Жизненно важный

Выходные подкрались незаметно. Я очень хотел поехать домой, к родителям, но мама прислала с совой письмо, в котором попросила пока не приезжать — в мэноре шел основательный ремонт, родители пытались восстановить всё испорченное Пожирателями, поэтому сейчас там царила ужасная суматоха. Древние статуи, изящная лепнина на потолке и стенах, драгоценные картины, витражные стекла, магически заряженная мозаика на полу — все это было слишком сложными элементами, чтобы починить их элементарным Репаро, поэтому отец нанял нескольких искусных мастеров, чтобы все это качественно восстановить. Мама писала, что он бегал по всему мэнору, стараясь проконтролировать каждое действие всех работников, и, кажется, медленно сходил с ума от этой беготни. Хоть мама и ворчала на отца почти всё письмо, но я не смог сдержать улыбки, читая его. Всё было как прежде, так, как и должно было быть. Мама была явно расслаблена, не боялась написать на бумаге обо всем, что ее волнует, опасаясь, как бы сову не перехватили. В ее недовольстве отцом все равно чувствовалась забота и любовь к нему, мне легко представлялась атмосфера, царившая сейчас в мэноре — родители, спорящие о ремонте, о материалах и цвете стен, а не о том, как правильно поступить, чтобы Темный Лорд не причинил вреда нашей семье. Это успокаивало меня, я больше не волновался о них и был уверен, что дома всё хорошо. А это стоило очень многого. Конечно, оставаться на выходных в Хогвартсе в мои планы не входило, но пришлось смириться с этой участью. В любом случае, я найду, чем заняться. В субботу я проснулся возмутительно рано для выходного дня. Я не был любителем валяться в постели до обеда, как, например, Панси, но хотя бы до девяти утра планировал не вылезать из-под одеяла. Однако, когда я проснулся, в комнате было еще темно. Вроде мне и не снились кошмары этой ночью, а если и снились, то я их не запомнил. И что тогда меня разбудило? Я отчаянно закрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон уже не шел. Я сел в кровати и поежился — почему-то сегодня было холоднее, чем обычно, меня практически трясло от холода. Комната была почти пуста — многие ученики разъехались по домам. Наложив на себя согревающее, я поднялся, оделся и вышел из спальни. Запоздало я наколдовал Темпус, который показал без пятнадцати шесть. Наверное, для завтрака еще слишком рано. Я решил скоротать время и прогуляться по пустому замку — слишком редкое это было явление, чтобы упускать такую возможность. Я поднялся на первый этаж и побрел по коридорам, наслаждаясь тишиной. В голове было пусто, причем это касалось как отсутствия Поттера, так и просто отсутствия каких-то глобальных мыслей. Наверное, это было даже неплохо — я слишком много думал в последнее время, так что такое затишье казалось просто благодатью. Единственное, что меня волновало — это какое-то едкое чувство гнетущего одиночества. Я не сразу его распознал, не понимая, что именно причиняет такой дискомфорт. Неужели меня так сильно гложет отсутствие посторонних в голове? Трудно было сказать, с чем именно это было связано. В одном из коридоров я остановился и внезапно замер у окна. За стеклом медленно опускалась на землю белая пелена, состоящая из сотен тысяч снежных хлопьев. Первый снег. Я завороженно наблюдал за танцующим хороводом снежинок, любуясь их плавным полетом. Да, холод мне не нравился, но вот снег всегда приводил в восторг. Это была какая-то первородная магия, сотворенная самой природой, настолько великолепная и таинственная, что превосходила любое заклятие. Тьма за окном отступала, но виной тому было не солнце — его вообще не было видно из-за затянувших небо до самого горизонта облаков, — а белое покрывало, которое медленно укутывало всю землю, стремясь закрасить каждый темный кусочек. Когда я наблюдал за снегом, мне всегда казалось, что моя душа так же белеет, как и земля, а всё черное, что там было, очищается и становится светлым. Это приносило какое-то магическое спокойствие, словно белое покрывало прячет всё плохое и волнующее, замораживая все чувства, оставляя лишь прохладную, приятную безмятежность. — Давай погуляем? Я подскочил на месте от внезапного голоса позади себя, резко оборачиваясь. — Поттер?! — я выдохнул, увидев знакомую фигуру в полутьме коридора, но сердце от испуга все равно бешено колотилось. — Не подкрадывайся ко мне так! Что ты здесь делаешь? Парень смутился, отступив на шаг назад. — Да вот, проснулся, увидел снег и решил прогуляться, — чуть смущенно улыбнулся он. Глаза его были какими-то