Между нами ничего не было

10 лет назад

Рождество у бессмертных проходило иначе: они не чествовали Иисуса Христа, не украшали елку и не устраивали застолье. Но, как и на земле, большинство студентов школы отправлялось к своим родным на праздники. Остались только Непризнанные и учителя. Дино тоже пришлось проводить каникулы здесь, поскольку Фенцио не мог улететь вместе с ним домой. Мы пересекались пару раз в коридоре, но долго за разговором не задерживались. Всё-таки, у меня была более приятная компания. Мы с Ади лежали в кровати и болтали обо всем на свете. Я рассказывала ему о праздничных традициях смертных, о забавных ситуациях, произошедших со мной на Рождество. Ади делился собственными воспоминаниями из детства, проведенного в аду. Я пела рождественские песни, а демон старался подпевать. Мы забавно танцевали по комнате, хохоча от выпитого глифта и глупостях, вылетавших из наших ртов в перерывах от поцелуев. Я даже позабыла о запертых в башне маме и Винчесто, которые ожидали своего приговора, а Ади, казалось, не вспоминал о Сэми. Смех Ади делал меня самой счастливой на свете. Я смеялась в ответ, впуская демона не только в свое тело, но и в душу. В сердце. Шлепки влажных обнаженных тел, стоны и сбившееся дыхание рассекали застывшую утреннюю тишину. Чувствуя себя наездницей, я скакала на возбужденном члене и сжимала свою колыхающуюся грудь. Руки Ади придерживали меня за талию, большой палец трудился над клитором. Нутром я ощущала его твердую кожу и глубоко входящую головку. Я была почти на пике. Оперившись ладонями о грудь Ади, я нагнулась к нему, не переставая работать бедрами. Гортанно выдохнув, он подстроился под мой ритм. От накатившего удовольствия в промежности я сбилась с темпа. Тело дрожало. Демон ухватился за мои ягодицы и начал входить быстрыми рванными движениями, словно вбиваясь в меня. Я выгнулась в спине, почувствовав, как наслаждение пробрало всё мое существо. Ади сделал последний толчок и издал долгий стон. Сперма была горячей. Я рухнула на вздымающуюся грудь демона, опаляя жарким дыханием. Его член до сих пор был во мне, и вопреки здравому смыслу я не хотела вынимать его. Даже когда жидкость стала пробираться наружу. Прошло больше минуты, прежде чем я нашла в себе силы слезть с него и перекатилась на спину. Организм до сих пор трепыхался от грохочущего сердцебиения, но пребывал в приятном забытье после испытанного оргазма. Я приподняла подбородок, чтобы запечатлеть удовлетворенное выражение раскрасневшегося лица Ади. Сверкающие изумрудные глаза встретили мой расслабленный взгляд, губы улыбнулись. Его улыбка пронзила меня и в тот момент в голову закралась мысль: я люблю его. Люблю, и любовь эта безумна. Она настолько всепоглощающая, что не оставалось сомнений в её подлинности. Я никого и никогда так не любила, как Ади. — Что? — весело спросил демон. Я решила промолчать, хотя нутро разрывалось от желания рассказать ему о своих чувствах. Признание всё испортит. Сейчас Ади требовалось время, чтобы пережить смерть Сэми. Пока придется остаться всего лишь заботливой подругой и страстной любовницей. Таблеткой. — Я хочу ещё, — с запозданием произнесла я. Ади хищно улыбнулся. — Этого следовало ожидать, — самодовольная усмешка блеснула на губах. Я едва не закатила глаза. Заметив это, демон навалился сверху и поцеловал меня в изгиб челюсти. Я подалась навстречу, обнимая ногами его талию и подставляя шею для новых поцелуев. Стоило ему коснуться бьющейся жилки, как раздалось недовольное урчание. Ади не смог сдержать смеха. — Но, видимо, сначала поедим, — хохоча, сказал демон, похлопав меня по животу. — Даже у бессмертных есть ограничения. Я рассмеялась в ответ, внимательно наблюдая за его привлекательной мимикой. Не заметив этого, Ади поднялся и оглянулся в поисках одежды. Мне не хотелось отпускать его, но желудок был очень даже за. Я проводила демона взглядом, когда он скрылся за дверью, моля всех богов лишь об одном: пускай эта сказка никогда не закончится.

