Между нами ничего не было

10 лет назад

Меня встретила разведка, стоило оказаться в ста метрах от лагеря Мальбонте. Они окружили меня и оглушили, подобравшись со спины. Проклиная всех и вся, я очнулась в импровизированной столовой. Прямо у ног возвышающегося Мальбонте. Мне пришлось приложить сотню усилий, чтобы не плюнуть ему в лицо и не схватить за горло. Рядом с метисом стоял высокий стройный ангел. Он бросил на меня холодный равнодушный взгляд цвета льда. Белые волосы были взлохмачены, словно незнакомец летел несколько дней без остановки и только приземлился. Уверенна, я выглядела не лучше. — Ко мне за стол её, — скомандовал Мальбонте, сделав ангелу жест рукой. — Каин, ты свободен. Кивнул, ангел взмыл в небо, а метис двинулся вперед. Я не сопротивлялась грубым рукам врагов. Стол удобнее тюремной камеры. У меня была цель и я намеревалась исполнить её. Мальбонте уселся напротив. Я не заговаривала первой. Он с чувством пережевывал мясо, пока я мысленно молилась, чтобы метис подавился и избавил нас от проблемы. «Нет, — поправила я себя. — Легкой смертью он не отделается». — Не ожидал твоего визита, — усмешка проступила на его губах, покрытой мясным соком. Я не улыбнулась. Все силы уходили на то, чтобы держать ярость в узде. Нужно придерживаться плана мамы. — Здравствуй, — выдавила я. — Я теряюсь в догадках зачем ты прилетела сюда, — тем же самоуверенным тоном продолжал метис, нервируя меня ещё больше. — Неужели передумала и решила принять мое предложение? Не так давно Ребекка вывалила на меня страшную новость — мы с Мальбонте родственники. Я до сих пор не верила в это, хотя неоспоримые факты опровергали мои сомнения. — Я подумаю над ним, если приведешь хоть один аргумент в свою пользу. Я разглядывала Мальбонте. Пусть у нас общие предки, схожих черт не сохранилось. Впрочем, другого ожидать было бы глупо — прошли сотни лет. Да и родство это ничего не меняло. Мальбонте по-прежнему мой враг, приговоривший себя к смерти, когда отнял жизнь у моего любимого. Ненависть пробуждала тьму. Я чувствовала, как она опаляет мой рассудок. Мысли уговаривали немедленно атаковать, убить метиса, пока он не ожидает удара. Меня отправили сюда шпионить и выкрасть ключи — так я напоминала себе, удерживая от ошибки. Однако душа жаждала расплаты. И я ничего не могла с собой поделать. Смерть Мальбонте будет болезненной и медленной. Сначала я подумывала убить его точно так же, как он покончил с Ади. Нет. Это слишком быстрая смерть. Метис должен страдать, должен ощутить всю степень своей вины. Он будет умолять меня перестать, а я лишь усилю натиск мучительной энергии. Потом крики Мальбонте будут находить меня во сне. Я буду переживать его убийство снова и снова, радуясь, как в первый раз. Безумная мечта, отравленная горем. Да, это мне подходит. — Хочешь узнать главный секрет небес? — вдруг спросил Мальбонте, разгоняя красную пелену перед моими глазами. Ребекка поручила мне разузнать полезную информацию. Придется выслушать подонка. Час расплаты подождет. — Да. Возможно мой голос звучал зловеще. Я ничего не могла с собой поделать. Нутро желало его крови. Мальбонте хмыкнул, после чего поднялся и вытер руки салфеткой. Враг повернулся ко мне спиной. Я успела только подумать о том, насколько он сейчас уязвим и как легко поразить метиса в самое сердце столовым ножом, как Мальбонте оголил верхнюю часть туловища. Между его лопатками располагалось красное клеймо, смутно напоминающее татуировку: круг и сложенные по центру две линии, в виде галочки. По краям виднелись странные символы, которые я, естественно, никогда прежде не видела. — Что это? — спросила я, стоило метису повернуться ко мне. Удивление сменило гнев. Оно ненадолго вытеснило полыхающие яростью мысли. — Это клеймо оставил тот, кто направлял меня всю жизнь. Его голос преследует до сих пор. — Мальбонте сделал небольшую паузу. — Шепфамалум — брат-близнец Шепфа. — Брат? — я ошеломленно застыла. — Мне никто не рассказывал о его брате… — Потому что никто не знает об этой тайне Шепфа, — метис усмехнулся. — Он позаботился, чтобы о Шепфамалуме не осталось ни следа. На самом же деле… Мальбонте поведал мне другую историю. Оказалось, что нас обманывали. Шепфа не создал наш мир в одиночку. Ещё был другой бог, олицетворяющий тьму — Шепфамалум. Братья разошлись во мнениях: темный бог хотел полного подчинения его созданий — демонов, а бог света вообще не желал вмешиваться в жизни своих — ангелов. Между братьями началась война длинною в тысячи лет. Шепфамалум решил схитрить: он создал слабых людей, которые, по замыслу бога тьмы, должны были поклоняться своему божеству и наполнять его силой. Но они существовали в голоде, болезнях и страхе. Шепфа не смог смотреть на страдания людей, поэтому помог им. Благодаря этому люди отвернулись от Шепфамалума и начали молиться Шепфа. Коварство Шепфамалума обернулось против него самого. Шепфа обрел могущество и смог свергнуть брата. Он заточил его в темницу, не найдя в себе сил убить Шепфамалума. Светлый бог решил скрыть от умов бессмертных, что существовал кто-то помимо него, с целью исключить воцарение брата. Именно по этой причине никто из ныне живущих не знает о Шепфамалуме. — Когда я был ребенком, то услышал шепот Шепфамалума. Он рассказал мне обо всем, возложил непосильное бремя на плечи. Я знал злую правду, но молчал, пока однажды, во время чествования Шепфа не произнес имя Шепфамалума вслух. Бог света услышал меня и поспешил избавиться. Дальнейшие года я провел тет-а-тет с Шепфамалумом. Он научил меня пользоваться тьмой и… — Мальбонте сглотнул. — Убил во мне всё доброе. Я молча слушала рассказ, не испытывая к метису ни грамма сочувствия. Больше меня впечатлила ложь, передающаяся из поколения в поколение, в то время, как истина давно утеряна. Точнее, уничтожена самим Шепфа. — С чего такое сердоболие? — я приподняла бровь, нарушая тишину. — Не слишком в духе бога тьмы помогать отвергнутому ребенку. — Шепфамалум хочет вырваться на свободу с моей помощью. Однако я не намерен участвовать в этом, — хмурясь, метис махнул рукой. — Желанный им мир полон ужасов и несчастий. Я хочу другого: мира, где ребенка не будут преследовать за то, кем он родился. Между ангелами и демонами должно установиться равноправие, а метисы — уверяю тебя, Вики, кроме меня есть ещё — смогли просто жить. Я посмотрела на него, как на идиота. Даже если Мальбонте не единственный, существует Закон Неприкосновенности. Нельзя взять и нарушить мировой порядок, только потому, что ему так захотелось. — Этот Закон — чушь, — Мальбонте догадался о моих мыслях. — Основанный на страхе Шепфа передо мной. Он боится, что другие метисы родятся такими же, как я. Поэтому посчитал сразу же избавляться от «ошибок природы». Что скажешь? Я отвернулась к обведшим постройкам, раздумывая над ответом. Мальбонте не торопил меня, предоставив время на раздумия. Он надеялся, что я проникнусь его историей и захочу вытащить правду наружу — рассказать всем о несправедливости, обрушенной Шепфа на демонов и метисов. Затем мы бы объединились и совместными усилиями перевернули мир с ног на голову. Установили настоящую, по нашему представлению, справедливость. Но, выслушав историю обиженного мальчика, я ощутила лишь привкус злорадства. Столько невинных жертв пало от рук Мальбонте только потому, что Шепфа обделил его. Была ли в этом справедливость? Справедливо ли, что Ади умер во имя мести Мальбонте? Нет. Мальбонте наделил свои обиды революционными мыслями и вдохнул философию, которую другие обделенные с радостью проглотили на завтрак. Управлять стадом проще, если есть достойная идея. Вера, за которую не страшно умереть. Но война — крайность. Ненужная крайность. Да, я была согласна, что положение демонов ниже, чем ангелов. Это необходимо изменить. Однако это возможно сделать более мирными путями. Нужно лишь захотеть и приложить усилия. Я поклялась памятью Ади, что изменю мир к лучшему, а затем резко повернулась к Мальбонте и схватилась за столовый нож.

