Жизненно важный

В некогда бывшее разбитым окно хлестали длинные капли дождя. Зима получалась какой-то пасмурной и дождливой, больше смахивая на затяжную осень. От постоянной сырости становилось зябко и как-то неуютно. Хотя, скорее всего, дождь здесь был совсем не при чем. Мадам Помфри была мастером своего дела. Разбитое стекло быстро собрала заклятием Репаро, а раны от осколков на лице обработала каким-то мятно пахнущим кремом, который заставлял кожу печь, но порезы при этом затягивались все быстрее с каждым часом. А я сидел в кровати, смотрел в окно пустым взглядом и жалел только об одном — что до сих пор никто не придумал заклинание или мазь для разбитого сердца. Устав оттягивать мысли в какую-то другую сторону, я сдался и попросту погрузился в свое отчаяние. Возможно, вскоре моему мозгу это надоест и я, наконец, смогу пережить это и вернуться в нормальное состояние. По крайней мере, звучало как что-то, напоминающее хоть какой-то план. Создавалось впечатление, что я не просто так сижу, а действую по собственно разработанной стратегии. Дурак. Какой же я дурак. Ничего в жизни не дается так просто. И мы никогда не получаем того, чего больше всего на свете хотим. Словно сама судьба издевается, придумывая для каждого человека свою личную непостижимую мечту, заставляя мучиться всю жизнь. И поверить в то, что все, наконец, наладится и будет так, как я этого хочу… Идиот. За закрытой дверью в палату раздались какие-то звуки. Кажется, кто-то с кем-то спорил. Я уже перестал вздрагивать и оборачиваться на каждое открытие двери, поэтому даже не пошевелился. Я давно перестал его ждать. Ну или заставлял себя перестать. — Только ненадолго! — грозно произнесла мадам Помфри кому-то, видимо, проиграв в споре и воспользовавшись своим единственным преимуществом — главенствующей позицией в больничном крыле. — Драко! — сбоку на меня кто-то набросился, присаживаясь на кровать и притягивая к себе. Мое сердце немного оттаяло. Я закрыл глаза, чувствуя мамины слезы на своей макушке. Нервное напряжение этих двух дней постепенно спадало. — Здравствуй, сын, — отец стоял чуть поодаль. Посмотрев на меня, он приветственно кивнул. Его глаза были какими-то как никогда пронзительными и осознанными. — Мальчик мой, какие ужасные раны! — мама схватила меня за подбородок, рассматривая лицо. — Мой герой. Профессор Дамблдор все нам рассказал. И о Гарри Поттере, и о вашей победе. Ты такой храбрый! Мы с отцом безумно гордимся тобой. Она притянула меня к себе, нежно обнимая. Я положил голову на ее плечо, чувствуя, как от нее ко мне переходит что-то невообразимо теплое, светлое, обволакивает, словно создавая невидимую защиту. Материнская магия. Прямо как в детстве. Я стал успокаиваться, чувствуя, как тревоги отступают на задний план. Пожар в голове если не утих окончательно, то хотя бы обжигал уже не так сильно. — Драко, думаю, ты понимаешь, какую огромную услугу ты оказал многим Пожирателям, — отец смотрел на меня очень серьезно, и, кажется, с какой-то непонятной неловкостью. — И, конечно, нам с мамой ты тоже очень сильно помог. Спасибо тебе. — Прости, что нам пришлось бежать, не попрощавшись, — мама отстранилась от меня и заглянула в глаза, все еще не отпуская мои руки. — Времени было очень мало, нужно было действовать, пока Темный Лорд обо всем не узнал. Мы очень хотели забрать тебя с собой, но Дамблдор сказал, что ты нужен был в школе. Теперь мы понимаем, почему. — Ничего, — кивнул я. — Мне он тоже все объяснил. Я рад, что с вами все хорошо. Это главное. Мама тепло улыбнулась мне. — В Министерстве Магии решили, что выданная нами информация была очень важна для победы, поэтому нам не предъявят никаких обвинений и восстановят все привилегии, — важно сообщил отец. Я нахмурился, вспомнив о болезненной теме. — А мэнор? — я