Не шутите с тёмными ритуалами

Глава 74

Точка бифуркации

— Какого… Что здесь происходит? — Лето встал как вкопанный. Не такое он ожидал увидеть. Совершенно не такое. — То, о чем мы тебя все предупреждали. — печально хмыкнула Весна. — Не ты первый и, боюсь, не ты последний. Возомнил себя великим перекроителем судьбы, так вот она, Судьба. — То, что все мы здесь сегодня собрались, лучше всего доказывает теорию её неизбежности. От злого рока не сбежать. — покачала головой Винтер. — И снова прольется кровь… Как же мне надоел этот вездесущий красно-бурый цвет. — вздохнула Осень. — Однако допустить возвращения Морганы мы никак не можем. А Могильная Трава, в свою очередь, не может позволить Королю жить. Конфликт неизбежен. — И чем всё это опять закончится — мы тоже знаем. Снова все пойдет по кругу, словно бесконечная смена сезонов. Цикл жизни и смерти во всей красе. Разве не иронично? — хмыкнул в бороду Дамблдор. — Однако… мистер Санхайд, какого Мордреда вы здесь забыли? Мисс Шарпхарт? И вы туда же? — Ты знаешь этих молодых людей, Альбус? — удивилась Весна. — Ученики Хогвартса… одни из лучших, как я считал. — за него ответил Лето, процедив сквозь зубы. — Но, кажется, я был слишком поспешен в своей оценке. Так вот что испытывает учитель, когда его ученики разочаровывают его? Неприятно. Теперь я лучше понимаю Дамблдора. — Ха-ха, предполагаю что ваши ученики сейчас не менее разочарованы своими наставниками, чем вы ими. — Усмехнулась Вивьен, окинув взглядом проводимый ритуал. — Не только ученики могут стать разочарованием, возможно и обратное. — Помолчи, ведьма. Тебя не спрашивали. — огрызнулся Лето, поудобнее перехватив доставшийся по наследству от прошлого рыцаря меч. — Как бы там ни было, они всё еще дети. Ученики и… — Дамблдор прищурился, глядя на Фелисити. — И бывшие ученицы Хогвартса. Я за них в ответе, как директор. Мы ещё можем всё решить без лишней крови на руках. В молодости люди часто совершают ошибки, но каждый заслуживает второй шанс. Давайте не будем бросать в эту мясорубку ещё и их, давайте… — Давайте без давайте. — оборвал его Оберон. — Эти смерды посмели встать на сторону изменницы, а так же злоумышляли против этого короля, а это значит… — Оберон махнул мечом, словно палач тесаком. — Приговор главному, что проводит мерзкий ритуал — смерть. Девок уж, так и быть, пощажу. Определю себе в наложницы. Кто-то же должен будет пудрить носик Моргане перед тем как она будет удостоена чести возлежать с этим королем, верно? — Ваше величество… — попытался молвить шокированный Дамблдор но снова был прерван. — Я все сказал. Главному — голову с плеч. Этой суке, Вивьен — тоже. А будешь мешаться… — Оберон повернул голову и пристально уставился на старого друида, вертя меж пальцев волшебную палочку. — То и твоя голова присоединится к списку. Я и так сегодня милостив. Если считать с Морганой, то больше половины мятежников выживет, ха-ха. И кто после этого не милосердный правитель?! Зима и Осень переглянулись, почувствовав на себе мимолетный, но ощутимо сальный взгляд владыки Авалона. Пусть он пока ничего и не сказал, но им и так стало понятно, что за их счёт, вероятно, Оберон собирается расширить свой будущий гарем, когда вернёт всю полноту своей силы. Перспективы, мягко говоря, не радовали. Если бы тут не было Вивьен… Из-за неё всё становилось слишком сложным. Весна лишь устало вздохнула, а вот Лето… лето аж пошатнулся, лязгнув доспехами. Последние надежды на светлое будущее разбились словно витрина, в которую на всем ходу въехала карета запряженная шестью пегасами. Все его страхи и сомнения стали претворяться в жизнь. Мало того что Король Оберон оказался именно таким, каким его рисовали слухи, распускаемые мятежниками, так он ещё и… решил сохранить жизнь МОРГАНЕ?! Чтобы снова наступить на те же самые грабли? Что за бред? Как это вообще возможно? Это же попросту глупо! Неужели всё это правда, а не дурной сон? Тогда всё, ради чего он старался… зачем это было? Он прикрыл глаза и провёл латной перчаткой по шлему, закрывая забрало. Лето не желал чтобы сейчас хоть кто-то увидел его перекошенное лицо. — Как это недоразумение вообще стало королем Альвов… Разве они не светлые и добрые создания? — пробормотала себе под нос скривившаяся от отвращения Кэролайн. Но её услышали. — Как он стал королем вообще, ты спросила? — Вивьен хмыкнула, выходя на передний план, встав между вторженцами и уязвимым ритуалом. Амос скосил на неё взгляд но продолжил хриплым голосом читать заклинание. Однако уши навострил, тоже желая узнать правду. Вивьен перевернула свой двуручный меч лезвием вниз и оперлась о рукоять двумя руками, поставив его поперед собой. Лезвие легко вошло в зачарованный камень и погрузилось на десяток сантиметров, словно в обычный грунт. — Об этом уже мало кто помнит, но… если поискать по руинам, то можно найти кое что. В Авалоне-то такого днем с огнём не сыскать, ведь хитрый Оберон постарался убрать всякое упоминание о временах ДО его правления, но… к счастью, он никак не мог провернуть такой фокус на землях, которые ему не принадлежали даже в сладких грёзах… — Заткнись, тварь! — несколько мощных огненных заклинаний сорвалось с его волшебной палочки, обрушившись на выставленный магический щит Могильной Травы. Король ожидал, что к его атаке присоединятся союзники, но тем тоже было интересно послушать, потому они сделали вид, что не поняли его намерений и лишь немного приблизились, расходясь полукругом, пытаясь взять противника в окружение. — Фейри вели весьма детальные хроники, между прочим, и хотя они забрали большую часть своих библиотек с собой… некоторые знания они всё же оставили позади. — Интенсивность атак Оберона нарастала, но Вивьен вполне спокойно могла выдержать напор его магии даже не пошевелив и мускулом. Ревущее пламя не смогло заглушить её пробирающий до мурашек потусторонний голос. — Так вот, никто из альвов просто не захотел занять это место. Если бы не постоянная угроза и давление со стороны фейри, то они даже и не подумали бы о какой-то централизации власти. Оберон был единственным тщеславным альвом среди всех, что, насмотревшись на то, как живут соседи фейри, возжелал повторить их опыт и возвыситься. Раньше народ Авалона прекрасно жил и без всяких