the language of love: bittersweet memories

Как ни странно, Бёль хорошо спала — беспокойно, но хорошо. Несколько раз просыпалась с ощущением, что кто-то следит за ними, но тут же успокаивалась, чувствуя, как Джисон во сне сильнее прижимает её к себе. Вибрации биения его сердца перебрасывались и на Сетбёль, будто стрелка метронома, отсчитывая секунды до погружения в сон. — Я тебя разбудил? — Джисон убирает в сторону телефон, поворачивая голову на только что открывшую глаза Сетбёль. — Нет, — сонно улыбается она, целуя его в голое плечо. — Я сама проснулась. Они разговаривали до глубокой ночи: обо всём, что по их мнению могло иметь значение. Бёль даже не помнит, когда в последний раз делилась с кем-то такими сокровенными вещами — иногда самой себе в них признаться сложно. Начиная с безобидного воровства жвачки в магазине на спор с одноклассником, заканчивая первым сексуальным опытом. Сегодня ночью в этой комнате осталось множество секретов — теперь этот дом на крыше действительно можно назвать «логовом». …логовом их тайн. Бёль даже осмелилась спросить у Джисона о Тэён, которая была влюблена в него в школе. Сетбёль не переживала по этому поводу, но всё же хотелось убедиться, что былые чувства не вспыхнут внезапно — так вот, не вспыхнут. Судя по всему, Хан узнал о чувствах Тэён сравнительно недавно, когда она уже навсегда распрощалась с ними. Это очень радует, потому что Тэён импонирует Бёль — особенно после её неоценимой помощи после клуба. — Голодная? — интересуется Джисон, аккуратно убирая со лба Сетбёль спутавшуюся прядь и заправляя её за ухо. — Пока нет, — Бёль на пару секунд прикрывает глаза, когда Джисон дотрагивается до её брови губами, оставляя на коже невесомый поцелуй — напоминая о их близости. Кажется, между ними ещё не было ничего более откровенного, чем несколько часов разговоров. …у Сетбёль в жизни вообще ещё ничего откровеннее не было. Она лениво притягивает к себе Джисона, обнимая как большую подушку и устраиваясь на его плече, будто собирается проспать так до полудня. Хотя, сколько вообще времени? Стук в дверь сотрясает стены «логова», и Бёль нехотя выпускает Хана из своих объятий, наблюдая, как он идёт к двери, попутно натягивая смятую белую майку. Но судя по грохоту, с которым человек за дверью барабанит по косяку, это точно не бабуля Сынмина. Так что Джисон мог бы и не одеваться. — Разбудил? — на пороге показывается Крис, и Джисон сразу же пропускает его внутрь. Сетбёль взяла с собой пижаму, поэтому сейчас спокойно отбрасывает одеяло в сторону, спуская ноги с дивана и принимая сидячее положение. Вот теперь становится очевидна разница между небывало удобными матрасами в квартире Джисона и этим «гнездом». Потому что ощущение, что под тканью обшивки напиханы сухие ветки, беспощадно застревающие между рёбер. — Есть новости? — игнорируя вопрос, Джисон закрывает за Крисом двери и проходит к маленькой зоне «кухни», чтобы достать бутылку воды из холодильника цвета перезревшей малины. — Ну-у-у, — тянет Крис, усаживаясь на один из двух стульев около небольшого обеденного стола, рядом с окном. — Есть не очень плохая новость и не очень хорошая. С какой начать? — он демонстрирует самую неправдоподобную и фальшивую улыбку, переводя взгляд с Джисона на Бёль и обратно. — Нет просто «плохой» и уже хорошо, — усмехается Бёль и тут же поджимает губы, понимая, что лучше бы ей вообще помалкивать. — Давай с не очень хорошей, — закатывает глаза Хан, откручивая крышку с бутылки. — Дану задержали и она оказалась твоей сталкершей, — просто произносит Крис, а Джисон вместо ответа лишь вскидывает брови, делая несколько глотков воды. Глядя на его реакцию станосится похоже, будто он уже и так успел об этом догадаться — жаль, что слишком поздно. Сетбёль становится стыдно, что она вообще об этом даже не думала. Теперь же приходит осознание, что Дана слишком часто пропадала в подсобке, отлынивания от работы и глядя какие-то выступление на Ютьюбе. Но Бёль никогда не заглядывала в её телефон, чтобы понять, на кого с таким упоением любовалась Дана. А когда она напросилась с ними на озеро — Сетбёль просто подумала, что ей хочется потусоваться в крутой компании айдолов. Кто бы не захотел? Всем странным звоночкам Сетбёль всегда находила оправдание, что теперь её будто саму бьёт по голове огромный колокол очевидных фактов, которые могли предотвратить разгоревшийся конфликт. — А вторая? — Джисон облизывает уголок губы, отставляя бутылку в сторону. — А я ещё с этой не закончил, — Крис складывает руки в замок на