***

Настоящее время

Жестокая правда была сравнима с ядовитой змеей. Её яд разъедал мышцы и пробирался в сердце. Отравлял меня, пробуждая внутреннюю темноту. Я уничтожу Шепфамалума. Шепфамалум играл с моей жизнью долгие годы. Обращал против меня все события так, чтобы я стала демоном, и он не потерял надо мной контроль. Создавал запасной вариант своего освобождения, манипулируя моими чувствами. Шепфамалум убил Ади руками Мальбонте. Я наказала не того. Я уничтожу Шепфамалума. Не знаю как, но я сделаю это. Может быть не сама. Не важно. Я найду способ. — Значит, он хотел пробудить в тебе мою силу, — продолжал размышлять Мальбонте, взирая на мое побледневшее лицо. — Ты наполнила свое сердце местью, возжелала отомстить. Так ему стало проще воздействовать на тебя. Вот только для чего? Чтобы я стала демоном. Чтобы я приняла его дар и обезумела. Чтобы Шепфамалум выбрался через меня на свободу, а затем установил господство над миром. Знал ли он, что я убью Мальбонте? Мог ли предвидеть это и, если да, как согласился пойти на такой риск? Шепфамалум взращивал ненависть в душе Мальбонте с самого детства, инвестируя в свое радостное будущее. Меня тогда и в помине не было. Значит, задумка со мной относительно спонтанна. Вариант на случай, если Мальбонте не справится. И вот, два инвестиционных проекта работают вместе. Найдем мы врата Смерти или нет — есть запасной план. — Не знаю, — солгала я, сдерживая гнев из последних сил. — Мне нужно побыть одной. Мальбонте подозрительно покосился на меня и, не задавая вопросов, вышел в коридор. Стоило отдаляющимся шагам стихнуть, я вскочила на ноги и опрокинула стол. Пнула его, отчего боль пронзила ступню. Я не обратила на нее внимание, хватая стул и разбивая ножки о стену. Взгляд метнулся к разбитому зеркалу. Я тут же сорвала его со стены, чтобы отправить вслед за мебелью. — Сукин сын! — воскликнула я, наблюдая, как крошечные осколки зеркала воткнулись в кожу ладоней. Я взялась за второй стул, игнорируя болезненные покалывания в руках, и ударила им по комоду. — Ненавижу! Я била по деревянной поверхности без остановки, пока она не развалился от тяжести ударов. Потом бросила стул в закрытое окно, оставляя трещины в стекле. — Я убью тебя, Шепфамалум! — орала я во всё горло, не думая над тем, что меня может кто-то услышать. — Сожгу до оснований! Я перевернула вверх дном всю комнату. Казалось, что здесь прошел знатный торнадо. Выплеснув весь гнев, я припала к стене и осела на пол, проклиная чертовы оковы, из-за которых кровоточащие ссадины не заживали. За короткий промежуток времени я успела исключить из памяти, какого это — быть беспомощной и не иметь способности регенерировать за секунду. К хорошему быстро привыкаешь. Я вытаскивала осколки, шепча ругательства под нос. В глубине души собирался ком из различных эмоций, стремящийся вот-вот вырваться наружу в виде неудержимых слез, но я благополучно сдерживала его, превращая жгучую досаду в неистовый гнев. Меня удушало изнутри. Последние года я жила с умиротворяющей мыслью, что отомстила, а на деле оказалось иначе. Убийца Ади пытался нацепить на себя личину моего соратника, манипулируя и обманывая при этом. О каком партнерстве может идти речь? Ни за что. Я скорее присягну Чуме на верность, нежели ещё хотя бы раз воспользуюсь силой Шепфамалума. Нужно играть с Мальбонте в союзников, помогать искать врата Смерти, одновременно оттягивая приближение к цели. Так будет правильно. Если же мы доберемся до Морты, я должна как-то помешать Мальбонте открыть врата, но не действовать в открытую. Как это сделать? Предупредить Морту? Рассказать о планах Шепфамалума Всадникам? Убить Мальбонте? Я устало провела ладонями по лицу, не зная, как поступить. Проблем было слишком много. Мне начинало казаться, что я не справлюсь. Мысли вернулись к Ади. Я не видела его целый