***

Настоящее время

Я в заднице. Голод продолжал с интересом расматривать меня, пока я искала пути к отступлению. Но это была глупая попытка инстинкта самосохранения. Разумная часть меня прекрасно понимала, что выхода нет. Способности Голода непредсказуемы. Против него моя приобретенная сила ничего не стоила. Шепфамалум был прав — я бессильна. Мальбонте, Торендо и Люцифер, которые ещё недавно напоминали иссыхающих трупов, поднялись на ноги. Но не подходили к нам. Я сообразила, что такой эффект на них производила сила Голода. Почему же я ничего не чувствую? Всадник нарочно пытается запутать меня? Или демонстрирует, что я настолько ничтожна, что не стою затрат его энергии? — Интересно… — пробормотал Голод. — Очень интересно… Из школы вальяжной походной вышла Чума. Она напоминала королеву, запоздавшую на бал в свою честь. Лик Всадницы торжествовал. Она задорно похлопала в ладоши, радуясь, что поймала свою любимую игрушку в клетку. — Вики, какой сюрприз! — воскликнула Чума, оскалившись. — А мы тебя уже заждались. Я не могла снова проявить слабость, поэтому собрала последние силы и вытащила клинок из ножен. Ещё была вероятность спастись: вдруг, Винчесто сообщит, что клинок Войны уже у меня и кого-нибудь отправят мне на подмогу? Взгляд упал на Мальбонте, который без особых усилий поднял брошенные мною ножны с мечом Войны. До меня медленно стало доходить, почему Чума поставила на стражу лишь пятеро бессмертных. Они — уловка. Появившиеся Люцифер, Мальбонте и Торендо не пытались остановить меня по-настоящему. Они дождались, пока я вложу меч в ножны, чтобы потом поднять их и убрать в безопасное место. «Если так, откуда Всадники узнали о ножнах? — крутились мысли в моей голове. Ответ пришел сам собой. — В Ордене есть шпион». Возможно, Мальбонте рассчитывал, что я смогу избавиться от Торендо до прихода Голода. Тогда бы Люцифер и метис сделали вид, что не успели остановить меня и я бы сбежала. Голод всё испортил. — Я соскучилась, птенчик. — Чума нагло улыбалась, переводя взгляд с меня на Голода и обратно. — Ты не перестаешь удивлять. Всадница не подходила ближе, словно специально держась подальше. Я посмотрела на Голода, не сводившего с меня своих любопытных зеленых глаз. Его, как и Чуму, поражало, что я не впадаю в то состояние, в которое он сумел погрузить остальных бессмертных. Неважно. Потом подумаю над этим. — Я тоже соскучилась, — сказала я, улыбнувшись Чуме. — Мне очень понравилось убивать Войну. Кстати, спасибо за подсказку, — я подмигнула ей, оценивая реакцию Голода. Всадник приподнял брови и бросил на сестру вопросительный взгляд. Чума помрачнела, тотчас разозлившись. — Упс, — я сделала извиняющийся тон. — Я думала, твой брат в курсе, как ты ценишь родственников, вонзая ножи им в спину. — Война был слаб, — Чума ни капли не сожалела о своем предательстве. — Слабым не место среди нас. Не знаю, зачем я провоцировала Всадницу. Не лучший способ тянуть время. За мной до сих пор никто не пришел. Это имело смысл, ведь Голод с легкостью лишил бы моих союзников сил. Получается, теперь я сама по себе. Я бы могла призвать тьму и сделать бездумную попытку атаковать. Однако силы Мальбонте недостаточно против двух Всадников и их слуг. Я попросту впустую потрачу драгоценную энергию, которой и без того не особо много. Возможно, будь в моей руке меч Войны, у меня бы был шанс. Без него все попытки будут обречены на провал. Глубоко вздохнув, я убрала свое оружие обратно. Чума довольно хохотнула. Голод молчал. Судя по всему, разговоры его не очень привлекали. — Теперь ты наша пленница, Вики, — объявила Чума, медленно приближаясь. — И сила твоего дружка не поможет выбраться. «Она говорит о Шепфамалуме». Голод наблюдал за нами, не двигаясь. Чем ближе Всадница подходила, тем напряженнее было её лицо. Когда Чума остановилась подле меня, я не показала охватившего меня страха. Однажды она уже пытала меня. Ничего хуже этих пыток я не испытывала. Уж лучше забвение. — Будет весело, обещаю тебе, — промурлыкала Чума. Всадница схватила меня за шею с молниеносной скоростью. От разъедающей мышцы и кости боли я закричала. Неистово. Мучительные спазмы заставили изнывать каждую клеточку тела в неудержимой агонии. Внутри меня будто орудовали ядовитые ножницы. Они разрезали меня на лоскуты мышечной ткани, обрывали корни рассудка. Я не обратила внимание, когда потеряла сознание.

***

Мои веки распахнулись. Я не увидела ничего, кроме белого цвета. Внезапная белизна рассекала глаза до слез. Охнув, я сразу же зажмурилась. Немного привыкнув к освещению, я оглянулась в поиске потенциальной угрозы. В белой комнате, в которой я находилась, никого не было. Дождавшись, когда белизна не будет причинять неудобств, я бегло осмотрела себя на наличие серьезных увечий. Их не наблюдалось. Даже болезненных ощущений в теле я не чувствовала, за исключением небольшой головной боли. Это могло означать одно — Чума не измывалась надо мной. Вернув внимание к окружающей обстановке, я отметила отсутствие мебели. Была лишь одна дверь. Я тут же проверила её, но она оказалась заперта. Что ж, попробовать стоило. — Меня кто-нибудь слышит?! — воскликнула я. Никто не откликнулся. Я прошла по периметру, изучая каждую стену на случай тайного прохода. Затем попыталась использовать грубую силу, но толку от моих кулаков, естественно, не было. Оружие у меня отобрали, поэтому я могла рассчитывать лишь на силу Мальбонте. Вот только показывать её наличие было рискованно и групо. Я уселась на пол, глубоко вздохнув. Ситуация паршивая. Мало того, что я не понимаю, где нахожусь, так ещё и придется ждать, пока мой мучитель не соизволит явиться. Сколько времени прошло с моего пленения? И сколько пройдет ещё? Мои мысли невольно вернулись к тому счастливому утру с Ади. Наш горячий, и не единственный, секс, признание в любви, нежные и, одновременно, страстные поцелуи, от которых всё нутро трепетало… Сейчас картинка полностью поменялась. Стоило только вновь стать советницей, как всё вернулось к началу. Я снова в заточении. «Подобное совсем не в духе Чумы», — заметила я, ещё раз окинув взглядом свою клетку. Новый способ довести до отчаяния? Тогда, почему бы сначала не вырвать из меня последние сведения и лишь потом бросить сюда? Это было бы куда логичнее и дальновидней. Я подползла к стене и прижалась к ней спиной. Дверь была прямо напротив. Какой бы план не вертелся в болезненном мозгу Чумы, мне следовало быть настороже. В любой момент дверь может открыться. Минуты длились невыносимо долго. Чтобы отвлечься, я решила сконцентрироваться на тех моментах, которые нуждались в подробном анализе. Например, способность Голода. У каждого Всадника были разные варианты воздействия на окружающих. Чума заставляла впадать в уныние, лишала надежд. Война пробуждал ненависть, призывал сражаться и убивать. Все Всадники оправдывали свое имя. Бессмертные падали на колени рядом с Голодом. Другими словами, испытывали мгновенную слабость, какую ощущает человек в период длительного голодания. Даже Чума не решалась подходить к нему. Этот Всадник за считанные секунды подавляет силу любого. Получается, он могущественнее брата и сестры. Несмотря на всё это, я не чувствовала, что Голод использовал против меня и остальных какую-то энергию намеренно. Да и зачем Всаднику пытаться ослабить сестру? Выходит, влияние Голода