Жизненно важный

Темный силуэт замер на краю каменного карниза, опасно вглядываясь в ночную темноту. В башне стояла оглушающая тишина, только порывы ветра напоминали о том, что время волшебным образом не остановилось, фиксируя статичную картинку. Я тихо поднялся на ноги. Кажется, он не заметил, что я здесь, из-за полумрака в комнате. Эта мысль, что он не искал меня, не пришел ко мне, а пришел именно к этому месту, неприятно кольнула, но я тут же отмел ее. Сейчас было не время для обид. Я подошел чуть ближе, едва касаясь пола, чтобы не спугнуть его. Он наклонялся всё ниже, словно отчаянно хотел рассмотреть какую-то мелочь, упавшую с башни. Что он делает? Просто пришел посмотреть? Вряд ли, с недавних пор ему это место не слишком-то нравилось. Тогда почему он здесь? — Поттер, — не выдержав, тихо окликнул его я, предварительно протянув руки вперед, чтобы успеть схватить его, если он испугается и не удержится. Он действительно испугался, но не подался вперед, как я предполагал, а наоборот, резко отшатнулся от края, словно его застукали за чем-то противозаконным или постыдным. — Малфой? — оглянувшись, удивился он. — Что ты здесь делаешь? — Читаю, — не стал врать я, в подтверждение своих слов махнув рукой на угол, где было зажжено несколько свечей и лежала на полу раскрытая книга. — А ты, позволь спросить? Поттер оглядел оконный проем, словно сам не понимал, что вообще здесь делает. — Да так, пришел, вот, посмотреть, — неловко ответил он. Я хмыкнул. — Не лучшее место для простого «посмотреть», — заметил я. — Это место тебя пугает. Я прикусил язык, испугавшись, что сказал что-то лишнее, чересчур личное для него, что вообще-то мне было знать не положено. Но я не мог перестать говорить с ним откровенно, не стремясь спрятать свои истинные мысли. Слишком привык, что он все равно обо мне все знает, так же, как и я — о нем. Хотя сейчас это было немного странно — было сложно воспринимать этого растрепанного, взрослого парня как того же, с кем я прожил все это время. И дело было даже не в том, что он ничего не помнил, а, следовательно, вел себя со мной достаточно настороженно и сдержанно, в отличие от того Поттера, который делил со мной сознание. А в том, что человека, которого не видишь физически, воспринимаешь как-то легче. Это как общаться письмами. Написать на бумаге или подумать гораздо проще, чем сказать это человеку в лицо. Поттер немного горько усмехнулся, оглядывая башню. — Да, ты прав, — согласился он. — Здесь действительно жутко. Всё время находят воспоминания о… Я кивнул и отвел взгляд. Да, я мог бы сейчас рассказать, что прекрасно знаю о его чувствах, что пережил это вместе с ним в его сознании, вот только от этого ему не станет легче. Он не поймет. Но так ужасно хотелось успокоить его, поддержать. Сказать, что я рядом и что всё у нас будет хорошо. Проникнуть в его сознание, окутать теплом, вселить надежду, уверенность. И сделать то, чего мы оба так долго хотели. Просто коснуться друг друга. — Гермиона все время мне твердит, что мы с тобой должны поговорить, — смущенно признался парень. — Наверное, она права. Но, если честно, это сложно, и я не знаю, о чем должен тебе сказать. Хотя что-то определенно должен. — Ничего ты мне не должен, — делано равнодушно ответил я, скрещивая руки на груди. — Как минимум я должен сказать тебе спасибо, — его взгляд резко остановился на моем лице, став предельно серьезным. — Да, я ничего не помню, но мне многое рассказывали. Например, о том, что мы вроде как неплохо поладили, пока вынужденно были вместе, о том, что ты хорошо относился к гриффиндорцам, пока жил на нашем факультете. И о том, что через тебя мои друзья смогли со мной пообщаться, и ты был предельно тактичен. Знаешь, они очень благодарны тебе. И я тоже. — Без проблем, — я фыркнул, внезапно развеселившись. — Обращайся ещё. Он тоже улыбнулся, на миг немного расслабляясь. — Прости, очень странно разговаривать с тобой как с другом, — после минутного молчания произнес Поттер. — А мне странно разговаривать с тобой, как с незнакомцем, — признался я после негромкого выдоха. Мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Одновременно понимая друг друга, лучше, чем кто-либо, и при этом не понимая совершенно. И я ужасно хотел сделать вид, что мне все равно. Но понимал, что не могу. — Поттер, просто скажи мне, что ты не собирался снова прыгать с башни, — раздраженно произнес я, хотя мое раздражение было направлено, по большей части, на меня самого. Он задумался и отвернулся к все тому же злосчастному окну. — Не знаю, — вдруг неуверенно сказал он. — Наверное, нет. — Что значит — наверное? — опешил я. Он пожал плечами, будто мы с ним обсуждали какую-то незначительную ерунду. Меня это разозлило. Хотя, наверное, просто