Эпик фейл по-парижски

Я наконец-то снова могла ходить на двух ногах. Прошло две недели. За это время с меня сняли столько бинтов, что ими можно было бы обмотать половину Эйфелевой башни и объявить её арт-объектом современного искусства. Врач сказал что-то умное про «динамику восстановления», но я услышала только главное: — Трость больше не понадобится. Это было лучшим событием месяца. Но… Если ад существует, то в нём ты сидишь за одной партой с Хлоей Буржуа. Но, будем честны, в этот ад я вошла добровольно, так что жаловаться как-то неприлично. Хлоя кинула деньги на мою парту. — Латте. Без сахара. И быстро. Купюра приземлилась прямо поверх моей тетради. Я медленно подняла взгляд и встретилась с её идеально уложенными волосами, за которыми, подозреваю, скрывается чёрная дыра эмпатии. Я буквально секунду назад видела, как Сабрина Ренкомпри чуть не сломалась пополам под весом «королевских» тетрадей. Во мне проснулся внутренний бухгалтер, когда прикинула соотношение усилий и выгоды. — Конечно, ваше высочество, — произнесла я ангельским голосом, от которого у меня самой свело скулы. Я встала, аккуратно взяла купюру и вышла из класса. По дороге к автомату я размышляла о тонкостях социальной иерархии. Точнее о том, что она, кажется, решила, будто моя благосклонность автоматически делает меня её подчинённой. Вендинговый автомат встретил меня своим обычным философским молчанием. Я посмотрела на кнопки, потом снова на деньги. Если мне дают ресурсы, я перераспределяю их в пользу собственного благополучия. Через пару секунд автомат плюнул мне мою любимую большую шоколадку с орехами. Символ мелкой, но чрезвычайно приятной революции. — Спасибо за инвестицию, Буржуа, — пробормотала я, разворачивая упаковку. — Обеды у меня дома частично окупились. Первый кусок был божественным. Шоколад таял, мир становился терпимее, а чувство внутреннего мщения грело душу гораздо лучше латте без сахара. Я уже собиралась возвращаться в класс, готовая морально к сцене «где мой кофе», когда заметила, что дверь в комнату дежурных приоткрыта. Оттуда доносился голос. Маринетт? Я не планировала подслушивать, честно. Но когда слышишь в полупустом коридоре тихое: — Тикки, я не знаю, что делать… …ты либо герой, либо идиот, либо персонаж, которого сценарист тащит за шкирку в сюжет. Я замерла. Вселенная явно решила, что мой день недостаточно насыщен и пора добавить эмоциональных качелей. Первый импульс был предельно честным: развернуться и уйти. У меня растянута нога, моральная батарейка на двадцати процентах, и вообще я уже совершила один акт гражданского неповиновения, этого достаточно на сегодня. Но есть маленькая проблема: у меня в школе репутация «доброй и понимающей девочки». Это, конечно, забавно, потому что если бы кто-нибудь слышал мои внутренние комментарии к происходящему, меня бы давно исключили за цинизм. Я заглянула внутрь. Маринетт Дюпен-Чен сидела на лавочке, уткнувшись в ладони, и выглядела так, будто только что проиграла личную войну с чувствами. Перед ней мелькнуло что-то маленькое и красное, и если я правильно поняла увиденное, то у нас тут либо галлюцинации, либо очень интересная тайна. Она резко подняла голову, и наши глаза встретились. Её взгляд метнулся вниз, потом на меня — и стал таким, как у кота, которого застали в момент кражи колбасы. Ага, поняла: не спрашиваем, не тыкаем пальцем. Тогда надо валить, но черт… Я толкнула дверь чуть шире. — Эй, что случилось? Маринетт вздрогнула. — Ты давно тут стоишь? — в её глазах мелькнула паника. — Только что подошла, — соврала я мягко, потому что иногда лучше сохранить человеку иллюзию безопасности. Она опустила взгляд. — Я просто запуталась. И вот тут я внутренне застонала. Потому что я пришла сюда есть шоколад, а не разбираться в любовных многоугольниках. Она колебалась, явно решая, стоит ли посвящать меня в свои тайны. Я не Алья, я не её лучшая подруга, я — свежий взгляд со стороны. А свежий взгляд иногда режет сильнее ножа. — Иногда человеку, который вообще не в теме, проще увидеть выход, — сказала я, пожав плечами. — Я эмоционально не вовлечена, значит могу мыслить трезво. Это её убедило. — Допустим, есть одна подруга… Конечно есть. Всегда есть «подруга». — И один парень, который давно в неё влюблён. А эта подруга долго была влюблена в другого, в своего одноклассника. Я мысленно начала строить схему: стрелочки, подписи, вопросительные знаки. — Но потом она поняла, что на самом деле влюблена в первого, — Маринетт покраснела до оттенка «аварийный маяк». — Разумеется. Потому что если можно всё усложнить, зачем