New home

      Около минуты Питеру понадобилось для того, чтобы суметь оторвать ноги от пола и резко дернуть дверь на себя. Он не знал, что надеялся увидеть по ту сторону. Да, возможно, ему хотелось, чтобы все оказалось шуткой. Но никакого Белого не было, он исчез, как и обещал…а последними словами были извинения.       Рука крепко сжала дверную ручку, настолько, что ладонь побелела, а вены вздулись. Единственным напоминанием о том, что он все это время был не один, служили ключи, которые Паркер не мог выпустить из рук. Он взглянул на них и заметил, что к связке был прикреплен брелок с Железным Человеком. Ох…черт. Парень прикрыл глаза, понимая, что это значило. Память у него была достаточно хорошей для того, чтобы вспомнить день, когда дом оказался проданным.       Женщина взяла ключи и несколько недовольно покосилась на «побрякушку», которой она назвала брелок. Он услышал эти слова после ее ухода. Она взяла и сняла его, выбросив куда-то. Питеру не удалось по звуку найти пропажу. Да, возможно, это был вовсе не его брелок с Железным Человеком, а новый. Откуда опять-таки Дэдпул мог об этом знать? Нет, вернее, с какого момента он за ним следил, раз знал о такой мелочи?       Сказать по правде, это должно было насторожить Питера в очередной раз. Однако вместо этого он провел большим пальцем по фигурке, губы сжались в тонкую нить. Он сделал все, что Питер когда-либо хотел, но не мог этого добиться. На что-то было нужно время, а что-то было невозможным. «Побрекушка» была ценной не только для юноши, ему с трудом удалось найти ее на Амазоне, настолько редкой она являлась.       Через что пришлось пройти наемнику, чтобы найти ее, он не знал. Услышав, что дверь на кухне отворилась, шатен положил вещь в задний карман. Звук цоканья каблуков на небольшой платформе позволил понять, что их обладательницей была Гвендолин Стейси. Она улыбнулась Питеру и протянула маску.       — Для пущего эффекта неожиданности,— произнесла девушка.       Паркер попытался состроить радостное лицо настолько, насколько это было возможно в его ситуации. Натянув ткань на лицо, чтобы глаза ничего не видели, Питер сделал вид, что плохо ориентировался, отчего Стейси подхватила его под локоть и помогла спуститься вниз. Он отчетливо чувствовал нахождение ребят в комнате, справа стояла Джонс-Уотсон, держа в руках что-то, слева были Майлз и Кристен.       Ладонь блондинки коснулась повязки и она сняла ее с юноши, а затем послышался резкий хлопок, конфетти упало прямо на голову Питера, но большая часть оказалась на полу. Он удивленно моргнул, а затем взору открылась комната, украшенная гирляндами с надписью «Happy birthday to you». Кристен держала в руках торт, на который они в спешке положили свечи, число два немного скривилось, а ноль стоял ровно. Все начали петь «с днем рождения тебя», хлопая в ладоши. Паркер не мог сдвинуться с места, глядя на друзей, это было взаправду?       Он сейчас действительно находился с ними в одной комнате, и они праздновали его день? Ладонь Гвен, что аккуратно подтолкнула его спину, заставила парня вернуться в реальность. Он подошел к торту поближе.       — Загадывай желание, — подначила Прайс.       А что он хотел? Как таковой неистовой мечты у него не было, все сводилось к одной простой мысли: пусть все будет счастливы и здоровы. Если у дорогих сердцу людей все хорошо, то у него и подавно. Более и не нужно было. Только это.       Он задул свечи, все снова похлопали. Кристен положила торт на стол и вручила нож Питеру, чтобы он начал резать его. Сначала парень хотел наложить куски ребятам, но Мишель поспешила прервать это действие.       — Нет, сначала именинник кладет себе!       — Это очередная примета? — ответил шатен.       Майлз рассмеялся.       — Ага, с недавних пор она начала разбираться в натальных картах. Кстати, ты знал, что твой асцендент находится в Весах?       — Асцен…что? Это какая-то болезнь?       Теперь смеялись уже все, ну, а что? Подобным зачастую интересовались девушки, а Питер дальше своего знака зодиака и не знал вовсе. Еще с поступления на работу и первого диалога с Кристен он привык к тому, что стал получать от нее ежедневный гороскоп от какого-то Кристофера. Его канал был довольно популярен в Инстаграме. Паркер не успел понять, как начал искать собственный знак зодиака в топе дня. Обычно оказывался на последнем месте, что в целом похоже на правду. Особым везением юноша на обладал.       Аккуратно отрезав кусок, он положил его себе, Кристен внезапно намазала крем ему на нос и похихикала. Дальше парень стал накладывать остальным, передавая тарелки. Решили, что за стол садиться не будут, вместо этого разместившись на полу, тем более, что ковер был мягким и теплым. Однако поедание десерта пришлось отложить еще на пару минут, поскольку перед ним предстала Стейси с подарком, упакованным в фиолетовую обертку, на которой слабо виднелся принт в виде хлопушек.       Питер тихо охнул, не решаясь протянуть руки навстречу, отчего блондинка сама взяла его ладони и вложила в них коробку. Он похлопал глазами, а затем посмотрел ей в глаза:       — Гвен...ребята...это правда того не стоило. Слишком большие траты, я...тем более в такой ситуации...       Прайс закатила глаза и цокнула, направив вилку, на которой находился отломленный кусок торта в сторону юноши. Повертев ее вправо-влево, она нарочито недовольным тоном произнесла:       — Во-первых, ты для нас не бремя. Мы захотели сделать эти подарки, потому что это твой праздник, и это наше проявление внимания и любви к тебе. Во-вторых, не поднимай вопрос о деньгах. Ты для нас многое сделал, ты дорогой нам человек, поэтому нам не жалко для тебя ничего. Перестань смотреть на это как на нечто обременительное, — а затем положила сладость в рот.       Гвендолин кивнула, а затем подначила парня открыть подарок. Он подцепил край упаковки и потянул вниз, бумажки с легкостью оказались на полу, глаза же Питера застыли в удивлении. Ему явно сейчас это казалось, ведь иначе быть не должно? Ноутбук, стоящий больше, чем пару ежемесячных зарплат парня, выглядел чем-то недосягаемым. Он...заслуживал этого? Если этот подарок был настолько дорогим, то он боялся представить, что было у других.       В последний раз ему дарили нечто настолько ценное Мэй и Тони. Все подарки тети вне зависимости от потраченных ею денег он считал дорогими, не смея избавиться даже от того, что уже было непригодным к использованию. Старк вручал ему технику, которую даже в руках страшно было держать, ведь он в это вложил сердце, так еще и потратил достаточно времени. Многие были склонны считать, что мужчина работу над посредственными вещами перекладывал на Джарвиса, но все было не так.       Пеппер на похоронах Тони рассказывала, как долго он сидел в лаборатории, кропотливо спаивая каждые детали, чтобы подарить их Питеру. Поттс видела, что муж относился к юноше не как к очередному стажеру или ученику, нет-нет, он был ему как сын. Как нечто, что потерять было бы очень страшно. И пускай Паркер никогда не узнает правды, пускай женщина поклялась, что не раскроет истинного намерения Старка в создании машины времени...сейчас это не имело значения. Ведь никто не помнил о существовании Питера Бенджамина Паркера, потому тот факт, что Тони вернулся во времени назад, чтобы спасти юношу, сейчас не знал никто.       