месяц! Представить не могу, какого ему было всё это время. Я бы на месте демона сошла с ума в ожидании хоть какой-то информации, где я и что со мной. Или пошла на необдуманные поступки… «Шепфа, молю тебя, убереги Ади от этого…» Я не хотела верить, что с ним произошло нечто плохое. Пыталась не мыслить об этом, однако непокорные думы рисовали пугающие картинки. Плохое предчувствие сквозило под ребрами, добавляя едкого ощущения к общим тревогам. Мне стало страшно. Возможно, я бы поддалась панике, если бы мое одиночество не нарушил стук в дверь. Энергия бессмертного была незнакомой. Я открыла не сразу, надеясь, что незваный гость оставит меня в покое. Он не ушел, поэтому пришлось подниматься. На пороге оказался Непризнанный: темноволосый смуглый паренек с карими испуганными глазами. Я видела Непризнанного впервые. Встретившись взглядом с моим хмурым выражением лица, он попятился назад. Я даже не постаралась придать себе менее враждебный вид. — Кто ты? — потребовала ответить я. — Мэт, госпожа Вики, — парень поклонился. — Простите, что потревожив вас. Ну ничего себе. В стенах этой школы кто-то помнит, кто я? Ещё и обращается ко мне, как к своей повелительнице. — Ничего страшного, — я немного смягчилась. — Что случилось? Непризнанный не поднимал взволнованных глаз, переминаясь с ноги на ногу. Собравшись с духом, он выпалил: — Чума устраивает бал, — парень сомкнул пальцы в замок. — Она поручила мне, как вашему… — он вздохнул, вытаскивая конверт и протягивая его мне. — Как вашему капитану передать приглашение. Капитан Непризнанных. Мой капитан. Низкая попытка снова унизить? Смешно. В сравнении с хитросплетениями Шепфамалума — дерзость маленькой девочки, вызывающая снисхождения у взрослых. — Спасибо, Мэттью, — я выдавила из себя улыбку, запоминая Непризнанного и беря конверт из его рук. — Много ли Непризнанных осталось в школе? Мэт назвал мне число студентов, оказавшееся не столь большим, нежели я ожидала услышать. Вспомнив о своей роли, я оставила все страхи на дне колодца своей души и пообещала Непризнанному обязательно появиться. Студенты и другие невинные бессмертные всё ещё находились в плену у Всадников. Они боялись за свои жизни, не знали, доживут ли до следующего дня. Поэтому мне нужно прийти на бал хотя бы для того, чтобы подбодрить их и успокоить. Собираясь на торжество, начинающееся ближе к вечеру, я продумывала стратегию. Это стало своего рода медитацией, помогало сосредоточиться на важном и утихомирить неспокойные мысли. После моего предательства от Чумы можно было ожидать чего угодно. Да, сейчас у меня была своеобразная протекция Голода, но Всадница весьма изобретательна. Вдруг она подготовила развлечения в виде казни Непризнанных? Или очередную порцию публичных издевательств над моей гордостью? Гадать было бесполезно. Куда важнее заполучить меч Войны и, если удача не оставит меня, горны. Также, защитить студентов — это мой долг не только, как советницы, но и как подруги Мими. Я завязывала корсет с чувством, каким надевала доспехи. Мысли мои сосредоточились на построенных целях, прогоняя из головы бесполезные думы. Я готовилась прийти на бал и встретиться с Чумой так, будто собиралась на смертельное сражение. Однако Всадница снова смогла удивить. Она не стала дожидаться бала, явившись ко мне лично. Я забыла закрыть дверь. Выбирая туфли, не заметила, как ручка повернулась и в проеме показалась Чума. Стук её каблуков вывел меня из мысленного омута. Я повернулась, встречаясь с усмехающимися глазами и моментально вставая в боевую стойку. — Прости, птенчик, что скрыла свою энергию, — состроила извиняющуюся гримасу Чума. — Хотела повеселиться, — она противно хохотнула. Я скользнула боковым взглядом по комнате в поисках возможного оружия и путей к отступлению. Заметив это, Всадница громко расхохоталась. Я поморщилась от противного