Жизненно важный

Времени практически не оставалось. На следующий же день, в пятницу, я разыскал Поттера после уроков и практически без приветствия выпалил новость. — Мои родители ждут нас завтра в Малфой-мэноре, — как скороговорку протараторил я. — Нас? — опешил Поттер, нервно поправляя очки. — Обоих? Я только и смог, что кивнуть. — Эмм… Ладно, — пожал плечами он. Теперь пришло моё время удивляться. — И всё? Так просто? — подозрительно прищурился я. — Ты хотел, чтобы я отказался? — усмехнулся он. — Нет, но и не думал, что так просто согласишься, — признался я. — Тогда завтра утром мы долетим до Хогсмида, а оттуда аппарируем. — Хорошо, — он кивнул и задумчиво потрепал свою черную лохматую шевелюру. Я с восторгом проследил за его рукой. Интересно, когда уже мы перейдем ту черту, когда мне самому будет позволено ему так делать? — Могу я уточнить, почему они хотят меня видеть? — Мама сказала, что хочет отблагодарить тебя за помощь и отпраздновать победу, — выдал я ему официальную версию. — Просто ужин, ничего более. — Что ж, — он тепло мне улыбнулся, вселяя уверенность, — значит, поужинаем. *** На следующее утро я встал пораньше, чтобы успеть собраться. Дел было много — привести себя в порядок, собрать сумку, проверить, что из учебников мне нужно взять с собой, а затем подойти к главному входу, где мы договорились встретиться в семь утра. В итоге я чуть не опоздал, перепроверяя всё по нескольку раз. Никогда не любил опаздывать, да и родители приучили всегда всё делать вовремя, но на этот раз я вышел из комнаты на целых десять минут позже запланированного. Практически бегом добравшись до места встречи и готовясь извиниться перед Поттером за своё возмутительное опоздание, я пришел и с удивлением обнаружил, что он не стоит и не ждет меня. Конечно же, он и сам опаздывал. Скрывая свой промах, я поставил тяжелую сумку на землю, торопливо отдышался и изобразил скучающий вид, словно пришел вовремя и жду уже давно. Поттер заявился только еще через минут десять. — Ты опоздал, — тут же в лоб заявил ему я, пытаясь запихнуть свое волнение куда-нибудь поглубже. — Знаю, — Поттер, в свою очередь, кажется, попытался изобразить виноватый вид, но почему-то мне показалось, что виноватым себя он уж точно не чувствует. Я критически оглядел его. Темные маггловские джинсы, черная толстовка и растрепанные волосы. Возможно, не лучший образ для встречи с моими аристократичными родителями, но мне нравилось. Но была одна деталь, которую я всё же хотел подправить. Покопавшись в своей сумке, я выудил оттуда свою расческу и подошел к Поттеру. Он обреченно протянул к ней руку, желая взять ее и расчесаться самому, но я проигнорировал его жест, подошел ближе и сам несколько раз провел расческой по его волосам. Заговоренная расческа моментально придала его волосам опрятный и ухоженный вид, идеально собрав локон к локону. — Прости, я вроде расчесывался с утра, но… — он невольно тряхнул головой, прическа тут же немного распалась и снова приобрела чуть небрежный вид, но так стало только лучше. — Совсем всё плохо было, да? — Вовсе нет. Просто слишком… Я запнулся и посмотрел в его глаза. Слишком мило? Слишком по-домашнему? Слишком интимно, настолько, что мне хочется, чтобы видел его таким только я? Да. Но я никогда не скажу этого вслух. И не надо было. Поттер мило улыбнулся мне. Уж не знаю, увидел ли он что-то в моем сознании или сам додумался, но он явно что-то понял. — Кхм… Ну, полетели? — неловко перевел тему я. — Ага, — он поднял свою метлу и ловко на неё взгромоздился. Первые несколько минут в небе я с волнением смотрел на его толстовку. Сам я был одет в специальную куртку для полетов — тонкую, удобную, но при этом чрезвычайно теплую, и то, мои руки, кажется, примёрзли к метле. Но Поттер же, как мне показалось, и вовсе не чувствовал холода, поэтому я выбросил