Не шутите с тёмными ритуалами

Глава 73

Точка отсчёта

Как там говорится… Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах. Примерно так и подумал Амос Санхайд, когда во время ритуала в Тайной Комнате появился тот, кого он абсолютно точно видеть не хотел. И как ведь неудачно получилось — ритуал находился в завершающей стадии, буквально минуты отделяли их от полного успеха — и тут такое. Впору сетовать на злой рок и приговаривать «Вот так всегда!». Представим себе картину. Полумрак. Сырость подземелья. Магические факелы освещают ровным синим светом просторную залу, украшенную статуями и барельефами в стиле Слизерина (змеи, всюду змеи). На полу, стенах и высоком, на самом деле ооочень высоком, потолке, поблескивают алыми всполохами древние руны, заключенные в различные сложные геометрические фигуры, соединенные меж собой неразрывной спиралью ритуала. На полу, в самой большой, центральной пентаграмме, лежит молодая девушка в просторной белой мантии, а над ней, словно дерижёр, размахивает волшебной палочкой тёмный маг, нараспев читая ритуальное заклинание, пропуская через себя и свои магические начертания колоссальные объемы маны, черпаемые из естественного источника магии под древним замком. Дафна Гринграсс сильно изменилась за последние сутки. Уши немного вытянулись, приобретая характерную форму — как у фэйри и альвов. Седые волосы будто наполнились серебристым сиянием луны и удлинились. Пропали усталые мешки под глазами. Она немного вытянулась, став выше как минимум на полголовы. Черты лица неуловимо изменились, и её и до того привлекательное лицо стало воистину завораживающим. Говорить про фигуру и вовсе не стоило. Дафна повзрослела на добрый пяток лет и расцвела на грани с неестественной красотой. Амос прикладывал довольно много усилий, чтобы не отвлекаться на неё. Мешковатая мантия уже не была такой уж мешковатой, как в начале ритуала, и облегала стройное тело, подчеркивая достоинства в нужных местах. Будь на месте Амоса более слабовольный подросток и… он бы уже поплыл, а ритуал был бы сорван. Человеческое тело Дафны теперь было максимально близко к параметрам мистических народов исконного Авалона. Ну, насколько это было возможно, используя имеющиеся средства. Всё же нельзя было просто взять и стать альвом или фейри, проведя какой-то там ритуал. Но можно было приблизить характеристики тела искусственно, а потом «допилить напильником» — метаморфизмом, которым Моргана владела в совершенстве. Уж кто-кто, а Моргана знала свой организм досконально и будь у нее время, магия и ресурсы, могла бы легко восстановить свою уникальную конституцию тела. (Наполовину альв, наполовину фейри, напоминаю. Первая и единственная в своём роде.) На финальном же этапе ритуала Амос уже переливал чистую магию в деву, словно наполняя пустой сосуд магией. Дело непростое, ведь сосуд, несмотря на то, что он изменил форму, став более совершенным внешне, всё еще был сломан, разбит изнутри. Большая часть «воды» выливается наружу. К счастью, мана тут же попадала в замкнутый контур рунного массива и отправляется на второй, третий, четвертый и так далее круг. Иначе ТАКУЮ утечку уже бы давно заметили снаружи. Повторение одного и того же действия в надежде на иной результат — безумие, но в данном случае… сосуд всё же наполнялся немного быстрее, чем протекал. Не говоря уже о том, что вся суть ритуала заключалась в другом. Нельзя было просто закачать в человека чистую природную ману. Это опасно для жизни и вредно для здоровья, да и не задержится она в теле надолго, так как она изначально ничейная. Природная же. Это все равно что пытаться наполнить бак современной машины непереработанной нефтью, а не бензином. Даже если сосуд целый — это лишь сделало бы хуже и тот просто… переполнился, разорвался или кардинально изменил форму, превращаясь в нечто нежизнеспособное. Но в данном случае мана, свободно втекающая и вытекающая туда и обратно в замкнутом цикле, постепенно приобретала особые свойства, подстраиваясь под сосуд, словно проходя через перегонный куб. Не размывала те крохи, остатки магии, что все еще теплились в теле Дафны, а наоборот, все больше походила на них. Становилась ими. И не только это. Бреши в сосуде постепенно затягивались, используя «осадок» маны, что