давало о себе знать постоянное нервное напряжение. Волноваться еще и о его внутреннем состоянии для меня было слишком. — Не вздумай сделать это еще раз, — рыкнул я. — Если ты чувствуешь, что тебе плохо, обратись за помощью или успокоительное попей. Наверное, прозвучало грубо, но если бы все было как прежде, он бы понял, что за этой агрессией я прячу свой лютый страх. Но теперь он, конечно, не понял. — Малфой, с какой стати тебя вообще это волнует? — усмехнулся он. — Нас разъединили, всё, ты больше за меня не в ответе. — Волнует, — сурово посмотрел на него я. Вот же глупый, упрямый гриффиндорец! Ну как он не поймет… — Надо же, какие мы искренние стали, — не унимался Поттер. — Ты научил, — горько улыбнулся я ему в ответ. Парень замер, будто в него попало заклинание Остолбеней. По лицу его было видно, что в голове у него шестеренки закрутились чуть быстрее, он стремительно что-то обдумывал. Пожалуй, я бы многое отдал, чтобы заглянуть в его сознание и узнать, что там сейчас происходит. И я по привычке потянулся к нему своим разумом, как делал это прежде. Лишь на полпути я вспомнил, что это бесполезно, но было поздно. …ближе, чем я думал. Может, если получилось тогда, получится и… Я инстинктивно отпрянул — как физически, так и мысленно, удивленно посмотрев на Поттера. Он остался стоять на месте, но озадаченно нахмурился. Значит, тоже это почувствовал. — Ты что, мысли мои читаешь? — возмутился он. — Нет, — на автомате выпалил я, но тут же смутился. — То есть… Я потянулся к твоему сознанию. По привычке. И это внезапно сработало. Поттер задумался еще глубже. — Странно, — наконец, произнес он. — Нас же разделили. Тогда почему это произошло? — Может, просто что-то остаточное? — пожал я плечами, внутренне надеясь, что не прав. Поначалу испугавшись, теперь я чувствовал, как во мне бурлит радость. Хотя бы маленькая, тонкая, еле зримая, но все же ниточка, которая все еще связывает нас, все еще объединяет, выделяет меня из толпы его друзей. Что-то, что не даст нам так просто разойтись в разные стороны. Мне пришлось поспешно себя успокоить. Не стоит поддаваться ложной надежде. Один раз, вон, уже поддался. — В любом случае, — Поттер неловко опустил взгляд, — возможно, нам стоит попробовать подружиться еще раз? Как ты думаешь? Он улыбнулся уже чуть увереннее и протянул мне ладонь. Я усмехнулся. Стоило ли сейчас бередить мои раны, при том, что как раньше уже, скорее всего, не будет? Он узнал о моих чувствах только прочитав мои мысли, но сказать это вслух будет выше моих сил. Догадается ли он сам когда-нибудь? И отреагирует ли он точно также? Если я сейчас отвечу ему положительно, мне нужно быть готовым и к самым плохим вариантам. Например, если мы навсегда останемся просто друзьями, или же мы вообще не сможем с ним подружиться на этот раз. Каждый из этих вариантов вполне мог бы произойти. В голове внезапно всплыли слова мамы. «Будь смелым, мой Дракон». Что ж, возможно, и правда стоит попробовать. Я ответил на рукопожатие, сжав его теплую руку. Он улыбнулся еще шире. Не подписал ли я себе этим смертный приговор? *** Поттер действительно старался со мной подружиться. Уж не знаю, Грейнджер ли его заставляла или это была его личная инициатива, но получалось у него неплохо. На следующий же день у нас было сдвоенное занятие по истории. Я как обычно занял свое место, но не успел я разложить школьные принадлежности, как заметил, что в дверь вошло Золотое Трио. К моему огромному удивлению, Поттер, кивнув своим друзьям, направился в мою сторону. — Привет. Можно? — он указал на пустое место рядом со мной. Помедлив, я кивнул, порешав, что Теодор против не будет. — Отлично, — Поттер уселся рядом и начал доставать свои вещи. Я пытался заниматься своими делами, но все равно не сдержал улыбки. Хоть он и молчал, и я не слышал его мыслей, но атмосфера все равно была похожа на ту, когда мы сосуществовали в моей голове. Двигался он точно также, как и думал — шумно, много и порой нелепо. — Что? — заметив мою улыбку, недоуменно спросил он. Я хотел сделать серьезное лицо, но, повернувшись к нему, только улыбнулся еще больше. — Ничего, — хмыкнул я. — Просто ты слишком шумный, Поттер. Он непонимающе посмотрел на разложенные перед собой перья, чернильницу и учебник, пожал плечами и продолжил копошиться, ища что-то в своей сумке. Я усмехнулся и обратил все свое внимание к учебнику, тем более что профессор Бинс уже начал лекцию. Я старался слушать максимально внимательно, но присутствие Поттера отвлекало. Мне снова, как и раньше, было сложно сосредоточиться. Сам Поттер заскучал уже на десятой минуте занятия, вырисовывая пером на пергаменте карикатуры на учителей. Я с интересом искоса поглядывал на его корявые рисунки, отвлекаясь еще больше. Сначала