там королей… прямо как сейчас, кстати. Никто из вас, друидов, всерьез не задумывался о том, почему даже спустя тысячи лет у Авалона так и не появилось нового единого правителя? Серьезно? Вы же не думаете, что альвы хранят верность мертвой династии Пендрагонов, не так ли? Нет. Им это не нужно. Это всегда был Оберон, тот, кто жаждал править. Хотя надо признать, если бы он не заигрался и не попытался прыгнуть выше головы, то у него были все шансы закрепить успех. Его сын, Артур, в отличие от отца, имел все шансы стать признанным всеми правителем Авалона… — Чушь! Ложь! — выкрикнул Король, со злобой на лице указав остриём Экскалибура на свою оппонентку. — Я занял престол по праву сильнейшего. Умнейшего. Достойнейшего! Лишь я подходил на эту роль и не нашлось никого, кто оспорил бы мои притязания на престол! Никто не смеет мне перечить! — Пффф. — Вивьен прикрыла рот ладошкой, наигранно пряча смех. — Умнейший и достойнейший, да? Вот уж в чем «вашему величеству» не откажешь, так это в чувстве юмора и удаче. Особенно удачи у вас всегда было в достатке, не так ли? Просто повезло, только и всего. Ваше предназначение было породить на свет Артура — истинного правителя Авалона и убраться со сцены, но нет… вы решили держаться за власть до конца. — Молчать! — взревел Оберон, взмахом клинка посылая рябящую пространственной магией дугу в Грэйвграсс. Та, впрочем, легко парировала её, перенаправив в сторону двух рыцарей сезонов, что обходили её с левой стороны, стремясь зайти за спину. Им тут же пришлось сменить позицию, разбежавшись в разные стороны. Их тут же разделила выросшая из пола стена из костей и мертвой плоти. Они досадливо зыркнули на Оберона, но промолчали. — Да что ты можешь знать, соплячка?! Когда я ходил по земле, тебя еще даже в яичниках твоей шлюхи-мамаши, что раздвинула ноги перед человеческим смердом, не было. — А вот это ты зря, твоё «величество». — если взглядом можно было бы убивать, несомненно, зеленые глаза Грэйвграсс уже отравили бы Оберона самым болезненным нейротоксином на свете. — За это я буду шинковать тебя медленно. По кусочкам. Начну с твоего непомерно длинного поганого языка. Движение руки Вивьен смазалось даже в сверх-остром восприятии Амоса. Вот её меч погружен остриём в камень, а спустя долю секунды уже чертит оставляющий за собой след чернильного смога в воздухе. Василиск дернул головой, попытавшись уклониться, но этого не потребовалось. — Не так быстро. — Винтер взмахнула мечом и ледяная вьюга, сорвавшаяся хрустального лезвия меча, перехватила едва заметный в темноте росчерк магии смерти, что почти добрался до Оберона. Из-за того, что Король всё еще пребывал в человеческом теле, пускай и улучшенном его внутренними манипуляциями, человеческие глаза даже не сумели уловить опасность, за что он едва не поплатился жизнью. Он списал это на сопутствующую ему всю жизнь удачу, но на самом деле причиной всему было отточенное за века мастрество Рыцаря Зимы. Хотя… может быть и это можно считать удачей? — Тц. Значит, сначала придется разобраться с вами, да? — цокнула языком немного разочарованная некромантка-полукровка, легким взмахом меча отбивая едва заметную атаку Весны, что всё же подобралась к ней со спины, заодно отправляя ту в полёт мощным ударом закованной в броню ноги. Осень удачно перехватила ту в полёте своей магией ветра и помогла ей приземлиться рядом без особых проблем. — Я надеялась на то, что у вас проснутся остатки здравого смысла, но… видимо, вам слишком качественно промыли мозги эти старые пни из Круга. Печально, но ладно. На этот раз, обещаю, я убью не только Лето, но и еще одну из вас. Это как минимум. Участь Оберона же и вовсе давно предрешена. — Постойте! Давайте все обсудим и как-то договоримся! — вновь попытался встрять в разговор Дамблдор, утирая белоснежным платком пот со лба. Он крепко сжимал в руках бузинную палочку, не зная как поступить. После таких откровений последнее, чего он хотел, так это возвращения блудного короля альвов. Даже воцарение Морганы уже не казалось ему таким уж плохим вариантом. Может быть с ней получилось бы договориться? Оберон-то уж точно не выглядел договороспособным. Всё лучше, чем этот… К тому же, Альбус не мог допустить смерти учеников у себя под носом. На территории Хогвартса! Это претило его морали. Да и, положа руку на сердце, магический откат за то, что он мог предотвратить смерть учеников, но предпочёл отсидеться в стороне, был отнюдь не слабым. Как и политические потери и… ещё сотня других причин, почему он очень не хотел допускать смерть Амоса и Ко. — Если битвы не избежать, то давайте хотя бы уберем отсюда детей… В предстоящей заварухе они же просто погибнут! — Да что ты заладил, трухлявый пень?! Договориться-договориться, тьфу. Ты — прислуга, вот и выполняй то что тебе велено! — покраснев от унижения (а Оберон подсознательно понимал, что от позорной смерти с одного удара его только что спасла подчиненная, а никакая не удача), вызверился на надоедающего своими нотациями старого друида Король. Нонсенс. Какая-то прислуга смеет открывать свой рот в присутствии Короля и оспаривать его решения! Если бы он не был в настолько плачевном положении, когда ему приходилось полагаться на кучку людишек, то он бы уже давно казнил наглеца за длинный язык и саботирование приказов… «Впрочем, если он не заткнется, видит Солар, Я, может, и не сдержусь.» — мысленно добавил Оберон. — Ну и ну. Директор Дамблдор, оказывается, умеет заботиться о детях, когда припечёт. Вот это неожиданность. — Лили?! — ахнул друид, повернувшись на звук и схватился за ёкнувшее в груди сердце, ощущая как его будто сжали ледяные тиски. Никакой магии. Лишь чувство вины. Появление бывшей ученицы потрясло его до глубины души. Он испытал стыд, какой не испытывал никогда в жизни. Друид прекрасно понял намек женщины, сына которого не уберег, хотя клялся заботиться и опекать. — Да. Я. Удивлены, директор? — сложив руки на груди, Лили Поттер смерила его сложным, нечитаемым взглядом. Она плавно приземлилась неподалеку от одной из колонн, покрытой лепниной в змеиной стилистике, и пошарилась призрачной рукой во рту каменного барельефа головы змеи. Мгновение, и она извлекает оттуда длинный нож, чье лезвие весьма опасно поблескивало на