смеха. Он звучал хуже расстроенной скрипки. Жуть. — Что тебе нужно? — во мне не было ни капли приветливости. — Сразу к делу, да? — Чума с заметным удовольствием оглядела устроенный мною хаос, истолковав его на свой лад. — Прежде, спасибо за оказанную услугу — Война давно заслуживал смерти. Я молча смотрела на нее, гадая о следующем шаге. — Всегда пожалуйста, — я постаралась скрыть нервозность. — Пришла попросить убить второго брата? Я заметила, что способность Голода не оставляет тебя равнодушной. Чума широко улыбнулась одними губами, протыкая ядовитым взором. Она неспешно приблизилась ко мне, как тигр, загнавший лань в ловушку. Я не вздрогнула, когда Всадница провела пальцем по моей щеке. Брови, словно щит, свелись к переносице, пряча за броней непоколебимости истинные эмоции. — Твой секрет перестал быть секретом, птенчик, — промурлыкала Чума. — Но не советую рассчитывать на помощь Шепфамалума, — она покачала головой. — Всё, что он делает, делает только ради себя. Неужели Всадница думает, будто я не понимаю очевидного? По её мнению, я совсем дура и не вижу в сердоболие Шепфамалума корысть? — Ты уже говорила об этом Мальбонте? — я придала своему голосу непринужденный тон. — Если боишься, что кто-то из нас воспользуется его божественной энергией в своих интересах, то следует начать с Мальбонте. Мне, как ты наверняка знаешь, нежелательно играться с силой бога. Чума отстранилась, посмеиваясь над моими словами. Я не поддавалась провокациям, отринув недовольство и напомнив себе, что Всадница не пришла бы просто поболтать. У нее была цель и надобно разгадать её прежде, чем Чума загонит меня в новую ловушку. — Надобность в Мальбонте скоро исчезнет, — простодушно произнесла Чума, сложив руки за спину. Она обратила внимание на мои ладони, кровь на которых засохла совсем недавно. — Придет Смерть и останется призвать Матерь. Конец. — Для этого вам необходимы все горны, — я бросила приманку, храня надежду узнать что-нибудь важное. — Которых, насколько я знаю, у вас нет. — Это дело времени, — Чума махнула рукой. В её реальности этот вопрос был давно решен. — Со дня на день Орден отправится за новым горном и приведет нас к нему. За месяц, что ты торчала у Голода, мы успели собрать оставшихся метисов, которые необходимы для последнего ритуала. Когда мы явимся в Орден за оставшимися горнами, заберем и предателя-Кристофера, и тех деток. У вашей жалкой компании нет шансов. Я сжала челюсти. Не знала, что меня больше рассердило: тот факт, что Чума до сих пор не воспринимает наше сопротивление всерьез, или то, что придется нарушить свое обещание Мими и всё-таки убить Кристофера. Не хотелось думать, какой след на Мими оставит смерть возлюбленного. Особенно, если эта смерть осуществится с моего позволения. — Ты пришла, чтобы убедить меня отпустить все надежды? Жаль расстраивать, но этих пустых речей недостаточно, чтобы довести меня до отчаяния. — Ох, птенчик, мне это давно неинтересно, — ещё один смешок соскочил с губ Всадницы. — Хотя, не так уж и сложно пробудить в тебе безысходность. — Да ну? — я усмехнулась, сложив руки на груди. Чума вновь подошла ко мне, победно улыбаясь. — Ты в самом деле поверила, будто я не увидела в твоем прошлом… как же зовут того демона, предавшего меня?.. — Чума театрально приложила палец к изогнутому рту. Внутри меня всё похолодело. — Точно… Ади. Любовь всей жизни, смерть которого решила твою дальнейшую судьбу. Такое яркое воспоминание не могло ускользнуть от моего взгляда. Я потеряла способность дышать. Шестеренки в моей голове сообщили: это шантаж. Чума пришла сюда, чтобы предложить свои условия, на которые я не смогу не согласиться. Либо она избавится от Ади. Как я могла поверить, что Всадница не обнаружит в моей голове столь громких моментов? Понадеялась на чудо, глупая. Значит, она вполне могла… «Черт возьми… — ужаснулась