не поддавался изменениям, как строительный материал. Процесс затягивался, по какой-то причине, но сейчас уже находился в финальной стадии. Правда и прервать его уже было невозможно без летальных последствий. Сосуд был уже почти цельным, и если потерять контроль… произойдет взрыв маны, который убьет и Амоса, и Дафну. И тут, в такой критический момент, заявляется Гарри Поттер. Хотя нет, пожалуй, уже не Гарри, а тот кто нагло занял его место. Оберон. Да еще и в компании тысячелетнего василиска. Беда не приходит одна, вот уж точно. Голос Амоса уже немного охрип с непривычки. Его голосовые связки довольно давно так не напрягались. Он ещё никогда не произносил настолько длинных заклинаний, но сейчас едва сдерживал себя чтобы не выматериться в голос, задействовав скрытые резервы организма. — Так-так-так. И кто это у нас здесь? — надменно и с наигранной ленцой поинтересовался Оберон, неспешной походкой будто вплывая в зал. В одной руке у него был невероятно красивый меч, а вторую он убрал за спину, словно аристократ, стремящийся держать идеальную осанку. — Моргана, моя нерадивая наложница. Вот мы и снова встретились. Скучала? Ха-ха, по лицу вижу, что да. Дева в ритуальном круге поморщилась, сцепив зубы, но ничего не ответила. Потому что не могла. На деле, вся её сила и концентрация сейчас уходила на контроль ритуала со своей стороны. Откровенно говоря, с точки зрения магических манипуляций, это была самая сложная часть ритуала, из-за которой никто в здравом уме не посмел бы таким заниматься. Но у Морганы был колоссальный опыт и знания и она могла позволить себе такой риск, как она думала. Однако, опасность сего еще никто не отменял, а потому она не смела отвлекаться, хотя и хотела бросить что-нибудь едкое в ответ. Она лишь бросила предупредительный взгляд на Амоса «не отвлекайся», мол. Фелисити и Кэролайн встали между двумя враждебными сторонами застарелого конфликта, крепко сжимая в руках волшебные палочки и нервно переглядываясь. Под потолком, незаметно притаилась во тьме полупрозрачная фигура Лили, которой Амос отдал мысленный приказ закрыть глаза в тот же момент, как понял кто к ним пожаловал. Он не был уверен, как взгляд короля змей подействует на высшую нежить, но проверять не хотел. — Ну и ну, давненько мне путь не преграждала пара отменных красавиц. — цокнул языком Оберон. — Знаете ли вы, какова цена вашей дерзости? Неужели вы всерьез полагаете, что эти ваши волшебные зубочистки смогут остановить меня, Короля Авалона, когда я чего-то желаю? Хм. Забавные. — Оберон продолжал медленно приближаться, а за его спиной полз древний василиск, извиваясь на каменном полу с весьма громким шелестом и хрустом, ломая и перетирая кости ранее сожранных им животных и магических тварей. Привычное лицо Гарри было ныне возвышенно-надменным. Отталкивающим. Даже немного больше, чем обычно. Презрение, которым тот окатил всех присутствующих, было практически осязаемым. — После моего воцарения мне снова придется озаботиться продолжением королевского рода, так что… придется вам отрабатывать повинность в моем гареме, а что касается тебя, Моргана… так уж и быть, в этот раз я сделаю тебя своей официальной женой, раз уж ты такая обидчивая и мелочная. Радуйся. «Так сразу и не скажешь, Гарри это или Оберон. Как будто Поттер на максималках…» — подумал Амос, старательно игнорируя происходящее и продолжая тянуть магический напев, несмотря на отвлекающий фактор. Оставалось совсем немного… он надеялся что говорливый дурак упустит шанс или что Фел с Кэрол и Лили смогут немного задержать ублюдка. — Пошел-ка ты на хуй. — выплюнула Синдер, показав ему средний палец свободной рукой. — Зря ты сюда пришел. Сразу после этого эта же рука скользнула в наружный карман мантии и сжала небольшую куклу вуду, воплощающую коронованную змею. Фелисити, как и Амос, обычно предполагала худшее, а потому не сидела сложа руки все это время, пока он готовил, а потом проводил свой ритуал, а собирала свежую кожу василиска, чтобы создать собственный шедевр темной магии на случай возвращения короля змей. И не прогадала. Осталось подгадать момент и… — Наглая девка. — хмыкнул Оберон. — Строптивая. Такие в постели особенно горячи, а Моргана? Молчишь? Ну ничего, сейчас моя змейка вас немного