свету багровыми волнистыми разводами, заставив напрячься стоящих неподалёку от неё рыцарей Зимы и Весны, как и самого Оберона. Вивьен же одобрительно улыбнулась, узнав характерную ауру проклятого клинка. Почти такой же смертельно опасный и ядовитый, как у нее самой, только поменьше. Моложе. Но сила в нем уже была немалой, а потенциал был… весьма приличный. Амос не мог притащить с собой любимую трость, ведь она уже была известным символом главы дикой Охоты, но и без своего шедевра на такое важное дело он идти опасался. А потому предварительно извлек лезвие и пристроил к нему новую временную рукоять, превращая его в весьма длинный и опасный нож. И хотя он хотел верить в лучшее… но опасался худшего, а потому специально припрятал его здесь, на случай если все пойдет не по плану и его, и девочек, разоружат. По идее его должна была взять в руки Фелисити, но она пока что не могла этого сделать, извиваясь на полу и пытаясь разорвать магические оковы. А вот Лили могла. К тому же, её тоже в некой степени разоружили, так что Амос дал добро и позволил высшей нежити взять в руки самое опасное оружие, что было у него в наличии. Помимо неё самой, конечно. Ну и себя себя он тоже не считал. — Лилиан, я… — Что? Пришел убить своим бездействием еще пару детишек, прикрываясь удобными отговорками? Ради высшего блага, разумеется. Ради возрождения… а чего, собственно? Этого убожества? И ты еще смеешь смотреть мне в глаза? — давила на Альбуса Лили, прекрасно зная на какие мозоли нужно наступать. Она совершенно не жалела Дамблдора и не испытывала к нему сочувствия. Может быть она и не ненавидела его так, как ненавидела Оберона или Северуса, но и былого уважения и доверия к бывшему наставнику не испытывала. К тому же… сейчас она готова была использовать любые средства, чтобы внести разлад в ряды врагов. Выиграть ещё пару секунд времени. Чтобы защитить. И чтобы отомстить. Лилиан Поттер готова была пойти на многое и слегка пошерудить в открытой ране старого директора совершенно точно не вызывало у нее моральных терзаний. Заслужил. — Хватит! Тянуть! Время! — Оберон нервно топнул ногой, из-за чего василиск под ним недовольно зашипел. Сам Оберон спустился вниз, чтобы василиск мог сделать бросок в нужный момент. Тот тут же начал скручиваться, словно гигантская, смертельно опасная пружина. — Время разговоров прошло. Потом будете разбираться в своей сопливой семейной драме! Этот король приказывает вам остановить ритуал любой ценой! Сейчас же! И они попытались. Однако Вивьен пришла не одна. Не зря ведь она считалась непревзойдённым мастером некромантии? Некоторые поговаривали, что она уже превзошла свою учительницу на поприще магии смерти. С Винтер скрестил мечи рыцарь смерти, махина под три метра ростом, удивительно бесшумно появившаяся из-за колоны, перехватив ринувшуюся на Вивьен женщину с фланга, оттеснив от союзников. Чёрные латы блестели словно глянцевые в голубоватых отсветах настенных факелов. Острые шипы, покрывающие броню в самых неожиданных местах, сочились зеленоватым гнилостным светом. Отравлены порчей смерти, очевидно. Может, трупный яд? Эта нежить внушала ужас в души людей одним своим видом. Своей… неестественной аурой разложения и отчаяния. К счастью, Инверно, как её иногда называют, давно закалила себя и свой характер, не дрогнув под давлением проклятой ауры. Казалось бы, куда там обычной высшей нежити до Рыцаря Зимы, однако… к ужасу своему она обнаружила, что не может просто так справиться с ним. Их мечи сталкивались раз за разом, но двуручный меч нежити не спешил покрываться трещинами и разлетаться ледяными осколками. Он даже с легкостью резал её магию. Ту, что он позволял ей проявить, постоянно держась поблизости и не давая разорвать дистанцию. Это была не простая нежить. Совсем непростая. Даже для высшей. И оружие у рыцаря смерти было ему под стать, сочащееся гнилостным болотным светом. Проклятый меч. Материалом для создания рыцаря смерти и его клинка, предположительно, послужил, кто-то из мистических народов. Винтер могла только предполагать, чьё лицо скрывалось за чёрным рогатым шлемом, в прорезях которого плясали болотные огоньки, однако могла предположить что… когда-то это был представитель народа асов. Очень вероятно даже, если судить по конституции тела и разлагающимся ошмёткам ауры, ранее принадлежащей живому существу немалой силы. В отличие от Авалона, Асгард давно пал и канул в Лету, но ранее населявших его жителей всё ещё иногда можно было встретить в странах Скандинавии. Видимо, конкретно этому асу не повезло встретить на своем пути Могильную Траву… Противник не из лёгких. И, в отличие от вполне себе живой женщины, мертвецу было плевать на боль, отраву и ранения. Зиме же приходилось полагаться на всё свое мастерство и преимущество в скорости, чтобы избегать любых ранений — каждая царапина могла оказаться смертельной. Причем из-за шипованной брони она даже не могла ударить рыцаря ногой или рукой, опасаясь за собственное здоровье. Весна же вступила в бой с некой непонятной образиной, рухнувшей с потолка прямо на неё. Нечто, напоминающее мерзкую помесь осьминога и дракона, сочилось вонью разложения и гнили. Словно какой-то больной разум сшил трупы повелителя глубин и неба. Тварь нестерпимо громко клекотала, щёлкая смертельно опасным клювом и всё старалась дотянуться скользскими щупальцами до отбивающейся от его атак Рыцаря Весны. Одно за другим она отрубала неживые отростки, но те отрастали с невероятной скоростью и лишь множились и множились. На месте одного щупальца вырастало три новых, поменьше, зато куда проворнее. Присоски на щупальцах постоянно сокращались, исторгая из себя едкую слизь, что разъедала камень подобно кислоте. Не говоря уже о том, что при сокращениях можно было заметить спрятанный в глубине каждой ядовитый изогнутый шип. Словно крючья, они только и ждали возможности добраться до мяса, чтобы вцепиться мёртвой хваткой. Не стоило забывать и про шипастый хвост, который, словно бич, хлестал из стороны в сторону, преодолевая с хлопком звуковой барьер, пробивая кинетические щиты рыцаря, словно толстое шило невесомую ткань. Всему виной был костяной шип на кончике хвоста — вживленный в плоть клык неведомой твари, которая, очевидно, имела при