это из головы и расслабился. Вся дорога заняла чуть больше часа — полет до Хогсмида, а затем аппарация. — Готов? — спросил он меня перед тем, как мы зашли в камин. Я усмехнулся. Как в старые добрые времена. — Готов, — уверенно кивнул я, а затем мы одновременно вошли и использовали летучий порох. Родители уже ждали нас. Отец сидел в кресле и читал свежую газету, которую тут же отложил, едва мы появились. Мама, кажется, до нашего появления немного нервно ходила назад-вперед, но, увидев нас, сразу расплылась в улыбке и подошла к камину. Я отметил, что выглядели они оба гораздо лучше. Мамины глаза блестели, синяки под глазами пропали, она, кажется, немного поправилась, но это ей безумно шло — с момента возрождения Лорда она сильно потеряла в весе, став выглядеть изможденной и болезненной. Сейчас же она просто сияла и распространяла вокруг себя теплую ауру спокойствия и уюта. Отец ей не уступал, сразу стало заметно, что он стал менее дерганным, мелкие морщинки на его лице разгладились, а обычно колючий и холодный взгляд серых глаз потеплел. Я невольно улыбнулся, увидев в них обоих такие разительные перемены. — Добро пожаловать, мистер Поттер, Драко, — отец подошел к нам и приветственно пожал гриффиндорцу руку. Меня это очень удивило, но, похоже, он даже не притворялся, пытаясь выглядеть гостеприимным. Он действительно был рад нас видеть, причем обоих. Мама слегка приобняла меня, не став крепко прижимать к себе, как обычно делала, за что я был ей очень благодарен. Затем она обернулась к Поттеру. — Мистер Поттер, спасибо, что вы приняли наше приглашение, — улыбнулась она. — Мы рады видеть вас в Малфой-мэноре. — О, можете называть меня просто по имени, — чуть смутился Поттер. Может, хоть кто-то, наконец, будет это делать. Я усмехнулся. К нам тут же подскочил домовик и, почтительно поклонившись, взял наши вещи и куда-то понес. — Как будет удобно, — мама снова лучезарно улыбнулась. — Думаю, вы хотите отдохнуть с дороги. Драко, проведи Гарри в гостевую спальню, там уже всё готово. Ждем вас к завтраку через полчаса. — Спасибо, — улыбнулся ей в ответ Поттер и потопал за мной. Мэнор выглядел не так идеально, как хотелось бы, но намного лучше, чем во времена Пожирателей. Многое уже успели отремонтировать и убрать, и в целом особняк выглядел неплохо, если не с чем сравнивать. Но я-то знал, как наш дом выглядел раньше — родители держали каждый угол просто в идеальном состоянии, словно здесь никто и никогда вообще не жил. Поттер изумленно разглядывал всё вокруг, а я старался идти медленнее, давая ему время, а сам тем временем подмечал те маленькие детали, которые выдавали истинное состояние мэнора — небольшие трещины на мраморной плитке, незначительные дефекты мебели вроде стёршейся обивки кресел и царапин на столах и шкафах, отсутствие ковров и гобеленов, которые всё еще были на реставрации, а также полное отсутствие зеркал — их Темный Лорд почему-то поразбивал в первую очередь. Мы поднялись на второй этаж, и я повернул налево, но спустя несколько секунд понял, что Поттер за мной не идет. Обернувшись, я увидел, что он стоит посреди коридора и смотрит куда-то в пол. — Всё хорошо? — спросил я, не понимая, на что он смотрит — под ногами был лишь темный мраморный пол. Присмотревшись, я понял, что он задумчиво рассматривает немного побитый каменный плинтус слева от себя. — Поттер, что случилось? Он нахмурился, не сводя глаз с одной точки. — Здесь, — он ткнул пальцем на пол около плинтуса. — Здесь… Я подошел к нему ближе и встал рядом, желая взглянуть на то место с его ракурса. Несколько мгновений я был сбит с толку и не мог сообразить, что он имеет ввиду, но затем на меня словно снизошло озарение. — Здесь мы убили Нагайну, — тихо произнес я. — Подожди, ты что, помнишь? Он неопределенно пожал плечами. На его лице застыло непонимание — он явно что-то вспомнил, вот только пока не мог осознать. — Так вот, значит, кто её убил, — послышался позади усмехающийся голос. Мы оба обернулись и встретились взглядами с отцом, который направлялся в свой кабинет, но задержался, увидев нас. — Как вам это удалось? — полюбопытствовал он. — Я сначала разрезал её на много частей, а потом сжег, — пояснил я им обоим. — Это было после того, как Лорд отказался ставить мне метку. — До сих пор не могу понять, что его тогда не устроило, — задумчиво признался отец. По нему сразу стало понятно, что он думал об этом далеко не в первый раз. — Поттер создал блок, который защитил меня от легилименции, создав видимость, что я ни на что не годен, — я испытал облегчение, поняв, что теперь спокойно могу говорить о таких вещах, не боясь никого и ничего. — Надо же, — усмехнулся отец. — Интересно. И что же это был за блок, мистер Поттер? Никогда не слышал о подобном. — Извините, сэр, я не помню, — виновато поджал губы гриффиндорец. Отец закивал, видимо, запоздало вспомнив-таки про его потерю памяти. — Ничего, — его голос прозвучал непривычно мягко и даже как-то утешающе. — Возможно, вы еще вспомните. Ну или изобретёте его заново. В любом случае, спасибо вам за Драко. Черная метка — не тот знак, который следует носить чистокровному волшебнику, — он немного нервно дернул левый рукав своей рубашки. — Поэтому, признаться честно, я рад, что Драко удалось избежать этого. Вы молодцы. Оба. Кивнув нам, он развернулся и направился по коридору, в сторону кабинета. Я опешил, еле сдерживая улыбку. Похвала от него была очень редким явлением, тем более так открыто, перед посторонними. Со стороны, наверное, такая похвала могла показаться скупой и очень сухой, но я точно имел представление, чего ему стоило это произнести. Пожалуй, для него это была высшая степень проявления эмоций. Мы с Поттером всё же добрались до своих комнат. Я показал ему гостевую спальню, которая располагалась дальше моей. Договорившись встретиться через полчаса около той же лестницы, мы разошлись. Моя комната практически не изменилась благодаря тому, что мама наложила на неё охранное заклинание еще с самого начала. Домовики поддерживали здесь идеальный порядок, да и я сам никогда не любил разбрасываться вещами, поэтому комната выглядела как нежилая, ничем не лучше гостевой. Я прошелся по комнате, привыкая заново. Даже не помню, как давно меня здесь не было. Наверное, с прошлого лета. Я умылся, переоделся, разложил пару вещей и, даже не посмотрев на время, вышел в коридор. Когда мы спустились вниз, оказалось, что отца вызвали в Министерство, поэтому мы завтракали втроем. Я чувствовал себя немного неловко, а Поттер же, кажется, был абсолютно расслаблен и увлечен едой. Мама смотрела на него с каким-то материнским умилением, в один момент я даже начал немного ревновать. — Попробуй еще эти булочки, Гарри, — она протянула ему тарелку со сладкой выпечкой. — Спасибо, — Поттер охотно взял предложенное угощение. Вскоре, когда все наелись, включая гриффиндорца, мама оглядела нас обоих. — Ну, мальчики, мне приятно видеть, что вы ладите, — улыбнулась она. — Гарри, ты по-прежнему ничего не помнишь? — Нет, — убито покачал головой парень. — Но Драко понемногу обо всем мне рассказывает. — Боюсь, рассказы — это совсем другое. Вы не искали способ вернуть тебе память? — Я попросил Гермиону найти какую-нибудь информацию, — сообщил Поттер. — Если какой-то способ и существует, она его найдет, я уверен. — Хорошо, — мама задумалась. — А я попробую поискать что-то в нашей библиотеке, пока есть время. Драко, а ты пока устрой нашему гостю экскурсию. Обязательно покажи вольер с павлинами, Люциус восстановил его в первую очередь. Мне кажется, теперь там даже лучше, чем было. У вас живут павлины?! Живые? Я возмущенно посмотрел на него. «Нет, мертвые. Ну а какие