Созвездие Кассиопея

      В полупустой прохладной комнате среди залежей ненужных и неиспользуемых вещей одиноко горела старая лампа, жёлтым светом освещая небольшой клочок пространства вокруг себя, позволяя остановившейся у двери гостье рассмотреть укутавшуюся в старый плед девушку, безразлично рассматривавшую свои яркие носки с простым и незамысловатым узором. Скрывшись в никем неиспользуемом помещении, чтобы провести время в полной тишине наедине с собой и прийти в чувства после очередного пережитого стресса, она не желала никого видеть, поэтому и выбрала столь отдалённое место.       Нарушительница её покоя, сглотнув и промочив сухой рот, готовясь начать говорить, виновато опустила голову и сделала шаг вперед. Абсолютно внезапно тихий хруст раздался под её ногой, и сердце той на секунду пропустило удар. Она тут же посмотрела вперёд и увидела перед собой испуганный неожиданно изданным звуком взгляд. Игнорируя раздавленную пластмассовую ручку, что некогда была кем-то здесь забыта, и невольно передёрнув плечами от нервозности, молодая девушка двинулась дальше, медленно, но больше не как приближающаяся к своей цели охотница, а словно маленький забитый зверёк, пришедший в поиске утешения.       — Милеш, — прошептала она еле слышно, не в силах подобрать нужных слов.       Голос надломился, выдавая волнение. Смотревшие прямиком на неё глаза больше не казались напуганными, сменяясь на абсолютно безразличные и оставляя после себя лишь холодящую душу пустоту. Девушка покрепче обняла свои колени, прижимая поближе, и опустила глаза в пол.       — Я не хочу с тобой разговаривать, так что уходи, — спокойно ответила она, больше не смотря на причинившего ей боль человека. И даже когда та присела на корточки прямо напротив неё, касаясь своими коленями, тем самым не оставляя между ними расстояния, не подняла взгляда.       — Маленькая, пожалуйста, прости, — просила девушка, трепетно касаясь её ладони, сжимающей ткань колючего покрывала на плече.       — А зачем? Не понимаю, — произнесла она задрожавшими от обиды на саму себя за мягкотелость и слабость губами.       — Ты почти всю неделю со мной не разговариваешь, — жалобно взывала к ней одноклассница, искренне раскаиваясь в своём поступке. Воспоминания о последнем их разговоре больно кольнули сердце, она снова погрузилась в воспоминания об одной ночи.       "Очередное испытание подразумевало собой произвольное разделение на три команды, в каждой из которых пребывали девушки, так или иначе общавшиеся между собой.       Дарья была не в настроении не первый день, однако продолжала активно принимать участие во всех мероприятиях, постепенно угасая и теряя силы. Она так сильно желала поговорить с одной и единственной участницей, к её великому сожалению не желающей идти с ней ни на какой контакт.       — Чего такая грустная, Дианка? — с натянутой улыбкой, только лишь чтобы быть вежливой с той, с кем общалась, без искреннего интереса спросила она.       — Милешка со мной больше не общается.       — Что? — услышав имя волнующего человека, она словно приободрилась, уголки губ опустились, но глаза оживились, выражая искренний интерес. — Почему?       — Ещё когда, ну, — немного замялась, подбирая более подходящие слова, — ты задела её во время драки со Светой, она задумалась о том, почему всё это с тобой происходит.       — Что ты имеешь в виду? — спешно спросила Дарья, выражая свою особую заинтересованность.       — Думает, что наши негативные поступки в рамках проекта случаются из-за влияния Милки. Не понимает, почему мы все с ней общаемся, если только не из-за страха потерять её благосклонность, ведь других причин быть не может в силу того, что в ней нет ничего хорошего. Милена разозлилась, что я вижу, что та делает, как проявляет физическую агрессию, но всё равно продолжаю с ней общение.       — Вот как, — задумчиво произнесла девушка, намереваясь пойти и поговорить с той как можно скорее, однако ей помешали, сказав, что они уже начинают снимать, и все свои дела необходимо отложить на потом.       Выбирая для себя и, соответственно, для своей команды делегацию, говорящую на английском языке, Мила Грац была уверена, что они справятся лучше всех, потому что английский язык понять и на нём говорить будет легче всего, однако она и предположить не могла, что среди участниц других команд будет та, что на китайском говорила лучше, чем вся её команда на английском вместе.       — Милеш, ты не будешь с нами в команде? — осторожно спросила Диана, прекрасно понимая, какой будет ответ, но надеясь получить отклик и намёк на возможность возобновления их общения.       — Нет-нет, она с нами! — воскликнула девушка, отводя одноклассницу в сторону. — Да ведь, Милен?       — Да, Маш, я же обещала, — согласилась она, улыбнулась и отошла подальше.       После отказа Марии пребывать в компании не полюбившейся Милене девушки, та поддержала её в трудную минуту, потому что понимала, каково это — чувствовать себя в опасности от нежелания подчиняться «системе».       С самой первой встречи девушек Милена ощутила отторжение от наглости, исходившей из довольно скоро образовавшейся компании, что позволило лучше рассмотреть остальную часть состава и увидеть в них людей очень разных и весьма неплохих. Поэтому когда возможность выбрать команду была, она, не задумываясь, подходила к любой из них и весьма комфортно проводила своё время с людьми, рядом с которыми она ощущала себя в безопасности.       — Ты что, типа, — начала говорить Мила, но запнулась, оторопев от удивления, — на китайском говоришь?       — Да, — коротко ответила Милена, про себя ехидно подметив, что лицо той изменилось, как и уверенность в победе её «коалиции».       Однако же, не стоит забывать, что девушки все очень разные и едва ли кого-то можно с уверенностью назвать уравновешенной. Начинавшийся относительно неплохо ужин, и желание угодить «гостям» было велико, но осуществить его было очень непросто.       Вне зависимости от того, насколько часто удавалось понять иноязычную речь, неорганизованность и несдержанность, вызванная не столько отсутствием манер, сколько количеством алкоголя, выставленным в большом количестве, дело шло очень плохо.       Было абсолютно ожидаемо, что девушки поведутся на так называемую «уловку», которая за все сезоны проекта срабатывала буквально всегда. Вот и Диана была в числе тех, кому не удалось себя сдержать. Напившись, она стала вести себя так развязно, как только могла. Совокупность этого и ещё нескольких факторов сделали вечер окончательно испорченным.       Понимая, что смысла задерживаться там больше нет, а Диана совсем не в состоянии мыслить хотя бы чуточку здраво, Милена поднялась со своего места, извинилась перед иностранными гостями за необходимость ей отлучится и весь оставшийся вечер потратила на попытки привести изрядно выпившую одноклассницу в чувства и уложить спать, что было невероятно тяжело, чему и свидетельствовал погром в доме.       Перед долгожданным сном Милена решила принять горячий душ, распарить кожу и расслабиться, после чего лечь в мягкую постель и уснуть крепким сном. Осознав, что в силу своей усталости она совсем забыла про необходимость взять с собой сменную одежду, она пошла за ней в общую спальню, предварительно обмотав тело полотенцем.       В комнате на удивление было пусто. Несмотря на то, что засыпали все весьма поздно, девушка привыкла к вечно шумному и всегда заполненному пространству. Однако вспомнив, что пацанкам было присуще пить кефир по вечерам или же вести разговоры в гостиной, она пожала плечами и направилась в гардеробную, чтобы быстро переодеться пока никого нет и скорее лечь спать.       