жизни антимагические свойства. В мире редко встречались твари, охотящиеся на волшебников целенаправленно, но встречались. И они были на порядок опаснее даже своих сотоварищей по высшей категории опасности как раз из-за своих необычных способностей и умения убивать именно волшебников. Магия кое-как помогала тягаться с этой тварью, и будь у женщины-рыцаря больше времени на подготовку, или если бы её поддержали огнём другие рыцари, то она бы уже смогла одолеть страшное порождение гнусной магии смерти, но… Ей приходилось справляться самой. Рыцарь смерти, доставшийся Зиме, явно был послабее, несмотря на превосходное владение мечом и куда большую смышленость. Особенно туго стало когда тварь исторгла из своего клюва струю едкого желтого гноя, что будто разъедал саму жизнь и нестерпимо вонял, провоцируя рвотные позывы и едва не уничтожая рецепторы отвечающие за обоняние. Та расплескивала её как дешёвые чернила, не жалея. Подобно убегающей каракатице, с поправкой на то, что эта тварь никуда бежать не собиралась. Или уместнее будет сравнить её с разъяренным драконом, поливающим огнем все вокруг, добиваясь тем самым превосходства на местности? Постепенно магия друидов и растений, в которой Весна была особенно хороша даже на фоне других рыцарей, потеряла восемьдесят процентов своей эффективности. Лужи гноя на полу начали постепенно испаряться, желтым туманом окутывая фигурку Рыцаря Весны. Та пыталась вырваться из неблагоприятной среды или развеять ту, но желтый туман словно живое существо преследовал её по воле монстра и быстро восстанавливал целостность благодаря пополнению из недр ужасающей нежити, что не прекращала плеваться своим ядом. Головной пузырь то и дело слетал из-за того что Весне приходилось двигаться на высоких скоростях, чтобы избежать столкновения с щупальцами, постоянно атакующими её с разных сторон. Этот монстр будто был специально создан для убийства друидов. В частности, её самой. Ведь, помимо всего прочего, он воплощал потаённые страхи Весны, преследовавшие её на протяжении всей её жизни. Один вид этой твари заставлял её трепетать, давя на мозг без всякой ментальной магии. Словно боггарт какой-то. Хотя нет, даже боггарт не смог бы воплотить такой ужас, потому что полагался на страх и фантазию жертвы, а Весна не была больной на голову психопаткой, а потому не могла и вообразить себе нечто настолько отталкивающее. Определённо, у Вивьен было достаточно времени, чтобы изучить своих врагов. И она не тратила его впустую, отдыхая по три четверти года как некоторые. А ещё у некромантки явно было «специфическое» чувство юмора. Осень, Лето, Дамблдор, Оберон и его ручной василиск же наседали на саму Вивьен, которой приходилось весьма туго. Ей, ведь, помимо всего прочего, приходилось тратить силы на прикрытие Амоса и проводимого ритуала. Защищать кого-то всегда сложнее, чем себя, а тут ей приходилось ещё и перехватывать все атаки, направленные на уничтожение важнейших магических символов, украшающих стены, пол и потолок. Непростое дело. Повезло ещё, что большая часть начертаний уже исполнила свою роль и более не была так важна, как пару часов ранее. Но Вивьен сражалась не одна. Когда началась заваруха, Лили воспользовалась возможностью и с помощью клинка Амоса разрубила магические путы, удерживающие Кэролайн и Фелисити, вернув их в строй. Хотя Фелисити и сама уже почти справилась с этим. Изменив свои зубы на волчьи клыки, пока никто не смотрит, она практически сумела перегрызть золотые веревки. Молодые девушки лишь путались бы под ногами Вивьен, попытайся они вступить в схватку с реликтами древности напрямую, но они всё еще могли быть довольно полезными, действуя как поддержка издалека. Фелисити, например, вытащила из кармана плюшевого василиска и продолжила мешать ему добраться до Амоса или цапнуть Вивьен, влияя на него через магию вуду. Она не могла, как в фильмах, убить его, затыкав иголками, или скрутить и выжать как тряпку, всё же василиски были крайне устойчивы к магии, да и сами по себе невероятно живучи. Но сейчас даже небольшого влияния на движения короля змей в момент его стремительных бросков было достаточно, чтобы он потерял значительную долю смертоносности. Она сделала его… неуклюжим. Будто пьяным, невероятно раздражая этим матерящегося как сапожник недовольного Оберона, пытавшегося направлять короля змей голосовыми командами на парселтанге. Тут надо сделать небольшое уточнение… Всё это было возможно лишь по той причине, что василиск не особо-то и старался навредить ученикам Хогвартса, и, по большому счёту, помогать Оберону не горел желанием. Он был зол из-за потери зрения, но не настолько, чтобы смертельно мстить неразумным детёнышам. Глаза регенерируют сами собой через несколько десятков лет, так что это не особо волновало хладнокровное существо, которое имело достаточно альтернативных средств ориентации в пространстве. Если Вивьен он ещё пытался прикончить, чтобы хоть как-то выплеснуть свое негодование от всей этой ситуацией, где ему приходилось подчиняться неразумному говорящему, то вот нанесение прямого вреда ученикам школы, которую он защищал по приказу своего создателя более тысячи лет… Сей приказ он саботировал как мог. Всё же василиск был разумным и даже имел некоторую… сентиментальность и чувство принадлежности, и даже причастности, если можно так сказать, к Хогвартсу. Потому он подыгрывал девочке-волку, намеренно давая той немного времени перед очередным его броском. Кэролайн же, потеряв прямой доступ к крови Гарри Поттера, решила сосредоточиться на защите Амоса и ритуала, всеми силами пытаясь минимизировать сопутствующий ущерб, который наносили масштабные атаки волшебников, чьи силы превосходили её многократно. Что ещё она могла? Пропасть в столетия боевого опыта не так-то просто переступить. А вот Лили в себя поверила и влезла в бой на стороне Вивьен, крутясь и вертясь над схваткой словно коршун, пытаясь достать Оберона или хотя бы Рыцаря Лета. Терпеливо ожидала момента, когда сможет нанести свой удар возмездия. Слишком уж ей сорвало крышу от близости к истинным виновникам смерти её сына. К тому же, она продолжала давить на совесть Дамблдора, пересказывая ему моменты из жизни её сына, через которые его заставили пройти, прежде