ж ещё?» Извини, я имел в виду… ну, настоящие? Я ни разу не видел павлинов. «Серьезно? Это ведь не настолько редкие птицы». В Лондоне, знаешь ли, не каждый может позволить себе держать павлинов на заднем дворе. А в зоопарки меня особо не водили. «Ну, значит, загадывай желание, Поттер. Пойдем смотреть». Он посмотрел на меня и мило улыбнулся. Я не сдержался и приподнял в ответ уголки губ. — Что это между вами только что было? — с прищуром спросила мама, переводя взгляд с меня на Поттера. Я смущенно кашлянул. — Мы всё еще можем общаться мысленно, — пришлось мне пояснить. — Как раньше. Мама едва не поперхнулась чаем. — Вы кому-нибудь об этом говорили? Профессору Дамблдору? — Нет, — мотнул головой я. — А надо было? — Разумеется, — ответила она, глядя на нас со скрытым возмущением. — Возможно, стоит проверить, всё ли правильно прошло при вашем разделении, сделать несколько дополнительных тестов. Хотя, возможно, это лишь побочный эффект и со временем он исчезнет. — Не думаю, — мне почему-то показалось, что нужно ей признаться. — Поначалу эта связь вообще никак не ощущалась, а сейчас становится всё крепче. — И вам это не мешает? — удивилась она. «Тебе мешает?» Мне — нет. А тебе? «Вроде нет. Но я боюсь, что это может стать проблемой, если мы станем слышать друг друга постоянно и бесконтрольно. Раньше я от этого довольно сильно уставал. Я имею в виду, не от тебя конкретно, но от шума в голове». Ну, будем надеяться, что до этого не дойдет. А если и дойдет — что-нибудь придумаем. — Не мешает, — констатировал вслух я. Она посмотрела на нас каким-то странным взглядом, но затем, явно что-то для самой себя решив, хмыкнула и отвернулась. — Ладно, идите. Только не ходите в южное крыло, там еще не всё отремонтировано. Проведите время с пользой, — мама снова посмотрела на меня каким-то нечитаемым, непонятно, что означающим взглядом. Я не стал спрашивать при Поттере, поэтому, поднявшись, развернулся и пошел к выходу из столовой. Гриффиндорец шел следом, судя по звукам. Сначала я провел ему экскурсию по мэнору — показал свою ничем не примечательную комнату, показал гостиную, в которой проходило то самое собрание Пожирателей, показал галерею портретов наших предков, величественный зал для официальных приемов, отделанный зеленым малахитом и с позолоченными статуями змей, а также уютную семейную гостиную с огромным аквариумом на полстены. Поттера очень поразила наша библиотека, которая выглядела старее и больше, чем библиотека Хогвартса. На самом деле это было не так — наша библиотека казалась больше только потому, что в школе имеется не одна скрытая секция, о которых мало кто знает. Об этом мне рассказал отец, когда на первом курсе я презрительно отозвался о школьной библиотеке. Пусть этот разговор и ущемил гордость отца, однако книги он очень ценил, поэтому не мог не восхищаться коллекцией Хогвартса. Экскурсия заняла едва ли не полдня. Я любил похвастаться, однако сначала чувствовал себя несколько неловко, показывая семейные владения парню, почти всё детство прожившему в чулане. Но вскоре я понял, что Поттера это ни чуточку не смущает — он слушал с интересом, восторженно разглядывая древние статуи, аквариумы, витражные окна и фрески с изображениями давно вымерших магических животных. Я заглянул к нему в сознание и понял, что его интерес не поддельный, ему действительно всё это было интересно, поэтому я расслабился и показывал дальше уже без угрызений совести. Осмотрев почти всё, ближе к вечеру мы вышли на задний двор и подошли к большому светлому зданию, которое, несмотря на зиму, утопало в огромном количестве зеленых и не только растений, посаженых вокруг. Папа очень любил павлинов, а мама — цветы. А еще оба они любили величественную и изящную архитектуру, поэтому вольер для павлинов был словно символом их объединения, физической