меня это напрягало, но затем я расслабился и смог прочувствовать всю прелесть ситуации. Было в этом что-то по-домашнему уютное, знакомое, словно не было его потери памяти, словно мы с ним все еще близкие друзья, просто сидим на лекции, рядом. Такая мелочь, но так приятно грела душу. Наверное, потому что раньше я и представить себе не мог, что это вообще хоть когда-нибудь будет возможно. — Слушай, — Поттер внезапно улегся на парту, пытаясь заглянуть мне в лицо. — А ты можешь еще раз попробовать… ну, прочитать мои мысли? Вдруг эту способность можно развить? Я усмехнулся и закатил глаза. — Опять твои эксперименты? — Опять? — нахмурился он. Я устало посмотрел в его глубокие зеленые глаза. Да уж, это будет сложно. — Забудь, — тряхнул я головой, отворачиваясь. — Нет, расскажи, — вдруг серьезно попросил он. — Мне почти всё рассказали о том, что происходило, но никто ведь, кроме тебя, не знает, что было в твоей голове. Я бы очень хотел вспомнить, но, раз не получается, хотя бы рассказывай мне. Пожалуйста. В его голосе проскальзывало отчаяние. Наверное, это действительно очень мучительно — не иметь возможности вспомнить целых несколько месяцев своей жизни. По крайней мере, меня бы это угнетало. — Ну… Я знаю, что тебе нравится экспериментировать. Когда ты был во мне, ты долго экспериментировал и создал какой-то ментальный щит, который спас меня от темной метки Лорда, — рассказал я. — Каким образом? — с интересом спросил Поттер, придвигаясь ближе. — Темный Лорд решил проверить меня с помощью легилименции, но твой щит создал иллюзию, будто я слюнявый идиот, — я возмущенно посмотрел на то, как он закрывает рот рукой, пытаясь сдержать приступ смеха. — В общем, Лорд решил, что не хочет себе такого последователя. — Ничего себе, — продолжая с трудом сдерживать смех, произнес Поттер. — Здорово! — Да, — хмыкнул я. — Только за это он наказал моих родителей Круциатусом. — Ой, — парень мигом перестал смеяться. — Мне жаль. Прости. — Да ладно, ты уже извинялся. Я засмотрелся на его темные взлохмаченные волосы. Разумеется, я не стану рассказывать ему, как он меня успокаивал. Как пел во всю силу гимн Хогвартса, чтобы я не слышал крики родителей. Я бы мог рассказать, но зачем? — Все в порядке? — уточнил Поттер. — Там произошло еще что-то? Я оторвал взгляд от его волос, поняв, что рука уже непроизвольно дернулась, чтобы их пригладить. — Ну, мы в тот вечер убили Нагайну, — вспомнил я, смущенно убирая руки под парту. — То есть, я убивал, а ты меня отговаривал. Как оказалось, зря. — Она была крестражем, — кивнул Поттер, видимо, вспоминая, как кто-то говорил ему об этом. — Действительно зря. — Ты переживал, что Лорд узнает, и у меня и моих родителей будут проблемы, — пояснил я. — Так что у тебя были благие намерения. Он, подумав, кивнул. Было видно, что ему сложно всё это осознавать. Мне даже стало жаль его. Я снова переключился на лекцию, тем более что профессор Бинс уже стал недовольно поглядывать в нашу сторону. — Но давай все-таки попробуем развить нашу мысленную связь? — прошептал мне Поттер едва ли не в самое ухо. Я от неожиданности отодвинулся от него, попытавшись высказать свое недовольство взглядом. Его же глаза горели от какого-то детского любопытства и предвкушения, так что я не смог на него долго злиться. — Хорошо, хорошо, Поттер, — наигранно раздраженно ответил я. — Только дай лекцию дослушать. Смутившись, он отодвинулся и до конца лекции старательно мне не мешал, изрисовывая картинками уже второй пергамент. *** Наша вновь начавшаяся дружба не могла меня не радовать. Даже просто чувствовать одно его присутствие рядом уже было для меня достаточно. Ну или я просто очень старательно себя в этом убеждал. Я все равно ужасно спал. Кошмары участились, я постоянно просыпался, в полусонном состоянии пытался нащупать его сознание, не находил, пугался еще больше, просыпался окончательно, злился и долго приходил в себя, прежде чем снова заснуть и увидеть очередной кошмар. Одной такой ночью я психанул и встал с кровати. Сон все равно не приносил облегчения, только выматывал еще больше. Наверное, стоит попросить у Северуса зелье сна без сновидений. Я сел за свой письменный стол у окна и зажег пару свечей. Достал из ящика пергамент. Отец считал, что стихосложение доступно только людям высших кругов, истинным аристократам, поскольку качественное стихотворение требует от его создателя чувства ритма, такта, гармонии и определенных знаний. Я так не считал, всегда веря в то, что стихотворение может написать любой, кому есть, что сказать, но все равно старательно учился, когда отец пригласил учителя из России, чтобы научил меня искусству стихосложения. Не сказал бы, что меня это сильно увлекло, но временами я изливал душу подобным способом.

