Жизненно важный

Да. Точная, четкая мысль врезалась в голову. Что это было? Моё воображение или я действительно снова тебя слышу? Но думать об этом вскоре стало некогда — внезапно я почувствовал касание к своей ладони. Поттер смотрел уверенно, серьезно. Он протянул свою руку и легко коснулся моих пальцев. По коже пробежал теплый разряд, и я чуть не одернул ладонь, вовремя опомнившись. Касание, легкое, еле ощутимое, на самой грани. Возможно, он и не касался меня вовсе, просто держал свои пальцы в миллиметре от моих, но я всё равно его чувствовал. Но не успел я привыкнуть даже к этому, как он подался чуть вперед и взял мою руку в свою полностью. — Драко, мне сложно сейчас что-то обещать тебе, а обманывать я не хочу, — внезапно произнес он, крепко, но бережно сжимая мою ладонь. — Но я верю тебе, и себе тоже верю. Если ты понравился мне тогда, значит, понравишься еще раз. Я прошу дать мне немного времени, чтобы привыкнуть. Я усмехнулся. — Я ждал так долго, Поттер. Подожду и еще немного. — Так сложно называть меня по имени? — он широко улыбнулся. Кажется, приняв решение, он успокоился, потому что я даже ментально почувствовал его расслабленность, которая передавалась и мне. Я тихо рассмеялся. — Ты и тогда просил меня об этом, — вспомнил я, слегка потирая тыльную сторону его ладони большим пальцем. Я также вспомнил про обещание, которое дал ему — сказать всё, что он только захочет, если он выживет и вернется ко мне. Но я ведь не обязан рассказывать ему всё, верно? — Что тебе мешает? — поинтересовался Поттер. Я наклонил голову набок, задумавшись. А действительно, что? Стеснение? Страх? Или какое-то непонятное смешение этих чувств? — Да брось, это не так уж и сложно, — вкрадчиво произнес гриффиндорец, придвигаясь чуть ближе ко мне. — Ты не сможешь называть меня по фамилии вечно. — Почему? — искренне удивился я. — Потому что я так не хочу. Ладно, понимаю, нам обоим нужно привыкнуть, — он поднялся на ноги, не отпуская мою руку и увлекая меня за собой. — Думаю, нам нужно вернуться. Гермиона там, наверное, с ума сходит. Он придержал меня за локоть, помогая подняться и заставляя плавиться от каждого его случайного прикосновения. — Ты что-нибудь говорил ей? — спросил я. Поттер задумался. — Что-то сказал, но что именно — не особо помню. Я слишком разнервничался, — открыто признался он. — Скажи, она же знала, да? О нас. Почему не рассказала мне тогда? — Потому что она слишком умная, — хмыкнул я. — И понимала, что нам самим нужно во всем разобраться. — Да уж, — улыбнулся Поттер, снова беря меня за руку. — Она такая. Идём? — Куда? — спросил я, хотя ответ мне особо и не нужен был. Когда он держит меня за руку — вот так просто и невинно, будто делал это уже тысячи раз, — я готов идти за ним хоть в сам Тартар. — На ужин, — ответил он. Мы так и вышли из башни и пошли по коридорам, взявшись за руки, он — чуть впереди, а я за ним следом. Меня удивляла его беспечность и даже отчасти пофигизм. Он не обращал внимания на косые взгляды встретившихся нам по пути учеников, даже не смотрел в их сторону, невозмутимо шагая вперед. Я же радовался, что по пути нам нигде не встречались зеркала, боясь увидеть себя в отражении пунцовым с головы до ног. Наверное, за все свои годы обучения здесь он уже привык к подобным ситуациям и научился абстрагироваться от них. Если все вокруг постоянно обсуждают каждый твой шаг, каждые новые отношения, то поначалу еще волнуешься и нервничаешь по каждому поводу, но затем понимаешь, насколько это бессмысленно. Обсуждать будут всегда, даже живи он максимально скрытно, сплетники не преминули бы возможностью придумать какую-нибудь небылицу, и в этом случае неясно, что из этого было бы хуже. Потянувшись к нему ментально и ощутив его спокойствие и уверенность, я слегка расслабился. Он, видимо, почувствовал меня, потому что обернулся, крепче сжал мою ладонь и утешающе улыбнулся. В большом зале нам пришлось разойтись по нашим факультетам. Поттер предложил мне присоединиться к Гриффиндору, но я отказался. Чисто теоретически, это было не запрещено, но мне не хотелось привлекать к нам и без того слишком настойчивое внимание учеников и, кажется, даже некоторых учителей. Я не мог не заметить взгляд Северуса, когда мы с Поттером зашли в зал. Издалека было сложно разглядеть, но мне показалось, что он усмехнулся, хотя к чему это было, я так и не