формой, доказывающей, что всегда можно найти компромисс и найти что-то общее. Им ведь в свое время тоже пришлось нелегко, их брак был спланированным заранее без их ведома, как оно обычно и бывает в аристократичных семьях. Но благодаря мудрости их обоих, они смогли ужиться и даже полюбить друг друга. Это всё не случилось за один день, это был их упорный труд, длившийся едва ли не несколько лет. Они очень много говорили, многое обсуждали, спорили, мирились, шли в чём-то на уступки, но в конечном итоге настолько обточились друг о друга, что стали едва ли не эталонной парой, примером для подражания для остальных семей. Я посмотрел на Поттера, с детским восторгом разглядывающего белое воздушное здание. Ничего в этой жизни не дается так просто. Особенно то, чего больше всего хочешь. — Мы можем зайти? — прервал он мои раздумья внезапным вопросом, едва ли в силах устоять на месте от нетерпения. — Конечно, — я первым двинулся с места, открывая дверь. Вольер был больше похож на крытый парк — с лавочками, фигурно подстриженными кустами и мощеными дорожками. Посреди всего этого главными экспонатами гордо выхаживали два десятка павлинов — и все исключительно белые. Несмотря на то, что парк выглядел так, словно был создан исключительно в угоду человека, на самом же деле он создавался в первую очередь именно для павлинов и был идеален для их проживания. — Ничего себе, — Поттер двинулся к ближайшему павлину, но птица испуганно и совсем не грациозно отскочила от незнакомца. Я усмехнулся и подошел ближе. На самом деле, павлины довольно хорошо запоминали тех, кого видели постоянно, да и в целом были неглупыми птицами. Взяв в ближайшей кормушке горсть из зёрен кукурузы и овса, я присел на корточки и протянул руку вперед. Павлин повернул тонкую шею, пристально меня разглядывая, но затем, успешно меня узнав, несмотря на то, что я давно уже сюда не заходил, подошел к нам обратно и принялся сначала чуть боязливо, а потом уже более нагло и уверенно поглощать угощение. Поттер стоял чуть позади меня, боясь спугнуть птицу. Я подозвал его и, когда он присел рядом, взял его руку и протянул к павлину. Белая птица неловко взмахнула крыльями и отпрянула на пару шагов, но, осознав, что ничего страшного не произошло, вернулась к корму. Я пересыпал часть зёрен в его ладонь, и птица, не заметив разницы, начала клевать еду уже из его руки. Лицо Поттера в этот момент было непередаваемо. Широко распахнутые зеленые глаза смотрели на павлина так, словно он был каким-то крайне редким и немыслимо красивым животным. Он трепетно держал ладонь так, чтобы птице было удобно, а сам застыл как каменный. Наевшись, павлин гордо развернулся к нам задом, при этом задев Поттера хвостом, испугался внезапного касания, подскочил на месте, словно последняя курица, и нелепо отбежал на пару метров. Чуть позже, поняв, что опасность миновала, он встрепенулся, сделав вид, что ничего не было, и потопал в сторону своих пав. — А почему те павлины без хвостов? — кивнул он на павлиний гарем. — Болеют? — Это павы, — я удивился, как можно не знать таких элементарных вещей. — Ну, самки павлинов. У них не бывает таких длинных хвостов. Подкрепившийся самец, словно захотев продемонстрировать свое гендерное преимущество, медленно раскрыл свой хвост, горделиво тряся им перед восприимчивыми самочками. — Самцам хвост нужен, чтобы привлекать самок, — пояснил я, почувствовав его интерес. — Ещё, если бы они были цветными, окрас самцов был бы намного ярче и пестрее. А павам всё это не нужно, их роль — растить потомство, а если бы они были такими же яркими, как самцы, они были бы заметнее и привлекали бы внимание хищников. То же относится и к хвосту — он просто им не нужен, наоборот, даже мешал бы. — А почему здесь так мало самцов? — он оглянул вольер, по которому ходили в основном лишь павы. — Они же намного