Скинув с себя влажную ткань, она повторно обмакнула ещё мокрые волосы, надела белье и пижамный комплект, после чего развернулась, подхватив небрежно брошенное на пол полотенце, и вздрогнула, от испуга прижав его к себе.       — Зачем ты пришла? — спросила она, проходя мимо и несильно задев плечом подошедшую к ней девушку.       — Милен, хватит меня морозить, давай просто поговорим.       — Я не хочу, уходи, — спокойно ответила она, идя к своей кровати.       — Но я же не хотела тебя ударить, — вымученно сказала одноклассница, подтянувшись к её ладони и мягко коснувшись лишь кончиками своих пальцев.       — Не трогай меня! — воскликнула та, резко одёрнув свою руку и развернувшись, становясь напротив своего оппонента. — Даже не думай!       — Ну у меня не было цели задеть тебя, как же ты не понимаешь? Ты сама подошла. Ну зачем? Видела же, что происходит!       — Что? — с каждым её словом возмущение росло словно в геометрической прогрессии. — Ты ёбнутая, да? Просто пиздец. Ты вообще понимаешь, о чём говоришь, а? Сначала Маша, потом Света, кого ещё ты побьёшь? И за что? Что они сделали?       — Да какая вообще разница! Это моё дело, ясно?       — Твоё? Твоё дело налетать на других с кулаками, не давая возможности защититься? Ты же бьёшь с такой силой, что даже предположить невозможно, что такого они могли сделать. Сука. Ну почему ты такая? Почему ты такая злая? Или ведомая? Может дело в этом?       — Что за чушь?       — Разве нет? Разве не Мила влияет на тебя? Знаешь, я надеюсь, что это так, потому что если ты делаешь всё это по-своему истинному желанию, то ты просто плохой человек, вот и всё! — заключила Милена, на эмоциях тыча Дарье в грудь, причиняя боль, но та, в свою очередь, едва ли её ощущала, концентрируюсь только на словах, ранящих намного сильнее. Резко перехватив руку девушки и притянув её к себе, она злостно процеживает:       — Хватит истерить! Ты ведёшь себя, как сука.       — Отпусти меня, — крикнула Милена. — Не трогай, больше никогда не трогай меня, — повторяла она, но Дарья была сильнее, поэтому они продолжали стоять рядом.       — Что происходит? — задала вопрос внезапно появившаяся Оелана, отвлекая Дарью, после чего Милене всё-таки удаётся выдернуть свою руку и отойти подальше. — Всё нормально, Милен?       — Да, Даша уже уходит, правда?       — Пошла ты, — раздражённо ответила та, после чего ушла, толкнув Оелану плечом.       — Чё у вас случилось?       — Ничего.       — Я же не слепая.       — Повздорили.       — Зачем вы вообще общаетесь? Даша такая же, как Мила, а значит ничего хорошего от неё не жди.       — Вот как? — тихо произнесла Милена, ложась на свою кровать. — Знаешь, а может быть ты и права.       — Да? — удивлённо спросила Оелана, не ожидая, что та действительно согласится с ней. — Да, — кивнула она, тем самым сама с собой соглашаясь".       Поморщившись от неприятных ощущений, вызванных воспоминаниями об очередном конфликте между ними, она хотела высказаться, но была опережена.       — Мы вечно ссоримся, — сказала Милена. — Я устала. И я скучаю, — призналась она. — Сегодня был такой пиздец.       — Расскажи мне, — попросила Дарья, — знаю, что ты хочешь поговорить, вижу это по твоим глазам.       — Мне так обидно. То испытание с Любовью, где мы обсуждали наше прошлое, не даёт мне покоя. Так страшно вспоминать то время, — девушка оттянула ткань пледа и впервые при ком-то на проекте обнажила не прикрытую майкой кожу, демонстрируя небольшую часть шрама, который протянулся через всю спину.       "Любовь — психолог проекта, была весьма аккуратной в своих высказываниях и очень бережно относилась к каждой девушке, чтобы ненароком лишний раз не ранить их чувства.       — Миленочка, ты готова поделиться с нами своей историей?       — У меня тут разбитая рамка, — тихо произнесла она, вертя в руках до боли знакомый предмет. — Я уже говорила, что мой отец винил меня в смерти матери, любил её больше всех на свете и как никто другой трепетно относился к памяти о ней. Мы не жили вместе, но виделись время от времени, и в один из таких случаев, произошедших не у нас, а тогда уже у него в квартире, я взяла в руки мамину фотографию, обрамлённую красивой рамкой, и, испугавшись его внезапного появления в комнате, уронила её, отчего она разбилась. Он постоянно был пьян и никогда не соображал, поэтому не думал о том, что я была маленькая, лишь поднял лежавший неподалёку ремень и со всей силы, что была в нём, замахнулся на меня. Я успела отвернуться, и удар пришёлся на мою спину. Один, другой, третий... Я не помню сколько именно их было. Он колотил меня, пока его не оставила моя тётя. Вся спина была в крови, а острая бляшка оставила глубокие порезы, которые до сих белыми полосами покрывают мою кожу. Тогда он поднял на меня руку в первый и последний раз. Вскоре он умер. Но это уже другая история".       — Какой ублюдок, — процедила Дарья и прикрыла глаза, сдерживая накатившиеся слёзы. — Как таких вообще земля носит.       — Не знаю, Даш, не знаю.       — Милен, — девушка запнулась, чтобы подобрать нужные слова, — пожалуйста, дай мне шанс. Я хочу быть рядом, когда тебе нужна поддержка. Не так, как сейчас, а открыто. При всех. Чтобы не скрывать ничего. Чтобы проводить время вместе.       — Я тебя боюсь, — призналась Милена. — Тебя, твоей злости, но что хуже — своих чувств к тебе. Ты мне так сильно нравишься, но ты делаешь столько…       Сердце Дарьи пропустило удар, когда девушка напротив неё всхлипнула, и сама она захотела заплакать. Ей очень хотелось прекратить это душераздирающее зрелище, поэтому она сделала то, к чему они обе успели привыкнуть. Обхватила её хрупкую тонкую шею и стала целовать её в губы, в нос, в щеки, щекоча лицо своими короткими сухими волосами.       Ей отвечали охотно, казалось, даже отчаянно. Скинув плед со своих плеч, Милена мягко толкнула сидящую перед ней девушку назад. Та, чтобы не упасть, убрала руки от нежной кожи и коснулась ими пыльного пола, чтобы не потерять равновесие, а первая, тем временем, села на её бёдра и переняла инициативу на себя, вкладывая в их соприкосновение все накопившееся в ней чувства.       Наспех небрежно отряхнув руки, Дарья обхватила её узкую талию и крепко обняла девушку, чьих губ так давно желала коснуться вновь. Та, положив руки на чужие плечи, вытянула их и сомкнула пальцы в замок, продолжая целовать её губы, медленно переходя на острую линию челюсти, венку на шее и её саму.       Холодная кожа, едва ли прикрытая тонкой тканью небольшой майки, покрывалась мурашками каждый раз, когда горячие руки касались её и поглаживали, время от времени проникая под казавшийся ей абсолютно ненужным элемент одежды, распаляя с каждым разом всё больше и больше.       — Мы ведь помирились, — всё же решила уточнить Дарья, нехотя оторвавшись от нежных и чувственных губ, — да?       — Ну Даша, — рассмеялась Милена, немного отодвинувшись и шутливо стукнув ту по плечу. — Нет, не помирились. Сейчас опять начнём собачиться. Дай мне только пару минут передохнуть.       — Так, — строго произнесла она, — давай без твоих этих шуток.       — Ты иногда такая забавная, Дашенька, — Милена коротко поцеловала девушку в кончик носа и, поднявшись на ноги, протянула ей руку. — Пойдём?       — Пойдём, конечно. Теперь наконец-то можно спать спокойно, — она приняла её помощь, ещё раз обняла и нетерпеливо коснулась мягких губ, снова вовлекая в плавный и долгий поцелуй.       Милена вела Дарью к выходу из комнаты, трепетно касаясь её лица и оставляя на нём множественные поцелуи. Вместе девушки возвращались к остальным, обнимаясь и с трудом сдерживая себя от желания подарить друг другу ещё один поцелуй.       — Если ты ещё раз решишь подраться..., — завела речь Милена, но тут же была прервана.       — Милена, — Даша искоса посмотрела на неё и прищурилась, вызвав смех, который и ей самой поднял настроение. — Я готова больше никогда не драться, лишь бы ты не переставала смотреть на меня этими глазами.       Тогда лицо девушки стало серьёзным, брови опустились, а губы недовольно надулись.       — Пиздишь, — покачав головой, Милена скинула её руки и под звонкий хохот одноклассницы пошла вперёд, ускорив шаг.       — Милеша, подожди, — просила та, хватаясь за живот в приступе смеха, — пожалуйста. Ну Милена, стой, да правда не буду. Ну ладно, ладно, подожди, я хотя бы постараюсь, честно.       — Чего ржёте? — спросила Мила, стоило им оказаться неподалёку от неё.       — Да так, — без особого желания ответила Милена, замечая, что не одной ей стало невесело.       — А чё, — осмотрев их с привычным ей хитрым прищуром, задала вопрос девушка, звуча при этом, как и всегда, весьма ехидно, — вы помирились типа или как?       — Помирились, — спокойно произнесла Дарья, ближе подходя к однокласснице, становясь за её спиной и едва заметно касаясь хрупкой ладони, безмолвно произнося "я рядом". Как бы не хотелось скрыть свою связь от чужих глаз, от той, кто замечала пролетавшие между ними искры буквально с самого начала, надменно наблюдая за их нерешительными действиями в отношении друг друга, это не укрылось.        — Ну круто, — кивнула она, — круто, поздравляю. Всё, Морковка, теперь ты окончательно с нами, получается? — казалось, что наглости её не было предела. По-свойски закинув свою сильную руку на плечо юной девушки, как и в день их знакомства, она отвела её от Дарьи, отчего та начинала медленно закипать, контролируя себя и сжимая кулаки. — И с Дианкой дружишь, и вон с Дашкой, и со мной тоже, да? Может вообще к нам переедешь, а?       — Меня и моя спальня вполне устраивает.       — Но ты же хочешь быть с нами, да? Элита проекта, как никак.       Милене казалось, что та просто сошла с ума. "Хули она несёт?". Недоумевая от происходящего, она невольно вспомнила о других своих одноклассницах: о Маше, тёплой и улыбчивой, о Карине, доброй и смешливой, о Свете, спокойной и уютной, об Оелане, комфортной и весёлой, и об Алине, хорошей, но к сожалению тянущейся к той, чью руку так сильно хотелось поскорее отбросить.       — Меня вполне устраивает моё нынешнее положение, — сжавшись от дискомфорта, она была благодарна Дарье за то, что она не оставила её, а подошла и, избегая конфликта, встала между ними.       — У нас с Миленой ещё были дела, так что мы пойдём.       — Да? Ну давайте, идите. А ты подумай, — ещё раз обратилась она к Милене, впоследствии провожая своим лисьим взглядом.       — Я её не выношу, — прошептала она, взяв Дарью за руку.       — Ты отлично держишься. Мне стоит у тебя поучиться, — она улыбнулась, желая поднять девушке настроение.       — Да, Даш, учись, ты мне пообещала не драться, — напомнила она, усаживаясь на диван.       — Даша пообещала не драться? — удивлённо спросила Оелана, буквально запрыгивая на место рядом с ней. — Вот это новости! Хотя, после этого синяка, вполне неудивительно.       — Завали..., — хотела огрызнуться Дарья, но остановилась, увидев строгий взгляд девушки напротив, после чего молча села, придвигая её к себе поближе.       — Ну вы даёте, — не переставала поражаться их одноклассница, — такими темпами Даша лучшей ученицей станет.       — Чё ты..., — снова захотела возразить она, но была прервана.       — Всё, замолчите, — прервала их Милена и перевела тему. — Знаете, а я ведь хотела спросить у вас...       Таким образом, всё постепенно возвращалось на круги своя. Лёд между двумя девушками окончательно растаял, наконец-то сблизив их, стерев первоначальную неловкость и последующую за ней грубость.