понял. — Объяснишь? — улыбнулась мне Паркинсон, когда я подошел к своему факультету. Глаза её блестели, предвкушая новую сплетню. — Что это сейчас вообще было? — Где? — сделал я вид, что не понимаю, о чем она. — Здесь! — она ткнула рукой в сторону гриффиндорского стола. — Вы с Поттером теперь вместе?! — Не совсем, — я слегка поморщился. — Нам еще нужно многое обдумать и привыкнуть ко всему этому. Паркинсон хохотнула, немного приподнимаясь в попытках разглядеть среди гриффиндорцев одного конкретного. Мне пришлось раздраженно дернуть её за рукав, чтобы села обратно. — О чем тут ещё думать?! — Панси села и невозмутимо повернулась ко мне, кажется, не в силах спокойно сидеть на месте. — Да он же тебя за ручку держал, еще и светился, как влюбленный идиот. Вся школа теперь будет думать, что вы вместе. Я задумался, чтобы что-то ей возразить или придумать, как этого избежать. Посвящать всех вокруг в личную жизнь не хотелось, и я запоздало понял, что нас теперь, действительно, могут воспринимать как пару. О чем я только думал, позволяя ему тащиться за ручки через половину школы? Вдруг из всей толпы учеников я увидел его — вполне себе довольного, спокойного, и что-то с аппетитом жующего. Словно почувствовав мой взгляд, Поттер повернулся и широко мне улыбнулся. Я усмехнулся и повернулся обратно к Панси. — Ну и пусть думают. Мне всё равно, — и, более не обращая на неё внимания, я принялся за свою еду. После ужина я надеялся, что мы с Поттером проведем время вместе. Я ведь имел на это право? Хотя, может, он не хочет? Может, когда он говорил о том, что ему нужно время, он имел ввиду, что ему нужно время без меня? Или он просто хочет провести время со своими друзьями? И что там у них с младшей Уизли? Я невольно тряхнул головой, чуть не облившись остывшим чаем. При чем тут вообще эта рыжая? Хотя, как позже оказалось, очень даже при чем. После ужина Поттер сам подошел ко мне и с похоронным видом попросил прощения и сказал, что был бы безумно рад провести со мной вечер, но ему очень нужно поговорить с Джинни и объяснить ей всё. Я понимающе улыбнулся и заверил его, что не обижаюсь. Чем раньше они поговорят, и рыжая от него отлипнет, тем легче мне будет. Я решил вернуться в спальню и лечь спать сегодня пораньше. Хоть в итоге день прошел вполне себе удачно, но, когда я остался один, те эмоциональные качели, которые я сегодня испытал, наконец, догнали меня и словно обухом ударили по затылку. На меня навалилась усталость, ужасно захотелось спать. Эмоционально я был вымотан и выжат, но чувствовал себя при этом абсолютно счастливым и умиротворенным. Когда я проходил мимо коридора, который вел к кабинету Дамблдора, я услышал характерный звук двигающейся статуи феникса, и невольно повернул голову. Как раз в этот момент статуя прокрутилась в последний раз и выпустила с винтовой лестницы черноволосого мужчину в темно-зеленом плаще. Мужчина повернулся ко мне, замер на секунду, а затем приветливо улыбнулся. — Здравствуй, Драко. — Добрый вечер, — я чуть кивнул, выражая если не доброжелательный настрой, то хотя бы нейтральный. Честно, я всегда его немного побаивался. Сириус Блэк был чересчур скрытной фигурой, непонятной и слишком своенравной для чистокровного волшебника. Поздоровавшись, я подумал, что на этом обмен любезностями окончен, и хотел уже было уйти. Всё же мы практически никогда с ним не общались, да и виделись, собственно, всего несколько раз. Но внезапно Блэк снова заговорил. — Как твои дела? — мягким тоном спросил он, словно это действительно его интересовало. От неожиданности я не удержался и нахмурился, не понимая, что ему от меня надо. Подходить к нему ближе, признаться честно, я тоже боялся. С чего бы это такой интерес ко мне? Когда-то очень давно отец мне говорил, что дальние родственники никогда не объявляются лишь по доброте душевной, и учил не верить их россказням про «соскучились», «зов родной крови» и «ну мы же одна семья». Если в твоем окружении всплывает кто-то из дальней родни, значит, им явно что-то от тебя нужно. Блэк, видимо, приблизительно понял, о чем я думал, потому что тихо рассмеялся. — Знаю, мы раньше не общались. Мы не очень ладим с твоим отцом, да и с Нарциссой тоже. Но кое-кто попросил меня за тобой присмотреть, — он поднял брови и пронзительно посмотрел на меня. — Кто? — всё равно не понял я. — Я думал, ты догадаешься, — широко улыбнулся