разговорит. Фас. Разрушь ритуал и немного помни тут всех. Ученика Морганы убей на месте, мне он без надобности. Только мешаться будет, если выживет, как эта сучка Вивьен. Гигантская голова змеи поднялась над землей, почти до потолка, возвышаясь над волшебниками на десятки метров. Раздалось шипение, словно паровоз выпустил накопившийся пар. Раздвоенный язык мелькал с невероятной скоростью, передавая данные об окружающей среде на обработку в мозг короля змей. Прозрачные склеры глаз, что словно фильтр позволяли включать и выключать убийственный взгляд василиска по желанию и даже дозировать дозу для окаменения, приоткрылись наполовину, являя миру светящиеся желтизной глаза, способные убивать или обращать в камень любого, кто встретится со змеем взглядом. Но, почему-то, никто из присутствующих не окаменел и не умер. — Тупая змея… — проворчал Оберон, пнув ногой толстенную чешую. — Думаешь, они просто так напялили эти странные очки?! Это защита от твоего козыря, глупец, так что не валяй дурака и прыгай уже на них! Василиск обиженно зашипел, но внял. Подобрался, готовясь к броску. Тело напряглось как пружина, свернувшись кольцами. Встретить удар такого в лоб — это все равно что попытаться остановить скоростной поезд, будучи мошкой. Вместе с ним напряглись и все остальные. Амос украдкой поглядывал за ситуацией боковым зрением, сильно нервничая. Но прежде, чем змей закрыл защитные склеры обратно — а они не только людей от смертельного взгляда защищали, но и его чувствительные глаза от всякого-разного, будучи чрезвычайно прочными — тело змея пробила внезапная болезненная судорога, из-за которой тот на мгновение потерял контроль над собственным телом, и, вместо прыжка вперед, сулившего полное уничтожение ритуальных кругов и, возможно, защищавших их ведьм, метнулся вверх, влетев головой в каменные своды подземелья. Раздался оглушительный грохот, на землю посыпалась пыль и каменная крошка, но, что самое важное… свой шанс нанести удар не упустила когтистая высшая нежить, парящая над потолком и с ненавистью взирающая вниз, на убийцу своего сына. Она ждала удобного случая — и он ей представился. Амос же вовремя дал отмашку и скоординировал удар между Фел и Лили. Раздался грохот и отчаяние шипение, а ещё вместе с упавшим обратно на землю телом василиска пролилась и его кровь, а также белок глаз. Змей заметался по залу от боли, из-за чего Оберону даже пришлось уклоняться и взмыть повыше, чтобы не быть сбитым и раздавленным многотонной тушей. — Проклятье! Сука! Тупая змея! Фу! Сидеть! — негодовал король, мотаясь из стороны в строну, уклоняясь от свистящих осколков, рассекающего воздух хвоста и заклинаний. Кэрол и Фел не стали упускать возможность и попытались достать Оберона, пока он был в не самом выгодном положении. До них-то василиск пока что не доставал. Слишком большое расстояние их все еще разделяло. — Понятно теперь, почему Слизерин держал его взаперти. Эксперимент, очевидно, у него был неудачный. Слишком тупорылый получился змей, хоть и большой. А ну успокоился, кусок дерьма! Это приказ! Змей замер, повернув голову и вперив пустые глазницы в короля альвов. Боль и дезориентация от потери глаз постепенно сходила на нет, а благодаря своему языку Василиск быстро адаптировался к ориентированию в пространстве и без своего обычного зрения. В принципе, когда его создавали, то предполагали потерю глаз, ведь это было самой очевидной и приоритетной точкой для нанесения урона. Потому он все еще был смертельно опасен даже без глаз и своего козыря. — Неплохо, детишки, — зависнув в воздухе в своей развевающейся королевской мантии (да, он немного трансфигурировал свою старую в более пафосную) прокомментировал Оберон, — магия вуду, темная магия, проклятья, некромантия… Моргана вас неплохо натаскала, но… недостаточно! Взмах Экскалибура чуть не разрубил спикировавшую с потолка Лили пополам. Та едва успела сместиться и, благодаря когтям на левой руке, что скользнули по лезвию меча по касательной, смогла разминуться с ним. Потеряв, однако, эти самые когти, к её огромному удивлению и неудовольствию. Ведь это было еще и больно. — Ха. Что, не ожидала, куколка? Экскалибур может разрезать всё что угодно. Материальное и не материальное. Время, пространство, магию, душу… всё, что