Жизненно важный

Я правда не собирался прыгать, как это могло показаться со стороны. После урока по защите от темных искусств я просто пошел по коридорам, не сильно задумываясь, куда направляюсь. Внутри меня всё горело, и мне срочно нужно было найти способ потушить это, чтобы не сгореть дотла. Не знаю, почему я просто не вышел на улицу. Это было бы самым логичным решением, но я зачем-то потащился совсем в другое место. Туда, где всё это началось. На Астрономическую башню. Когда я вошел, меня окутало теплым воздухом. Каминов не хватало, чтобы отопить весь замок, поэтому эльфы прибегали к помощи магии. Обычно мне это нравилось, но сейчас, обожжённый изнутри, я хотел лишь одного — хоть немного остыть и прийти в себя. Я медленно подошел к окну. Специально или нет, но выбрал то самое. Наверное, все-таки не специально. Мне просто нужен был воздух. Пришлось сильно наклониться вперед, чтобы выйти за пределы согревающих чар. Когда я ощутил на лице морозный воздух, я вдохнул его полной грудью, впуская в себя холод. Сразу же стало легче. Ветер трепал волосы, а подо мной простиралась школьная территория, которая начинала постепенно тонуть в сумерках. Красиво. Скоро наступит ночь и мне снова станет плохо, снова придут кошмары, снова придется переживать всё это, прокручивать в голове снова и снова. Но сейчас, глядя на темнеющий лес, на поле для квиддича с одиноко блуждающей по нему фигурой, я ещё мог мыслить здраво. На самом деле это решение зародилось в моей голове ещё в кабинете ЗОТИ, но смог я осознать его только сейчас. И, пожалуй, это было лучшим из всех принятых мной решений за последнее время. Я не могу оставаться в Хогвартсе. Мне нужно уехать отсюда. Я не смогу оставаться рядом с ним, рядом с его друзьями, которые каждый день напоминают мне о том, что я потерял. Не смогу, как бы ни старался. Поэтому мне просто нужно уйти, забыть про всё это, как про страшный сон, научиться жить снова, спокойно и размеренно. Мама точно меня поймет и поможет убедить отца. Хотя, думаю, и он не будет против моего перевода — он с самого начала предлагал мне поступить в Шармбатон, но мама настояла на Хогвартсе — он гораздо ближе к дому. Но если она услышит, что я так хочу, она меня поддержит. Из приоткрытых губ при каждом выдохе вырывалось облако пара. Не знаю, сколько я так простоял, наслаждаясь вымораживающим всю мою боль холодом, но тело окончательно замерзло и будто покрылось тонкой коркой изо льда. Окончательно придя в себя, я попытался сделать шаг назад, но внезапно замерзшие, потерявшие чувствительность пальцы, которыми я держался за каменную оконную раму, соскользнули. Что ж, этот выбор был сделан за меня. Возможно, оно и к лучшему. Тело замерло на несколько мгновений, но затем центр тяжести окончательно сместился, и я полетел вниз. Я ожидал, что почувствую страх или хотя бы удивление, но ничего этого не было. Я больше не боялся. Больше не переживал ни о чем. Мне просто стало спокойно. Душу наполнило свежее, как этот мороз, чувство облегчения. Так легко… Казалось, я ждал этого целую вечность. Руку резко дернуло, выводя меня из состояния какого-то транса. Теперь я не падал, а завис над пропастью, а кто-то больно вцепился мне в руку, кажется, рискуя оторвать её. Я поднял голову. Поттер. — Держись! — крикнул он, хотя из-за порывов ветра я его почти не слышал. Только сейчас я понял, что вообще произошло, и опустил взгляд вниз. Там, почти скрытая вечерними сумерками, проглядывалась жухлая трава, прибитая холодным ветром, приветливо расстилаясь подо мной равномерным ковром. О, Мерлин… Поттер потянул меня на себя, и я всеми силами старался ему помочь, хватаясь второй рукой за каменный подоконник. Мои замерзшие руки слушались плохо, поэтому основная работа легла на него. Несмотря на панику в глазах, он действовал чётко и быстро — подтянул меня к себе, перехватил покрепче, уперся ногами в стену и затянул меня обратно, придерживая за талию и тут же накладывая согревающее. Лежа на полу, я старался отдышаться. Меня всего колотило — то ли от холода, то ли от осознания того, что только что могло произойти. Даже согревающее не помогало. Когда мне удалось собрать мысли во что-то единое, я сел на каменном полу, оглянул уже дважды роковое окно и перевел взгляд на