Шатен провел большим пальцем по коробке, на которой был изображен «ASUS ExpertBook», ресницы слабо подрагивали, Гвен...могла ли она потратить всю стипендию, все денежные вознаграждения, полученные ею на мероприятиях на этот сюрприз? Он, безусловно, помнил, что девушка была родом из состоятельной семьи, но сейчас отношения с отцом и матерью оставляли желать лучшего. Питер прикрыл глаза и опустил голову.       Ощущаешь? Нечто неприятное скребет изнутри, пытаясь вырваться наружу. Отчаяние, ненависть к себе, ну и самое главное «я этого не заслуживаю». А ты помнишь, что сказал ей, когда она протянула руку помощи? Помнишь, как грубо отталкивал? Гвен чертовски упряма, раз не обиделась и не забросила идею о дружбе с таким отбросом, как ты. Говорю это, чтобы не забывал, как ужасно ты поступил с каждым находящимся в этом доме.       Даже сейчас, когда в любой момент на них мог полететь шквальный огонь, они не побоялись пойти в магазин и подготовить это. Даже когда им страшно, они перебороли себя, чтобы сделать приятно тебе. О, Паркер, ты явно не имел и никогда не будешь иметь права быть счастливым подле столь хороших людей. Свое двадцатое день рождения ты должен был провести в ванной, лежа на холодном кафеле с раненым телом от пуль, от которых без остановки сочилась бы кровь. Однако ты продолжал бы лежать, не предпринимая никаких действий, ведь тебе нравилось причинять себе боль.       Она заглушала мысли, которые предательски возвращали бы тебя в прошлое. В ту пору, когда ты приходил домой, а там тебя ждал сливовый пирог Мэй, прекрасный торт с кривой надписью Happy Bday и свечами, изображающими, какой десяток тебе пошел. А потом в охапку тебя загребли бы Эм-Джей и Нед, подарив нечто настолько невероятное, что ты благодарил бы их целую вечность.       Да, Питер, именно так должен был пройти твой день рождения.       Никаких подарков, никакой возни, никого рядом.       Ты этого не достоин.       Стейси присела на корточки перед Питером, слабо тронув его по носу, отчего он оказался оторванным от потока мыслей и посмотрел на нее. Она ведь ждала реакции, Господи, какой он глупый! Вдруг подумала, что ему не понравилось, раз он взял и замолчал?       — Ты в порядке?       — Да, я... — он снова взглянул на ноутбук. — Гвен, это очень дорого. Ты...ты не должна была... — но договорить ему не дали.       Девушка вздохнула.       — Я захотела порадовать лучшего друга, что в этом плохого? — склонив голову набок, сказала блондинка. — И не волнуйся так о деньгах, мы хоть и студенты, но все не так плохо.       — Спасибо, — он протянул ладонь к ее шее и притянул к себе, крепко сжав в объятиях. — Спасибо большое за подарок, за то, что помнишь про меня, про этот день, что украсила здесь все.       Она погладила его по спине.       — Почему я должна была не помнить о тебе и о твоем празднике? Тебе не следует благодарить меня за мелочи. Обязанность каждого лучшего друга заключается в том, чтобы помнить и отмечать самые памятные даты.       Гвен отпрянула от него и присела сбоку, взяв тарелку. Следующим стал Майлз, протянувший небрежно упакованную коробку. К сожалению, его руки хоть и умели творить прекрасные картины, но в остальном были слабыми, можно даже сказать, ни на что более не способными. Он потратил больше двадцати минут, настойчиво борясь со скотчем и ножницами, чтобы оформить подарок худо-бедно приемлемо. Под конец и вовсе расстроился, что все вышло так отвратительно, но упаковочная бумага закончилась, поэтому пришлось давать, как есть. Срывать ее было бессмысленно, ведь тогда пострадала бы коробка от кроссовок.       Паркер сорвал обертку и первые пару секунду быстро моргал, глядя на логотип «Пумы». Да быть того не могло! В последний раз он носил их, когда ему было десять. Тогда Бен купил ему кроссовки из классической коллекции, потому что видел, в какой обуви ходили сверстники племянника. Ему не хотелось, чтобы мальчик чувствовал себя неполноценным на их фоне.       Подобного рода сюрпризы им устраивали родители, но у Питера не было никого кроме тети и дяди. Он открыл коробку и увидел белые кроссовки с коричневыми вставками от «Пумы», нет, это и вправду было похоже на сон. Глаза переместились на Моралеса, а их руки сошлись в громком хлопке.       — Надень, хочу посмотреть. Надеюсь, с размером не прогадал. Питер на скорую руку обулся, зашнуровав кроссовки, и встал. Они выглядели идеально, причем настолько, что внешний вид юноши совершенно не подходил к подарку. Где-то он слышал, что дарить обувь плохо, мол, тогда произойдет разлука или уход человека из жизни или семьи, но парень в подобное предпочитал не верить. Да и навряд ли сам Майлз углублялся в такие тонкости.       — Спасибо. Они прекрасны.       — С чем с чем, а со вкусом стиля мне повезло.       — Ага, опустим тот момент, кто у тебя его сформировал, — как бы «невзначай» произнесла Уотсон, ехидно улыбнувшись.       — Так, — он поднял ладонь. — В этом смысле мы квиты, не забывай, кто тебя подсадил на «Кайдзю №8».       Он присел, а она встретилась взглядами с Питером.       — Я дам подарок чуть позже, он в Куинсе, не вышло его привезти сюда. Извини.       — Ты чего, все в порядке.       Она нежно улыбнулась ему, а затем поправила прядь волос за ухо и отвернулась.       Последней оказалась Прайс, которая покашляла в кулачок пару раз, прежде чем протянуть пакет, из которого виднелась коробка с логотипом «Лего». Уголки губ Паркера поднялись моментально, он принял подарок и открыл его. Это оказался тот самый набор, который они обсуждали с...улыбка резко спала с его лица. Мысли о Лидсе снова охватили голову.       — Правда в том, что не нужна мне помощь! Ничья. Ты мне не нужна, Кристен. Кем ты себя возомнила? Ты все это время думала, что мы друзья? Никогда я тебя такой не считал. Слышишь меня? Ты ничего для меня не значишь. Абсолютно. Прекрати унижаться и бежать за мной. Ты думаешь, я тебя за это поблагодарю? Да никогда. Поэтому уходи. Выметайтесь! — это был первый раз, когда он повысил свой голос. — Дважды я повторять не буду.       Мне напомнить, чьи это были слова? Уж извини, что прерываю твои ПРИСКОРБНЫЕ МЫСЛИ о Неде, приправляя их ядом, которым ты поливал находящегося напротив тебя человека, подумал, что забывать о столь мерзком поступке не стоит. Да, знаю, ты так пытался отгородить их от себя, однако в конечном счете сдался сам. Паркер, среди миллиардов людей на планете нет ни одного, кто так легко оступился бы собственных убеждений.       Все это время тебе отчаянно нужен был человек, который позволил бы начать все заново. Ко всему этому тебя подтолкнул Дэдпул, а ты и не сильно отнекивался. Это словно было для вида, чтобы себе доказать, что «да, я пытаюсь, но он постоянно пристает ко мне с этими дурными идеями не отталкивать людей, желающих общаться со мной, так что сдамся». Кристен стала первым человеком, самовольно пожелавшим разговаривать, более того, дружить с ничтожеством в виде тебя.       Ценил ли ты ее хоть когда-то? Твоя жалкая попытка спасти ее не в счет, даже сам на это не оказался способен. Пришлось прибегнуть к помощи извне.       Рука слабо сдавила коробку, он пытался выровнять дыхание. Нет, нельзя допустить, чтобы они увидели его в таком виде сейчас, когда всячески пытались поднять настроение. Он сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Нужно отогнать мозолящий внутренний голос, не дававший покоя. Ему просто хотелось впервые за долгое время мирно провести время с близкими людьми, не слушая посторонние слова.       