делать просто. — А одноклассник… тот, в которого она была влюблена… начал проявлять инициативу. Я медленно вздохнула. — Подожди. Первый её любит. Она понимает, что любит первого. Первый уходит в туман. Второй активируется. И теперь она не уверена, любит ли второго, но первый всё равно её игнорирует? — Да! — Это не любовный треугольник. Это какая-то геометрическая катастрофа. Она нервно засмеялась, но в глазах оставалась растерянность. Я посмотрела на неё внимательнее. — А эта «подруга» сейчас с нами в комнате? Бинго! Ответ был очевиден. И вот тут в моей голове включилась аналитическая машина. Если «одноклассник» — это Адриан, а Адриан вдруг начал действовать, и она от него шарахается, значит её чувства сместились. Вопрос — в кого. Я так глубоко ушла в теорию любовного заговора Парижа, что вернулась в реальность только когда Маринетт уже закончила говорить и смотрела на меня с ожиданием. Ожиданием ответа. — Ты правда так думаешь? Переспрашивать было бы честно, но стыдно. И я сделала то, что делают все социально неуклюжие люди. Я протянула ей шоколадку. — Экстренная терапия с орехами. Она посмотрела на протянутый презент. — Ты же меня не слушала, да? Чёрт! Я вздохнула. — Слушала, но я застряла на моменте, когда пыталась вникнуть кто и кого любит. Прости. Это не потому что мне всё равно, а потому что я слишком активно думаю. Она несколько секунд смотрела на меня, потом неожиданно улыбнулась. — Всё равно спасибо. И вот это было хуже всего. Потому что я поняла: иногда люди хотят, чтобы их просто выслушали, а не советы давали. Маринетт покрутила в руках шоколадку, будто взвешивала не орехи, а свои жизненные решения, потом вдруг прищурилась. — А как ты вообще дружишь с Хлоей? По моему лицу прошлась судорога. — Это звучит как исследовательский интерес? — Я серьёзно, — тихо сказала она. — Она же… ну… Хлоя. Я хмыкнула и опёрлась на чей-то локер. — Она не абсолютное зло. Маринетт посмотрела на меня внимательнее. — То есть ты её исправляешь? — О боже упаси, нет, — я фыркнула. — Я не мать Тереза. Я просто не даю ей залезать мне на шею. Разница тонкая, но жизненно важная. Я кивнула на шоколадку. — Кстати, можешь считать, что это она тебе её купила. — Хлоя? — Ну, технически деньги были её. Детали опустим. Мы рассмеялись, и напряжение в комнате наконец-то чуть спало. И в этот момент мне показалось, что, возможно, я не совсем провалила миссию «поддержка человека». Я уже собиралась сказать что-то еще более человеческое, но звонок оборвал момент. Мы вылетели из комнаты и почти бегом вернулись в класс. И первое, что я увидела, это взгляд Адриана: мечтательный и тёплый, направленный прямо на Маринетт. Маринетт же смотрела куда угодно, только не на него, будто зрительный контакт может вызвать взрыв. О-о-о. Картина начала складываться. Я плюхнулась на своё место рядом с Хлоей, впервые даже не удостоив её взглядом. — Где мой кофе? — холодно спросила она. Я повернулась к ней с максимально спокойным выражением лица. — Выпила. Тишина повисла в воздухе. — Что? — Нервный день. Мне нужнее. Её лицо медленно трансформировалось в выражение «я сейчас устрою публичную казнь», но именно в этот момент в класс вошла мадам Бюстье, и королевская речь застряла у Хлои где-то между гневом и самоконтролем. Я открыла учебник и сделала вид, что погружена в тему, но мысли всё равно возвращались к комнате с локерами, к покрасневшим щекам Маринетт и к тому, что, кажется, я только что оказалась в центре любовной драмы, в которую вообще-то не собиралась влезать. У меня на повестке дня был только один пункт: дожить до конца уроков и не разозлить Буржуа. Но, как показывает практика, если ты учишься в одном классе с людьми, которые регулярно оказываются рядом с супергероями, акумами и прочими городскими катастрофами — твои планы вселенную интересуют примерно так же, как голубей интересуют правила дорожного движения. Урок прошёл подозрительно спокойно. Никто не превращался в монстра, никто не выбрасывал одноклассников из окна, Хлоя даже не успела меня убить за кофе. Я почти расслабилась. А потом прозвенел звонок. Я только начала складывать тетрадь в рюкзак, как перед моей партой остановился Нино. Он выглядел так, будто собирается предложить мне участие в каком-то школьном заговоре или хотя бы в тайной миссии по спасению человечества. Он наклонился чуть ближе и заговорщицки сказал: — Кейша, слушай, пойдём с нами. Мои брови поползли вверх. Фраза «пойдём с нами» обычно означает одно из трёх: либо тебя зовут на тусовку, либо в какую-то авантюру, либо на допрос. Судя по его тону, то явно