я, не в силах сдержать пораженного выдоха. — Она видела Шепфа». Нет. Нет-нет-нет… Не может быть… — Наконец-то до тебя дошло, птенчик, — Чума звонко рассмеялась, довольная своей игрой. — Как же я жаждала застать тебя врасплох и почувствовать привкус твоего отчаяния… — облизав губы, она прикрыла глаза от удовольствия. — Невероятный вкус рухнувших надежд. Оно того стоило! Я кое-как устояла на ногах. Чума подобрала очень точное описание — мои надежды рухнули. Всаднице было известно о Шепфа, об Ади… Я планировала возродить бога света, но более это невозможно. Чума притворялась непросвещенной, заставила меня поверить, что я побеждаю… Она дала мне взрастить веру в победу, чтобы потом обрубить на корню и смаковать мои чувства. Хуже всего другое. Даже если бы она не ведала об энергии Шепфа, Чума в любом случае обрела бы надо мной власть. Как и Шепфамалум, она имела представление о моей главной слабости. Отныне я полностью принадлежала ей. Тот же Шепфамалум не мог руководить мной так, так теперь могла Всадница. Это поражение. Безоговорочное поражение. — Что тебе нужно? — повторила я, но совершенно другим голосом. Не с раздражением. С невообразимой покорностью. Чума торжественно захлопала в ладоши, ликуя от собственной гениальности. Она смеялась и смеялась, испытывая мои нервы. Я кожей ощущала, как Всадница впитывает мое отчаяние, как становится могущественней, а я — медленно погибаю. — Пока наши стремления во многом схожи, — наконец ответила она, приподнимая мой подбородок острыми ногтями. — Мне нужна смерть Шепфамалума, как и тебе. Мне оставалось лишь кивнуть, понимая, что Шепфамалум не простит нарушения сделки. Ади в любом случае под прицелом. «Что мне делать? — билось в такт пульсу. — Что мне делать?..» — Я избавилась от одного брата-предателя, на очереди следующий, — Чума утратила усмешку, сменяя её на яростный оскал. — Ты поможешь мне в этом, птенчик. Когда придет Матерь Жизни от Шепфамалума, как и от Шепфа, не должно остаться хоть что-то, — Всадница ткнула меня в солнечное сплетение. — Даже этого. Я снова растерянно кивнула, теряясь в проблемах. В принципе убийство Шепфамалума действительно не шло вразрез с моими планами, но угрожало безопасности Ади. Тем не менее угроза, исходящая от Чумы, весомее, чем от бога тьмы. Он где-то в заточении, когда как Всадница — прямо передо мной. Ей ничего не стоит обратить Ади в порошок. Придется соглашаться на её условия. Из меня вырвался протяжный вздох, стоило подумать о Шепфа. С ним покончено. На это я не в силах повлиять. Чума не отпустит меня, не позволит богу света возродиться. Об ином и размышлять не следовало. Безнадёжные мечты. Оставался один вопрос: почему она до си пор не добралась до Шепфамалума? Конечно, она могла обнаружить ответы в голове Мальбонте. Тогда в чем моя необходимость? Внезапно, разумная часть меня ухватилась за слова Всадницы. Почему нужно уничтожить Шепфамалума до прихода Матери Жизни? Да и зачем, если по заверениям Всадников Матерь приговорит всё, что есть в нашем мире, к смерти? По идее, Матери ничего не стоит щелкнуть пальцами и избавиться от братьев самой. Однако Чума — только она — решительно настроена сделать это немедленно. Мне вспомнились слова Голода, сказанные, пока я ютилась в белой клетке. Он отметил, что Чума всегда находится вблизи Матери. Тогда, её действия смутно напоминали отвергнутое или недолюбленное дитя, жаждущего материнского внимания. Любви. Одобрения. Я округлила глаза, чувствуя, что недостающие кусочки пазлов встают на место. Так вот в чем дело! Чума желает выделиться на фоне остальных. Она ревновала к Войне, поэтому сказала мне, как убить его. Возможно, заметив мое влияние на Голода, Всадница попытается проделать то же самое с ним. — Теперь мне всё ясно, — случайно озвучила свои мысли вслух. — М? — Чума удивленно скинула брови