он. — Гарри. — Что? — опешил я. — Когда? — Месяца полтора назад, — немного подумав, ответил Блэк. Я подсчитал в уме, прикинул даты и понял, что как раз в это время Поттер еще был во мне. Но как? Мне казалось, что это невозможно. Он ведь не мог самостоятельно передвигаться и даже говорить не мог. Тогда как? — Это невозможно, — наконец, пришел я к выводу. — Вы что-то путаете. Я не мог сказать, как много он знает про всю ситуацию, поэтому не стал вдаваться в подробности, почему я так считаю. — Я могу доказать, — с готовностью отозвался мужчина и полез во внутренний карман плаща. Он протянул мне простенький конверт. На нем был указан только получатель — сам Блэк, и больше ничего. Я открыл его и стал читать. Это было письмо от Поттера, даже не читая его, я с легкостью узнал его корявый почерк. Он писал о том, что благодарен Сириусу за всё, но я пропустил эти строки, пораженный совсем другим. «Тебе сейчас, наверное, жутко получать такое письмо, учитывая, что я умер…» «…возможно, я все-таки умру окончательно». «Не отвечай на это письмо. Скорее всего, ответ получу уже не я». Что это всё значит?! Я точно не писал такого, но письмо явно было написано в период пребывания Поттера в моей голове, а это значит… он мог управлять моим телом? И ничего не сказал мне? Почему? Что он скрывал? И как часто это делал? Мерлин, он ведь мог наговорить кому-нибудь всё, что угодно, ходить, куда ему вздумается. Если он не рассказал мне, еще и, похоже, прятал это от меня в своей части сознания, значит, ему было что скрывать. Как жаль, что спросить уже было не у кого. — Он беспокоился за тебя, — прервал мои панические мысли Блэк. — Я смог приехать только недавно, и профессор Дамблдор мне всё рассказал. Трудно осознать, что вы оба пережили. Но я хочу, чтобы ты знал — если тебе понадобится хоть какая-либо помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. В конце концов, мы всё же одна семья. Я внутренне усмехнулся. В который раз уже отец оказывался неправ. — Спасибо. Я это ценю, — искренне ответил я, возвращая ему конверт с письмом Поттера. Сириус спрятал конверт и широко мне улыбнулся, и его улыбка чем-то была похожа на улыбку Поттера — такая же открытая, теплая и какая-то по-домашнему интимная. Это было довольно забавно, учитывая, что они не кровные родственники. Кивнув на прощание, Блэк развернулся и пошел по коридору в сторону выхода из школы. Я был рад и благодарен ему за то, что он не стал ни о чем меня больше расспрашивать или настойчиво предлагать свою помощь. Думаю, он и сам понимал, что наши отношения далеки от родственных, так что короткого разговора вполне хватило, чтобы мы поняли друг друга, а остальное уже было излишним. Я спустился в гостиную Слизерина и прошел в спальню. Весь оставшийся вечер меня мучало то, что я узнал про Поттера. Это сильно взволновало меня, и даже разозлило. Снова вопросов было больше, чем ответов, что ужасно раздражало. В итоге я накрутил себя до такой степени, что, встреть я сейчас самого Поттера, наверное, нарычал бы на него, невзирая на его отсутствие памяти. С тобой всё в порядке? Я чувствую, как ты нервничаешь. Вздрогнув от внезапного голоса в голове, я уже было приготовился к гневной тираде, но внезапно осознал, насколько глупо себя веду. После разделения нас с Поттером прошло достаточно времени, если бы он что-то кому-то наговорил от моего имени, это бы уже давно всплыло. Я поставил себя на его место — запертый, подавленный, с неизвестным будущим впереди. Если бы я оказался в таком положении, неужели я бы не воспользовался любой возможностью глотнуть немного свободы? Возможно, он не рассказывал, потому что боялся, что я разозлюсь или испугаюсь и запрещу ему это делать. В конце концов, он не сделал ничего плохого — просто отправил письмо своему крестному в попытках его утешить, еще и обо мне попросил позаботиться. Мне стало стыдно. «Всё хорошо. Извини». Поттер явно не понял, к чему было это извинение, но спрашивать ничего не стал. «Что там с младшей Уизли?» Всё в порядке. Я рассказал ей про тебя, она ответила, что догадывалась. Сказала, что не злится и желает нам счастья. Я беззвучно рассмеялся. «Передай ей от меня спасибо». Передам. «Где ты сейчас находишься?» В гостиной Гриффиндора. Я задумался. Я слышал его голос в своей голове не так четко, как это было раньше. На самом деле, если бы я несколько месяцев не общался с ним