автоматически лишает сил тех, кто его окружает. Даже Всадников. Удобно. «Какова же сила Смерти? Он способен убить любого одной мыслью?» Я отмахнулась от несвоевременных мыслей, возвращаясь к своему неожиданному иммунитету. Голод долгое время разглядывал меня, будто не веря своим глазам. Значит, сопротивление его силе — огромная редкость. Почему она не действует на меня? Ведь воздействие Чумы и Войны всегда было ощутимо. Новая загадка. Есть и другая загадка: почему я всё ещё жива? Или хотя бы здорова. Всё-таки я убила Войну, брата своих врагов. К тому же, с вероятностью девяносто процентов Чума осознает, что Шепфамалум не просто так делится со мной своей силой. Взаимодействуя с темным богом, я опасна для Всадников. Но, судя по всему, цель, для которой я понадобилась Всадникам, всё ещё актуальна. Иначе бы от меня давно остался лишь кровавый след на стене. Зачем же я им? Что есть во мне, чего нет в остальных? Вряд ли Всадники хотят с помощью меня освободить Шепфамалума. Он — помеха для них. Чума убила Шепфа и вполне может разделаться с богом тьмы. Почему она до сих пор не сделала этого? Если даже Ади прав и Всадники действительно не знают, где Шепфа запер своего брата, было бы логично там его и оставить. После Судного Дня от него ничего не останется — все в выигрыше. Прийти к верному ответу я не успела. Дверь открылась, и передо мной очутился Голод собственной персоной. Вальяжно поднявшись, я расправила крылья, гордо вскинув подбородок. Нельзя показывать врагу свою слабость. Плен — то же самое поле боя. Ты либо ломаешься, либо выживаешь и становишься сильнее. Закрыв за собой дверь, Голод посмотрел на меня. Его взгляд утратил удивление. Теперь виднелся лишь интерес перед неизведанным. Я взирала на своего нового пленителя без тени страха, демонстрируя всем своим видом, что заточение для меня — обыденность. В какой-то степени это было не далеко от правды. — Сколько времени я здесь? — нарушила я тишину. — Пару недель. Я подалась вперед, поразившись данной новости. Такое попросту невозможно! Я не могла торчать здесь так долго. За это время могло произойти что угодно. Вдруг уже призвали Смерть? Или собрали все горны. Или того хуже — добились появления Матери Жизни! «Шепфа, молю, пускай с Ади всё будет хорошо…» — прозвучала в голове единственная молитва. — Почему именно белая комната? — я сложила руки на груди, откладывая переживания на потом. — Я ожидала вонючую камеру без капли света и с крысами в качестве постоянных посетителей. — Странные предпочтения, — задумчиво проговорил Голод, неверно истолковав мои слова. — Я думал, такие существа, как ты, стремятся к роскоши. — В мире, откуда вы пришли, это считается роскошью? — приподняла я бровь, обводя глазами пространство. Какой нелепый разговор. Есть смысл продолжать его, чтобы расположить Голода к себе и выпытать немного сведений. — Наш мир совсем не похож на ваш. Там не бывает роскоши. Всадник достал из кармана пачку сигарет и закурил. Необычный выбор для Всадника. То же самое, если бы Чума попивала свежесваренный латте, а Война — протеиновый коктейль. «Интересно, это обычные сигареты или с каким-то вкусом?» Нелепые мысли были ещё более нелепыми, чем наш бесполезный разговор. — Должно быть, ваш мир совсем непривлекательный, — я склонила голову набок. — Неудивительно, что вы выбрали наш для развлечения. Голод промолчал, выдохнув дым. Он не сводил с меня пристального взгляда, что-то обдумывая. Я же строила пути наступления, выбирая между двумя: действовать хитро или прямо? Лукавить, как в случае с Войной, или спросить в лобовую? Пока рано делать выбор. Сначала необходимо прощупать почву. Вдруг Голод потушил сигарету и осторожно двинулся вперед. Вздрогнув, я приказала себе не шевелиться. Всадник подошел ко мне, затем молча протянул руку и замер. Не зная чего ожидать, я, затолкав опасения в дальний ящик, вложила свою ладонь в его. Он застыл, словно ожидая моей незамедлительной потери сознания. Но я никак не реагировала на тактильность Всадника. Голод, видя это, кратко улыбнулся. — Ты первая, кто не падает, находясь рядом со мной, — сказал он, не выпуская моей руки. — И спокойно переживает мое прикосновение. — Почему так? При общение с Войной я проявляла характер и старалась показать свою безумную сторону, чтобы сблизиться с ним. Сближаться с Голодом нет смысла — я не одолею его, если он проникнется мной. Но заработать несколько баллов лояльности Всадника лишним не будет. Тем более, раз уж я смогла выделиться на фоне остальных бессмертных, грех не воспользоваться таким преимуществом. Всяко лучше, чем прожигать дни впустую. — Обычно я забираю силы бессмертных. Но в тебе её нет, — Голод пожал плечами. — Забирать нечего. Судя по тону, он не намеревался оскорбить меня, но всё же его слова ударили по больному. Я ничем не выдала разбушевавшегося негодования. Голод не замечал внутренних изменений во мне. Куда больше его интересовало отсутствие внешних. Всадник нехотя отпустил руку и задумчиво отошел поодаль. Неужели Голод не почувствовал энергию Шепфа внутри меня? Или хотя бы силу Мальбонте, ведь когда-то её часть принадлежала мне. Возможно Всадник проверял именно меня, мою суть, которая всегда оставалась пустой, независимо от остального. Если у меня однажды получится возродить Шепфа, его энергия покинет меня. Как и сила Мальбонте не будет вечно храниться в моем теле. Я стану самой слабой советницей в истории. Неудачницей. «Неудачницей, спасшей мир, — заботливо напомнила я себе. — Дважды». — Почему я здесь? — мой взгляд поймал изучающие зеленые глаза. — Потому что я захотел забрать тебя себе. Я снова подавила бурю в сердце, сохранив невозмутимое выражение лица. Голод ничем не отличался от Чумы. Я для него была такой же игрушкой, как для его сестры. Только если она пыталась втоптать в грязь, Голод создал собственный зоопарк с одним редким животным. Наверное, ученые в лабораториях так и смотрят на подопытных крыс. — Ты не собираешься вытаскивать из меня важные сведения? — уточнила я. Голод издал смешок, наполненный снисхождением. — Меня это не интересует. Ответ поразил меня. Это было недальновидно. Особенно сейчас, в разгар войны, когда любая крупица информации имеет цену. Вдруг я могу знать в каком месте Орден прячет горны или где находятся оставшиеся? «Если это до сих пор актуально», — заметил язвительный внутренний голос. Мне стало не по себе от злосчастных дум. — Тогда что тебе от меня нужно? Я правда не понимала этого. Зачем удерживать в клетке, если не собираешься использовать это с умом? С таким же успехом я могла вернуться в свою предыдущую комнату в школе. — Ты разбавляешь мою скуку. Чудесно. Теперь я занимаю роль клоуна. Я глубоко вздохнула, напоминая себе, что передо мной Всадник Апокалипсиса. В первую очередь я должна разузнать больше фактов о происходящем, а уж потом злиться на этого психа. — Вы уже призвали Матерь Жизни? — Нет. Я издала облегченный выдох. Значит, надежда ещё есть. Мои союзники могли быть не только живы, но перехватить стержень победителей в битве с врагом. Однако об этом я так или иначе узнаю. Лучше выведать что-нибудь важное о Матери Жизни, чтобы предотвратить её появление или хотя бы знать слабые места. — Что будет, если Матерь придет сюда? Голод принял скучающее выражение лица. Разговоры о ней не вызывали в нем трепета. Мне показалось, что