вверх. Я подняла на нее задумчивый взгляд. Потом решила заявить прямо о своих догадках, чтобы реакция Всадницы подтвердила их. — Матерь Жизни гневается на Шепфа и Шепфамалума, а ты всегда хотела заслужить еë внимания. Поэтому ты убила Шепфа и хочешь убить Шепфамалума. Но ты не знаешь, как найти его темницу — об этом нигде не сказано. Однако, увидев меня и поняв, что я сосуд, ты сразу же придумала воспользоваться мной. Сделать из меня проводник к Шепфамалуму… Нет, — я ошарашенно покачала головой. — Ты планируешь освободить Шепфамалума, чтобы потом убить! Чума медленно захлопала в ладоши. От каждого хлопка в мое сердце вонзался топор. — Я придумала это не сразу. В твоих воспоминаниях я обнаружила ваши разговоры с Шепфамалумом и меня заинтересовали его попытки подчинить тебя. Я решила понаблюдать за тобой, и ты не разочаровала… — Всадница плотоядно улыбнулась. — Сначала получила энергию Шепфа. Затем впитала силу Мальбонте, чем подтвердила мою теорию. Я поняла, что Шепфамалум хочет выбраться через тебя, впрочем, как и Шепфа. Когда Шепфамалум осуществит свой план, я превращу его в горстку пепла. Это безумие. Высвободить зло, ожидающего свободы много тысячелетий. Я была не уверенна, что Всадница одолеет темного бога так же просто, как Шепфа. Создавалось впечатление, что Шепфамалум накопил достаточно сил за эти года, чтобы обрести власть над нами. — Если к тому моменту от тебя что-то останется, я разберусь и с тобой, — продолжала Чума. — Тем более, что сила Шепфа успела окрепнуть в твоём теле. После смерти Шепфамалума в тебе больше не будет толку, птенчик. Мы попрощаемся. Я стояла с открытым ртом. Мне было нечего сказать. Слов попросту не нашлось. Удовлетворившись зрелищем и вдоволь напитавшись отчаянием, Всадница ушла через несколько минут. Она напомнила, что ждет меня на балу, куда я и без того собиралась. Однако теперь, былое воодушевление прийти на мероприятие, чтобы взбодрить учеников, пропало. Мне самой требовалась помощь. — Я не могу поддаваться панике, — шептала я себе под нос, закрыв ладонями лицо. — Паника — прямой путь к погибели, — я села на край кровати, массируя виски. — Нужно взять себя в руки и охладить рассудок, — внушала я себе. — Тревоги не помогут. Только трезвость ума. Я рухнула на кровать, абсолютно не имея понятия, как быть дальше. Возможно, я могла добровольно помочь Чуме, рассказав, как освободить бога тьмы без моей способности впитывать его энергию. Отомстила бы таким образом Шепфамалуму руками Всадницы. Потом бы она убила и меня, с целью закончить начатое с Шепфа. Но как быть со Всадниками? Проблема в их лице никуда не делась. Дождаться, пока Чума убьет Шепфамалума, чтобы избавить себя от участия в сделке, а уже потом действовать? «К тому времени я, возможно, буду убита ею», — возникла обреченная мысль. Следовало придумать какой-нибудь план, но без моего участия. Нельзя погибнуть просто так. Я должна переманить Голода на нашу сторону или найти горны. Вдруг получится уничтожить один из них энергией Шепфа? Время поджимало. Во всех смыслах. «Сейчас я не придумаю ничего дельного, — убедила я себя. — Надо собираться дальше, чтобы не попасть под горячую руку Чумы». Я заставила себя встать с кровати. До визита Всадницы мой выбор пал воздушное платье в пол сиреневого оттенка, украшенного блестящими камнями и жемчугом. Пришлось делать причёску в ванной, поскольку там находилось единственное выжившее зеркало, а осколки другого валялись у подоконника. Я небрежно распустила волосы, а на лицо надела красивейшую маску под цвет платья. Чума задумала маскарад, поэтому приходилось соблюдать дресс-код. Так как бальный зал я разрушила, торжество проводилось в импровизированном тронном зале. Бессмертные, как и прежде, делали вид, что ничего не происходит, а подобные балы — обыденность. Хотя, с новым руководством школы такие