И, кажется, на его памяти это был первый раз, когда голос исчез. Питер склонил голову вниз, из-за чего Кристен непонимающе начала хлопать глазами.       — Прости меня.       О, теперь она была в еще большем негодовании с поведения парня.       — Гвен, Эм-Джей...все время я отталкивал вас, говоря далеко не самые приятные слова, потому что не хотел, чтобы вы находились рядом со мной. Я - самая худшая компания из всех, так мне казалось на тот момент. Прости за мое поведение в университете, — мускул на лице Стейси дрогнул, и она начала отрицательно качать головой. —Эм-Джей...я вел себя неподобающим образом в ресторане, не знаю, как ты после этого не возненавидела меня.       — Питер...       — Кристен, я наговорил тебе много ужасного тогда в больнице, мне не хочется об этом вспоминать, но...я намеренно ранил тебя, веря, что ты отвернешься и перестанешь помогать мне. А...а правда была в другом. Я всегда надеялся, что ты продолжишь стоять на своем, никуда не уйдешь. Среди вас всех самым отвратительным другом был именно я. Простите, простите меня, пожалуйста, — он ощутил, как что-то теплое прижалось к нему с правой стороны. Это была Гвендолин.       Затем слева его приобняла Эм-Джей вместе с Майлзом, а Прайс опустилась на колени и шмыгнула носом пару раз, прежде чем обхватить его за шею и уткнуться головой в плечо.       — Нет, я никогда тебя ни в чем не винила. Напротив, я благодарна, что ты позволил нам стать частью твоей жизни.       — Каждый раз, когда я привязываюсь к кому-то достаточно сильно, это заканчивается одинаково ужасно. Мне не хотелось снова стать тем, кто разрушит чью-то жизнь. Общение со мной с самого начала обречено на провал.       Ему отвесил слабый подзатыльник Майлз.       — По количеству промахов ты не сравнишься со мной. Из-за меня чуть не умерла сестра, сгорел дом, а Кристен и Нед были в шаге от того, чтобы попасть прямиком в лапы опасности.       Джонс-Уотсон рассмеялась.       — Ты серьезно собираешься посоревноваться в том, кто из вас самый опасный для общения?       — В таком случае почетное место должно быть у меня, — горько произнесла Стейси, скрыв все за улыбкой. Она взъерошила волосы Паркера. — Ни за что не смей говорить, что испортишь нашу жизнь. Этот путь был осознанным для каждого из нас, ты отстранялся от нас, но мы оказались непробиваемыми. Наши выборы привели к тому, что имеем сейчас: прекрасную компанию людей, ценящих и уважающих друг друга. Разве не это самое важное?       — Д... — но это был не более чем маневр, чтобы парень открыл рот. Гвен взяла вилку и положила кусочек торта ему на язык. — О, это...чертовски вкусно.       Все отпрянули от него и расселись. Прайс в одно мгновение съела десерт, лежащий в тарелке, хотя нужно признать, что он был отнюдь не маленьким. Увидев краем глаза желание брюнетки попробовать еще, Питер улыбнулся и отрезал кусок, а затем протянул девушке. Ее глаза засверкали, а она довольная поблагодарила юношу.       Майлз, недолго думая, прокашлялся, съев десерт, пока остальные разговаривали на отвлеченные темы, пытаясь разрядить обстановку после недавних слов Паркера.       — Предлагаю сыграть в «правду или действие».       — Как-то на трезвую голову я не готова к дебоширству.       — А кто говорил, что алкоголя нет? — многообещающе приподняв брови, произнес темнокожий парень. Через минуту он вернулся с вином и парочкой бокалов. — Правила простые. Вы выбираете: либо ответите на вопрос, либо что-то выполните. Если вас не устроит вопрос или действие и вы откажетесь его выполнять, то придется выпить.       Взгляд Прайс был устремлен на бутылку.       — Кажется, Кристен и без игры согласна выпить, — вместо нее произнесла Гвен. Все рассмеялись.       — Конечно, черт побери! В моем положении уже кто угодно спился и скурился бы в придачу, ну-ка, дай тете снотворное, — глазами указав на алкоголь, сказала брюнетка. Майлз повел пальцем перед ее лицом, дав понять, что от правил отступать не намерен. Она цокнула.       — Будем против часовой стрелки идти?       — Не, так скучно, давайте лучше на рандом. Сейчас принесу пустую бутылку, — ответила Мишель. Возвратившись с кухни, она поджала ноги под себя и положила вещь на пол. Все устремили взгляды на шатена.       — Что, даже крутит именинник?       — Да, сегодня ты у нас господин, а мы твои вассалы.       Он раскрутил бутылку сильнее, чем следовало. Она вращалась с минуту, а затем остановилась на...ха-ха даже в самой глупой романтической комедии такой исход нельзя было не предугадать. Ему нужно было предложить вопрос или действие Мишель Джонс-Уотсон. Кристен в тот момент шепнула что-то на ухо Моралесу, и они тихо похихикали.       — Правда или действие?       — Ну, не думаю, что ты дашь мне что-то жесткое. Выбираю действие.       Питер задумался на пару секунд, что можно было такого сказать? Начинать нужно было с чего-то простого для разрядки, да и какие-то излишне пафосные и постыдные задания он давать не намеревался.       — Разыграй какую-нибудь драматическую сцену из фильма с...Гвен, — он указал на нее пальцем. Уотсон довольно хмыкнула и встала с места, взяв с собой подушку.       Стейси понадобилось около десяти секунд, чтобы понять, кого именно они будут изображать. Сделав вид, что подушка это своеобразный плот, Мишель попросила подругу сесть на нее, а сама расположила голову на коленях девушки. Пролив немного воды на руки, шатенка провела ладонью по щеке подруги, чтобы убрать несуществующие слезы.       — Ты выберешься отсюда, ты будешь жить и родишь много детей, ты увидишь, как они будут расти. Ты умрешь от старости в своей теплой постели, не здесь, не сейчас и не так, ты меня понимаешь?       — Я не чувствую своего тела.       — Выигрыш этого билета, Роза, было лучшим, что случалось со мной. Он свел меня с тобой. И я очень благодарен за это. Пообещай, что ты выживешь. Что ты не сдашься, что бы не случилось, как бы безнадежно не было. Пообещай мне сейчас, Роза, и никогда не отступай от этого обещания.       — Я обещаю, — блондинка замолчала. — Джек? Не молчи, Джек, прошу тебя.       Мишель прикрыла глаза, склонив голову набок. Ее рука упала, а Стейси прижала «бездыханное» тело девушки к себе, театрально всхлипывая. На этой ноте Кристен разразилась громогласными аплодисментами, которые подхватил Майлз, а затем и Питер.       — Невероятно, по вам плачет Мулен Руж,— она сделала вид, что упала на Моралеса, а тот подхватил ее. — О-о, Джек, только не умирай, прошу тебя!       Стейси бросила подушку в подругу, хихикнув. Та приняла это за вызов и набросилась на девушку, щекоча живот блондинки. Бедняга чуть ли не захлебнулась в собственных слезах. С самого детства все любили подтрунивать над ней, прекрасно зная, как она боялась щекотки. А когда ей задавали связанный с этим вопрос, Гвен оказывалась в замешательстве, ведь правильного ответа нет. Скажет «нет», все равно будут щекотать, чтобы проверить, скажет «да», снова сделают то же самое, чтобы удостовериться.       Когда лицо девушки стало розовым, Прайс решила смилостивиться и отсесть от нее. Гвен прикрыла глаза руками, Боже, когда она вообще в последний раз безостановочно хохотала? Теперь ей было чертовски неловко перед другими.       — Клянусь, если бутылка покажет на тебя, то я отыграюсь.       — Посмотрим, — по-лисьи улыбнувшись, произнесла брюнетка.       Теперь была очередь Мишель крутить, произошло около трех оборотов и горлышко встало напротив Майлза. Он знал, что если выберет действие, то это явно будет что-то связанное со Стейси. А у них за последнее время произошло слишком много перемен в отношениях и он видел, как девушка на это реагировала. Доводить ее до белого каления не хотелось, а сейчас она и так была смущена.       — Правда.       — Струсил, значит.       Он закатил глаза.       — Просто знаю, что добром не кончится.       — Верно думаешь, братишка. Хорошо...тогда кого ты в последний раз искал в соцсетях?       На удивление это оказался простой вопрос, тем более если учитывать, что доказательства предоставлять было не нужно.       — Роберта Флюкса.       Краем глаза он заметил, как ресницы девушки вздрогнули, стоило ей услышать знакомое имя. Когда они были в том доме, между делом обсуждали интересы друг друга, разговор снова зашел про музыку. Для Майлза было удивительно слышать, что девушка любила рок, немецкий рок. Сама по себе Гвен для него была нежным и милым цветком, который в нужный момент мог показать шипы, но явно не в таком свете. Хотя стоило признаться, что она начала нравиться ему еще сильнее после такого признания.       — Кто это? — спросила Кристен.       — Бас-гитарист группы Oomph! —одновременно ответили Гвен и Майлз. Уотсон что-то мысленно записала, заприметив это.       Для нее поведение брата было ясным как день, если ему кто-то был интересен, то он с головой готов был посвятить себя человеку. Мало кто соглашался смотреть или слушать то, что нравилось другим, потому что вкусы у всех разные. На брата, благо, это правило не распространялось.       Стейси улыбнулась ему, не нужно было обладать аналитическим складом ума, чтобы догадаться в смысле вопроса Эм-Джей и ответе Моралеса. Однако, безусловно, было приятно, что он внимательно слушал каждое ее слово и запоминал. Мало кто был на такое способен.       — А-а, это он у тебя висел раньше над кроватью в комнате, но в последний раз я его не видела. Куда делся?       — Сбежал в Зальцгиттер-Лебенштедте,— лаконично ответила блондинка. На самом же деле ей пришлось убрать его, потому что в доме откуда-то появилась моль, а ей не хотелось лишаться постера, который с трудом удалось найти на просторах Амазона.       — Зальц...чего? В жизни такое не выговорю, — почесав затылок, произнесла Кристен.       На этих словах бутылка остановилась на девушке.       — Правда или действие?       — Просто дай мне уже вино.       — На твоем месте я бы не рисковала, — сказала Стейси. — В последний раз злоупотребление алкоголем привело к тому, что она вышла на улицу и начала петь с местным музыкантом «Grenade» Бруно Марса.       — К слову, я тогда неплохо заработала, но мне было жаль труд паренька, поэтому я оставила ему деньги.       — Ты петь умеешь? — удивленно спросил Паркер.       Кристен с Гвен рассмеялись.       — Если бы. Я там такие пируэты исполняла.       — Хорошо, что не разделась, меня только это пугало. Так-то я тоже не была чересчур трезвой, чтобы тебя остановить.       — В общем выбираю действие. Давай мне что-то жесткое.       — Чтобы ты отказалась и таки выпила? — скептически изогнув бровь, задал риторический вопрос темнокожий юноша. — Знаем, проходили. Съешь кусок торта без рук, даю тебе две минуты. Если не успеешь, то выбываешь.       — Так, малыш, а вот про это ничего в правилах не говорилось.       — Поднимаем ставки.       — То есть в игре может быть еще и победитель? И что он получит?       — Нескончаемый набор удачи от именинника? — внезапно произнесла Мишель. — Ну так-то альтернатив у нас нет. Это все формальности. Играем, чтобы было не скучно.       Моралес передал девушке торт, а она не так уж и долго думая над тем, что сейчас будет пять минут позора, убрала руки назад и наклонилась к тарелке. Пожалев ее, брюнет пододвинул журнальный стол и поставил десерт на него. Гвен любезно собрала волосы девушки назад и взяла в руку, чтобы подруга не испачкалась.       Таймер был заведен, поэтому она склонилась к торту и начала небрежно, но очень быстро есть его. Нос оказался испачкан в креме, как и подбородок, но справлялась с поставленной задачей она неплохо. Минута прошла, а между тем осталась малая часть. Открыв рот пошире, она ловко схватила кусок и проглотила его. Для этого Прайс понадобилась одна минута и двенадцать секунд.       — Браво, — похлопав ей, произнес Майлз.       — Учитесь, пока жива.       Услышав звук откупорившейся бутылки, девушка обернулась. Парень отлил немного в бокал и протянул ей.       — Награда.       — Теперь я еще больше чувствую себя каким-то псом. Гвен, ты там на досуге подумай, нет ли у него каких-то странных наклонностей.       — Я все слышу.       — А я и не собиралась шептать ей это на ухо, — пожав плечами, ответила девушка. Присев на место, она закрутила бутылку. Та остановилась на Эм-Джей.       — На сей раз выбираю правду.       — Какой самый постыдный поступок ты когда-либо совершала? — без раздумий спросила девушка.       Она резко стала пунцовой, стоило ей вспомнить себя в начальной школе. Как таковых позорных действий она никогда не совершала, но о том времени думать хотелось как можно меньше. Нравился ей один мальчик, да причем настолько, что она однажды пришла домой и включила видео-гайд, в котором показывали, как делать из бумаги конверт. Она разрисовала его фломастерами, внутрь сложила пару конфет, игрушек из Киндера и на следующий день молча подошла к нему, взяв за руку.       Ничего при этом не сказав, Мишель развернулась и ушла в столовую. Для всех это показалось странным, но в глазах того мальчика она выглядела чертовски крутой. Мало кто знал, что ей было безумно неловко это делать. Вот только истинные намерения Уотсон он не понял, подумав, что она хотела с ним обмениваться прикольными вещами. На следующий день получила конверт уже от него. Поняв, что эта идея была нелепой с самого начала, шатенка прервала попытки донести о собственной симпатии однокласснику.       Если бы она это озвучила, то, быть может, кто-то из девочек умилился бы, но отчего-то стало стыдно. Нет, на трезвую голову о таком рассказывать она не намерена. Потупив голову, Эм-Джей указала пальцем на бокал. Даже брат похлопал глазами не веря в происходящее, а затем налил ей.       — О, мне теперь вдвойне интересно, что же это за история.       — Как-нибудь потом расскажу.       — Это не та ли, в которой ты спрятала все трусы отца, чтобы он не пошел на работу, потому что вы не доиграли в Доту?       Теперь подушка прилетела уже в него.       — Не эта, но можно было и не озвучивать! — уши горели от стыда. Питер рассмеялся, слушая разговор друзей.       — Я вспомнил, как спрятал от дяди лото, сказав, что потерял его, потому что хотел погулять с ним вместо интеллектуальных игр. В итоге пошел дождь, а вариантов кроме как сознаться в маленькой лжи не было.       — Вот видишь, не ты одна такая, —заключил Майлз. Она фыркнула и залпом опрокинула в себя вино, после чего раскрутила бутылку, горлышко которой встало напротив Стейси. — Правда или действие?       — Действие.       — Хм-м... — склонив голову на бок, промычала Уотсон, а затем показала пальцем на Паркера. — Притворяйся им в течение следующих пятнадцати минут.       — Конечно, Эм-Джей! — сцепив руки в замок и мило улыбнувшись, произнесла Гвен.       — Я так не делаю.       Три пары глаз помимо Мишель были направлены на него, отчего под давлением он сдался и опустил голову. Стейси раскрутила бутылку, которая показала на Питера. Как иронично.       — Правда, — резко выпалил шатен, не успев услышать предложенное девушкой. Она растянулась в довольной улыбке, ведь нужно было продолжать изображать друга. Нервно почесав правый локоть, как любил делать юноша, Гвен наконец-таки прокашлялась и готова была говорить.       — Давай, блесни умом, ты же у нас в ресторане работаешь. Следовательно, испанскую кухню изучал дотошно, ведь иначе не умеешь. Какое химическое соединение делает перец чили жгучим?       — Вариантов ответа не будет? — задал вопрос Майлз. Стейси отрицательно покачала головой, а брюнет даже не видел смысла задумываться на эту тему. От химии он был далек, его знания ограничивались тем, что Менделееву приснилось, в какой последовательности элементы должны быть изображены в таблице.       Питеру даже думать не нужно было, чтобы дать ответ. Вот что значило быть истинным ботаном, любящим химию до умопомрачения. Хотя следовало признать, что к сессии он особо не готовился, потому что ближе к Новому году был загружен патрулем. К праздникам уровень преступности увеличивался, а время на подготовку сокращалось. Как он все вывозил, было большим секретом даже для него самого. Вероятно, импровизация не такая уж и плохая вещь. А он ей пользоваться умел с умом.       — Капсаицин.       — Почему не пиперин?       — Ты как будто не меня пародируешь, а миссис Октавиус с ее сотней вопросов, которые загоняют в угол, что ты даже начинаешь сомневаться, как тебя зовут, —он взял паузу, но девушка многообещающе смотрела на него. Выдохнув, Питер продолжил: — Потому что пиперин - алкалоид, отвечающий за жгучий вкус черного перца.       — В точку, — щелкнув пальцем, ответила девушка. Он реально так делал, когда был увлечен тем, что нравилось? Как неловко.       Питер раскрутил бутылку, а потом время будто остановилось. Он и понять не сумел, как оказался на кухне, а щеки были красными, потому что он перебрал, но чувствовал себя более чем хорошо. В тот раз в университете из-за пунша его сильно развезло, а сейчас состояние было лучше, хотя вино было крепким. Иногда он не понимал организм, ведь по сути паучья регенерация исключала возможность алкогольного опьянения, значит, пунш смешали с чем-то еще.       Он опустил глаза и увидел бумагу, на которой были изображены люди с разноцветными волосами: черный с синими кончиками, желтые, коричневые, просто черные. Все они держались за руки, а справа сбоку было нарисовано солнце. Это он сделал? Да, точно, когда в очередной раз бутылка встала на нем, Мишель предложила показать на листке то, что Питеру дороже всего.       Когда он закончил творить и показал это другим, все умилились, а Кристен, которая успела уже шестой бокал выпить, крепко обняла его, прижав к груди, отчего он чуть не задохнулся. Паркер вздрогнул, услышав пение из гостиной. Он слез со стула и пришел к ребятам, которые подначивали Прайс петь громче. Девушка включила Кэти Перри и ей было наплевать, что она не попадала в ноты, собственно, когда это было проблемой?       Не выдержав, Моралес присоединился к ней и они начали исполнять дуэтом, держа в руках расческу, служившую им в качестве микрофона. На телевизоре шел минус песни, а слова сменялись одно за другим. Питер присел к Джонс-Уотсон, что сквозь довольную улыбку смотрела на ребят. Стейси хлопала в такт песни, а затем начала танцевать, Кристен настрой подруги понравился, и она протянула руку ей навстречу.       — Ты в порядке?       — Да...просто давно я его таким счастливым не видела после смерти дяди Аарона и Джеффа. У него никогда не было друзей, вы все первые, с кем он так хорошо общается. Честно говоря, я даже рада, что дом сгорел, как бы это сейчас не звучало. Не случись всего этого, Майлз сейчас ушел бы в себя, справляясь со всем в одиночку, — полушепотом произнесла девушка.       Питер аккуратно положил руку на ее ладонь, чем привлек внимание Уотсон. Она почесала щеку, а затем медленно подняла глаза и посмотрела на него. Все вокруг будто замерло, Мишель видела только человека, сидящего напротив нее.       — Я позабочусь о нем и сделаю так, чтобы он был счастлив.       — Ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы он оставался ребенком и дальше, — она прикусила язык, а затем перевела взгляд с Паркера на брата.       Как давно юноша не видел Эм-Джей в настолько близком расстоянии? Сидя возле нее, он невольно вспоминал о минувших днях, когда они сидели вечерами на крышах зданий в ожидании заката. Ее волосы по-прежнему были шелковистыми и густыми, а курчавость никуда не пропала.       Питер горько улыбнулся, нет, все правильно сложилось. Хорошо, что в тот день он не сказал ей и Неду правду, хорошо, что сделал заказ, а затем ушел. Она ни за что не будет счастлива, находясь рядом с супергероем.       С горе героем, чью личность раскрыли снова.       — Спасибо тебе, Питер. За сегодняшний вечер и за все, что делал до этого.       Ты не заслуживаешь этих слов, Паркер. Она слишком прекрасна для такого куска дерьма, как ты.       Он ничего на это не ответил, потому что был согласен с внутренним голосом. Мишель Джонс-Уотсон всегда была чем-то недосягаемым для него, даже когда находилась на ничтожно близком расстоянии.       —А-а теперь все дружно поем «All I want is your love tonight»! — покружившись вокруг себя и запнувшись, произнесла Прайс.       — Да ты в стельку пьяная, тебе пора на боковую, — произнес Майлз, как внезапно его схватили на удушающий.       — Я трезва как стеклышко! И меня хватит еще на пару песен. Мы даже не перешли к Майклу Джексону, все до этого было разогревом, — затем она забегала глазами по гостиной и подошла к Мишель, схватив ее за руку. — Будешь со мной в подтанцовке. Итак, музыку!       Это действительно то, что им всем было нужно долгое время. Вот так беззаботно провести вечер в компании друг друга, разговаривая на разные темы, есть вредную пищу, пить и просто жить как подростки, не думая о насущном «завтра».