переводил взгляд с одного на другого. — Он не… в каком он состоянии? Мне казалось, Пожиратели разрушат его окончательно в ваше отсутствие. — Дамблдор позаботился и об этом, — мама потерла мои холодные ладони, успокаивая. — Когда мы бежали, он наложил охранные чары на наше поместье, так что, не считая некоторых старых повреждений, ничего страшного не случилось. Мы займемся его восстановлением в ближайшее время. Я слабо улыбнулся. Эта новость тоже приятно протекла по сознанию, убирая еще один источник моих волнений. Кто-то грозно кашлянул за закрытой дверью, напоминая о себе. — Ой, это мадам Помфри, — скривилась мама. — Кажется, мы немного разозлили ее. Вы поговорите пока, а я спрошу у нее про твое состояние. Она упорхнула за дверь, оставляя нас с отцом наедине. Мы смущенно переглянулись. Кажется, каждый из нас неправильно понимал намерения друг друга. Сейчас, к слову, не без помощи Поттера, я стал лучше осознавать действия отца, посмотрел на него под другим углом. Не как на домашнего тирана, заставляющего всех вокруг себе подчиняться, а как на главу семейства, который делал всё, чтобы защитить тех, кого любил. И от этого становилось неловко. Но не я один дошел до таких озарений. Он тоже понял, что поступал неправильно, не делясь с членами семьи своими планами и мыслями, не объясняя, что движет им. И только сейчас он осознал, что я могу принимать важные решения, могу думать своей головой, могу помочь, в конце концов. Кажется, я наконец заслужил его доверие. — Я рад, что с тобой все в порядке, — скрываясь за привычной маской холодности, произнес он. Но меня уже было не обмануть. Я прочувствовал на себе, что за этой маской прячутся самые глубокие и болезненные чувства. — И, признаюсь, не ожидал от тебя таких решительных действий. Думаю, я должен извиниться за то, что не доверял тебе и не брал в расчет твое мнение. Теперь я вижу, что зря. Прости меня, сын. Я замер от такой исповеди. Еще никогда я не слышал от него более искренних слов. Подавив улыбку, я принял его привычные правила игры, не выходя за границы наигранной отрешенности. — Думаю, мы оба были не правы. Теперь я лучше понимаю твои намерения. Спасибо, что защищал нас. Не выдержав, я едва приподнял уголки губ. Отец выглядел чрезвычайно довольным разговором. В палату вернулась мама. — Люциус, Альбус хочет поговорить с тобой, — с ходу сообщила она. — Пройди в его кабинет, пожалуйста. Он ждет. Отец, на прощание кивнув мне, скрылся за дверью. Мама присела рядом со мной, мягко улыбаясь. — Драко, мадам Помфри сказала, что ты в последнее время очень угнетён. Расскажи мне, что тебя мучает? Я стушевался и опустил глаза, снова вспомнив то, от чего мне почти удалось убежать. Но я так и не произнес ни слова. Не мог же я признаться ей в том, что я… — Расскажи мне, как вы уживались с Гарри, — внезапно поменяла тему мама, заставив меня очень сомневаться по поводу уровня ее осведомленности. Это ведь не могло быть простым совпадением? Или могло? — Думаю, это было непросто, учитывая вашу вражду. Вы уже виделись? — Нет, — я покачал головой, снова изображая безразличие. Знает она что-то или нет — это уже не важно. Я буду стоять на своем до последнего. — Он не приходил. — Почему? — удивилась она. — Неужели всё было так плохо? — Вовсе нет, — я пожал плечами. — Мы вполне неплохо ладили, насколько позволяли обстоятельства. Но сейчас это не требуется, так что, он, видимо, решил, что наше общение можно свести к минимуму. И я поддерживаю его точку зрения. Слишком долго мы были скованы друг с другом. Мама снова улыбнулась и погладила меня по белым растрепавшимся волосам. — Что ж, возможно, вам и правда нужна передышка, — усмехнулась она. — На какое-то время. А затем, думаю, вам снова захочется общаться. Всё же вы очень долгое время общались слишком