Всадник отвечает, только потому, что хотел продолжить беседу. — Наступит Судный День, ваш мир погибнет, а сами вы исчезните. Матерь Жизни не довольна тем, кого создали Шепфа и Шепфамалум, поэтому желает наказать братьев. Я поежилась от его слов, сказанных будничным тоном. Мы, наши родные и близкие, наши надежды и мечты, всё, что имело смысл — превратится в пыль. Даже памяти ни о ком не останется. Будто ничего и никого никогда не существовало. — Как? — я перевела дыхание, придавая своему голосу твердость. — Шепфа уже наказан — он мертв. Шепфамалум заперт в темнице без надежд на освобождение. Матерь ожидает, когда вы уничтожите и его тоже? — Смерть — слишком слабое наказание за совершенный ими поступок. За это поплатитесь вы — их создания. Чудесно. Облажались они, а отвечать нам. Именно так заведено в какой-нибудь греческой мифологии, в которой боги попросту срывались на смертных. Видимо все мифы имеют под собой зерно истины. Мы замолчали. Голод продолжал наблюдать за мной, пока я прокручивала в голове услышанное и придумывала как это использовать в своих целях. Меня напрягали его маниакальные наклонности. Как вообще сбежать отсюда? Есть ли способ? Найдут ли меня? — Кто-нибудь знает, где я? Голод хмыкнул, словно я сказала глупость. — Нет, — качнув головой, Всадник направился к выходу. — Не надейся, что тебя кто-то спасет. У Ордена сейчас проблемы посерьезней. Я насторожилась. — Какие? — мой голос окрасился напряжением. Голод коснулся ручки двери. Он повернул голову, а затем ответил, глядя мне в глаза: — Мы. Голод покинул комнату, оставив на прощание большую порцию пищи для размышлений. Его ответ принес за собой странное послевкусие надвигающейся катастрофы. Неужели они успели призвать Смерть? Если да, то настолько силен четвертый Всадник? Я думала над этим долгое время, чтобы хоть чем-то занять себя. Затем мысли вернулись к моему проваленному заданию — меч Войны остался у врага. Более того, я уверена, теперь он лежал в надежном месте, о котором никому не было известно. Хотя бы Донни и Винчесто успели спастись и унесли с собой жизненно важные сведения о местонахождении горнов. Было бы прекрасно, если Орден отыскал горны за эти пару недель, что я лежала в отключке. Об ином варианте я убедила себя не размышлять. Время текло медленно. Один день сменял другой, а я даже не видела солнца. Я постоянно спала, либо упражнялась, намереваясь быть готовой к внезапному освобождению. Перед сном я обнимала себя руками, представляя, что сзади лежит Ади и прижимает меня к себе, а затем засыпала с тревогой на сердце, опасаясь, что встречусь с Шепфамалумом. Но за всё время бог тьмы ни разу не посетил меня. Возможно ждал, что я сломаюсь и буду умолять его помочь. Иногда ко мне приходил Голод. Порой он просто рассматривал меня, порой мы обменивались парой тройкой слов. Затем Всадник уходил. Возвращался, чтобы принести еду или сменную одежду. Однажды он пришел, держа в руках настольную игру. Я согласилась сыграть в нее, задумав устроить незаметный допрос. Однако ничего путного не узнала. Я пришла к выводу, что Голод одинок и отчаянно нуждается в друге, хотя, вероятно, сам никогда не признается в этом. Этим другом вполне могла стать я. В моей голове уже крутились шестеренки, готовя план. Вдруг я бы смогла склонить Всадника на нашу сторону? Показать ему, что наш мир стоит того, чтобы быть спасенным. Более того, в нем Голоду найдется место среди нас. Ради этого я была готова всю оставшуюся жизнь каждый день играть с ним в настольные игры. Меня раздражало, что я не могу ничего сделать, находясь в этой клетке. От меня зависела судьба мира, а я осталась вне игры. Больше всего меня ежедневно отягощали мысли об Ади. Сейчас я никак не могла повлиять на наше будущее. Мне оставалось надеяться, что он не наделает глупостей, попытавшись вызволить меня. Чума не отличалась милосердием к предателям, поэтому ей ничего не стоит щелкнуть пальцами и взорвать демона. Я старалась не думать об этом, вспоминая прожитые вместе с ним мгновения. Только они и спасали меня в нескончаемой пелене однообразия. Эти мгновения питали силу Шепфа во мне. Порой я чувствовала, как её вихри струились по венам. Я надеялась, что однажды Шепфа обретет голос или некий облик в моем сознании и свяжется со мной во сне. Но, к сожалению, ничего подобного не происходило. В один из дней я окончательно выдохлась терпеть это издевательство. Моя безэмоциональность сменилась криками ярости. Я едва сдерживала себя, чтобы не воспользоваться тьмой. Нестерпимо хотелось разрушить свою темницу. Меня уже тошнило от белого цвета. — Выпусти меня отсюда, черт возьми! Голод явился несколько часов спустя. Может быть и больше — я потеряла счет времени. Но вместо обычного разговора я накинулась на него, мечтая разорвать на мелкие куски. — Я убью тебя самой ужасной смертью, если ты не отпустишь меня, подонок! Не ожидая такого приема, Всадник поспешил выйти. Я колотила по закрывшейся двери, рыча от негодования. Жажда убийства возросла в разы. Отныне я воображала как выберусь на свободу и выпотрошу Голода голыми руками. После этой вспышки ярости Всадник не приходил продолжительное время. К тому моменту я обозлилась ещё больше, ведь раньше его визиты сопровождались едой и водой. С голодным желудком желание жестокой расправы превратило меня в одичавшего зверя. Поэтому, стоило двери вновь открыться, я приготовилась вцепиться ногтями в глазницы Голода и следом прокусить ему сонную артерию. Однако в проеме появился не Всадник Апокалипсиса, а Люцифер. — Надо же, — невесело усмехнулась я. — Какие люди. Бывший уставился на мое изкаженное злобой лицо и позу, полную боевой готовности. — Ты совсем свихнулась, Непризнанная? — поморщился Люцифер. — Я — демон, а не человек. Я не стала вдаваться в подробности известной фразы среди смертных. Приход Люцифера немного расслабил меня, даже воодушевил. Это было сравнимо с глотком свежего воздуха, о котором я могла лишь мечтать. — Что ты здесь делаешь? — спросила я более спокойно. — Не рада мне? — наигранно удивился Люцифер, подходя ближе. Чувственная часть меня была не просто рада видеть Люцифера. Она хотела броситься к нему в объятия. Сейчас демон был для меня всё равно, что родной. — Я думал, ты захочешь узнать новости за последний месяц. Месяц. Уже прошел месяц. Я сжала кулаки, грубо выругавшись. Пообещала себе пронзить сердце Голода мечом при первой же возможности. О каких настольных играх в будущем может идти речь? Он добрался до верхушки в моем списке смертников. Выше него только Чума и Торендо. — Как ты сюда попал? — прищурилась я. Это могла быть очередная ловушка. Чума обожает такие игры. — Голод привел меня, — демон усмехнулся. — Надеется, что ты остынешь. Интересно, почему выбор Всадника упал на Люцифера. Узнал от сестры, что когда-то мы были вместе? Думает, что я испытываю к нему какие-то чувства и встреча с возлюбленным вынудит мое сердце растаять? Наивный. Только истинный глупец мог пойти на подобный шаг: предоставить мне несколько минут для разговора со столь просвещенным союзником, которому известны не только действия Ордена, но и самих Всадников. Нужно сосредоточиться. Визит Люцифера сюда — подарок судьбы. — Говори, — кивнула я. Хотелось спросить, всё ли в порядке с Ади, но я не позволила себе назвать его имя. Таким образом я бы выдала нас. Голод мог