***

       Питер не мог уснуть, эта ночь давалась ему тяжело, а дело было вовсе не в дне рождении. Он уважал друзей за старания слишком сильно, поэтому не смел показать, что на самом деле ему было больно от ухода Белого. Конечно, правды они не знали, думая, что он оставил парня наедине с ребятами, потому что им нужно было побыть в компании друг друга. Он встал с дивана, на котором сомкнул глаза, пока они смотрели «Очень страшное кино». На его плече лежала голова Мишель, он слышал ее слабое сердцебиение и сопение.       Аккуратно встав с места, Паркер собирался выйти на улицу, не накинув ничего на футболку. Ему не хватало ночной прохлады, которая обычно отрезвляла. Краем глаза окинув друзей, он улыбнулся. Оглядываясь назад, юноша даже не посмел подумать бы, что смог бы встретиться с ними снова, веселиться, заниматься всякой ерундой…это было столь непривычно. Однако отсутствие Неда ощущалось слишком остро, не хватало его стряпни, интеллектуальных шуток и слова «чувак».       Питер прикусил язык и прикрыл глаза, расположившись на стуле возле кофейного столика, что находился на заднем дворе дома. Небо было темным, на нем невозможно было увидеть ни одного светила. Примерно таким же было его состояние.       С каких пор жизнь Питера так переменилась? После раскрытия тайны личности, забвения его всеми, смерти Мэй? Нет, на самом деле это случилось гораздо раньше. В тот день, когда родители летели домой, а он пребывал в восхищении и предвкушении от встречи, готовя с тетей сливовый пирог, а Бен названивал по несколько раз, чтобы не ошибиться с набором продуктов, телевизор привлек их внимание. Слов сказано было мало, можно сказать, что не так уж они были и важны. Одной фотографии разбитого судна, его названия, черно-белых фотографий родителей, было достаточно. О, тогда он подумал, что они чем-то прославились! Не каждый день ведь кого-то показывают по главному новостному каналу.       А затем Мэй тихо присела на диван, будто даже неподвижно, тарелка с полотенцем упали на пол, посуда с грохотом разбилась. Что-то в ее лице заставило Питера подумать, будто перед ним стоял совершенно незнакомый человек. Тогда он впервые перепугался, не сумев подобрать ни одного слова. Ужин остыл, мама с папой так и не вернулись, на дворе было десять вечера, они должны были прилететь час назад.       Почему Паркер был уверен во времени? Он каждый день повторял это из раза в раз, помня, на какое число были куплены билеты домой. Куда и зачем поехали родители было неважно, наверняка, опять что-то связанное с серьезной работой. Главное было в другом: когда они вернутся. Вот только было ли кому возвращаться?       С того дня Мэй изменилась, он помнил, как неделю спустя она сорвалась на него из-за какой-то чепухи, он просто не сумел завязать кроссовок, а она так рассердилась…Питер никогда ее такой не видел, это было странным, но одно он понял: не стоит раздражать тетю. После этого она переменилась совершенно, быть может, Бен тогда поговорил с ней? Однако она стала чересчур лжива и неискренна, он видел это по ее лицу, жеманная улыбка, вежливость, забота…первое время все это казалось чем-то из ряда вон не соответствующим прежней тете. Раньше она была такой же, но настоящей. Не притворялась.       Вместе с тем и в Питере что-то изменилось, стал он каким-то закрытым. В детстве ему с легкостью удавалось поладить с людьми, теперь же это давалось с трудом, он чувствовал себя так, будто какая-то часть была такой же, что и раньше. Между тем другая половина совершенно не походила на него самого, за собой он заметил особую раздражительность, которая была не свойственна юноше. Порой какие-то мелочи действовали на нервы, а иногда он и вовсе не придавал им значения. Точно ли все с ним было в порядке?       Мог ли он страдать какой-то болезнью? Иногда Питера одолевало желание пойти на сеанс с психологом и обсудить все его проблемы, но что если снова допустит ошибку? Однажды он доверился Квентину, а все обернулось отвратительно. Точно так же он мог доверить душевные проблемы человеку, о котором сам ничего не знал. Что, если и этот человек мог оказаться злодеем в разы хуже Бека? Что, если бы захотел использовать слабости против него же самого?       Что, если бы он узнал его личность? Не мудрено, что за ним всегда следили, еще с того дня, как он стал Пауком. Люди с рождения бояться того, с чем не могут справиться. «Бей или беги» - по такому принципу они жили. Появление сверхчеловека должно пугать, ведь за всем тем хорошим, что он мог принести, не следовало отметать возможность всего плохого: массовых убийств, взятия в заложники, взрывов инфраструктур. Любой сверхчеловек в одночасье мог превратиться в супер солдата.              Сидя на стуле и ощущая щекочущий ветер на собственном лице, Питер почему-то не чувствовал ничего. А должен ли был? Уилсон Фиск знал его подноготную, знал все о близких ему людях, возможно, дни каждого из них сочтены, таймер начал течь, а сколько времени осталось каждому неизвестно.       Как решить уравнение, когда переменных нет? Как прийти к хорошему концу, когда предпосылки к этому отсутствовали, а создать их возможности не было? Почему раскрытие тайны личности не пугало его до дрожи во всем теле и парализованном страхе за «завтра»?       Наверное, он успел привыкнуть к нескончаемому ужасу, что шел по кругу, а жизнь лучше не становилась. Да, были моменты, которые несомненно оставляли приятный след в качестве воспоминаний как сегодняшний вечер с друзьями. Вот только контраст его жизни был заметен, отчего не сойти с ума уже большая победа! На какое-то мгновение у него словно отключились эмоции и, пожалуй, это будет длиться долго. Порой действительно проще было перестать что-либо чувствовать, следуя какой-нибудь бесполезной цели.       Для Питера одно имело значение: обеспечить безопасность ребят. Все остальное неважно. Он просто хотел забыться.       —Мы не в сказке, малыш. И нас не ждет хороший конец, меня, по крайней мере. А ты заслужил хэппи энда, свадьбы, детей.       Питер сомкнул губы в тонкую линию. Ему ненавистно было слушать это, он знал, что Дэдпулу подобный выбор легко не дастся, это было больно. Мужчина положил ладонь на дверную ручку.        —Я снова все испортил. С днем рождения, Питер,—это было последним, что сказал голос, прежде чем уйти.       Я успел понадеяться, что ты выбросил это из головы.       Нет, было нечто гораздо важнее. Это как слепая вера в хорошее окончание, которая не была подкреплена аргументами. Паркеру нужно было сделать еще кое-что.       Не нужно тебе ничего делать, он сам с этим справится. Если человек отказался от тебя, значит, нужно уважать его решение, ведь оно тяжело далось.       Пит ни о каком уважении не думал, напротив, им двигало обещание, данное в машине и, кажется, кое-что еще. Что-то странное и непонятное. Нечто поселившееся в груди. Оно разрасталось стремительно, как парализованность организма, воздействуя на каждую клеточку тела.       Пул всегда казался ему смесью всего несовместимого: убийца, но в то же время умел сочувствовать, язвительный, но заботился, упрямый, но готов закрыть глаза на собственные убеждения ради важных для него людей, уродец, хотя, сказать по правде, Паркер так не считал. Пускай он не видел всего лица, а лишь его часть, наемник был для него красивым в ином понимании. В том, котором никто не поймет, да и плевать.       Уилсон появился в его жизни резко, неожиданно, не вписываясь в нее от слова «совсем». Из-за него все происходящее было наполнено сарказмом, иронией, черным юмором, иногда идя параллельно с горечью и утратами. Однако Паркер чувствовал себя живым, ощущал, что, вероятно, компания убийцы не столь уж и плоха, как казалось поначалу. Да, видимо, он сошел с ума еще очень давно, а помощь специалиста…она была бы бесполезной.       Объяснить собственное поведение он не мог, но одно знал точно: вернуть Дэдпула это вовсе не обязанность и не необходимость, это то, чего он желал. Ему нужен Пул как чертов воздух. Когда понимаешь, что он уходит из твоих легких, становится страшно. Так и Питер чувствовал себя неполноценным, ведь самого важного в жизни не было.              