Жизненно важный

Вечером на ужин все-таки явились слизеринцы. Хмурые, молчаливые и вечно оглядывающиеся, они почти ничего не ели и, кажется, чувствовали себя не в своей тарелке, каждую секунду ожидая то ли нападения, то ли сообщения об исключении из школы. Под конец ужина в зал вошел профессор Дамблдор и быстрым шагом направился к своей кафедре в виде золотой совы. Увеличив громкость своего голоса сонорусом, он обратился ко всем присутствующим. — Добрый вечер, мои дорогие ученики и уважаемые преподаватели. Сегодня нас всех поразила ужасная новость, официально объявленная Министерством. Я хочу подтвердить или опровергнуть все ваши догадки и внести ясность в ситуацию. Воландеморт действительно вернулся. К сожалению. И до меня дошли слухи, что эта новость вселила панику в ваши ряды. В подтверждение его слов среди учеников зашелестел тревожный шепот. Директор окинул зал пристальным взглядом и, кажется, на пол секунды дольше задержался на нас с Поттером. «Надо же, Дамблдор собрался вносить ясность. Эти два слова в одном предложении звучат как-то противоестественно». Поттер согласно хмыкнул. — Что ж, не могу вас винить, — продолжил директор. — Но хочу сообщить, что у Министерства Магии вся ситуация находится под жестким контролем. Нам не грозит опасность, тем более здесь, в стенах Хогвартса. Поэтому я попрошу вас всех сохранять спокойствие и мыслить здраво. Паника — не лучшая подруга. Она вполне легко может подвести вас в самую неподходящую минуту. Его речь магическим образом начала успокаивать студентов, тревожный шепот становился все тише и тише. Я задумался, а не использовал ли Дамблдор и в самом деле какие-либо успокаивающие чары, но сказать точно было сложно. — И еще кое-что, — вдруг снова заговорил Дамблдор, хотя ученики уже начали возвращаться к еде, думая, что выступление директора окончено. — Я хочу, чтобы вы все запомнили раз и навсегда одну вещь. Хогвартс существует, чтобы обучать молодое поколение такому сложному ремеслу, как магия. Я поддерживаю и крайне одобряю здоровую конкуренцию между факультетами, но никак не вражду. Думаю, сейчас вы все поняли, какой факультет я имею в виду. Ответственность за поступки родителей не должна ложиться на детей. Те студенты, которые будут замечены в разжигании ненависти и вражды по отношению к ученикам других факультетов или тем более собственного факультета, будут немедленно отчислены. Здесь вы все равны. Что ж, а теперь, прошу вас, угощайтесь замечательными десертами и наслаждайтесь остатками дня. Рекомендую попробовать лимонный пудинг — он сегодня на редкость восхитителен. — Ничего себе наказание, — изумился Рон. — Так сразу и отчисление. Несколько сидящих рядом гриффиндорцев втянули головы в плечи — видимо, их грехи уже тянули на отчисление из школы. — А я считаю, что все правильно, — сурово сказала Гермиона, сидящая справа от меня. — За дискриминацию необходимо самое жесткое наказание. Одними отработками тут не отделаешься. Дамблдор прав — ученики не виноваты, что их родители приняли не ту сторону. Я усмехнулся. Формулировка была забавная. «Приняли не ту сторону». На самом деле, «принимали не ту сторону» по доброй воле лишь единицы Пожирателей. Да даже мой отец, который для всех выглядел ярым поклонником Лорда, оказался не из их числа. Остальным же приходилось становиться Пожирателями только из-за страха потерять самое дорогое, что Темный Лорд, превосходно владея легилименцией, безошибочно определял и превращал в рычаг воздействия. Твой отец оказался умнее. Не стал ждать, пока Лорд выявит его слабость, а сразу вступил в его ряды, защищая вас. Наверное, именно поэтому он злился, если ты его ослушивался. Он боялся. Это позволило мне посмотреть на отца с другой стороны. Не как на тирана и фанатика, а как на любящего и волнующегося главу семьи. Это было ужасно странно и мне потребуется время, чтобы привыкнуть к нему такому. Следующий день прошел уже спокойнее. Ученики угомонились, расслабились и вернулись в стандартное учебное расписание. Слизеринцы стали посещать занятия и выглядели чуть увереннее, хотя все еще не могли поверить в то, что их никто не будет трогать, поэтому лишний раз не привлекали к себе внимание. Сразу после занятий Гермиона снова куда-то исчезла. В спальне я наткнулся на Невилла, который привел в гости Полумну