я захочу! Так что, симпатичный неупокоеный дух, в следующий раз мой меч пронзит тебя как надо. С концами, ха-ха. Поняла шутку? — Ублюдок… — выдавила сквозь сжатые зубы полу-рычащий звук Лили, с ненавистью глядя на Оберона. — Ты пытал и убил моего сына. Думаешь, я позволю тебе уйти отсюда безнаказанным?! Как бы не так! — Которого сына? Ах, да, прости, теперь я понял. — Оберон повертелся, осматривая себя со всех сторон, а потом ткнул себе пальцем в грудь? — Этого, да? — на лице короля возникла гаденькая улыбочка. — Ну, так получилось, не серчай. Твоему сыну была уготована великая честь — стать сосудом для этого короля! Уверен, он бы и сам с удовольствием принял бы свою судьбу, если бы знал, какая это честь — обменять свою никчемную жизнь на мою… Несопоставимо. Любой скажет. — Я. Убью. Тебя! — Лили бросилась в бой, остервенело размахивая когтями на правой руке, но… Оберон играючи уклонялся, нанося ей, к тому же, не смертельные, но болезненные уколы и порезы на теле, из которых сочился белесый свет. Словно кровь. Оберон попросту играл с нею, задорно подмигивая и делая сложные пируэты, показывая высокое мастерство обращения с мечом. Хотя и видно было, что это далеко не его максимум. Все же тело ограничивало довольно сильно. Иначе все уже было бы давно кончено. — Жалко, что ты уже мертва, куколка. Было бы интересным опытом попробовать тебя в этом теле. Теле твоего сына. Если ты понимаешь о чем я, ах-ха-хах. Обычно эмоции нежити не слишком выражены, но Лили сохранила большую часть своей души и личности, а потому пришла в настоящее бешенство. Ее праведный гнев был чистым и не зависел от условностей существования в мертвом теле. Но даже несмотря на то, что Лили помогали заклинаниями издалека, она никак не могла достать ненавистного убийцу её единственного ребенка, и вскоре лишилась когтей и на правой руке, а после ее сразу же головой протаранил василиск, впечатав вместе с собой в стену. Этого и добивался Оберон. Уж что-что, а выводить людей из себя он умел превосходно, и частенько пользовался этим для собственной выгоды, заставляя совершать ошибки на почве ненависти. Вот как сейчас. То, что Лили могла становиться нематериальной, ей не особо помогло, ведь чешуя василиска была почти полностью резистентна магии… что делало естественную защиту Лили Поттер бесполезной. Отчасти. Все же её не размазало по стенам светящимся пятном. Она получила урон от столкновения с самим василиском, но прошла сквозь каменную стену и вылетела куда-то в один из тоннелей. Чего не скажешь о василиске, который нанес себе урона не меньше, чем своей жертве. Он-то прочувствовал твердость стен Тайной Комнаты во всей полнотее. Снова. — Ох, какой же тупой змей… теперь еще и слепой как крот. И с сотрясением, похоже. Эх. Бесполезный мусор. — вздохнул и закатил глаза Оберон, поправляя волосы, зачесывая их рукой назад. — Ладно. Мне это всё надоело. Вижу, вы тянете время. Думаете, я идиот, да? Думаете, я позволяю вам задержать меня и завершить ритуал? Не нужно себя переоценивать, детишки. Оберон с огромной скоростью сократил расстояние до Кэролайн, чуть ли не телепортировавшись прямо перед ней. Он убрал магией сопротивление воздуха и силу трения и использовал заодно полёт, а после одним ударом кулака заставил её согнуться пополам. Выронив палочку, Кэрол отправлась в непродолжительный полет, закончившийся отнюдь не плавным скольжением по неровной каменной кладке. Ее магический щит кулак Пендрагона будто и не заметил. — Ой-йой. Магия крови, да? Опасненько. — пробормотал он, прикоснувшись к собственному сердцу, которое чуть не пропустило удар. — Успела-таки где-то нацедить немного крови этого слабого бесполезного тела, да? Тц-тц. Умная. Но второй раз это не прокатит, дорогуша. Из-за слабости Кэролайн разжала пальцы и на пол выкатилась маленькая пробирка с алой жидкостью внутри. Оберон держал в руках палочку, направленную прямо на нее. Тут же её разнесло на осколки безмолвным заклинанием, а кровь испарилась без следа. — Поверить не могу, что мне пришлось использовать этот ширпотреб. — прищёлкнул языком Оберон, параллельно взмахом отбивая атаку брюнетки. — Вы заплатите за это унижение, смерды. Я передумал. Никакого гарема для вас не будет. Только смерть! Все равно