Не говори эти слова, Паркер. Ты ступил на опасную дорожку, тебе дали последний шанс вернуться в привычную жизнь, спасать город от преступников, ходить в университет, общаться с друзьями, не думать о чем-то настолько серьезном и опасном. С заваренным дерьмом же он разберется сам, но если посмеешь ослушаться и найти его…Ты назад уже живым не вернешься. Таким ты не останешься. Все то, что осталось, сломается безвозвратно, без возможности на починку.       Питер молчал.       Ты хоть когда-то послушаешь разум? Каждый чертов раз забиваешь как идиот, идя на поводу сердца, а все заканчивается одинаково. Уже ведь не в том возрасте, чтобы поступать столь опрометчиво, должен понимать, какова цена выбора, так какого черта? Скажи хоть что-то, Паркер.       Внутренний голос раздавался как эхо, он не хотел ничего слышать, ни на что отвечать, ведь все было очевидно и ясным как день. Он сделал выбор в пользу наемного убийцы еще тогда, когда пообещал сделать все. Все, что угодно. Да, у него был путь назад, он мог обо всем забыть, словно ничего не было, жить себе спокойно, занимаясь рутинными делами. Однако это не сделало бы его существование сколько-нибудь важным.       Найти Дэдпула. Найти, помочь и вернуть. Такова его цель. Он сделает это ценой собственной жизни, ведь Уилсон уже поставил на кон все ради него.       Почувствовав присутствие кого-то еще, Паркер обернулся. Напротив него стоял Майлз, переминаясь с ноги на ногу, на нем была накинута дутая куртка без рукавов, он бросил Питеру джемпер. Как такового холода парень не чувствовал, но порой следовало отвечать на заботу принятием, поэтому он натянул одежду на футболку.       — Чего не спишь? — первым вопрос задал брюнет.       — Бессонница. У тебя, полагаю, тоже, — риторически произнес парень.       Моралес пожал плечами в знак согласия.       — Куда ушел Дэдпул?       Питер был уверен, что в тот момент чуть не прокусил щеку изнутри до крови. Как отвечать на этот вопрос? Он понятия не имел.       — Наверное, разбираться с этой проблемой.       — Тогда можно предположить, что мы имеем некоторую свободу действий?       Честно говоря, Паркер так не считал, поскольку чутье намекало ему на присутствие кого-то поблизости. Причем никаких опасных отголосков не наблюдалось, значит, Пул не был слепо уверен в их безопасности, а приставил к ним кого-то. Быть может, это был даже не один человек. В конце концов, юноша не знал всех друзей мужчины, не говоря уже о просто приятелях или знакомых.       Майлз показал большим пальцем на выход из дома, намекнув на небольшую прогулку. Стоило ли соглашаться на авантюру? Дом оставался в полном одиночестве без парней, внутри были только девушки. Звучало это крайне неубедительно, но когда Моралес показал навороченную вещицу в виде маленького пульта, что закрыл окна дома железными ставнями, сомнения отошли на второй план.       — Кажется, я многого о тебе не знаю.       — Я тоже об этом не так давно узнал. Оказывается, мой дед был помешан на мысли, что конец света близок, поэтому соорудил дом подстать апокалипсису. Похоже чем-то на своеобразный бункер.       — Мой вопрос может показаться бестактным, из-за чего я приношу извинения, но…почему ты не остался здесь?       Майлз моргнул, взглянув на лицо парня, а затем отвернулся.       — Слишком много воспоминаний, в основном хороших, но в этом и проблема. Я не хочу оставаться там, где больше нет отца и, осознавая, что дядя никогда не придет в гости снова с мешком чоризо. Мне легче было оставаться у Эм-Джей, хотя это чертовски эгоистично. Прекрасно зная, что я натворил и на что обрекал ее, оставался с ней. Не снял квартиру, не сбежал куда-то, а просто пришел к порогу дома сестры. Ее чуть не убили. Из-за меня. Трижды. В конце концов все началось из-за Фиска.       Паркер подошел к нему и хлопнул по спине, кивнув в сторону дороги. Они вышли на улицу.       — Я понимаю твои чувства, поэтому говорить высокопарные слова в духе «не вини себя, это глупо» не имеет смысла. Для себя запомни одно: если ты сделал выбор, то за ним неизбежно последует последствие. С большой силой… — он горько улыбнулся, вспомнив слова дяди Бена. — Приходит большая ответственность. Если ты осознаешь, что не сможешь вынести этот груз, то не поступай так. Что касается Эм-Джей, она очень любит тебя как родного брата, а не как дальнего кузена. Поступая тем или иным образом не забывай, как это скажется на ней. У тебя в жизни есть человек, которому на тебя не наплевать. Это нужно ценить.       — Вау, — внезапно произнес юноша. — Даже не припомню, когда в последний раз говорил с кем-то помимо отца на такие темы. Знаешь, с таким даром внушения и раздачи советов нужно было идти в юриспруденцию или психологию. Понятия не имею, почему ты выбрал инженерию.       Шатен рассмеялся.       — Ближе к сердцу, — он заметил небольшой рюкзак на плече Майлза и кивнул в его стороны. — А там у тебя отечественный Colt M1911A1?       Брюнет улыбнулся.       — К сожалению, таким дед уже не снабдил. У меня есть только перочинный нож. А здесь краска для граффити.       — Ты умеешь рисовать граффити? — с неким восхищением в голосе произнес Питер.       — Да, раньше с дядей постоянно зависали вместе, разрисовывая стены. Своеобразный способ отдохнуть и выплеснуть эмоции.       — Осмелюсь предположить, что ты хочешь распространить терапию на меня?       — Ты втянешься, клянусь.       — Мой максимум это нарисовать взрыв, который будет похож на кекс.       — Ха-ха, это не важно. Главное сам процесс. Сюда, а теперь налево, — он указал пальцем на путь.       Эта дорога выглядела отдаленно знакомой, кажется, она вела к метро. С точки зрения адекватности и настоящей обстановки идти туда было не лучшим решением ни в коей мере, но Питер поддался юношескому максимализму. Голос ему ничего не говорил, видимо, с концами смирившись с безрассудством парня.       — Это заброшенная станция.       — Я сначала подумал, что мы пришли в Франклин-авеню.       — Не, но о существовании этого узнал от дяди. Мне поначалу казалось, что это какая-то заброшенная подземка, — он спрыгнул на пути, Питер последовал его примеру.—В целом я был не так далек от истины.       Моралес достал из рюкзака фонарь и включил его, дальнейшая их дорога была освещена. Шли они до нужного места около пятнадцати минут, заворачивая то налево, то направо. И тут взгляду Паркера предстали раскрашенные краской стены, на которых были изображены различные личности, слова, предметы. Одна из стен была нетронутой, именно к ней и подошли парни.       Сбросив рюкзак наземь, Майлз кинул Питеру баллон с синей краской, а сам взял черную. Он взбил его в руках пару раз, а затем заточенными до мастерства движениями начал выводить что-то. Через пару минут шатену стало ясно, что юноша рисовал Человека-Паука. От этого даже румянец на лице выступил.       — Присоединяйся.       — Я не знаю, что изобразить.       — Это не важно. Ты можешь создать что угодно, это не должно нести в себе какой-либо смысл.       Питер задумчиво посмотрел на стену, а затем взбил баллон с краской и надавил пальцем на кнопку. Размашистые и кривые линии начали появляться одна за другой, постепенно превращаясь в слабое подобие щенка. Когда он вернулся в Квинс, а связь с Пулом прекратилась, возле дома начала появляться дворняжка. Поначалу Паркер не хотел подкармливать его, умом понимая, что это дурная затея. Щенок привяжется к нему, постоянно будет виться возле дома, ждать его. Однако жалость и любовь к животным оказалась выше этого, видя его на протяжении нескольких дней он не смирился и отвез в приют, оплатив его нахождение там на пару месяцев.       