столешнице, наваливаясь на неё корпусом. — У неё дома нашли много материалов: из клуба, и с вашей дурацкой поездки, и… — он на секунду мнётся, будто раздумывая, сказать или это не имеет особого значения. — Договаривай уже, — просит Джисон, скрещивая руки под грудью, и Бёль на секунду засматривается на его мышцы, играющие под кремовой кожей. — У неё на флешке нашли снимки вашего с Бёль поцелуя в клубе, — как-то совсем безэмоционально произносит Крис, и Сетбёль понимает, что он сейчас просто сдерживается, чтобы не наорать на них. Но даже если бы он повысил голос, то оказался бы прав. Они не были осторожны. В том коридоре за гардеробом мог появиться кто угодно. Но ни Бёль, ни Джисон в тот момент не думали об осторожности. Они думали лишь друг о друге. Это не эгоизм, но и здравого смысла тут совсем нет. Сейчас Бёль понимает, как они облажались. Поэтому лишь стыдливо опускает взгляд, пытаясь не смотреть в глаза Крису. — Она успела это куда-то слить? — теперь мышцы напрягаются не только на руках Хан Джисона, но и на его лице. Он тоже сдерживается. — Это уже вторая новость, — ведёт плечом Крис. — Ты же сказал, что она не очень плохая, — выгибает бровь Хан. — А она и не очень плохая — этих фоток нет в сети. — А в чём подвох? — не выдерживает Бёль, нервно кусая ноготь большого пальца. — Подвох в том, что только для вас эта новость хорошая, — тяжело вздыхает Крис, потирая переносицу. — Эта крыса не стала выкладывать ваши снимки, но по сети уже успели расползтись фотки с Феликсом. Это большая проблема для компании. Совет директоров требует публичной порки. — Суд? — озвучивает Джисон, но этот вопрос звучить больше утвердительно, чем вопросительно. — Скорее всего, — пожимает плечами Крис. — Им нужно повесить чью-то голову на пику, чтобы остальные боялись. Джи-Вай-Пи уже слишком много раз закрывал глаза и улаживал всё по-тихому. На этот раз они хотят напомнить, что шутить с одержимыми фанатками они не намерены. — Дану посадят в тюрьму? — Бёль не может поверить, что до такого действительно дошло. Может, у неё и нет больше сочувствия, как и нет оправданий действиям Дана — это всё просто омерзительно. Но тюрьма — это разве не перебор? — Никто её не посадит, — успокаивает Джисон. — Штраф, исправительные работы, запись в личное дело. Что-то такое, может, всё сразу. Но вряд ли тюрьма. — Как я понял, Джи-Вай-Пи будут требовать максимальной строгости. Хэсу уже взялась за дело, — делится информацией Крис. — Думаешь, она вытащит Феликса из этого дерьма? — с надеждой спрашивает Джисон, будто ему сейчас будет достаточно услышать уверенное «да» от их лидера, чем поганую правду. Сетбёль догадывается, чем может закончиться данный инцедент для Феликса и Стрей Кидс в целом — парни потеряют одного из мемберов, а Феликс потеряет всё. Это будет просто ужасно. Но раз парни с такой уверенностью обсуждают адвоката, взявшего ситуацию в свои руки, то, может, этот кошмар скоро закончится, да ещё и с меньшими потерями? Позже Сетбёль обязательно извинится перед Феликсом — это всё её вина. Но сейчас, ей лучше не соваться. Все на взводе, и она может сделать только хуже. Особенно, если кто-то опять сфотографирует её рядом с Ликсом — тут уже будет совсем не отвертеться. Парни ещё разговаривают о чём-то, косвенно касающемся подобных инцидентов с айдолами, а Сетбёль тянется к телефону, который оставила на полу у края дивана, потому что тумбочки здесь никакой нет. Как и нет сотни новостных оповещений, ведь Бёль отключила все уведомления. Сама не знает зачем, открывает новостной портал, тут же натыкаясь на очередную жёлтую утку, касательно Ли Феликса и его несуществующего романа с одной из девушек агентства. Интересно, как долго на форумах ещё будут обсуждать эту тему? Виновник рано или поздно будет наказан, но стереть память всему фэндому Джи-Вай-Пи вряд ли под силу. — Я подожду внизу, — Крис встаёт со стула, и деревянные ножки противно скрипят по иссохшим половицам. — Дай нам десять минут, — просит Джисон, и Кристофер кивает, выходя на улицу. — Мы куда-то собираемся? — Бёль блокирует мобильник, тут же теряя интерес к увлекательнейшим сплетням про саму же себя. — Нам нужно в участок, дать показания, — поясняет Джисон, уже стягивая с себя пижамные штаны. — Крис приехал, чтобы отвезти нас туда. — Прямо сейчас? — удивляется Бёль, хотя уже тоже начинает собираться. — Ну, вообще, планировалось после обеда, — нехотя произносит Джисон, будто и сам не очень-то хочет прямо сейчас в спешке куда-то ехать. — Но раз процесс уже запущен, то зачем откладывать?