чем он согласился сдаться и уйти на перерождение. Лицо Дамблдора становилось всё мрачнее с каждым новым откровением, а бузинная палочка дрожала в старческих пальцах, словно веточка дерева на ветру. Огненная магия, срывающаяся с кончика палочки директора, становилась всё яростнее, будто отражая закипающий гнев внутри друида. Толпы инферналов и прочей низшей нежити, которых призвала себе на помощь Вивьен, сгорали в синем пламени, словно спичечные головешки. Глядя на это, Лето всерьез начал опасаться того, что ему в спину сорвётся убийственное проклятье или прожарит до хрустящей корочки волной огня. Мечи Рыцарей были сильными артефактами, но и один из даров Смерти в правильных руках не уступал им в разрушительной мощи. Если бы Дамблдор специализировался на несколько ином, более темном спектре магии, то легко смог бы встать на один уровень со своей пра-пра…-бабкой. И он, и Оберон стали подсознательно передвигаться таким образом, чтобы не оказаться спиной к директору школы. Лето, впрочем, ещё и испытывал невероятный стыд. Пусть и косвенно, но он был очень даже причастен ко всему тому дерьму, что вылилось на голову Оберона. От мимолётно брошенного на него взгляда Осени, которая тоже всё это слушала поджав губы, ему захотелось провалиться сквозь землю. Нет никаких сомнений в том, что даже если всё для них здесь закончится благополучно, то ему всё равно придётся забыть о признании и уважении среди других Рыцарей Сезонов до конца дней своих. Всё это затевалось им в первую очередь для того, чтобы перестать быть тенью, заплаткой, неудачной заменой прошлому рыцарю Лета в глазах старших Рыцарей. И теперь всё пошло прахом из-за призраков прошлого, настигших его. Всё тайное, в конце концов, становится явным. Несмотря на всё это, защитники Авалона продолжали давить, и вот, неожиданно для всех, Осени удалось отвлечь Вивьен на себя, сковав её в магическом и физическом клинче. Изумрудные глаза Могильной Травы вспыхнули застарелой ненавистью из-за чего магия внутри неё вскипела. Её ручная нежить будто перешла в режим берсерка, совершенно перестав заботиться о получаемом уроне, желая лишь нанести как можно больше повреждений противникам здесь и сейчас. Она чувствовала приближение неминуемого провала, а потому готова была выложиться на полную, как тогда. Будто история вновь повторялась. В таком противостоянии Осень обязательно проиграла бы, конечно, но зато она могла выиграть немного времени, пожертвовав собой ради победы. Осень не была в восторге от Оберона, мягко скажем, но альтернативы виделись ей куда мрачнее. Она не могла допустить того, чтобы Авалон пал. — Наконец-то! — обрадовался Оберон и взмахнул Экскалибуром, направляя почти невидимый слеш спрессованной магии в Санхайда. Вивьен поморщилась и убрала одну руку с рукояти меча, вытянув её в сторону атаки. Попыталась заблокировать удар Оберона ценой того, что меч Осени начал медленно приближаться к её шее. Она-то держала меч двумя руками и давила магически и физически изо всех сил, не отвлекаясь ни на что. Но Лето встал на пути, разрубив мечом магию зеленовласой ведьмы, отразив её в потолок, заодно и повредив один из внешних контуров ритуала, из-за чего с высоты на зал начала опускаться сконцентрированная взвесь дикой природной магии, весьма вредной для волшебников. К счастью, ритуал уже был на самой завершающей стадии и такие минимальные повреждения не могли прервать его. Тут же подключился вторичный резервный контур, вновь замыкая циркулирующую магию внутри себя, не дав той расплескаться из-за пробоины. Но своего Оберон добился. Единственным препятствие на пути его магии оказалась… Шарпхарт. Она могла бы уклониться. Просто отойти в сторону, но… не стала. До последнего она пыталась скопировать технику отражения магии, которой пользовались Могильная Трава и Лето, чтобы перенаправить удар Экскалибура, но… у нее не вышло. Вернее, получилось, но плохо. Немного, самую малость, она все же смогла изменить траекторию атаки. Брызнула на пол алая кровь. Бок девушки оказался беспощадно истерзан магией, открывая вид на белесые кости. С тихим чавкающим звуком в лужу крови на полу упала её правая рука, сжимавшая волшебную палочку. Глаза Амоса расширились в неверии, когда он увидел как оседает на пол его лучшая подруга, теряя сознание из-за болевого шока и мгновенной потери приличного количества крови. Алые волосы разметались по полу, смешавшись с горячей алой жидкостью, толчками покидающей тело девушки. Рана, нанесённая легендарным, мечом выглядела смертельной. Санхайд едва не запнулся. Чуть не сорвал ритуал из-за ёкнувшего в груди сердца и вставшего в горле кома, перехватившего дыхание. Почему? Почему она зашла так далеко ради него? Амос не чувствовал себя достойным такого друга. Почему именно сейчас, когда его сила была нужна больше всего, он не мог сдвинуться и на сантиметр, чтобы помочь той, кто с самого начала поддерживал его и прикрывал спину? Смертельный удар, направленный на него, разминулся с его шеей в считанных сантиметрах, но какой ценой? Лишь невероятным усилием воли он смог заставить себя продолжить читать заклинание, мысленно молясь всем богам, чтобы Кэрол выжила. Сейчас он просто физически никак не мог ей ничем помочь, лишь навредить. Оставалось всего ничего, и ритуал будет завершен. Возрожденная Моргана в силах тяжких легко сможет залатать подругу, верно же? Верно?! Но на этом всё не закончилось. Его личный кошмар лишь начинался. — Оберон! — взревел Дамблдор. Картина окровавленной ученицы, изломанной куклой рухнувшей на пол в лужу собственной крови что-то надломило внутри него, став последней крупицей на чаше терпения. — Не смей убивать моих учеников! Колкие слова Лили удобрили и без того плодородную почву сомнений и взрастили в нем семена непокорности, посеянные еще «Гарри Поттером». Взмах бузиновой палочки, и не ожидавший предательства в момент своего триумфа Оберон едва успевает отразить смертельное проклятье, направленное ему в грудь. Экскалибур был способен и на такое. Но хилые пальцы подростка в решающий момент не смогли удержать толстую рукоять меча, рассчитанную на крупного взрослого мужчину-альва и меч отлетел в сторону, завертевшись волчком по каменному полу. — Ах ты! Сраный предатель! — разъярился Пендрагон. Пусть он потерял свой меч и немного даже ослаб из-за этого, но у него все еще была волшебная палочка. — Хотел авадой меня убить? Что же, отлично. Получай её обратно. Авада Кедавра!!!