и показывал ей свою коллекцию растений. — Привет, мальчики, — улыбнулась мне девушка, когда я зашел. — Здравствуй, — кивнул я ей в ответ. — Драко, посмотри, — вдруг обратился ко мне Долгопупс, указывая куда-то на свою тумбочку. — У меня выросла амория разноцветная! Я окинул взглядом недавний злосчастный горшок, в котором буйным цветом рос куст с пионовидными цветами. — Ага, поздравляю. И что? — Еще пару дней назад её вообще не было! — Невилл выглядел, словно ребенок, впервые увидевший снег. — Она выросла буквально за несколько часов в мое отсутствие. Несмотря на его удивление, я видел, что что-то сильно его тревожило или даже печалило. — Кто знает, на что способны эти магические растения, — делано безразлично пожал я плечами и отвернулся. — Драко, аморию довольно сложно вырастить, — вдруг вмешалась в разговор Полумна, заставляя меня снова обернуться. — Она растет только от двух особых удобрений. — И каких же? — пришлось спросить ради приличия. — Магии и любви, — ответил Невилл и погрустнел окончательно. Полумна посмотрела на него и утешающе улыбнулась, легко тронув за плечо. Что это с ними? Поттер, кажется, искренне недоумевал. Пришлось объяснять. «У Невилла не получилось ее вырастить». И что? Я закатил глаза. «Значит, его любви к Полумне не хватило». Его разум охватил всплеск понимания. Погоди, но почему он решил, что это не из-за него она выросла? Хмм, логичный вопрос. — Так, может, она от тебя и подпиталась, — предположил я. Невилл печально покачал головой. — Амория всходит только если влюбленный человек находятся рядом. И чем больше она вырастает, тем сильнее любовь. А еще у нее есть интересная способность — она выявляет оттенки любви и из-за них ее цветы окрашиваются по-разному. Каждый оттенок что-то означает. Например, розовый — это нежность, желтый — ревность, красный — страсть, фиолетовый — ментальную близость. Чем больше оттенков, тем глубже чувства у человека. Смотри, на этом цветке даже темно-синий есть, довольно редкий. Я обошел цветок с другой стороны и посмотрел туда, куда указывал Невилл. Действительно, с другого бока у куста выделялся тёмный бутон — немного зловещий, но выглядящий даже шикарнее остальных. — И что он означает? — поинтересовался я. — Тоску, — задумчиво произнес Невилл. — Я несколько недель подпитывал семечко магией, видимо, потом кто-то влюбленный подошел к нему, и оно впитало в себя его энергию. Наверное, этот человек очень сильно кого-то любит. Полумна лишь продолжала печально улыбаться ему. Я смущенно кашлянул и, скомкано попрощавшись, торопливо схватил несколько учебников и вышел за дверь. В гостиной Гриффиндора было слишком шумно — Рон пытался отыграться у Симуса в шахматы, за чем пришло понаблюдать чуть ли не пол факультета. Я не стал присоединяться к толпе и попробовал сунуться в библиотеку, но ее заполонил четвертый курс, которому МакГонагалл задала написать эссе по довольно сложной теме — влияние трансфигурации на историю магического мира. Видимо, эссе было итоговым, потому что среди студентов царил переполох — кто-то лихорадочно исписывал уже четвертый пергамент, кто-то пытался найти информацию в куче принесенных книг, а кто-то с пустым взглядом смотрел на свой пергамент, на котором была пока только клякса. Я вышел из библиотеки и бездумно пошел по коридорам, ища укромное место. Ученики, как назло, сегодня не желали сидеть в гостиных, а слонялись по всему замку и сидели во всех известных мне нычках. Но было единственное место, куда никто не совался. Ноги как будто сами привели меня туда. Постояв немного в дверях, я все же решился и вошел. После смерти Поттера сюда никто не смел ходить, но мне казалось, что я имел на это право. Астрономическая башня встретила сквозняком и темными провалами окон. Я наложил на себя согревающее и сел на пол около стены, выбрав самую дальнюю точку от рокового окна. Поттер молчал, но я чувствовал, что он не был против моего нахождения здесь. Ему тоже не хватало одиночества, мы и так постоянно были вместе, поэтому терпеть кого-то еще рядом было порой сложно. И, раз уж оказалось, что единственное место, где мы можем побыть одни — башня Астрономии, выбирать не приходилось. Я обложился учебниками и стал читать новый параграф по прорицаниям. Интересно, если Трелони решит предсказать твою судьбу, она увидит