***

— Ты как? — Бёль вздрагивает и оборачивается на Чонхо, которого совсем не заметила. Неловко находиться в участке, особенно, когда тут собрали весь штат сотрудников «Шугар Раш». Допрашивают каждого — очередь Сетбёль только что прошла. Следователь задавал много вопросов о Дане, но Бёль не могла дать ответ на каждый. Как выяснилось, Сетбёль о ней вообще практически ничего не знает — и лучше бы не знала и дальше. Устройство на работу в бар, где тусуются айдолы, это только вершина того айсберга, в который врезалось беззаботное судно едва устаканившейся жизни Джисона и Бёль. Дана поселилась в Каннаме, недалеко от здания Джи-Вай-Пи. Следователи получили ордер на просмотр камер возле здания — Дану не раз засекали. Взломав её ноутбук, домашний компьютер и телефон, полиция нашла огромную кучу компрометирующего материала, который вообще не должен был появиться на свет. Дана умудрилась собрать целое портфолио на Хан Джисона — целый талмуд из фотографий его биографии — практически с самого дебюта. Она была на каждом концерте, за последние три года, получая за свои снимки огромные суммы от таких же чокнутых фанатов. Её привлекли по статье за преследование и вторжение в личную жизнь. Сталкерство карается законом, и, похоже, Дане придётся ответить за всё. И когда Бёль уже собиралась встать из-за стола для допроса, следователь поднял весьма неожиданную тему. Похоже, раз карусель судебных разбирательств, на которую они случайно все уселись, уже начала движение, то и домогательства менеджера Чхве не смогли остаться в стороне. Тем более, что всё это происходило в одном клубе. Следователь решил, что может разом убить двух зайцев и не вызывать Бёль для повторного допроса. Чонхо предупреждал её, что скоро с Бёль свяжется полиция, ведь заявление уже написано — Бёль оставалось лишь подтвердить показания остальных свидетелей. В тот момент Бёль было очень стыдно откровенничать перед следователем, но сейчас она чувствует некую лёгкость — теперь это не её проблема. Пусть разбирается полиция. Возможно, Бёль ещё раз вызовут на допрос, но, судя по всему, с Чхве Минсу они уже вряд ли пересекутся — по крайней мере она на это очень надеется. — Порядок, — вздыхает Сетбёль, забирая из автомата свой стаканчик с кофе. — Я думала будет хуже. — Минсу теперь под следствием, — информирует Чонхо, но Сетбёль и так это известно. — Ты правильно сделала, что рассказала им. Нас тоже опросили. — Не могу поверить, что мы докатились до этого, — вздыхает она, осторожно сдувая с картонного стаканчика полупрозрачный пар и делая первый глоток. — Ты про то, что мы пригрели одержимую фанатку, находясь под крылом извращенца? — усмехается Чонхо, и Бёль тоже лукаво улыбается. Её сонбэ всегда знает, как разрядить обстановку. Сейчас, конечно, совсем не до шуток, но Сетбёль устала быть серьёзной сегодня. Хочется немного лёгкости — вернуться в то время, когда всего этого ещё не было. Когда они с Джисоном беззаботно смеялись, бегая по пляжу и кидаясь друг в друга кальмарами. …когда только начали влюбляться. — Чон Сетбёль! — голос следователя разлетается по помещению, и Чонхо с Бёль оборачиваются на него. — Я здесь, — она поднимает руку, привлекая к себе внимание мужчины. — Прошу, пройдёмте за мной, — кивает он куда-то вглубь коридора, и Сетбёль поспешно отдаёт Чонхо стаканчик с невыпитым кофе и спешит за полицейским. — Эта процедура у нас обязательная, — начинает инструктировать он, пока они идут куда-то, где Бёль за сегодня ещё не успела побывать. — Подозреваемая не будет знать, что мы наблюдаем. А Вам нужно постараться выбить из неё признание во время непринуждённой беседы. Господину Хану она, к сожалению, призналась только в любви. От услышанного у Бёль сводит грудную клетку, что рёбра вот-вот треснут, разрывая лёгкие. Призналась в любви? Разве человек, который искренне влюблён, может сотворить