слышать наш разговор, а Чуме ничего не стоило провести новую проверку в голове Люцифера и догадаться о моих чувствах к Ади. Нет. Нужно подойти к этому вопросу аккуратно. — Смертные теперь знают о нашем существовании, — начал демон. Мой рот открылся от удивления. — Люди создали военный отряд, который борется с бессмертными. У них есть какой-то камень, который распознает нас, начиная светиться. Кроме того, с помощью него люди смогли создать оружие против бессмертных. Я не верила в услышанное. Как люди узнали о нас? Конечно, есть верующие, считающих ангелов и демонов реальными, но те существа из библии совсем отличаются от таких, как мы. Да и одно дело верить, и совсем другое — знать наверняка. — Зачем им военный отряд? — нахмурилась я. — Мы ведь не желаем им зла. — Они считают иначе. Для смертных все мы — а не только Всадники, — сеем хаос в их мире. Тот, кто дал людям камень, хотел, чтобы они осознавали с кем имеют дело и умели постоять за себя. — Есть идеи, кто этот герой? Или что за камень? Люцифер отрицательно покачал головой. Я ненадолго задумалась, гадая о личности неизвестного. Определенно, он или она был сведущим знатоком, раз отыскал камень, о существовании которого нам неизвестно. — Какая ситуация на земле? Всадники успели призвать Смерть? — Готовятся к его приходу. Со дня на день Мальбонте станет «жертвой» для призыва последнего Всадника. — Люцифер свел брови к переносице. — С появлением Голода на земле начался упадок продовольствия. Люди недоедают и гибнут как мухи. Этого следовало ожидать. Скоро от человечества останется лишь крупица сильнейших везунчиков. Куда больше меня обеспокоило другое. Смерть. Ведь Мальбонте не будет сопротивляться воле Всадников и подчинится. Я не смогу помешать ему. Не помешала бы даже если была свободна. Выходит, последний Всадник так или иначе ступит на Землю. И тогда останется Матерь Жизни. Предотвратить её приход можно одним известным нам способом — не дать Всадникам найти горны. — Скажи мне, что Орден успел собрать оставшиеся горны, — попросила я, глубоко вздохнув. — Они ещё не предпринимали попыток, — пожал плечами Люцифер. — До сегодняшнего дня. Я подняла на него вопросительный взгляд, надеясь, что не права. Вряд ли демон узнал об этом от Ордена. Скорей всего от Чумы. Это означало, что среди членов Ордена затаился шпион. Если сегодня мои союзники отправились за горном — Всадники в курсе и подготовят ловушку. Я выругалась. Именно этого я и опасалась. Мне с самого начала не понравилась идея искать горны. — Кто? — потребовала я имя шпиона. — Не знаю, — раздраженно ответил Люцифер. — Недавно Голод вернулся с горном и куда-то отнес его. Насколько я понял, Чума была недовольна тем, что Голод никого не тронул. Я прошептала благодарность Шепфа за эту милость. Если Ади и Мими были среди тех, кто отправился на поиски горна, то Голод мог убить их одним касанием. Я бы не выдержала этого. — Значит, остался один ненайденный горн, — заметила я. — Что Всадники планируют с ними делать? Люцифер нервно покосился на дверь. — Горнов всего семь, как и печатей на Книге Жизни. После раскрытия всех печатей, Всадникам нужно протрубить в горны, чтобы пробудить Матерь Жизни. Больше мне ничего не известно. Мне оставалось только кивнуть. Горны действительно наша последняя надежда. Нельзя позволить врагам заполучить ещё хотя бы один из них. «Если Всадников осталось трое, а горнов семь, кто будет трубить в остальные?» — не понимала я. В этом ритуале была ещё какая-то деталь. Я что-то упускала, но не понимала, что именно. — Теперь твоя очередь, — выдал Люцифер. — Расскажи, кто такой Шепфамалум.

***

После моего рассказа Люцифер взирал на меня, как на сумасшедшую. Затем немного возмущался, что я не соизволила открыть тайну Шепфа раньше. Потом вовсе ушел, кратко попрощавшись. Проводив демона взглядом, я думала лишь о том, чтобы в той вылазке Ордена Ади не пострадал. Ведь он действовал стихийно, подчиняясь собственным порывам, а не уговорам рассудка. Если учитывать его желание вернуть благосклонность Ордена после происшествия с Фенцио — такой исход вполне вероятен. Волнение не покидало меня ровно до того момента, как Голод вновь решился на визит. Он осторожно зашел, будто ожидая от меня новой попытки нападения. Я сидела в углу, размышляя о своем. Мое настроение достигло метки «апатия». Неспокойные мысли окончательно вымотали, поэтому я выглядела так, словно несколько дней летела без продуху. — Тебя обрадовал мой сюрприз? — спросил Голод, остановившись в дверях. Его глаза бегло оглядели меня. — Если ты жаждешь меня порадовать, просто отпусти, — пробурчала я. Всадник пропустил мои слова мимо ушей. — Вид у тебя стал получше, — заметил он. — Чума сказала, что между вами с Люцифером отношения, поэтому я предложил ему навестить тебя. Я нахмурилась, вспоминая тот период жизни, когда я и Люцифер были парой. Будто вечность прошла. Даже верилось с трудом, что когда-то мы делили одну постель. — Всё в прошлом. — Я махнула рукой в неизвестном направлении. — Если хочешь снова поболтать, расскажи мне что-нибудь полезное либо проваливай отсюда. Я оперлась о стену и запрокинула голову, закрыв глаза. Наверное, пора поспать. Может быть мне приснится Ади. Я безумно скучала по его коварной улыбке и сладким губам. Пускай это будет лишь сновидение, зато принесет некое подобие покоя. Лучше, чем ничего. Приближающиеся шаги Голода вырвали из мечтаний. Я подняла голову, хмуро глядя на него. Всадник остановился в метре от меня. — Я покажу тебе кое-что, — вдруг объявил он. Я вопросительно выгнула бровь. — Покажешь? — я поднялась. — Как? Голод сделал приглашающий жест и пошел к выходу. Открыв дверь, он обернулся ко мне. После секундной заминки я последовала за ним. Наконец-то мое заветное желание сбылось: я выбралась из чертовой белой комнаты! Но ликовала я не долго. Мы оказались в кровавом месиве. Иначе это жуткое место не назовешь. Багровые облака заволокли небо. Кровавая река огибала берег, напоминающий обрубки мяса. Уродливое здание было сравнимо с кучей вырванных мышц. Пугающие существа, будто вывернутые наизнанку пробуждали тошноту. Смердящая тишина добавляла экзотики. — Какая жуть, — я поморщилась, чувствуя поднимающуюся тошноту. — Где мы? Голод усмехнулся, забавляясь моей реакции. — Это наш дом. Я посмотрела на Всадника, ожидая, что сейчас он рассмеется и сообщит, что пошутил. Но Голод оставался достаточно серьезным. Ужаснувшись, я ещё раз оглянулась. Никаких слов кроме ругательств не приходило на ум. «Как можно жить в этой мерзости?» Моя белая комната, действительно, роскошь. — И чем вы здесь занимаетесь? — спросила я, не скрывая отвращения. Голод слегка воодушевился, словно давно порывался рассказать о своей жизни. Вряд ли кто-то кроме меня когда-либо спрашивал его об этом. — Я живу там и обычно не спускаюсь к остальным. — Всадник указал на единственную возвышенность. Затем он махнул в сторону кровавой реки, где бродила беловолосая девушка, кожа которой отсутствовала. — Это Ди — подруга Войны. Он обычно гуляет с ней… Гулял. — Голод стрельнул в меня взглядом. Я не шелохнулась. Сделав заминку, Всадник продолжил: — Чума проводит время рядом с Матерью и пытается ей угодить, а Смерть следит за порядком. Мы можем засыпать на столетия, но в основном бодрствуем. — Какая насыщенная и сказочная жизнь… — протянула я с