не на тусовку. — Куда? — осторожно уточнила я. — Сейчас покажем, — ответил он и улыбнулся так, будто это вообще ничего подозрительного. И всё бы ничего, если бы он демонстративно не игнорировал человека, сидящего буквально в тридцати сантиметрах от меня — Хлою. И я почувствовала, как рядом начинает медленно накапливаться грозовой фронт. — Кейша никуда не идёт, — холодно сказала Хлоя, даже не глядя на Нино. Я повернула голову. — Эм… — У неё дела, — продолжила Хлоя. Я открыла рот, чтобы сообщить, что вообще-то у меня нет никаких дел, кроме желания узнать, что за шпионские игры тут намечаются, но в этот момент к нам подошла Маринетт. Она явно слышала последние слова и на секунду замялась. — Вообще, — осторожно сказала она, — Хлоя тоже может пойти, если хочет. Нино повернул голову к Маринетт так, будто ему только что сообщили, что в их тайную базу можно привести дикого тигра. — Чего? — тихо сказал он. Я же в этот момент посмотрела на Маринетт и поняла: она предложила это не потому, что внезапно захотела подружиться с Буржуа. Она предложила это из-за меня. Честно? Это было неожиданно мило. Хлоя, похоже, тоже не ожидала такого поворота. Ровно на одну секунду на её лице промелькнуло выражение растерянности, которое у Хлои Буржуа можно увидеть примерно так же часто, как солнечное затмение. Но потом включился автопилот гордости. — Мне неинтересно участвовать в ваших, — она окинула их взглядом, — школьных кружках отчаяния. Нино тихо пробормотал: — Это вообще-то не кружок… — Тем более, — отрезала она. Я вздохнула. — Эй, — сказала я спокойно, — ты только что отказалась от предложения, о котором даже не знаешь. — Мне и не нужно знать, — холодно ответила она. — Это очень стратегический подход, — кивнула я. — Так можно случайно отказаться от бесплатной еды. Хлоя прищурилась. — Иди куда хочешь. О, вот это уже ближе к правде. Я пожала плечами, встала и закинула рюкзак на плечо. — Отлично, — и повернулась к Нино. — Веди, конспиратор. Мы вышли из класса. Через пару шагов я всё-таки обернулась. Хлоя сидела на месте и делала вид, что ей абсолютно плевать. Но она смотрела, я это заметила. Мы шли по коридору, потом свернули на лестницу, потом ещё раз свернули. И чем дальше мы шли, тем сильнее у меня появлялось ощущение, что это всё начинает походить на начало фильма ужасов. — Слушайте, — сказала я, — если вы ведёте меня в подвал, чтобы принести в жертву, предупреждаю: я невкусная и плохо горю. — Мы не будем тебя приносить в жертву, — фыркнул Нино. — Все так говорят в начале. Мы спустились ещё на один пролёт. Я машинально перекрестилась. — Просто на всякий случай, — пояснила я. — Кейша! — прошипела Маринетт. — Что? Вдруг у вас тут культ. Наконец мы остановились у двери бойлерной. Нино толкнул её, и я вошла внутрь. А там уже стоял почти весь наш класс. Все смотрели на меня так, будто я только что прошла финальный уровень какого-то странного квеста. Я повернулась к Нино. — Если сейчас кто-нибудь начнёт читать клятву на крови, я разворачиваюсь и ухожу. Но Нино уже вышел вперёд. Он встал посреди комнаты, откашлялся и торжественно объявил: — Мы решили создать организацию. Я закрыла глаза. О боже. — Организацию по поимке Бражника. Я открыла глаза. — Простите, что? — Мы будем расследовать его атаки, искать закономерности и помогать Леди Баг и Коту Нуару! Стало тихо. Я посмотрела на всех, потом снова на Нино. — То есть… — медленно сказала я. — Вы решили, что кучка подростков без суперсил сможет поймать суперзлодея, который терроризирует город? — Ну… — сказал Нино. — Это даже звучит как плохая идея. Алья сложила руки. — Нам нужны люди. Нино вдруг хлопнул в ладоши и широко улыбнулся. — Добро пожаловать в команду, — и торжественно добавил. — Твой позывной — Барбекю. Че за… — Я правильно понимаю, — медленно сказала я, — что меня только что втянули в тайную организацию охотников на суперзлодея и назвали в честь еды? — Это крутое название! — возмутился Ким, а я закрыла лицо руками. — Господи меня убьёт либо Бражник, либо кринж. И если меня убьёт Бражник, на могиле можно будет написать: «Здесь лежит Кейша. Она погибла как шашлык». Кто-то тихо хрюкнул, а Нино почесал затылок. — Слушай… когда ты так формулируешь, звучит немного хуже. — Немного? — Но менять уже поздно, — быстро добавил он. — Мы записали. Я уставилась на потолок бойлерной. Вот так. Я прожила две жизни, пережила межмировое попадание, суперзлодеев, травму ноги и школьную драму. И всё это привело меня сюда, в подпольную организацию подростков, где мой кодовый позывной — Барбекю. Блять, где я свернула не туда?