что-то про меня? Я оторвался от учебника и задумался. — Мне кажется, что нет. Теоретически, сейчас ты часть меня, поэтому разделяешь мою судьбу, — возможность говорить вслух тоже принесла какое-то облегчение, давая разуму отдохнуть от двойного мысленного потока. Но я же на тебя влияю? И на твою судьбу тоже. — На мою судьбу много что влияет, — пожал я печами. Давай проверим? Помнишь, Трелони учила определять день рождения по магическим рунам? Давай их бросим? Я усмехнулся. Идея была интересная, не поспоришь. Мешочка с принадлежностями для прорицаний я с собой не взял, поэтому пришлось материализовать его с помощью заклинания, как раз и попрактиковал новое заклинание. Около моих ног оказался черный шелковый мешочек, в котором лежали руны, карты таро, костяшки из обсидиана и прочие инструменты для гаданий. Кусочком мела я нарисовал на каменном полу небольшой круг, где-то сантиметров семь в диаметре. Взяв в руки горстку маленьких камешков с написанными на них цифрами, я сжал их и сосредоточился. К слову, у меня это не всегда выходило, поэтому и в этот раз я не был уверен, что получится. Мысленно задав вопрос, я кинул руны перед собой. Руны разметались по полу, но только две остались в центре круга — с одной и тремя черточками. Тридцать первое июля. Я же говорил! Я собрал все руны и бросил их еще раз. Теперь в центре осталась только руна с цифрой пять. Я кидал камешки несколько раз, и поочерёдно выпадало либо «31», либо «5». — Значит, сейчас наши судьбы и правда переплетены, — пришлось, наконец, признать мне. — Интересно. Наверное, безумный ученый поставил бы над нами немеряное количество опытов. Интересно, как жилось тому мужчине, который оказался скован с другим человеком на всю жизнь? — Я думаю, безумные ученые о нем не особо то и знали, раз не сохранилось даже его имени. Просто потихоньку жил себе где-нибудь в глуши, — я представил себе аналогичную ситуацию, но где в главной роли находился уже я вместе с Поттером. Даже думать не смей. Этого не будет. Я закатил глаза. — Давай не обсуждать это сейчас? Может быть, нам и решать не надо будет. Найдется какой-нибудь другой выход. А если нет? — Тогда уже будем думать. Все, не мешай, я вообще-то учиться пытаюсь. Ты эту страницу уже три раза прочел. — И собираюсь прочесть в четвертый, — я аккуратно собрал все руны и убрал в мешочек, взяв в руки книгу. Может, ну его, это прорицание? Пошли погуляем? — Ну уж нет, — я уткнулся носом в учебник и принялся читать, понимая, что действительно прочел эту страницу уже несколько раз, но так ничего и не запомнил — мысли каждый раз перескакивали на что-то другое. Мне скучно. — Займись чем-нибудь, Поттер. Чем, например? Тут у тебя, знаешь ли, с развлечениями не густо. Ни тебе волшебных шахмат, ни плюй-камней. — Тогда вместе со мной читай, — я потряс книгой, словно привлекая к ней внимание. — Учение — свет. Поттер фыркнул и замолчал. Я уже собрался начать, наконец, спокойно читать, как вдруг где-то справа раздался голос. — А не учение — тьма. Я резко повернул голову на звук. У входа в башню, оперевшись плечом о косяк и скрестив руки на груди, стоял Блейз Забини. Я мысленно чертыхнулся. — Что ты здесь делаешь, Забини? — я принял максимально холодное выражение лица. — О, мой друг, куда как интереснее, что ты здесь делаешь, — он окинул комнату взглядом. — И с кем говоришь. «Вот гадство. Зачем он только сюда пришел?» Искал тебя? «Может. Но как нашел? И, главное, зачем?» — Ни то, ни другое — не твое дело, — сурово произнес я, несмотря на панику в голове. — Хмм… Уже моё, тебе не кажется? Я тут уже минут пять слушаю твою беседу с невидимым Поттером. Мне стоит рассказать об этом в нашей гостиной за кружечкой чая, как считаешь? — усмехнулся он. «Черт, вот сукин сын». Тише, не кипятись. Сначала узнай, чего он хочет. — Чего ты хочешь? — так и спросил его я прямо. Нет смысла ходить вокруг да около. — Я? Хмм… Дай-ка подумать… Забини деланно задумался, не спеша подошел ко мне и присел на корточки. Глаза его лукаво блестели. — Во-первых, мне нужны объяснения. Ты ответишь на все мои вопросы. У меня руки зачесались подправить ему форму носа, но Поттер меня одернул. Он разозлится и тогда точно всем расскажет. Выслушай его. Я закатил глаза и хмуро посмотрел на него, ожидая чего угодно. А Блейз лишь шире улыбнулся.