Зардейся мгла судьбой людскою, Оставь меня с моей тоскою И спрячь в укромной ты тиши Смятения моей души.

Как-то слишком пафосно. Хотя вполне соответствовало моему каллиграфическому почерку — четкому и ровному, с завитушками в нужных местах.

Скрывать в себе уже намаялся, Тебе признался, как покаялся, И ты, стихиям всем назло, В ответ принял меня всего.

Я перевел взгляд с пергамента на окно. Ветер бился в стекло мощными порывами, начавшаяся зима вступала в свои права все активнее. Из-за этого я все чаще мерз в замке. Никогда не любил холод, в мэноре мою комнату всегда начинали отапливать самой первой.

Но вечно солнце греть не может Снова горечь душу гложет. Обещания, свет огня Теперь помню только я.

Всё это было бессмысленно. И зачем я это пишу? Возможно, вместо того чтобы марать зря бумагу стоило воспользоваться советом, который я ему же и дал, и обратиться за помощью. Хотя бы поговорить с кем-нибудь. С Гермионой, например. Она знает всю ситуацию, умеет хранить секреты, а еще она умная и могла бы что-то посоветовать. Но обращаться за помощью было не в моем стиле.

Не смотри на меня так, Словно снова я твой враг. Я и так слишком наказан, Ведь с тобою крепко связан. Знаю, глупо ждать ответа, Но я стойко жду рассвета. Коль не вспомнишь день вчерашний…

Рука дрогнула перед тем, как написать последнюю строчку, оставив некрасивую кляксу. Но я едва ли обратил на неё внимание.

То найдешь меня под башней.

Я отбросил перо в сторону. Тупо, глупо и нелепо. Сначала я хотел сжечь пергамент, уничтожив к Мерлину сие творение, но разумной части меня стало жалко потраченного времени и сил, так что я наспех засунул листок в лежавший ближе всех учебник, с глаз долой. Темпус показал уже пять утра. Лечь и еще поспать или уже не стоит? Можно повторить домашнее задание, собрать сумку, не спеша искупаться, пока ванная никем не занята. Но тут, к своему удивлению, я почувствовал, как меня клонит в сон. Разум словно расслабился, рассказав бумаге всё свое самое тайное, к тому же я тысячу раз успел прокрутить всю ситуацию у себя в голове, пока подбирал нужные слова. Это помогло, поэтому, забравшись с головой под одеяло и спрятав озябшие руки под подушку, я моментально отключился.