* Если бы Альбус стоял не так близко. Если бы у него было чуть больше времени оценить обстановку и подумать. Если бы не обрушившийся на его разум дикий стресс. Если бы только он не попытался по привычке заблокировать убивающее проклятье трансфигурацией, а постарался бы уклониться… То у него были бы шансы выжить. Но он растерялся, услышав обвинение в предательстве, замешкался, не зная как поступить дальше, очутившись под пристальными взглядами союзников. За что и поплатился. Зеленая вспышка словно молния прошила его тело насквозь, развеявшись только спустя десяток метров после. Мощь магии Оберона не стоило недооценивать. Он мог одной авадой выкосить человек пятнадцать, а не одного единственного. — Нет! Альбу-кх-с… — вскрикнула шокированная Осень. Она на мгновение ослабила хватку, дрогнула. Дала слабину. И тут же ее голова покатилась по полу. Вивьен не прощала ошибок. Льдистые глаза еще пару мгновений в неверии смотрели в распахнутые глаза её любимого родственника. Практически внука. Такие же голубые, как у нее самой. Такие же холодные и ныне безжизненные. Добрые, всепрощающие глаза остававшегося до конца верным своим принципам и идеалам директора Хогвартса. Синеву их глаз одновременно будто стала затягивать корка белесого льда. Словно первые осенние заморозки сковывали озерную гладь. Смерть сменяла жизнь на её посту. Заплакал появившийся во вспышке огненного всполоха феникс Фоукс — фамилиар павшего волшебника. Он опоздал на какие-то секунды. Его печальная песня стала погребальным звоном — предвестником еще больших страданий. Фоукс опустился рядом с павшим другом на землю и склонил голову, роняя горькие слезы на его покрытое морщинами лицо. Он накрыл его глаза своими крыльями, будто обнимая своего верного соратника в последний раз. — Как же так… все должно было быть иначе. Триумф… Мой триумф… — Пробормотал Лето, едва не опустив руки. Меч Вивьен мгновенно чуть не лишил головы ещё и его, но Лету повезло. Винтер успела прийти ему на помощь, справившись со своим противником раньше, чем другие, пожертвовав своей рукой. Снова. К счастью, терять артефакт было не так неприятно, как живую руку, потому она без сожалений заплатила эту цену. Хотя, несколько сочащихся зеленью прорех в броне не оставляли сомнений, что только потерей протеза она не отделалась. Пришедший в ярость рыцарь смерти успел сделать своё дело, пустив корни гнили в её организм. Если срочно не предпринять что-то, то Инверно могла погибнуть от отравления. Теперь Зима окончательно определилась и сражалась не за «Никчемного Короля», а против Вивьен и её шайки некромантов и ренегатов. Винтер не могла позволить той победить и желала отомстить за смерть подруги. Но она решила — если выживет и победит, то… отомстит ещё и Оберону. Этому похотливому тупоголовому отбросу, который снова все похерил. Лето и Зима смогли сдержать Вивьен еще на мгновение, которого Оберону, впрочем, хватило, чтобы усугубить и без того тяжелую ситуацию до отчаяной. — Аааавадааа Кедавра! — Новое убивающее проклятье сорвалось с кончика палочки направляясь прямиком в Амоса. И вновь Вивьен никак не могла ему помешать, ведь отчаявшийся, снедаемый чувством вины, Рыцарь Лета в этот момент бросился на её меч, буквально сам нанизавшись на него, как букашка на булавку… при этом он не спешил умирать, терпя невероятную боль. Мужчина вцепился в руку, зацепившись за выступ на латной перчатке некромантки, мешая той извлечь меч из своего нутра, напротив, всаживая его в собственную плоть всё глубже, так, что лезвие вышло аж из спины, пробив доспехи с другой стороны. Из-за этого ведьме приходилось изворачиваться и колдовать свободной рукой, не давая Зиме разрубить её пополам или проморозить насмерть. Пару болезненных ударов она всё же получила, как бы ни старалась. История и правда имела свойство повторяться. Но помешать Оберону у Грэйвграсс так и не получалось. Союзная нежить была слишком занята, отвлекая внимание василиска на себя, постепенно нанося ему хоть и не очень глубокие, но весьма болезненные порезы молодым проклятым мечом. Так бы продолжалось и дальше, если бы она не потеряла оружие. Крайне неудачно так совпало, что клинок застрял между прочнейших чешуек короля змей и та все никак не могла его вытащить из-за вечно двигающегося на большой скорости василиска. Впрочем, увидев что дела приняли такой скверный оборот, она попыталась вмешаться и отважно встала на пути убивающего проклятья. Так же самоотверженно, как сделала это более десяти лет назад, на Хэллоуин, в своем собственном доме в Годриковой лощине, прикрывая собой сына. Только вот… Лили позабыла, что тогда она имела материальное тело. Была жива. Ей было чем расплатиться перед смертью. А сейчас нет. А потому зеленый луч прошел сквозь нее, будто и не заметив ее стараний, не причинив никакого вреда. Словно свет сквозь прозрачное стекло. Амос, которому оставалось буквально пара слов, чтобы завершить начатое, прикрыл глаза, принимая свою судьбу. Не успел. Магия Оберона двигалась слишком быстро. Он, даже если бы захотел, уже никак не успевал ни увернуться, ни завершить ритуал. В человеческом обличии он был далеко не таким проворным. Он был всего лишь… человеком. Зато Фелисити в своем волчьем облике очень даже должна была успеть. И успела. Размытой черной тенью она пронеслась наперерез убивающему проклятью, прикрывая его своим телом. Она не раздумывала ни секунды. Не сомневалась. Не думала. Просто делала. А потому была единственная, кто смогла. Амос широко раскрыл глаза. Он видел, как с хрустом тело Истинного Оборотня врезается в стоящую неподалеку колонну, оседая у её основания. Для него словно пропал весь звук в мире. Зрение сузилось до одной точки. Он смотрел как могучее волчье тело теряет очертание зверя и превращается обратно в хрупкую девушку. Обнаженное. Бледное. Безжизненное тело. Это было дня него уже слишком. Слезы навернулись на глаза, а горло будто сдавили тиски. Он не мог выдавить из себя последние необходимые слова даже если бы попытался. Он чувствовал это. Как разрывается