красивее, почему вы не держите только их? — Потому что они будут драться, — поморщился я. — Сейчас у нас четыре павлина, и у каждого гарем из четырех-пяти самок. У них отдельные территории, их отдельно кормят. Если бы самцов было больше, они бы никогда не ужились, просто задрали бы друг друга. Поттер долго молчал, разглядывая белоснежных гордых птиц. Я устал сидеть на корточках, поэтому сел на колени, устроившись поудобнее. Поттер поступил так же, и между нами осталось сантиметров пятнадцать. Он смотрел на павлинов с каким-то огоньком в глазах, словно наблюдал не за медленно ходящими вперед-назад птицами, а за захватывающим матчем по квиддичу. Я тоже смотрел на павлинов, но без такого же интереса. Успел налюбоваться уже за столько времени. Хотя даже за все эти года их красота не стала для меня чем-то будничным, наоборот, я начал подмечать детали, которые не сразу заметишь, но теперь я точно отличал павлинов друг от друга, а еще мог определить, к какому павлину относится пава, потому что каждый из них выбирал схожих по каким-то характеристикам. Один выбирал только грациозных и медлительных, другой, наоборот, только шумных и суетливых, третьему нравились только с пышными хохолками, а четвертому нравились самки с сероватой окантовкой на перьях. Последнего отец недолюбливал, заявляя, что эта «грязная птичья семья» портит ему всю картину, и грозился их продать, но почему-то до сих пор не продал. — Драко, ты до сих пор испытываешь всё те же чувства ко мне? Даже несмотря на то, что я потерял память и не помню ничего из того, что между нами было? — внезапно спросил Поттер и я понял, что всё это время он думал совсем не о павлинах. Я повернулся к нему, заглядывая глубоко в потемневшие глаза. — Почему ты спрашиваешь? — Ну, мне важно знать, — он пожал плечами. — Я чувствую, что тебе сложно. И не понимаю, можно ли продолжать любить кого-то, кто сначала признался в чувствах, а затем забыл об этом. Вообще не представляю, как повел себя на твоем месте. Поэтому и спрашиваю. Ты всё еще испытываешь ко мне те же чувства? — Да, — просто выдохнул в ответ я, но, помолчав, решил, что стоит уточнить. — Поттер, я испытывал к тебе чувства задолго до того, как ты вселился в мою голову. Когда мы и вовсе были едва ли не врагами, а ты не хотел со мной даже разговаривать. Осмелев, я протянул к нему руку и невесомо коснулся пальцами его щеки, а затем чуть опустил руку вниз, нежно поглаживая мягкую кожу. — Мне было больно, когда я понимал, что никогда в жизни не будет вот этого, — я огладил его горячую скулу. — Потом мне стало еще больнее, когда ты ответил мне взаимностью, но надежда на то, что ты выживешь и вернешься ко мне, стремительно таяла. Мне было невыносимо, когда ты не пришел ко мне в больничное крыло, несмотря на всё, что между нами случилось. Сейчас мне всё еще неприятно, что ты ничего не помнишь. Но меня это больше не пугает. Это мелочи. Ты не отталкиваешь меня, вот, что самое главное. А всё остальное придет со временем. Я позволил себе посмотреть в его глаза со всей нежностью, которая теплилась внутри меня. Он тоже ощущал её, я знаю. — Я бы хотел, чтобы ты всё вспомнил, очень. Но даже если этого не случится, ничего страшного. Мы создадим новые воспоминания, — я улыбнулся. — Мы уже это делаем. Он не отстранялся, завороженно глядя мне в глаза. Когда я закончил говорить то, что хотел до него донести, он нахмурился на мгновение, а затем… А затем внезапно подался вперед. Я раскусил твой коварный план. Ты снова хочешь свести меня с ума. Я уже почувствовал его дыхание на своей коже, но, как это обычно и бывает, судьба не дала нам получить желаемое. Позади раздался властный, стальной голос моего отца. — Я вынужден требовать от вас объяснений, молодые люди. Я несмело обернулся, понимая, что вот теперь ситуация действительно стала безвыходной.