такое? Из-за выходки Даны все парни из Стрей Кидс теперь имеют неприятности. А на Феликса теперь посыпались прочие подозрения, среди которых не только тайный роман с одной из участниц Фифс Элемент, но и обвинения в школьном насилии, сексуальных домогательствах и куча дорожных штрафов, от уплаты которых Феликс, якобы, пытается увильнуть. Дело с Даной скоро явно закончится — доказательств её вины много. А вот Феликсу ещё долго предстоит плавать в этом дерьме. Бёль очень переживает за него и группу. Джисон наверняка тоже расстроен и беспокоится за него, хоть и старается не показывать своей тревоги перед Сетбёль. — А если она не признается? — они останавливаются перед металлической дверью, и Бёль с опаской смотрит на следователя, закусывая щеку изнутри. — Вы ведь больше месяца работали вместе. Наверняка есть что-то, что быстро выводит её из себя. Судя по всему, она Вас ненавидит. Так что, Вам не составит труда развязать ей язык, — он слегка похлопывает Сетбёль по плечу и добавляет: — Я в этом деле не первый год. Вы справитесь максимум за десять минут.

***

Всё выглядит точно так же, как в дорамах про полицейских: тёмно-серые стены без окон, приглушённый свет и стол для переговоров. Дана сидит на противоположной стороне, а её руки закованы в наручники. За одной из стен находится комната, из которой за ними наблюдает десяток людей, возможно, среди них сейчас есть Джисон. И Сетбёль сглатывает вязкую слюну, не зная, с чего начать диалог. — Не думала, что ты захочешь меня увидеть, — Дана сама начинает первой, брезгливо фыркая. Кажется, она думает, что это Бёль стала инициатором их встречи — это на руку. — Я очень хотела посмотреть тебе в глаза, — спокойно произносит Сетбёль, обдумывая, как бы сделать так, чтобы Дана вышла из себя и перестала осторожничать, не следя за тем, что говорит. — Что, за месяц не насмотрелась? — едко усмехается она, прислоняясь к спинке твёрдого стула. Она вроде всё ещё такая же простушка — Юн Дана, которая заправляет короткие волосы за оттопыренные милые уши, носит нелепые заколки и не умеет подбирать косметику. А вроде, в её тёмных радужках сейчас теряются блики от люминесцентных ламп. И что-то в её мимике изменилось, а Сетбёль пока не может понять что. Но складывается ощущение, что ещё немного, и Дана поглотит весь свет в этой комнате, включая саму Бёль. — Зачем ты так поступила? — игнорирует её вопрос Сетбёль, глядя в упор и чуть подаваясь вперёд. — У парней теперь будут проблемы, ты же знаешь. — Не понимаю о чём ты, — хмыкает она, будто это Бёль тут задержанная, а не она. Так странно: у Даны дома нашли кучу улик, есть свидетели, есть жертвы её одержимости. А она продолжает невинно хлопать ресницами и говорить, что не понимает, что тут не так. Чтобы выдержать этот диалог, Сетбёль понадобится собрать в кучу все свои нервы, которых не так уж и много осталось. — Из-за тебя теперь у Феликса большие проблемы. Репутация группы под угрозой. Неужели тебе совсем не стыдно? — Сетбёль искренне не понимает, как человек, который — но как выяснилось, является сталкером — считает себя преданным фанатом, может допустить, чтобы участник его любимой группы попал под удар сплетен? — Каждый получает то, что заслуживает, онни, — самодовольно хмыкает Дана. — Мне не за что извиняться. — Не называй меня так, — Бёль неприятно слышать в свой адрес обращение «онни», ведь они с Даной вовсе не подруги и никогда ими не были. — Пожалуйста, — осторожно добавляет она, чувствуя отчего-то неловкость. Будто это Сетбёль виновата во всём произошедшем, а не Дана натворила делов. Но почему? Почему она это сделала? — А как мне лучше тебя называть? — усмехается она. — Собака на сене или последняя шлюха? Как тебе больше нравится, Чон Сетбёль, а? Каждое её слово пропитано желчью, за которой кроется обида. Всё это время, пока между Джисоном и Бёль творилась неразбериха, Дана