вы уже пользованные… Завязался неравный бой, где Фелисити пришлось отдуваться за всех. Она крутилась волчком, пытаясь заодно не дать василиску помочь Оберону, мотая куклой вуду из стороны в сторону, направляя его броски в колоны и стены. Фелисити смогла продержаться дольше благодаря своей скорости и ловкости, удивившей самого Оберона, которому даже пришлось вновь пустить в ход свой меч, чтобы не затягивать. Лезвие его с легкостью разрезало волшебную палочку девушки, оставив её практически безоружной, а пинок ногой оказался настолько сильным, что едва не отправил её прямиком на тот свет, заставив ребра в груди неприятно хрустнуть. Еще немного и они сломались бы, пробив осколками легкие. Отброшенная вдаль, как и её подруга ранее, Фелисити прокатилась по полу и тут же попыталась встать, но закашлялась кровью и упала обратно, мгновенно связанная магическими путами, как и Кэролайн, которая незаметно пыталась начертить своей кровью на полу какой-то глиф. Довольно сильные волшебницы оказались практически бессильны против древнего мага, к тому же орудующего легендарным мечом. Он попросту разрезал все их заклинания на подлёте, и лишь у Кэрол почти получилось ему навредить из-за специфики магии крови. Но, почти не считается. — А может, и в гарем. Такая ловкость, гибкость и выносливость… я найду им более подходящее применение. — облизнул губы в предвкушении Оберон, оценив взглядом точеные фигурки брюнетки и красноволосой ведьмы. — Но это потом, а пока… Он принял картинную стойку и замахнулся мечом, чье лезвие на миг сверкнуло всеми цветами радуги и будто бы вытянулось аж до самого потолка. Он ухмыльнулся и направил его прямиком на беззащитного Амоса. — Отправляйся в преисподнюю, отродье. — сияющее лезвие начало падать с невероятной скоростью и неотвратимостью. Амос прикрыл глаза, все еще не прерывая ритуал. Дергаться уже было поздно. Ранее Моргана связалась с ним по мысленной связи и убедила, что все будет в порядке и главное не прерывать ритуал, иначе точно смерть. Он поверил Моргане на слово, ведь как такового выбора особо и не было. Стопроцентная смерть, или смерть с чуть меньшей вероятностью… если она не солгала ему, конечно. В последний момент, когда он уже практически шеей ощутил ветерок от рассекаемого мечом воздуха, на пути у Экскалибура встал другой меч, удерживаемый закованной в черные латы… Вивьен Могильной Травой, по всей видимости. Она появилась из ниоткуда, словно сотканная из лесной тьмы. Несмотря на то, что Оберон уверял, что Экскалибур может разрезать всё что угодно, он, похоже, несколько преувеличил его остроту. Меч Грэйвграсс почему-то не разлетелся на осколки, а спокойно держал удар. — Тыыыы…! — прорычал Оберон. — Снова ты! — Я. — спокойно ответила зеленоволосая женщина. — Пора тебе отправляться на перерождение. — Ха-ха-ха! Думаешь? — ухмыльнулся Оберон, отскакивая назад и помогая себе левитацией. Дернувшейся было за ним Вивьен пришлось сделать шаг назад, ведь мимо пронесся бронепоезд… то есть василиск, отделивший своего хозяина от опасности. Силу удара такой многотонной туши не стала недооценивать даже она. Магия магией, а физику еще никто не отменял. Оберон пафосно встал на покачивающуюся из стороны в сторону голову василиска, делая вид будто проверяет лезвие меча на сколы и царапинки и якобы протирая его рукавом мантии. — А я вот думаю, что это тебе придется отправиться в цикл перерождения. Будешь подменять там свою дорогую учительницу, пока я буду делать с ней детишек. Вивьен устало вздохнула, не оценив шутку. Однако насторожилась, ведь Оберон не бахвалился и имел неплохие шансы осуществить угрозу, ведь… В этот момент из скрытого прохода, откуда ранее явился он сам, показались пять весьма значимых фигур, недооценивать которых не стоило даже ей. Четыре рыцаря сезонов и Дамблдор. — Амос?! Санхайд?! —хором удивились одновременно двое из них. Амос же в этот момент вновь проклял себя за то, что не догадался вставить чертовы линзы от очков в сраную маску. Тот самый случай, когда маленькая небрежность и лень привели к серьезным последствиям. Кто ж знал, что в Тайной Комнате набьется народу как сельдей в бочке. Ни одной живой души, кроме одной змеиной, за чертовы десятки лет, и тут на тебе. Праздничный банкет, чтоб его…