невидимая связь, что связывала его с Фелисити Синдер. Без сомнений, такая мощная авада сильно превзошла способности Истинного Оборотня к сопротивлению магии. Она мертва. Он перевел взгляд на истекающую кровью Кэролайн. Затем на ухмыляющегося ублюдка, в глазах которого плясало злорадство и чувство глубокого удовлетворения и самодовольства. — Я не такой дурак, как вы обо мне думаете. Я же вижу, что в этот раз мне точно не дадут вернуться к жизни как положено, так что… Не доставайся же ты никому, так вроде говорят люди, да? Ха-ха-ха. А теперь, будь послушным мальчиком и присоединись к свей подружке! Ав… С этого момента события развивались стремительно. — Нет! Амос, держи ритуал! Держи ритуал, иначе мы все погибнем! — Взвыла бессильно Моргана, почувствовав как пришла в движение мана. Оставалось совсем немного до. Но… Амос сломался. Что-то в его душе надломилось с мерзким хрустом, а глаза застелила кровавая пелена. Весь накопленный стресс и ярость одномоментно вырвался наружу, помутив ранее практически всегда кристально ясный ум. Влиянием тёмной магии, в которую он углублялся всё глубже с каждым годом, наконец дало о себе знать. Как водится, в самый неподходящий момент. Черная удача пыталась как могла защитить его даже сейчас, но… она испарялась с невиданной доселе скоростью. Черный клевер, проявившийся на руке, крутился с бешеной скоростью, теряя цифры. Вот от него оторвался один лепесток. Вот второй… — …ада Ке… Тело Амоса покрыли светящиеся синим огнём трещины, из которых сочилась красная венозная кровь и фонтанами била артериальная. В глазах горела бездна магии, на которое никогда не было рассчитано тело человека. Даже если этот человек — Истинный Оборотень. Сейчас вся мощь проводимого ритуала, вся сила Морганы, на одно жалкое мгновение, оказалась в его руках, неотвратимо разрушая его изнутри. Моргана забилась в конвульсиях, выгнувшись дугой, сдирая ногти о каменный пол. Черная удача могла справиться практически с чем угодно, но… только с чем-то одним. С поддержанием ритуала и жизнедеятельности тела, принудительно завершив ритуал хотя бы частичным успехом. С урегулированием последствий ментального шатдауна из-за помутнения рассудка, благодаря чему Амос смог бы мыслить трезво и довести дело до конца самостоятельно, отомстив хотя бы таким образом. Посмертно. Или… с тем чтобы исполнить его самое страстное желание в данный момент времени — нивелировать всякую удачу Оберона и уничтожить ублюдка даже ценой всего. — …давра! Акцио Экскалибур! И хотя с точки зрения рациональности любой вариант кроме последнего был бы логичнее и разумнее, однако… черная удача не подчинялась логике. Она подчинялась подсознательным желаниям владельца, в лучшем случае. А потому… Хоть Оберон и успел бросить еще одно смертельное проклятье и даже попробовал призвать Экскалибур к себе, это его не спасло. Лили сумела поймать пролетающий мимо Экскалибур за рукоять, а дальше… Чудовищная магическая мощь разорвала тело вероломного Короля на куски, вновь выбросив душу в круговорот перерождения. Огромная, зияющая пустотой трещина в пространстве пролегла от Амоса до Оберона. И даже дальше. Сам же Амос прожил лишь мгновением дольше. Пошатнулся и завалился на спину, убитый выпущенной перед смертью авадой Оберона. Ритуал окончательно сколлапсировал, потеряв управляющий и сдерживающий элемент ещё и вместе со всей накопленной маной. Истошно закричала в ритуальном круге Моргана, чье тело тоже не пощадила разбушевавшаяся магия. В этот раз она была максимально близка к успеху, а потому и провал был особенно болезненным во всех смыслах. Как всегда, в самый последний момент всё полетело к бездну. Пространство вокруг затрещало, начав складываться само в себя, словно карточный домик. Тайная Комната начала рушиться, а пространство стало максимально нестабильным, переполненное дикой магией. Вивьен бросилась было к Экскалибуру, что выпал из рук растворяющейся в воздухе призрачной фигуры, но и тот внезапно исчез, будто его и не было здесь никогда. Оглянулась на ножны, но и они пропали. Пробормотав под нос проклятье, некромантка быстро сориентировалась, кое как сумела разорвать дистанцию с Винтер и, разрубив мечом обезумевшее пространство, сбежала, бросив свою высшую нежить на растерзание магической катастрофе. Существенная потеря, но восполнимая для той, кто не старел и мог жить вечно. Что до остальных… Весну, которая тоже попыталась сбежать, не пустила нежить, обвив щупальцами ногу, впрыснув в кровь трупный яд и организовав заражение крови, решив утянуть с собой на дно. А Зима… Зима подхватила раненого, в общем-то, умирающего рыцаря Лета и тоже смогла трансгрессировать. Правда, несколько неудачно. Пространство было слишком нестабильным и агрессивным, так что Лето не пережил прыжок из-за того, что был слишком слаб. Его разорвало пополам как раз в том месте, где его пронзил проклятый клинок Грэйвграсс. Зима не сдалась, вопреки логике вернулась обратно, чтобы попытаться вытащить хотя бы Весну… но погибла вместе с ней, когда потолок, да и вообще половина древнего замка обрушилась в разверзшуюся пространственную аномалию, погребая под собой десятки молодых волшебников, учеников и авроров. Последней в бездну магии рухнула директорская башня. А затем… *** Луна открыла глаза, тяжело дыша. Ей было дурно. Жарко. Тело ломило. Что-то горячее текло из глаз и носа. Она провела рукавом мантии по лицу, утирая пот и, как она думала, слёзы и сопли, но это оказалась кровь. Кровавые слёзы текли из её глаз. Нос тоже кровоточил. Зрение было ужасно размытым. Она не видела дальше собственного носа. Обеспокоенно курлыкнул Фоукс, перелетая со своей жёрдочки на высокую спинку гостевого кресла, на котором развалилась обессиленная Луна Лавгуд, с которой сползла мантия-невидимка, повиснув на ручке стула. Феникс склонил голову набок, заглядывая в её измождённое лицо то одним умным глазом, то другим. Подгадав момент, когда Луна поднимет голову и прищурится, попытавшись его рассмотреть, уронил по одной слезинке на каждый кровоточащий глаз. — Ой, спасибо, Фоукс. Мне уже лучше, правда. Но сейчас на это нет времени. — вымученно улыбнулась дружелюбному созданию Луна. — Тебе нужно поспешить. Ты не можешь опоздать в этот раз. У нас осталась