Поттера. Хотя, можно ли его было назвать роковым? Поттер вернулся к жизни после падения из него, да и мне невероятно повезло. Счастливое, получается. — Идиот! — внезапно воскликнул Поттер, всё еще тяжело дыша. — Зачем ты это сделал?! — Ты поверишь, если я скажу, что это случайность? — не особо надеясь на положительный ответ, спросил я. — Что именно из этого произошло случайно? — его тон был похож на тон Грейнджер, когда она кого-то отчитывала. — Случайно поднялся на башню? Случайно залез на окно? Случайно наклонился? Случайно стал падать? — Случайно стал падать, — выбрал я подходящий вариант. — Не верю, — ожидаемо ответил он, нервным движением поправляя очки. — Ну и не надо, — я поднялся с пола. Сил что-то ему доказывать не осталось. Поттер поднялся за мной. — Драко, давай поговорим. Пожалуйста. — Нет, — я устало посмотрел в его глаза. — Я больше не хочу с тобой разговаривать. И другом твоим быть тоже не хочу. Я уезжаю. — Куда? — опешил гриффиндорец. — Во Францию. Переведусь в Шармбатон. — Мне казалось, там только девушки учатся, — озадаченно произнес Поттер. Кажется, что от волнения он не придумал, что еще сказать. Я усмехнулся. — Вовсе нет. Парни тоже, — я отвернулся от него. — Завтра меня здесь уже не будет. Я простоял к нему спиной несколько минут, но, кажется, он не собирался ничего мне отвечать. Сжав зубы, я направился к выходу с башни. — Стой, — окликнул меня Поттер, когда я был уже у самой двери. — Это твоё. Возьми. Он подошел ко мне, и я обернулся. Он достал что-то из кармана брюк и протянул мне. Я нахмурился, увидев какой-то помятый, сложенный вчетверо пергамент. — Что это? — Посмотри. Я опасливо взял листок и медленно его развернул. Моё стихотворение. — Ты читал его? — чуть дрогнувшим голосом спросил я, стараясь подавить свои эмоции. — Да, — просто ответил он. Я надеялся, что он скажет что-то еще, но он молчал. Что ж, видимо, я был прав. Он не примет меня таким, не увидев изнутри. Не захочет, не сможет полюбить. Значит, решение уехать действительно будет самым правильным. Я развернулся и сделал два оставшихся шага до двери. Всё кончено. Началось здесь, на башне. И закончилось здесь же. Я протянул руку к дверной ручке. — Ты сам виноват. Рука дрогнула, словно меня ударили током. Я остался стоять на месте, не в силах ни уйти, ни обернуться. — Я просил тебя всё мне рассказать, — голос Поттера был непривычно жестким и серьезным. — Обо всем, что случилось. Но ты не рассказал. Видимо, посчитал ненужным. А теперь обижаешься на меня за то, что я как-то не так себя веду. Но, скажи мне, что я мог сделать? Я потерял память, а ты не сделал ничего, чтобы дать хоть какой-то намек на то, что между нами произошло. А теперь убегаешь, не дав шанса ни одному из нас. Я закрыл глаза и постарался дышать ровнее. Сердце, казалось, стучало так громко, что готово было разорваться, удивляюсь, как он этого не слышит. Я обернулся. — А что мне нужно было тебе сказать, а? «Привет, знаю, ты потерял память, но ты там мне в любви признавался, поэтому пошли на свидание»? Так ты себе это представляешь? — Я признался тебе в любви? — опешил он. Я выдохнул. Мерлин, ну почему всё должно быть так сложно?! — Да. Признался, — я снова закрыл глаза и опустил голову, словно так было проще. Внезапно я почувствовал, что он коснулся своими пальцами моего плеча. Несмотря на белую школьную рубашку, мне казалось, что я стоял перед ним обнаженным — настолько остро я почувствовал его, будто даже маленькие разряды побежали по коже. Сначала он дотронулся до меня невесомо, неуверенно. Замер на мгновение, словно привыкал к ощущениям и раздумывал. А затем положил мне на плечо ладонь целиком, заставив меня вздрогнуть. Я поднял на него глаза. От него исходило тепло — мягкое, приятное. Что-то такое же светлое и домашнее, что исходило и от его сознания раньше. — Расскажи мне, Драко. Пожалуйста, — тихо попросил он. — Я должен знать. Я хочу этого. А еще я не хочу, чтобы ты мучился. — Со мной всё нормально, — я тряхнул плечом и сделал вид, что хочу сбросить его руку, но его ладонь только ещё крепче обосновалась на мне. — Не нормально, — строго произнес он. — Я всё чувствую. Всю твою боль. — Возможно, если мы будем на большом расстоянии друг от друга, то эта связь ослабнет, — произнес я. — И тебе не придется тоже от этого страдать. Поттер закатил глаза — чисто слизеринский жест. Интересно, сам так или все же и от меня ему что-то передалось? — Да я же не об этом волнуюсь! А о тебе, дурачок. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, — он слегка погладил меня большим пальцем, и, кажется, попытался не очень умело воздействовать на меня ментально. По крайней мере, внутрь меня перетек небольшой поток приятного тепла и стало чуточку спокойнее. — Прошу тебя, давай поговорим. Что ж, наверное, нам всё же стоило это сделать. Он прав, я даже не дал ему и шанса, это было нечестно. Один раз у нас получилось. Возможно, стоило попробовать еще раз. — Сядем? — обреченно предложил я. Поттер кивнул и убрал с меня руку. Я, несмотря на то, что чувствовал себя неловко, с грустью понял, что его ладонь на моем плече мне ужасно нравилась. А теперь сразу стало холодно. Кресел или стульев в башне не было, поэтому мы просто устроились на полу около того самого окна. Я сел и облокотился спиной о стену. Это было, конечно, не особо удобно, зато от окна иногда долетал свежий холодный воздух, позволяющий мне держаться в более-менее здравом уме. — Расскажи мне, как я тебе признался, — попросил Поттер, устроившись напротив меня. Я опустил голову и стал разглядывать свои брюки. Так мне было менее страшно. — Ты сказал это перед битвой с Темным Лордом, — негромко произнес я. — И, кстати, спас мне этим жизнь. — Правда? — чуть улыбнулся он. — Как? — Я опешил от твоих слов, остановился. А через долю секунды туда, где я должен был проходить, прилетело какое-то заклятие. — И… Что ты мне ответил? — в его голосе отчетливо была слышна затаенная надежда. — Не помню, — я слегка поморщился, вспоминая. — Кажется, ничего, там уже было не до этого. — Нет, а вообще… Ты тоже, нуу..? Я поднял на него глаза. На его лице не отражалось ничего негативного, он искренне хотел узнать, что и как произошло, и я понимал его. Но также я понимал, что он еще не определился, разделяет ли он те же чувства, что жили в нем до потери памяти. — Ты взял с меня обещание, — мне показалось важным ему об этом рассказать, — что я скажу тебе это в глаза. А ты обещал, что выживешь и скажешь мне то же самое. — Получается, часть своего обещания я уже выполнил, — неловко хмыкнул он. — Получается так, — я слабо улыбнулся. — А кто из нас первый начал… я имею в виду, заговорил о чувствах. Ты или я? — Заговорил — ты, — было невероятно трудно говорить вслух о таких вещах. — Ты увидел в моем сознании, что я… ну, ты понял. Сначала ты просто стал меня поддерживать, заботиться, а затем, вроде бы, твои чувства оказались взаимными. — Забавно, — Поттер задумался, при этом глядя мне прямо в глаза, отчего мне стало как-то неловко. — Не совсем понимаю, как можно заботиться о человеке изнутри, не имея собственного тела. — У тебя получалось, — несмотря на неловкость, я не мог отвести взгляд от его глаз, проваливаясь в них, словно завороженный. — Ты ведь знаешь, что детей в аристократических семьях воспитывают строго и не позволяют лишний раз показывать свои эмоции. Но они ведь не исчезают, просто копятся внутри, не находя выхода. И ты всё это увидел. И сказал, что я лучше изнутри, чем хочу показаться людям. Ты учил меня быть искренним, не бояться просить о помощи, не обманывать себя. И только благодаря тебе и твоей поддержке мы всё это пережили. Ты дал мне на это силы. Теперь смутился он, опустив взгляд. — Знаешь, чего мы оба хотели больше всего на свете? — почти шепотом спросил я. Кажется, меня несло конкретно, как лавину, но я уже не мог её остановить. Ничто не смогло бы. Он поднял голову и вопросительно на меня посмотрел. — Коснуться друг друга. Не соображая вообще ничего, одурманенный его присутствием, его открытостью, я поднял левую ладонь и медленно протянул к нему. Как в детстве, когда я предложил тебе дружбу и протянул свою руку для рукопожатия. Ты отверг её тогда. Не захотел дружить со мной. Но дружбы мне и не надо. Теперь я предлагаю тебе гораздо больше. Примешь ли ты меня, Поттер? Твои глаза непроницаемы, а я не хочу лезть в твоё сознание. Ты должен сам сделать этот выбор, принять решение. Прости, но здесь я не смогу тебе помочь, как бы ни хотел. Просто реши. «Ты примешь меня снова?» Твои зрачки сузились. Да.