странными, пустыми и абсолютно грустными, несмотря на то, что он улыбался мне. Нельзя было не заметить, что наша встреча здесь была довольно странной. Вероятность нам обоим проснуться в это время и выбрать из всего огромного замка именно этот маршрут была ну крайне мала. Я вспомнил о гнетущем чувстве одиночества, которое меня внезапно захлестнуло. Оно тоже было странным и словно… не моим? Возможно ли это? Что мы действительно всё еще связаны друг с другом? Я был подвержен влиянию его чувств, когда он был во мне, но теперь, мне казалось, что это в прошлом. Так, значит, я ошибался? Я прищурился и посмотрел в его глаза. — Так, хочешь погулять? — напомнил он свой вопрос, неловко съеживаясь под моим пристальным взглядом. — Тихо, — приказал я и закрыл глаза, чтобы ничего не отвлекало. Я расслабился и сначала прислушался к самому себе. К своему спокойствию, заснеженному сердцу, уверенности. Потом потянулся к нему своим сознанием, пытаясь прочувствовать его так же, как делал это раньше. Кажется, это произошло даже быстрее, чем в прошлый раз, да и почувствовал я его гораздо глубже. Я не ставил себе целью прочитать его мысли, просто оценить его состояние, узнать его эмоции в этот момент. Как я и предполагал, он был опустошен. Его наполняла какая-то жгучая тоска, растерянность и уже знакомое мне чувство абсолютного одиночества. Что-то было явно не так с ним, что-то мучало его, словно разъедало изнутри. Я не хотел лезть глубже и узнавать, что именно, хотя чувствовал, что могу это сделать. Но я и так нарушил его личные границы и не знаю, как он на это отреагирует, так что не стоило нарушать их еще больше. Он не готов. По крайней мере, пока. Я представил, как окутываю его сознание своим спокойствием, убаюкиваю его тоску, делюсь своим умиротворением. Даю ему уверенность, без слов обещая, что все наладится, что всё будет хорошо. Пытаюсь внушить, что он не один, что есть те, кто готов помочь ему, те, кто всегда рядом. Когда его взбудораженное сознание сбалансировалось, и я почувствовал, что, хотя бы временно ничего не будет разрушать его изнутри, я ментально отстранился от него и открыл глаза. — Что это было? — удивленно спросил он. Его глаза теперь не казались такими пустыми, даже зеленый цвет стал ярче и насыщеннее. — Мы… — мой голос дрогнул, — иногда успокаивали друг друга таким способом. Не думал, что сработает сейчас. Поттер расфокусировано посмотрел куда-то сквозь меня, настороженно прислушиваясь к новым ощущениям. Я дал ему несколько минут. По итогу он выглядел очень удивленным, но, тем не менее, весьма довольным. — Ничего себе, — выдохнул он, улыбаясь на этот раз уже искренне. — Спасибо. Но как ты узнал, что мне это нужно? — По тебе видно было, — усмехнулся я. — Ну так что, идем на улицу? — Идем, — радостно улыбнулся он. На свежем воздухе было невероятно холодно, я с ужасом смотрел на повеселевшего Поттера в одной черной толстовке, сам же кутаясь в свое пальто, на которое дополнительно наложил согревающие чары. Я уже было решил, что выйти на улицу сейчас было не самым удачным решением, но вид падающего снега снова привел меня в восторг, заставив забыть о холоде. Мы прогулялись по территории и вышли к Черному озеру, которое покрыл тонкий слой льда. Солнце все еще не торопилось начинать день, позволяя насладиться тишиной, темнотой и волшебным белым снегом. Я поднял лицо к небу, разглядывая миллионы маленьких точек. Какие-то из них падали на лицо и на волосы, замирали на мгновение, а затем быстро таяли, оставляя после себя только легкий холод и влагу. Поттер стоял рядом и смотрел куда-то вдаль. Мне казалось, что в эти мгновения я был абсолютно счастлив. Всё вокруг было хорошо, всё было правильно. Единственное, чего мне сейчас ужасно не хватало — это обнять его. Я опустил голову и посмотрел на него. Если я сейчас это сделаю, как он отреагирует? Разозлится? Оттолкнет? Или просто застынет в недоумении? В любом случае, я не думаю, что реакция будет положительная, так что рисковать не стоит. Но как же хочется… Я отвел взгляд, чтобы не поддаться соблазну. — О чем ты сейчас думаешь? — вдруг спросил он. Разумеется, я не мог сказать ему правду. Пришлось быстро что-то придумывать. — Думаю о том, почему ты стоишь здесь со мной, а не с Грейнджер и Уизелом, — нашелся я. Гриффиндорец усмехнулся, но отвечать ничего не стал. — Так почему? — спросил уже напрямую я. Думаю, мы оба понимали, что вопрос относился даже не к данному моменту, а к ситуации в целом. Почему он часто ходит один? Почему грустит? Почему испытывает такое сильное