последняя попытка. — Курлык? — Да, Фоукс. Боюсь, сейчас судьба мира зависит от тебя. Прости за это. — Луна помассировала саднящие виски. — Так, ну где же они… Девочка зарылась рукой во внутренний карман мантии. С облегчением выдохнула, когда нащупала золотую цепочку и потянула за неё, извлекая на свет свои «карманные часы». Стрелки на них показывали не актуальное время, а какую-то белиберду. Да и расположение, количество и скорость хода стрелок было ненормальным. Странные часы, одним словом, не имеющие никакого отношения к обычному течению времени. — Ох. Вот же. Посмотрим. Луна прищурилась и попыталась рассмотреть циферблат. Ей пришлось поднести часы практически вплотную, потому что её зрение сейчас, несмотря на помощь Фоукса, всё еще было крайне ослабленным. Как у глубокой старухи. В частности, она совершенно потеряла возможность видеть вероятности будущего. Было не ясно, вернется ли её дар прорицания со временем, или же он стал необходимой жертвой для изменения вектора судьбы, но… Луна не так уж и сильно горевала бы о нём, даже исчезни дар навсегда. Разве он может сравниться по важности с жизнями её дорогих друзей? Глупый вопрос. Нет конечно. Да и жить без него станет куда интереснее. Каждый наступивший новый день — ворох загадок и чудес. — Как только я скажу «сейчас», Фоукс, ты должен будешь перенестись к своему партнёру и спасти его от смертельного проклятья, хорошо? — Курлыыы… — Согласно протянул феникс, утвердительно кивнув головой из-за чего его хохолок забавно качнулся из стороны в сторону. — С тобой же всё будет в порядке, да? — Курлыыы! — Тогда приготовься. — Луна до рези в глазах всмотрелась в циферблат, отслеживая движение стрелок. Из-за синяков под глазами она сильно напоминала щурящуюся панду — СЕЙЧАС! Вспышка пламени. В кабинете директора осталась сидеть лишь одна Луна, выжатая как лимон на Ти-тайме. — Надеюсь, этого хватит… — устало пробормотала она, попытавшись встать со стула. Слабость в теле была слишком сильной, из-за чего ей пришлось опуститься обратно и укрыться мантией-невидимкой. — Ладно. Больше я всё равно ничего сделать не смогу, так что… передохну тут, немного… Спать что-то хочется, да ещё и так холодно, хммм…

***

Тем временем в Тайной Комнате, за мгновения до катастрофы. — …что же, отлично. Получай её обратно. Авада Кедавра!!! Зеленый луч убивающего проклятья стремился ужалить смертью директора Дамблдора, однако, во вспышке света, перед ним вдруг появился его фамилиар — феникс, что сбил волшебника с ног и принял грудью проклятье вместо него, тут же обратившись пеплом, начав цикл своего перерождения. — Ублюдок! — взревела Осень. Она ослабила натиск на Вивьен и позволила всей накопленной некроманткой мощи минуть её защиту по касательной, провалившись вперёд и уйдя с траектории меча перекатом*. — Ой, блять… — только и успел сказать Оберон, когда неожиданная атака Вивьен разорвала его на куски. Может, он и успел бы что-то сделать, но в решающий момент рука, в которой он сжимал волшебную палочку, почему-то перестала его слушаться. Как и ноги, что наотрез отказались повиноваться Королю. Из-за выбитого из рук Экскалибура его контроль над телом временно ослаб и именно в этот момент дал о себе знать его предыдущий владелец, который решил, что умирать в одиночку ему не по статусу и решил утащить с собой на тот свет хотя бы главного манипулятора, который, по его обновлённому мнению, и был виноват во всех его бедах. То есть Оберона. (Гарри часто меняет своё мнение по поводу того, кто виноват в его бедах, да. Все, кроме него. Конечно.) Со смертью Оберона зал погрузился практически в гробовую тишину. Лишь Амос продолжал читать заклинание, не обращая внимания на весь тот непонятный пиздец, творящийся вокруг него. Ему нужно было поторопиться, чтобы спасти Кэролайн. Фелисити подбежала к ней и уже оказывала первую помощь, бросая нервные взгляды на короля змей, которого «отпустила». Кэролайн теперь должна была протянуть до конца ритуала. Даже бои нежити и рыцарей стихли. Удивлённая таким поворотом событий Вивьен отозвала своих подручных и сама отдалилась на свою половину «поля». Напротив застыли собравшиеся вместе Рыцари Сезонов и Дамблдор, одним движением руки собравший в горсть пепел своего фамилиара и ссыпав тот в карман цветастой мантии. Василиск прошипел что-то недовольно на змеином и, вильнув напоследок титаническим хвостом, расплющив перегородившую выход низшую нежить, удалился из Тайной Комнаты куда-то в сторону Запретного Леса. Наверное, охотиться и восстанавливать силы. Дальнейшие события его мало волновали. Он только надеялся, что ему хотя бы будет куда возвращаться, когда разборки в его комнате закончатся. — Ну и что теперь? — задала вопрос Весна, переводя недоумённый взгляд с одного на другого. *Нужно заметить, что проклятье смерти хоть и считается абсолютным убивающим проклятьем, но его мощь напрямую зависит от волшебника. Авада Темного Лорда и авада простого обывателя будут сильно отличаться в своей пробивной способности. На того же дракона и пяток авад простых волшебников будет мало, например. Том завалил бы его с одной. Иными словами простенькую аваду легко можно было отразить и трансфигурированным на ее пути чайничком, а вот сильное проклятье смерти… лучше не стоять на траектории изумрудного луча, который можно было сравнить с концентрированным потоком радиации. От слабого изучения защититься было просто, а вот от сильного… практически невозможно. Лучше избегать его. * Осень делает РОУЛИНГ РОУЛИНГ РОУЛИНГ!!! Поняли шутку про Роулинг, да? Про Джоан Роулинг. И перекаты. Ну не гений ли я? Определенно. Как же я крут, господи. Дай миру сил выдержать мою крутизну и не расколоться пополам, как полыхающие недра некоторых читателей в момент прочтения главы. Признавайтесь, кто из вас плакал, а кто проклинал Автора, а? Знаю, что кто-то точно это делал, но доказать не могу. Если у меня выскочит прыщ на жопе, я буду знать кого винить. Думаете всё закончилось, да? Думаете всё обошлось? Ну-ну. Ничего ещё не кончено! Луна изменила только самый неблагоприятный исход, но означает ли это, что автоматически будет хэппи энд и все дружно ускачут в закат на радужных пони? Узнаем в продолжении... Но я бы не надеялся. Я немного садист, я знаю.