мысленно и не знал бы, как это вообще должно звучать, то, может, и вообще бы его не услышал, не отличил от потока своих мыслей. Но, учитывая, что мы сейчас находились на приличном расстоянии друг от друга, я мог заключить, что наша связь усиливается. Не дойдет ли до такого, что мы снова будем слышать друг друга постоянно? Не то чтобы меня пугала эта мысль, но кто знает, как это отразится на нашей жизни. А почему ты спрашиваешь? Хочешь встретиться? «Сегодня нет», — я мотнул головой, словно он мог меня сейчас видеть. — «Мне еще нужно написать эссе по чарам». Спасибо, что напомнил. Совсем забыл о нем. Я мысленно усмехнулся и вернулся к домашней работе. Когда я сделал всё, что нужно было, и приступил, наконец, к написанию эссе, я услышал, как в стекло кто-то осторожно постучал. Это оказалась наша семейная сова. Я открыл окно, впуская её внутрь и забирая письмо из дома. Мне писала мама. Письмо было довольно коротким, она сообщила, что ремонт в Малфой-мэноре продолжается, но основная часть уже готова, так что я могу приехать на этих выходных. Я задумчиво нахмурился. С одной стороны, мне не терпелось увидеть мэнор и повидаться с родителями, а с другой — я надеялся, что эти выходные я мог бы провести с Поттером. Мы могли бы, например, сходить в Хогсмид, как делают все парочки в Хогвартсе, или просто долго гулять по территории школы, взявшись за руки. Вспомнив прикосновение теплой руки, я взял чистый пергамент и стал быстро писать ответ. «Дорогая мама, прошу меня простить, но могу ли я остаться на этих выходных в Хогвартсе? Я могу приехать на следующих выходных, если вы с отцом не против. Твой Драко». Торопливо запечатав записку в конверт, я отправил сову обратно домой. Прошло, наверное, минут сорок, за которые я написал почти половину положенного, как сова вернулась обратно с новым письмом. «Драко, что-то случилось? Ты никогда не любил оставаться в школе на выходные. Всё в порядке, ты не заболел? Я начинаю переживать. Конечно, ты можешь приехать через неделю, просто объясни мне причину, чтобы я не волновалась. Мама». Я взял в руки перо, чтобы написать что-нибудь правдоподобное, например, что на выходные нам задали слишком много домашнего задания, но внезапно передумал. Стоит ли обманывать? Мама поймет, если я скажу ей правду. Не уверен, догадалась ли она, что именно было между нами с Поттером, но я дал понять, что отношения у нас сложились хорошие, пока мы делили одно тело. Так что я успокою её и на этот счет тоже. «Мама, у нас с Поттером начинают налаживаться отношения. Он всё еще ничего не помнит, но у нас получается снова подружиться. Я бы хотел провести с ним чуть больше времени на выходных, так как по будням мы оба заняты уроками. Наверное, отцу об этом рассказывать не стоит, скажи ему, что у меня слишком много домашней работы. Но я хочу, чтобы ты знала истинную причину. Твой сын». На этот раз ответ шел долго, около полутора часов. Я успел дописать эссе, повторить выученный наизусть рецепт зелья жидкого страха, собрать сумку и приготовиться ко сну. Меня начинала накрывать тень сомнения — а стоило ли всё же рассказывать маме правду? Если она так долго не отвечает, возможно, что-то случилось? Читая перед сном учебник по истории, я всяческими силами отгонял от себя волнение. Мало ли, что могло произойти — мама отвлеклась, у совы выпало по пути письмо или же просто решила, что сегодня уже слишком поздно для общения. В любом случае, полтора часа — это не такой огромный промежуток времени, чтобы начинать бить тревогу. В итоге, уже засыпая, я услышал сквозь сон легкое постукивание по окну, заставившее меня тут же проснуться и подскочить. Я зажег Люмос, взял письмо и начал его читать. И по мере того, как я читал, моё сердце начинало биться всё быстрее. «Мой Дракон, я скажу отцу правду. Мы ведь не хотим, чтобы он явился в школу и устроил скандал по поводу большой нагрузки на детей? Не волнуйся, я всё улажу. Я рада услышать хорошие новости, и спасибо, что рассказал мне правду. И я, конечно, уважаю твоё желание провести время с мистером Поттером, поэтому приглашаю на этих выходных в мэнор вас обоих. Отказы не принимаются. Скажи ему, что мы хотим устроить званый ужин и отблагодарить его за помощь нашей семье и просто отпраздновать победу. Думаю, он не откажется. Если нужно, мы пришлем официальное приглашение. Ждем вас в субботу утром. С любовью, мама».