сарказмом. Голод уловил, что я говорю неискренне и взглянул на меня, склонив голову. — Ваша жизнь очень насыщенна? — таким же тоном поинтересовался Всадник. Я принялась рассказывать о том, чем наполнены будни смертных и бессмертных. Поделилась своим обычным расписанием советницы Цитадели, вспомнила свое первое появление в школе и жизнь до автокатастрофы. Впервые за месяц заточения на моих губах появилась улыбка. Наверное, в последний раз я улыбалась, когда прощалась с Ади. Голод внимал каждому слову. Иногда он скучающе задавал уточняющие вопросы, пытаясь скрыть свое любопытство, но только дурак не заметил бы, насколько сильно Всадника влечет мой рассказ, никак не вписывающийся в это страшное место. Я зацепилась за интерес в его глазах, стараясь поведать как можно больше. Конечно, плохие времена не всплывали в разговоре. Я обрисовывала свою жизнь, как нечто радостное и прекрасное, позабыв об ужасах войны и проблемах послевоенных лет. Когда мы вернулись, я испытывала некое сожаление. Не потому, что влюбилось в «волшебный» дом Всадников. За этот месяц я возненавидела белый цвет, поэтому эта прогулка хоть как-то развеяла однообразные дни. Возвращение в белоснежную клетку не обрадовало. Я хотела выбраться и спрятаться в объятьях любимого. Я повернулась к Голоду. Он изучающе смотрел на меня. Душевная беседа не прошла даром. Казалось, между нами появилось какое-то понимание. — Отпусти меня, — осмелилась потребовать я. — Не могу. — Я хотела запротестовать, но он остановил меня. — Не забывай, ты убила моего брата. Я не отпущу тебя, иначе это равносильно прощению, а то и поддержке. Мои брови свелись к переносице. Я стиснула кулаки и шагнула вперед. — Я убила Войну и ни капли не жалею об этом. Более того, я убью всех вас и станцую на ваших костях. Я — советница Цитадели, — мой палец уткнулся в грудь. — Я принесла клятву своим подданным и обязана исполнять еë до конца своих дней. Поэтому не надейся на милосердие. — Я сделала пару шагов, сократив расстояние между нами. — Я спасу всех, кого должна. Вы и без того принесли много бед в наш дом, возомнив себя карателями! — Я развела руки в сторону. Затаившаяся злость пробилась наружу. — В задуманном вами финале от нашего мира ничего не останется! Всё прекрасное, что есть в нем — погибнет. Он станет таким же отвратительным, как и то место, которое вы называете домом! Поэтому я не буду просить прощения за убийство Войны, — я почти рычала. — Я бы убивала его каждый день, если бы это помогло победить вас. Можешь держать меня здесь сколько угодно — я никогда не отступлю! Наступила звенящая тишину. Поджав губы, Голод терпеливо принимал словесные пощечины. Мы прожигали друг друга глазами, пока он не развернулся, в очередной раз ретировавшись. Я крикнула пару оскорблений в его спину, представляя, как превращаю тело Всадника в клочья. Около получаса я мерила комнату шагами. Чтобы успокоиться, я решила помедитировать. Сначала выровняла дыхание и сосредоточилась на хорошем, затем принялась искать умиротворение в чертогах души. Легкая невесомость натолкнула на одну идею — попытаться связаться с Шепфа. Утихомирив гнев, я потянулась к теплой энергии Шепфа. Безмерно пленяющая, приятная и будоражащая, она убаюкивала тревоги и вселяла одурманивающий покой. Мною одолели сотни добрых чувств, начиная с любви и заканчивая храбростью. Сила Шепфа зачаровывала. Я бы вечно нежилась в этом прекрасном забытье. «Шепфа? — позвала я. — Ты слышишь меня?». Никто не ответил. Я повторила попытку, погрузившись глубже. Раздался неясный шепот — и больше ничего. Опьянение медленно заполняло разум. Когда во мне возникла мысль остаться в этом дурманящем состоянии, я воззвала к остаткам воли и вернулась в реальность, чувствуя легкое сожаление. «Его энергия может вызвать зависимость, — я сделала себе невидимую заметку. — Лучше не рисковать понапрасну». Однако, что за шепот коснулся моего сознания? Мог ли то быть отголосок бога света? Хотелось надеяться, что да. Я посвятила себя раздумьям о случившимся, стараясь абстрагироваться. Голод возвратился через несколько суток — столько прошло по моим ощущениям. Он долго разглядывал меня. Я не заговаривала первой, намерено лишая его этого удовольствия. Пускай катится к Матери Жизни и предается с ней душевным беседам. С меня хватит. — На что ты готова, чтобы победить нас? Голос его был мрачным и холодным. Ни капли прежнего дружелюбия. Я не хотела отвечать, но всё же угроза сорвалась с губ: — На всё что угодно, — таким же тоном подчеркнула я. — Вы умрете. Так или иначе. Голод не позабавился моей уверенности. Только отвел задумчивый взор, словно принимая тяжелое решение. Через минуту лицо Всадника приобрело ледяную решимость. Он приблизился ко мне. Я расправила плечи, приготовившись к любой заготовленной для меня участи. — Сдержи свое слово. Уничтожь нас. Голод положил ладонь мне на макушку. Морозный холод, наполненный эхом смерти, проник в мое тело. Я ошеломленно раскрыла рот, не в силах сдвинуться хотя бы на дюйм. Его сила, сравнимая с жесточайшими северными ветрами, превратила мои внутренности в лед. Агония распространилась по телу, но из меня не вырывалось ни одного звука. Прошла мучительная вечность, прежде чем Всадник отстранился. Я резко выдохнула. Организм трясло от пережитого стресса, ватные ноги кое-как выдерживали вес тела. Голод остановил во мне жизненно важные процессы на какое-то время. Пару минут я была почти что мертвой. — Ты свободна, — объявил он, раскрывая дверь. Я полнилась подозрениями. Внезапная перемена напоминала новую западню. Но за месяц, проведенный с Голодом, у меня сложилось впечатление, что он не заинтересован в хитрых манипуляциях, как его сестра. — Почему? — прохрипела я. — Иди, — не стал объясняться Всадник. Не долго раздумывая, я вышла. Комната исчезла, словно её никогда не было. Мы очутились в северном крыле школы. На улице царила ночь, освещая наши лица лунными лучами. Вдалеке стоял Астарот. Я запомнила его ухмыляющимся наглецом, но сейчас настрой метиса не блистал напыщенностью. Уход брата оставил свой отпечаток на острых чертах его лица. Однако присутствие Астарота, хоть и настораживало, меркло на фоне обретенной свободы. Она звучала в каждой клеточке моего тела, будоражила до кончиков пальцев. Я не смогла сдержать улыбку, когда вдохнула свежий ночной воздух. Никогда ещё он не был так сладок. — Мы договорились с сестрой, что ты останешься в школе в качестве моей игрушки. — Я обернулась к Голоду, нарушившего мое единение. Он находился позади. — Само собой, свободно разгуливать по территории тебе не позволено. Чума предложила запереть тебя в комнате, которая не так давно находилась в твоем расположении. Я ещё раз покосилась на недовольного Астарота, держащего в руках знакомые кандалы. У него накопилось много претензий в мой адрес. — Предположу, те браслеты для меня? Я взглянула на Голода, впервые заметив мраморную бледность на его лице. — Думаю, ты как-нибудь разберешься с этой проблемой. Большего я делать не собираюсь. Мой взор попытался пробраться в его душу и разузнать в зеленых глазах, зачем Голод сделал так много для той, кто убил его брата. «Нет, — сообразила я. — Не для меня». Намерения Всадника уходили куда дальше. Он полюбил наш неидеальный мир, нашел в нем что-то сокровенное для себя. Существо, которое обречено на вечное одиночество