отчаянно пыталась привлечь к себе его внимание. А Джисон, по глупости и вежливости, не пресекал её жалкие попытки наладить с ним общение, выходящее за пределы дружеского. И сама Сетбёль закрывала глаза на всё, находя себе и другим оправдания. Да, Дана в чём-то права — не только она виновата. Бёль виновата, что так долго не могла разрешить ситуацию с Сухо, а Джисон виноват, что не сумел вовремя расставить границы. Но это не они занимались преследованиями, не они тайно фотографировали других, и не они сливали сплетни в интернет из-за своей обиды. Сетбёль тоже было обидно — невыносимо обидно. Но она даже не допускала мысли, чтобы как-то навредить Дане. А Дана решила, что раз плохо ей, то должны пострадать все. — Почему именно Феликс? Почему не я, почему не Джисон? — тяжело пропускать мимо ушей ругательства в своей адрес, но Сетбёль сжимает кулаки под столом, пытаясь казаться спокойной настолько, насколько это вообще возможно. Дана явно пытается вывести её на эмоции — ей нужно, чтобы Бёль билась в агонии. Но Сетбёль не доставит ей такого удовольствия. — Ты ведь явно злишься на нас, так почему весь интернет обсуждает личную жизнь Феликса, а не нашу? Дана молчит. Ей что, нечего сказать в своё оправдание? — Я не хочу тебя видеть, ты мне противна, — бесцветно произносит она, глядя будто куда-то мимо Сетбёль, отчего становится жутковато. Стеклянный взгляд Даны начинает настораживать, но раз никто из полицейских не заходит в допросную и не намекает, что пора останавливаться, значит всё идёт нормально. Она пытается увильнуть от ответа — неужели Бёль удалось вот так сразу по чистой случайности попасть в яблочко? — Ты должна злиться на нас с Джисоном, — продолжает Сетбёль. — Так почему Феликс, Дана? Что он тебе сделал? — Замолчи, иначе я закричу, — она цедит сквозь стиснутые зубы, и мышцы на её лице заметно напрягаются. Бёль чувствует, что размахивает красной тряпкой перед быком, но ведь иначе совсем никак — она должна дойти до конца. Если будет признание, что Дана умышленно хотела подорвать репутацию Феликса, то в суде быстрее докажут её вину, а сплетни про Ликса перестанут разрастаться как грибница по соцсетям. — Почему он? — настаивает на ответе Сетбёль, видя, как последние капли сдерживающего спокойствия испаряются со лба Даны вместе с капелькой выступившего пота. Дана держится из последних сил — вот-вот взорвётся. И Бёль практически физически ощущает, как токовые разряды чужой ярости начинают искрить, ионизируя комнату. — Потому что только его я смогла сфоткать с тобой! — срывается на крик Дана, больше не выдерживая. — Я не собиралась вредить Джисону, но тебя — я уничтожу! Вот такого ответа Сетбёль точно не ожидала услышать. Под ложечкой начинает неприятно потягивать, когда Дана ударяет кулаками по столу, и по металлической поверхности разлетается статическое электричество её беспомощной агрессии. Её руки связаны наручниками, но это слабо утешает. Дана явно не в адеквате, потому что глаза практически наливаются кипящей кровью, пока она верещит на всю допросную: — Мне жаль, что только Феликса я смогла с тобой заснять! — токсично усмехается она, и кажется, что капелька слюны, которая сейчас вылетает из её рта, вот-вот прожжёт столешницу. — Лучше бы это был Хёнджин. Какие бы были кадры, — она смеётся, но в этом нет ни капли веселья, лишь злоба — выглядит жутко. — Он тоже меня достал. Как будто вы с ним считали, что я недостойна быть с Джисоном! Что я не заслуживаю тусоваться с вами, — она дёргает связанными руками, но хотя бы не поднимается со стула. Хотя Бёль всё равно вжимается в твёрдую спинку сзади, боясь, что Дана метнёт в неё горящее ядро своей ненависти. — Но это ты не достойна! Тебе всегда было плевать на Стрей Кидс. Внимание Джисона ты принимаешь как данность, а мне приходилось добиваться всего самой! Ты хоть понимаешь, чего мне это