. «Ты ее сюда положил?» Не уверен. Не знаю. Меня смутил такой ответ, да и Поттер был явно растерян и старался вспомнить. Я снова вернулся от внутреннего диалога в реальность. Палочка удобно лежала в руке и не оказывала никаких признаков сопротивления. Помню, курсе на втором я взял палочку Теодора, и та обожгла мне руку, противясь чужому человеку. А палочка Поттера лишь согревала пальцы и, кажется, немного пульсировала. Я на пробу взмахнул ей, как делал, когда выбирал себе собственную палочку в лавке Оливандера. Было поздно, когда я заметил, что кончик палочки был направлен на горшок с землей, который стоял на тумбочке Невилла. В ту же секунду комнату озарил зеленый луч. Я ожидал, что горшок тут же разлетится на осколки, но внезапно этого не произошло. Зато из земли тут же стал появляться крохотный росток, который становился все больше и больше, вырастая в непонятное для меня растение. Через минуту листья растения уже были размером с ладонь, а между ними стали распускаться похожие на пионы цветы, притом разных оттенков — желтые, бледно-фиолетовые, голубые, розовые. Растение выросло сантиметров сорок в высоту, с трудом умещаясь в маленьком горшке, и на этом успокоилось. — Невероятно! — воскликнул Рон. — Она тебе подходит! Вот уж не думал. — Скорее всего, она просто чувствует внутри меня своего хозяина, — охладил я его восторг. — Поэтому и не противится. Покрутив палочку в руке, я спрятал ее в карман к своей собственной палочке. — Сохраню ее. Она ему еще понадобится. Рон одобрительно хмыкнул и отошел к своей кровати. А я снова обернулся к тумбочке и на этот раз без труда нашел в ней то, что, собственно, и искал — флакон с желтым неизвестным зельем.