в любом из миров, решился подарить нам шанс. Такой поступок был сравним с предательством. Вряд ли Чума, Смерть или Матерь Жизни простят Голоду этот благородный порыв. — Мы могли бы стать друзьями, — неожиданно сказала я. Голоду мое предложение пришлось не по душе. — Мне не нужны друзья, — процедил Всадник. — Иди. И я пошла. Астарот быстро надел на меня новое украшение, которое моментально ослабило. Я охнула от неожиданности, уже потеряв из памяти это неприятное ощущение. Мои запястья вновь скованны. Вырвавшись из клетки, я не стала свободной. Но проще так, чем взаперти. Астарот молча повел меня в сторону спален. Я в последний раз оглянулась на Голода. Он смотрел нам вслед, покуривая сигарету. Если Всадник и сожалел о своем опрометчивом решении, внешний вид никак не выдавал его. Я отвернулась, находясь до сих пор под впечатлением резкой смены обстановки. Стоило скрыться за поворотом, как от сдержанности Астарота не осталось ни следа. Он грубо толкнул меня, после чего схватил за горло и впечатал в стену. От внезапной атаки я не успела вовремя среагировать. Дура. Ослабила бдительность. — Где мой брат, сука? — прошипел метис, приблизившись. Не делая попыток к сопротивлению, я гадко улыбнулась, из-за чего Астарот рассердился пуще прежнего. Мне стало тяжело дышать. Закашлявшись, я вцепилась в руку Астарота. — Кристофер в штабе Ордена, — прокряхтела я. — Где ему ещё быть, придурок? Метис ослабил хватку. — Он в порядке? — таким же жестким тоном продолжал свой допрос Астарот. — Пока да, — я придала голосу угрозу. — Если я не передумаю. Наконец он отпустил меня, сопоставив в своей тупой голове, что не стоит вести себя столь неосмотрительно с той, в чьих руках находится жизнь твоего брата. — Только попробуй навредить ему, — почти прорычал Астарот. Я выпрямилась, шагнув ему навстречу без тени страха. — Однажды я сказала тебе, — я говорила ровным уверенным голосом. — Когда я верну всё то, что у меня было отнято, то отплачу тебе и твоему брату сполна. Ещё я пообещала начать с Кристофера. Посмотри как хитро сложились обстоятельства, — я взмахнула руками, самодовольно улыбаясь. — Он по собственной воле пришел ко мне в руки. Достаточно одного слова… — Ты не сделаешь этого, — перебил помрачневший Астарот. Мой внутренний демон ликовал. Какая удача. Двух зайцев одним ударом. — Конечно, — я сложила руки на груди, торжествуя. — Не сделаю, если ты будешь хорошо себя вести. Астарот горько усмехнулся, словно в очередной раз убедившись в своих суждениях. — Чего ещё стоило ожидать от советницы Цитадели, — метис разочарованно покачал головой. Меня его мнение не волновало. Я вскинула подбородок, приготовившись выставлять свои условия. Хоть я опять закованна в цепи, в этот раз в моих руках сохранилась власть. И она была до ужаса сладка на вкус. — Я сама дойду до своих покоев, — отчеканили мои уста. Я направилась дальше. — С этого момента ты — моя послушная собачка, с охотой исполняющая все приказы. Будешь хорошо служить — получишь в конце награду. — Я остановилась к нему спиной. — Ясно? Астарот пробурчал согласие. Меня этот ответ вполне удовлетворил. Я добралась до комнаты за пару минут, чувствуя себя победительницей. Астарот поможет мне сбежать и, если всё сложится удачно, отправится вместе со мной. Кроме того, метис мог узнать что-нибудь полезное за месяц, прошедший с убийства Войны. Теперь, у меня — значит, и у Ордена тоже — в стенах школы четверо значимых союзников: Голод, Мальбонте, Люцифер и Астарот. Я безумно гордилась собой, радуясь представленным возможностям, даже не подозревая, что приготовил следующий день.

***

Утром ко мне явился Мальбонте. За ночь, проведенную в школе, я обдумала дальнейший план действий. Из-за произошедших перемен меня переполняли эмоции, поэтому о сне не было и речи. Я с наслаждением валялась в кровати, нежилась в душе и просто разглядывала каждый сантиметр своей чудесной комнаты. Для полного счастья рядом не хватало Ади, но я не разрешала себе даже мыслить в этом направлении, ведь последнее, чего я желала — это видеть демона в школе. Главное, что Ади в Ордене — в безопасности. Остальное — например, мои потребности, — не так важны. — Что ты пообещала ему? — спросил Мальбонте, когда я пригласила его в комнату и мы расположились за столом. — Голоду. — Ничего, — я пожала плечами. — Всего-навсего проявила смекалку и находчивость. Мое прекрасное настроение сбило Мальбонте с толку. Возможно, он считал меня глупой и самоуверенной. Но всё было совсем не так. Я лишь дожидалась своего часа. — Другим смекалистым и находчивым не удалось бы выбраться, — напомнил метис. — Они просто не такие привлекательные, как я. Бросив попытки добиться от меня подробностей, Мальбонте перешел к сути. Выяснилось, что Всадники планировали послезавтра призвать Смерть. Сейчас их не было в школе. Они куда-то направились, не удостоив своих подручных объяснениями. Люцифер и Сатана воспользовались отсутствием господ и зачем-то отправились в ад. Торендо торчал в кабинете Чумы, выполняя какое-то поручение. Остальные прислужники готовились к бал-маскараду, который планировался на сегодняшний вечер. Идеальное время, чтобы обсудить наше общее дело. — Как ты собираешься выпустить Шепфамалума? — поинтересовалась я деловитым тоном. Одна из насущих трудностей — участвовать в плане Мальбонте, при этом, не позволить темному богу сбежать. Я не могу подвести Шепфа и сравнять с землей все его усилия. Однако предстоит действовать крайне осторожно — Ади не должен пострадать. — Конкретного плана у меня нет, — Мальбонте говорил с присущим ему строгим выражением лица. — Есть информация, что нужно для его освобождения. — Что же? — я подалась вперед. Мальбонте закинул ногу на ногу, всем своим видом выражая властность и сосредоточенность. — Об этом позже, — он махнул рукой. — Сначала поговорим о его местонахождении, — сделав небольшую паузу, он выдал: — Шепфа заточил Шепфамалума за вратами Смерти. Я охнула, прикрыв рот рукой. О вратах Смерти нам рассказывали ещё на первом курсе. Они находились между миром бессмертных и Небытием. Врата были переходом для тех, кто пал от лап смерти будучи бессмертным существом. — Хочешь сказать, Шепфамалум обитает в Небытие? — не могла поверить я. Какая-то бессмыслица. Чума воскресила почивших бессмертных, проникнув в Небытие. Почему она сразу не убила Шепфамалума? Я не спешила задавать вопросы и показывать свою осведомленность. — Небытие безгранично. Мертвые пребывают в одном месте, а Шепфамалум скрыт на самом дне, куда не доберется ни одна душа. — Мальбонте выжидающе посмотрел на меня. Я ничего не сказала, поэтому он продолжил: — Путь туда охраняет Морта — дочь Смерти. — У Смерти есть дочь?! — поразилась я. — Когда он успел оставить потомство?! Я слышала, что есть проводник, обитающий в храме между мирами, который поддерживает порядок и помогает душам перемещаться. Вот только я даже подумать не могла, что этот проводник, то есть, проводница — дочь Всадника Апокалипсиса! — Да, — кивнул Мальбонте. — Шепфамалум рассчитывает, что я выпытаю у четвертого Всадника, как найти эти врата — никто из живых не знает путь до них. Шепфа заточил своего брата с помощью своих ключей. Легенда гласит, что они открывают все двери. Но такая сила была лишь у Шепфа. Мне, чтобы открыть темницу, нужна кровь стража. То есть, кровь Морты. На