одиночество? Поттер вздохнул. — Я не могу к ним привыкнуть, — признался он. — В каком смысле? Он повернулся ко мне и пронзительно посмотрел прямо в глаза. — Не могу свыкнуться с тем, что мы с ними опять друзья. Они успели подружиться со мной заново, для них всё снова стало хорошо. И ведут они себя как ни в чем не бывало. Но я слишком хорошо помню презрительные взгляды Рона, его неприятные фразочки в мой адрес, нашу драку. Ну и бездействие Гермионы, помню, как она прошла мимо, когда мне очень сильно нужна была хотя бы самая крохотная поддержка от нее. Для меня все это — как свежая рана. Я понимаю, что прошло много времени, что все изменилось, но пока не могу общаться с ними как раньше. Я еще не пережил всё это. Он говорил искренне, открыто, словно вообще меня не стеснялся, доверял мне. Мне это ужасно нравилось. — Тогда еще страннее, почему сейчас ты со мной, со своим главным недругом, — усмехнулся я. Поттер даже не улыбнулся, глядя на меня предельно серьезно. — Ты другой, — четко произнес он. — Эмм, объяснишь? — я нахмурился, удивленный его странным высказыванием. — Я чувствую тебя по-другому. Ты словно… намного ближе мне. Не знаю, как описать. Но я чувствую, что могу доверять тебе, — пояснил он, хотя понятнее от этого особо не стало. Я почти физически ощущал его смятение. Он говорил о том, что чувствовал, но разумом понимал, насколько бредово это звучит, и что реальность может разительно отличаться от его ощущений. Понимал, как сильно он подставляется, доверяя мне, ведь я могу оказаться ему совсем не другом. Нужно было убедить его, что он чувствует всё верно. — Ты можешь доверять мне, — кивнул я, так же открыто глядя ему в глаза. — Поттер, я видел тебя изнутри, я знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь. И я готов помочь, если тебе это требуется и если ты готов мне довериться. «Просто поверь, мой хороший. Я не враг тебе. Я никогда не причиню тебе вред. Я могу помочь. Только не бойся меня, не отталкивай. Я ведь этого не вынесу». Тишина становилась всё тяжелее, я ждал его ответа как своего приговора. Наконец, прозвучал его негромкий, но твердый голос. — Я тебе верю. Я не сдержал улыбки. — Спасибо. Он тоже улыбнулся мне в ответ. Я облегченно выдохнул и снова подставил лицо под холодные хлопья снега, чувствуя себя счастливее некуда. Мы справимся со всем этим. Определенно справимся. Теперь я был в этом уверен. Мое блаженство продолжалось до тех пор, пока куда-то в район шеи мне внезапно не прилетел увесистый комок снега. Я подскочил, чертыхнулся и принялся приплясывать на месте, пытаясь вытряхнуть ледяные кусочки снега из-за ворота пальто. — Ах, ты! — я зарычал, когда увидел веселящегося гриффиндорца с очередным снежком в руке. — Не смей! Я не зря какое-то время был ловцом в нашей команде по квиддичу — смог ловко увернуться от летящего комка снега, попутно запуская руки в уже начавшийся образовываться сугроб и собирая снег для собственного снежка. Ладони кольнуло ужасным холодом, пробирающим до самых костей, но мне было все равно. Я требовал отмщения. Мой снежок попал Поттеру прям в макушку, растрепав его темные волосы. Это его только раззадорило, и он принялся заготавливать снаряды еще эффективнее. К счастью, он работал на количество, а я — на качество, так что почти каждый мой редкий снежок достигал цели, заставляя парня задорно смеяться и выкрикивать безобидные ругательства. Мы продолжали битву до тех пор, пока мое пальто насквозь не промокло, и я с трудом мог говорить от дрожи, бившей всё тело. Поттер первый поднял обе руки вверх, призывая к перемирию. — Всё, всё, сдаюсь! — сообщил он, выкидывая свой последний снежок в сторону. — Пошли в замок, а то ты скоро совсем заледенеешь. Я согласно кивнул, но, когда он повернулся в сторону школы, метко запустил последний снежок, спрятанный в руках, ему в спину. Сначала удивившись, а потом возмутившись, Поттер со всей скорости понесся на меня. Я, конечно, не привык убегать с поля боя, но тут пришлось пожертвовать своей гордостью и драпать, что есть мочи. Смеясь, мы добежали до самого замка. Я прибежал первым, давясь смехом и одновременно пытаясь отдышаться. Да уж, видел бы меня сейчас отец — сгорел бы со стыда. Но он не видит. И слава Мерлину. Поттер забежал в массивные двери вслед за мной, раскрасневшийся, мокрый, но светящийся абсолютным счастьем. — До встречи на завтраке, — попрощался он, когда мы оба отсмеялись. — До встречи, — улыбнулся я ему и, развернувшись, поспешил в сторону подземелий, а то с одежды начинало всё более активно капать на пол.