Паркер никогда всерьез не задумывался о приобретении питомца. С его геройской деятельностью ему не хватало бы времени на кота или собаку, ведь их нужно выгуливать, оказывать достаточно внимания, а это было несколько проблематично. Но глядя на этого милого щенка что-то в нем щелкнуло. А если бедняга попадет не в те руки? Приют давал ему хоть какую-то безопасность, ведь на улицах Квинса его могли загрызть собаки покрупнее или могла сбить машина. Та девушка пообещала позвонить ему в случае, если для щенка найдут хозяев.       Вот только телефона у Питера не было, вероятно, тот уже мог быть на другом конце штатов.       — Это хомяк?       — Я пытался нарисовать собаку.       Майлз одобрительно кивнул.       — У тебя, кажется, нет питомцев. Иначе сестра говорила бы об этом без умолку. Она обожает животных.       — Нет, но я начинаю об этом задумываться.       — Только ей не говори, а то у тебя в доме поселится.       Питер рассмеялся.       — А я всегда хотел попугая. Эти гады смышленые и забавные, но совесть не позволит держать его в четырех стенах.       — Я с детства недолюбливал зоопарки.       — Себя тоже не назову ярым эко защитником, но отношение к подобным местам у меня не очень-то хорошее. Предпочту пойти в кино или на концерт.       Моралес достал красный баллон и начал раскрашивать изображение, как же все-таки отличался рисунок будучи черным и разноцветным. В ход пошел синий баллон, которым юноша начал окрашивать нижнюю часть тела. Паркер внимательно наблюдал, параллельно пытаясь раскрасить шерстку.       — Как ты относишься к Мишель?       Вопрос, выбивший из колеи. Он явно не ожидал, что услышит это по крайней мере сейчас. Майлз не спрашивал напрямую нравится ли она ему, но это сути не меняло. Его лицо выглядело спокойным, он продолжал заниматься делом будто ничего такого сей диалог не означал.       Паркер взглянул на него, опустив баллон. Брюнет заметил это и остановился, повернув голову в его сторону. Их взгляды встретились.       — Она прекрасный человек и заслуживает кого-то гораздо лучше чем я, мне не удастся осчастливить ее.       — Значит, не видишь вашего общего будущего?       Питер хотел было ответить, но что-то в голове его остановило. А с кем он вообще видел свое будущее? И видел ли его вообще?       — Ты мне просто понравился. Вот и вся причина.        — Ты хороший человек, Питер. С характером, который временами проявляется и кажется мне довольно милым.       — Просто пообещай, что больше никогда так не сделаешь. Если тебе плохо — позвони мне. Я в ту же секунду метнусь к тебе, даже если нас будут разделять 5 континентов.       — Я не прогадал с выбором?       — Я понятия не имею, как ты вообще узнал, что это мой самый любимый пирог и, наверное, даже блюдо, но да. Я доволен. Так давно не ел его.       — Почему тебе не плевать? — глухо произнес парень. — Я так и не понял, что тебе было от меня нужно. Объявился в моей жизни, делал приятные вещи, подтолкнул к ребятам. Я ведь тебя даже не знал. Почему среди восьми миллиардов людей на планете именно я?        — Потому что это ты.       Кажется, этого было достаточно для ответа.       — Не вижу.       — Понял, — он взял паузу. Тишину нарушал только звук их дыхания. — Не подумай лишнего, я просто хотел знать правду. Мишель достойна хорошей жизни, и я искренне ей желаю такого. Поэтому правду лучше узнать сейчас. Иначе потом будет неприятно.       Внезапно что-то в плече неприятно кольнуло, Майлз взглянул на него и заметил маленького паука, которого смахнул в тот же момент. Питер слушал его внимательно, но взгляд был направлен на стену.       — Я ей нравлюсь? — глухо спросил шатен.       — Она не говорит этого, но я почти уверен, — парень замолк. — Мне нравится Гвен. Говорю это, чтобы было честно. Правда за правду.       — О, — внезапно произнес парень. — У вас есть все шансы, Гвен нужен кто-то понимающий и любящий.       — Я тоже так думал, но она еще не готова.       Питер знал причину, но никто этого озвучивать не стал. Майлз взглянул на часы, которые откопал на чердаке и завел дома, время близилось к четырем часам утра. Нужно было возвращаться. Он собрал баллоны с краской в рюкзак, надел его на плечо и включил фонарь.       Вышли они из метро, не проронив ни слова. Лишь приблизившись к дому Моралес остановился и посмотрел на Паркера.       — Спасибо. За составленную компанию и важные слова.       Питер улыбнулся ему, ответив, что оно не стоило благодарности. В конечном счете любой нормальный человек и друг так сделает, но Майлз не привык к наличию в окружении хороших людей так же, как и Паркер когда-то в прошлом. До появления Неда и Мишель парень был изгоем, который постоянно попадал под нападки Томпсона.       Слабо открыв дверь и сощурившись в надежде, что ничего скрипеть не будет, брюнет зашел внутрь, сняв кроссовки. Он повесил куртку на вешалку, а затем пошел на кухню и набрал воды. Питер прошмыгнул вслед за ним, на ходу сняв кроссовки и надев тапочки. Это было необычно для него, поскольку большинство людей в штатах не переобувались дома.       Отпив воды, Моралес почувствовал тошноту. Это неприятное ощущение начало преследовать его, когда они приблизились к дому. Он положил руки на столешницу и прикрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох, а затем выдох. Голова начала неистово дребезжать, словно по ней ударяли тарелками. Майлз зашел в ванную и включил кран с водой, подставив лоб под холодные струи.       С каждой минутой ему становилось хуже, воздуха начинало не хватать, он стянул с себя свитер. Почему так жарко? Внезапно он закашлял, что-то подходило к горлу, может, все-таки не стоило есть восьмой кусок пиццы? Упав на колени, Моралес схватился руками за крышку унитаза. Его вырвало. Однако когда он увидел кровь, страх взял над ним верх. Немой крик раздался изо рта парня, он попятился назад, ударившись затылком об шкаф. Он не почувствовал ничего странного как до этого. Нащупав опору, юноша встал и взглянул на себя в зеркало.       Рука осторожно дотронулась задней части головы, и…ничего не было. Рана, что была зашита, исчезла напрочь. Но ведь она еще была утром, днем и даже вечером. Какого черта?       Питер начал стучать в дверь, спрашивая, все ли в порядке? Майлз ничего не мог произнести, его словно парализовало. Все вокруг ощущалось слишком остро, он неведомым для себя образом видел, что ладонь Паркера была на ручке и собиралась открыть дверь.       Моралес резко вскрикнул, чтобы тот не заходил, замахнувшись рукой, как вдруг Питер впал в ступор, оказавшись в комнате. Оцепеневший взгляд медленно опустился с плеча на правую руку, его глаза предательски закрылись.       — Что за чертовщина?       Брюнет беспомощно смотрел на собственные дрожащие руки, из них только что вылетела какая-то хрень? Каким блять образом?       Находясь в комнате, Паркер ощущал три вещи: собственный страх, запах крови и чутье, что раскалывалось от ощущения Майлза напротив него.       Прямо как в тот день, когда он встретился с другими Питерами.       Майлз Моралес не мог стать Человеком-Пауком, но паутина, которой ладонь была примотана к двери, говорила об обратном.       Паркер сглотнул.       Дерьмо, дерьмо, дерьмо!