тесно, да и много пережили. Это должно было наложить на вас обоих свои отпечатки. Я вздохнул, очень надеясь, что вздох получился больше похожим на усталость, чем вымученность. — Возможно. Но он ничего не помнит, — глядя на белое больничное одеяло, сообщил я. — Что, прости? — после минутного молчания судорожно выдохнула мама. — Ничего не помнит, — повторил я, передернув плечами. — После ритуала нашего разделения он все забыл. Все, что было. Так что ничего из этого уже не важно. Я отважился поднять на нее глаза и улыбнулся, стараясь показать, что все в порядке. Но она все поняла. Она же моя мать. — Ох, Драко… Она резко прижала меня к себе, растирая мою холодную, напряженную спину. А я просто сосредоточился на своем дыхании, стараясь не расплакаться и просто выжидая, когда это кончится. Когда же это все кончится… Жалеть себя я давно отучился, довольно грубо отметая все, что могло бы повлиять на меня, стать моей слабостью. Но в руках матери я снова почувствовал себя маленьким ребенком, которого жалеют после неудачного падения с метлы и пары ссадин. Таким же слабым и зависимым. — Ладно, — я отстранился первым. — Отец, наверное, тебя уже ждет. Спасибо, что навестили. И, еще раз, я рад, что с вами все хорошо. Мама горько улыбнулась и поднялась с кровати. — Будь смелым, мой Дракон, — едва слышно произнесла она уже на самом пороге. А затем вышла, тихо закрыв за собой дверь. «Буду», — пообещал я неизвестно кому сквозь стиснутые зубы. *** Еще через несколько дней мадам Помфри, после очередного осмотра, заявила, что готова меня выписать. Я не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, четыре стены и одно окно палаты успели надоесть хуже тыквенного сока, заставляя меня ощущать себя овощем и мариноваться в собственных мыслях. Но зато я смог морально подготовиться и практически отпустил ситуацию, взяв, наконец, себя в руки. Но, с другой стороны, представлять себе нашу встречу и встретиться с ним по-настоящему — совершенно разные вещи. А я, признаться честно, не совсем был уверен в своей реакции. Но нельзя же было вечно здесь прятаться. Надо было жить дальше. В конце концов, в мире не произошло ничего страшного. Ничего радикально не изменилось. По крайней мере, для окружающих. «Ну, кроме смерти Воландеморта», — с усмешкой вспомнил я. Пожалуй, я действительно мог собой гордиться. После обеда в палату влетела Панси вместе с Тео. Девушка радостно щебетала о том, как все на факультете ждут меня, и как здорово, что меня снова перевели на Слизерин. В этом я не мог с ней не согласиться. По дороге в подземелья она старалась выболтать все сплетни, которые собрала за это время. Я лишь усмехался, слушая ее вполуха, на деле же с удивлением рассматривая направленные на меня взгляды учеников. Когда-то я мечтал прославиться. И даже завидовал все тому же Поттеру, на которого каждый первый смотрел, как на образец для подражания, а каждая девушка влюбленно вздыхала вслед. Мне это казалось чем-то ужасно привлекательным — иметь такую славу, быть всеобщим любимчиком. И вот сейчас что-то похожее происходило со мной. Никто из тех, кто видел меня, не оставался равнодушным. И при этом никто из них не посылал ни единым своим взглядом чего-то негативного в мой адрес, наоборот, на меня смотрели с восхищением, восторгом, удивлением, кто-то — с благодарностью и уважением. Девушки начинали оживленно перешептываться, кидая на меня двусмысленные взгляды и тихо хихикая. — Ты теперь знаменитость, — усмехнулся Теодор, бесцеремонно прерывая болтовню Паркинсон. — Несколько дней назад Дамблдор за ужином рассказал всей школе о тебе и о Поттере. Ну, о том, что происходило и что вы сделали. Все, конечно, были в шоке. Но зато ты теперь герой, ничем не хуже самого Золотого Мальчика. Я хмыкнул, чуть не столкнувшись с какой-то