стоило? — Ты ради этого устроилась в бар? — догадывается Бёль. — Ради того, чтобы подобраться к Стрей Кидс? — к своему удивлению, Сетбёль всё ещё говорит спокойно, не повышая тона. Видимо, жизнь с Сухо уже настолько деформировала эмоциональный спектр злости Бёль, что она даже не задумываясь выдерживает цунами неконтролируемой животной агонии Даны. — Догадалась наконец, — очередная усмешка острыми иглами впивается под самую кожу. — В отличии от вас — нищебродов — я не нуждаюсь в этих копейках, вытирая чужую блевоту в туалетах. Но я готова была терпеть все эти унижения изо дня в день, понимаешь? А что ты сделала ради своей цели? А? Что ты сделала ради того, чтобы Джисон полюбил тебя? — О чём ты вообще говоришь? Все к тебе хорошо относились, — кажется, Дана врёт, как дышит, и Бёль это очень разочаровывает. То, как Дана пытается выставить себя жертвой обстоятельств — то, как она правдоподобно это делает — пугает до чёртиков. На что ещё способен такой человек, если людские жизни для него пустой звук? Она будто не понимает, что за всеми этими таблоидами, которые она сама же спровоцировала, стоят реальные люди. Что айдолы — это не фикция, не картинка с обложки и не игрушки. Дана хотела отомстить Бёль, но вместо неё страдает теперь Феликс, да и все парни из Стрей Кидс — Джи-Вай-Пи несёт большие убытки. А девочки из Фифс Элемент, которые совершенно не имеют к ситуации никакого отношения, вынуждены читать про себя гадости в интернете, потому что одна из участниц оказалась похожей на Сетбёль со спины. Но Дана так отчаяно верит в правильность своих действий — она же просто больная. Никто не заставлял её убирать мерзости в туалете — для этого есть клининг. Её штрафовали за проколы и заставляли работать, потому что все там работали. А она отсиживалась в подсобке, глядя трансляции и выступления парней из Стрей Кидс. Это она пришла в «Шугар Раш» на работу — её никто не звал. С корыстными целями или с благими, но это был её выбор — она сама решила, что для неё это единственный путь. А теперь обвиняет всех в том, на что сама сподобилась пойти. И ради чего? Ради слежки за айдолом? Втёрлась ко всем в доверие. Притворялась дурочкой-простушкой. Невинной овечкой, у которой нет друзей, которая не умеет краситься и никак не может начать ни с кем отношения. Ага, не может начать отношения с Хан Джисоном, которым просто одержима. — Вы все считали меня недостойной! — кричит она, а у Бёль буквально звенит в ушах. И она уже не вслушивается во всю эту брань, которой Дана поливает её, потому что ни в одном сказанном слове нет ни грамма смысла. И Сетбёль возвращает на неё взгляд лишь после слишком тихого и слишком хриплого: — Я убью тебя. Дальше всё как в тумане: Дана срывается с места, и Сетбёль пытается выскочить из-за стола. Но пластиковый стул падает, и Бёль спотыкается о него, пятясь назад и падая на спину. Болит копчик — хоть бы не сломала — но сильнее болит шея, на которой тут же смыкаются холодные тонкие пальцы. Дана ниже Бёль, но её тело тяжёлое, будто гранитная плита. Она кричит в лицо Бёль ругательства, пока та пытается глотать воздух ртом, извиваясь, что есть силы, и пытаясь скинуть Дану с себя. А в ушах звенит лязганье наручников на запястьях Даны и звук железной затворки на двери. В комнате какая-то суета, и двое мужчин в полицейской форме оттаскивают Дану от Сетбёль. Следователь, который брал показания у свидетелей, помогает Бёль встать. И прежде, чем её выводят из комнаты для допроса, Сетбёль оборачивается на Дану, держась за горло, на котором, скорее всего, расцветут бутоны гематом. Обезумевший взгляд, которым испепеляет её Дана, будет стоять перед глазами Бёль ещё несколько недель, каждый раз, когда она будет засыпать одна. А ощущение холодных леденящих пальцев на её шее, будет фантомным удушьем перекрывать кислород лишь во сне, но чувствоваться, будто наяву.