секунду я испугалась, что Шепфамалум задумал использовать остатки энергии Шепфа, чтобы через меня открыть врата. Но здравый рассудок тут же опровергнул эту мысль. Будь оно так, кровь Морты не понадобилась бы. Да и вряд ли, десять лет назад, когда Шепфамалум придумывал свой грязный замысел, он мог представить, что Шепфа падет, а крупица его силы перейдет ко мне. Даже бог тьмы не настолько дальновиден. — Потом врата откроются и Шепфамалум освободится? — Теоретически — да. Меня полнили сомнения. Рассказ Мальбонте не укладывался с тем, что, по моему мнению, подготовил для меня Шепфамалум. Ведь стало очевидно, что я нужна богу тьмы, чтобы он выбрался через меня в наш мир. Если так, то зачем искать врата Смерти, добывать ключи и кровь Морты? Я — самый простой вариант. Однако сделка обязывала меня помогать Мальбонте. «Зачем ему моя помощь? — не понимала я. — Он и без меня прекрасно справится». Неужели я ошиблась и Шепфамалум не для этого пытался завербовать меня? Я побоялась спрашивать у Мальбонте. Если я всё-таки права, он мог доложить о моих догадках темному богу. Нельзя жертвовать таким преимуществом. — Получается, нам нужны ключи от врат Шепфа, кровь Морты и информация о том, где находятся Врата Смерти? Интересно, если я просто разузнаю о вратах, это засчитается за полноценную помощь? Вряд ли Шепфамалуму такое понравится. — Ключи я уже разыскал по приказу Чумы, — произнес Мальбонте. — Я помогу Всадникам призвать Смерть — им нужен сильный метис для ритуала. В моих силах отказать им и скрыться, но, сама понимаешь, только Смерть знает, где его дочь. — Неужели Шепфамалум — один из создателей нашего мира — не в курсе, где эти Врата? — Врата появились с приходом Всадника Смерти, — пояснил Мальбонте. — Матерь Жизни создала его и послала к братьям, когда разгневалась на них. Смерть был предупреждением. Небытие появилось с его появлением. До этого жизнь была по-настоящему бесконечной. Может быть, Шепфамалум был слишком занят, замышляя войну с Шепфа, и не обратил внимание на небольшое нововведение? Познакомившись с интригами Шепфамалума, я очень сомневалась в предположении метиса. Но поручение есть поручение. Наверняка, бог тьмы что-то недоговаривал или Мальбонте скрывал какие-то детали. Жаль, что выбора нет. Придется участвовать в этом безумии. Точнее, сделать вид. — Что требуется от меня? Ты нашел ключи и в скором времени уболтаешь Смерть поведать о Вратах. Морта там — она проводница между мирами. Куда не глянь — я лишняя. Если только Шепфамалум не собирается выбраться именно с помощью меня. — Мало открыть врата, — Мальбонте устало вздохнул, будто разговаривал с умственно отсталой. — Надо зайти в Небытие, отыскать темницу и выбраться живыми. Сделать это вдвоем куда проще. Сдается мне, в Небытие ничуть не лучше, чем в Долине Смерти — ещё одно излюбленное местечко Всадника. Я прекрасно помнила призраков Долины, пробирающихся в умы странников и сводящих своих жертв с ума. Я отправлялась туда не за рогом Субантр, а чтобы встретиться с Ади, но обнаружила лишь злое наваждение. Однако, имея я иные цели, в одиночку мне было очень тяжело выбраться из Долины живой. Чего уж говорить об успешных поисках рога. — Ещё есть вопросы? Я услышала намек: Мальбонте закончил и намеревался уйти. — Да, — решилась я выжать из него по максимуму. — Шепфамалум несколько раз предлагал мне вооружиться его силой. Он уверяет, что есть способ пользоваться ею и не погибнуть. Я не надеялась, что Мальбонте поделится секретом темного бога, но решилась попробовать. — Есть, — кивнул Мальбонте. Я изумленно воззрилась на него, не ожидая положительного ответа. — Помнишь мое клеймо? — метис указал себе за спину. — Оно позволяет пользоваться силой Шепфамалума. Но необязательно прижигать кожу — достаточно нанести письменна на кожу. Например, в виде татуировки. Я пораженно выдохнула, невольно приложив ладонь к солнечному сплетению. Так вот почему я могу управлять энергией Шепфа и она не причиняет мне вреда! Это из-за татуировки! — Только у татуировки есть один нюанс — она установит связь между тобой и Шепфамалумой. Так ему будет проще влиять на тебя, постепенно порабощая твой разум и овладевая телом. Ни за что не соглашайся на это безумие. — Мальбонте опустил взгляд. — У меня не было выбора. А если бы был, я выбрал бы смерть. Мой мозг активно переваривал услышанное. Я поднялась на ноги и принялась лихорадочно ходить по комнате, пытаясь справиться с эмоциями. Как я раньше не додумалась? Ведь не просто так на мне появилась метка Шепфа сразу после нашего с ним разговора. «Вот же тупица!» — критиковала я себя, схватившись за волосы. Мог ли Мальбонте знать что-нибудь ещё, о чем не пожадничает рассказать? Призвав себя к спокойствию, я вернулась на место. Буду ругаться потом. — Шепфамалум сказал, что ждал пробуждения моей темной сущности десять лет, — вспомнила я. — Ты что-нибудь знаешь об этом? Да, ответ на этот вопрос я уже нашла. Однако Мальбонте обладал куда большими сведениями. Любое новое знание могло пригодиться. Мальбонте задумался на пару минут, пока не разочаровал меня, отрицательно покачав головой. Я нахмурилась, чувствуя закравшееся в сердце недоверие, которое и так никуда не уходило. Наверняка он лукавил. Шепфамалум должен был рассказать ему о моей роли. — Какие отношения тебя связывают с тем рыжеволосым демоном? Я растерялась от внезапного вопроса. Мальбонте наступил на ту территорию, которая была скрыта от посторонних глаз. Да, мы с Ади объявили о наших отношениях и слухи могли дойти сюда, в чрево врага, и всё же… — Тебе какое дело? Я приготовилась обороняться. И нападать, если придется. — Просто размышляю, — он нахмурился, не замечая перемен во мне. — Я помню тот день, когда убил его на твоих глазах. Сделал свою главную ошибку, которая в последствии нагнала меня и уничтожила, верно? «Верно». Я насторожилась ещё больше, теряясь в догадках, для чего Мальбонте поднял эту щекотливую тему. Проверял, насколько хватит моего терпения, прежде чем я вспомню о былых обидах и накинусь на него? — Он был дорог мне, — не стала уточнять я. — Как и сейчас. Какая разница? Мальбонте перевел на меня свои внимательные бездонные глаза. — В том, что тогда Шепфамалум приказал мне убить демона. Я ошеломленно уставилась на него, потеряв способность дышать. Слова метиса приковали к земле. Мысли метались в голове, пугая с каждым новым соображением. Под сердцем залегла тревога. — Я не собирался карать его за убийство Фенцио, поскольку вы дружили. Не самый верный способ завоевать союзника, не находишь? — я осторожно кивнула, лишившись дара речи. — После этого ты отвернулась от всех моих идей, возненавидела и возжелала убить. Раньше я не осознавал, зачем Шепфамалум принудил меня сделать это, но теперь всё встает на свои места. Понимаешь, о чем я? Я понимала. Темный бог знал, что Ади важен для меня и пробуждает в душе самые теплые чувства, поэтому лишил меня демона. Именно после смерти рыжеволосого я изменилась — пробудила тьму внутри и подчинила силу Мальбонте. Шепфамалум пытался воззвать к темной части меня в течение десяти лет, но я сопротивлялась его зову. Я стала демоном, потому что утратила из сердца всё ангельское. Ади мог помешать замыслу Шепфамалуму и он приказал своему верному щенку избавиться от проблемы. Теперь я была уверенна только в одном. Я уничтожу Шепфамалума.