щупленькой второкурсницей, которая замерла прямо посреди коридора, увидев меня. Да уж, к этому предстояло еще привыкнуть. Я облегченно выдохнул, когда переступил порог родной гостиной, но тут общественное внимание обрушилось на меня с тройной силой. Каждый слизеринец считал, наверное, своим долгом подойти и лично поблагодарить меня за избавление от гнета Темного Лорда, от которого страдали многие семьи. Ученики чуть ли не выстроились в очередь, желая приобнять, дотронуться, улыбнуться, что-то сказать или спросить, в общем, оказать хоть какой-то знак поддержки и одобрения. Поначалу это показалось мне забавным, я, не скрывая чувства собственного удовлетворения, улыбался им в ответ, охотно принимая благодарности. Мне показалось странным, что Поттер всегда нехотя общался в подобных ситуациях, стараясь поскорее улизнуть. Если есть повод — почему бы не погордиться собой? Все же, не каждый ученик способен одолеть самого могущественного волшебника своего времени. Однако через пол часа я начал уставать. А еще через пол часа все это начало откровенно бесить. Услышав в моем голосе уже не столь дружественные интонации, Паркинсон схватила меня за руку и, расталкивая толпу локтями, потащила в сторону спален. — Спасибо, — с чувством выдохнул я, когда мы оказались в тихом холле. — Хорошенького понемногу, правильно? — подмигнула девушка. — Отдохни, герой. Боюсь, сегодня за ужином тебе тоже нелегко придется. И да, кстати, эльфы уже принесли твои вещи, так что можешь снова обустраиваться. Добро пожаловать домой! Я открыто улыбнулся и толкнул знакомую дверь спальни. *** Перед входом в большой зал мне пришлось остановиться и замереть на несколько секунд. Панси с Тео тоже понимающе остановились, давая мне немного времени и грозно смотря на недовольных неожиданной остановкой учеников. Убедившись, что пожар в подсознании все еще прочно заперт на все возможные замки, я слегка кивнул сам себе и уже увереннее зашел в зал. Привычный шум готовящихся к трапезе учеников при моем появлении стих почти до минимума, оставив лишь легкую волну встревоженных шепотков. Я снова встал на месте, когда все обернулись ко мне, немного растерявшись в такой ситуации. Первым подал признаки жизни профессор Дамблдор. Медленно поднявшись со своего кресла, он вдруг стал звонко хлопать, с улыбкой глядя в мою сторону. Уже через пару секунд этот звук подхватили и другие ученики, и зал наполнился оглушающим шумом аплодисментов. Поначалу опешив, я быстро справился с собой и гордо поднял подбородок, улыбаясь в ответ одними уголками губ. Все же, я это заслужил, и мог беспрепятственно собой гордиться. Чуть кивнув, я не спеша пошел к своему месту, при этом старательно не смотря на гриффиндорский стол. — Как это чудесно, — когда утихли аплодисменты, с улыбкой начал Дамблдор, — что самое большое зло было уничтожено благодаря объединению, казалось бы, необъединимого. Двух таких разных, даже враждующих сторон. Согласитесь, это вселяет некое вдохновение и укрепляет веру в наше подрастающее поколение. Хочу еще раз объявить мою огромную благодарность Драко Малфою и Гарри Поттеру за их разумное и по-взрослому взвешенное поведение в такой непростой ситуации. А также хочу поздравить мистера Малфоя с успешным выздоровлением. Что ж, а теперь всем приятного аппетита! Ученики снова радостно загомонили, набрасываясь на искусно приготовленные блюда. На секунду не уследив за собой, я непроизвольно бросил взгляд на самый дальний стол, за что тут же был наказан. Он тоже посмотрел на меня. Посмотрел, кажется, чуть удивленно, широко распахнув зеленые глаза. Без особых эмоций. Без признаков узнавания. Чуть помедлив, он заторможено кивнул мне. Я кивнул в ответ и отвел взгляд, чувствуя, как напрочь пропадает аппетит. Это будет гораздо сложнее, чем мне казалось.