мероприятия вошли в норму. Чума сидела на троне в окружении доверенных лиц, попивая знакомый напиток. Бессмертные стояли в маленьких группах, беседуя о чем-то приятном, либо танцевали со счастливыми улыбками, поражая своей беспечностью. Конечно, лицо каждого закрывала маска — во всех смыслах. Звучала веселая музыка, заглушая голоса. Ничего не говорило о дышащем в затылок конце света. Голода в числе приглашенных не наблюдалось. Оно и не удивительно. Скорей всего, Всадник хотел бы быть частью этого: танцевать, разговаривать и просто находиться среди радующихся, а не падающих от его способности, бессмертных. Я вспомнила о своей задаче. Придав себе бесстрашный и непоколебимый вид, я направилась к столпившимся в кучку Непризнанных. Они обрадовались моему появлению. Ответив покровительственной улыбкой, я поинтересовалась как студенты чувствуют себя и слышали ли они что-нибудь важное. Но никто из них не ведал ни о чем полезном. — Чума не пригласила Голода, — заметила я. — Почему? Само собой, вопрос был глупым. Никакого маскарада в присутствии Всадника не получилось бы. Но моим делом было вызвать у Непризнанных размышления. Любые предположения могли помочь. — Думаю, потому что, когда Всадник рядом, все испытывают недомогание, — пожал плечами тот самый «капитан Непризнанных». — Я слышала, Голод охраняет горны, — добавила стоящая подле парня рыжеволосая девушка. — Астарот разговаривал с Мальбонте об этом. — Точно! — поддержал капитан. — Они говорили что-то о попытке похищения. Хмыкнув, я задумалась над интересным замечанием. Попытка похищения горнов? Всадники считают, что Орден попытается выкрасть их во время бала? Что ж, такое вполне в духе Эрагона. Торжество — хороший шанс подобраться к заветному артефакту, пока внимание врагов сосредоточенно на другом. Вот только мои союзники не учли, что Чума оставит Голода в качестве охранника. Я оглянулась, выискивая взглядом знакомые фигуры. Ведь если скрываться, то делать это под самым носом у Всадников. Зародившееся волнение не сомневалось, что Ади тоже отправился сюда. Будь он на моем месте, я поступила бы именно так — попыталась спасти его. Одна часть меня чертовски желала увидеть демона, а другая боялась, что он может пострадать. Особенно тревожила осведомленность Чумы. Она пленит Ади сразу же, как только увидит. В этом случае Всадница не покривит душой пытать демона на моих глазах. У меня совсем не останется свободы действий, если Ади не будет в безопасности. Я полностью покорюсь ей. Я не придумала ничего лучше, кроме как покинуть тронный зал. Если Ади находится среди бессмертных, мне стоило увести его отсюда — с Голодом, возможно, получится договориться, чего нельзя сказать об его чокнутой сестре. Да и, подозреваю, все, кто прибыл в школу из штаба, направятся именно к горну. То есть, в лапы к Всаднику. Нужный зал я обнаружила не сразу. Пришлось изрядно побродить по школе. Я пересекла просторную комнату с широкими окнами и верандой, где студенты последних курсов оттачивали навыки управлять энергией, и подошла к маленькому помещению. Здесь вполне хватило бы места для очередного бала. Перед тем, как зайти, я тщательно осмотрела каждый угол зала, выискивая любой намек на пребывание членов Ордена. Удостоверившись, что мы одни, я направилась к скучающему Голоду. Всадник сидел на стуле и неспешно покуривал сигарету, держа в руках какой-то предмет. Мое появление не удивило его — советницу Цитадели он удостоил лишь беглым взором. Скорей всего звук каблуков предупредил мужчину. Ведь кроме меня никто бы не допустил мысли заявиться к нему на «вечеринку». Приблизившись, я разглядела многоугольный кубик рубик. Очевидно, Голод ломал голову как правильно собрать головоломку. Для своей вечности он подобрал идеальную игрушку. — Привет, — я остановилась в шаге от него. — Здравствуй, — он не отнимал внимания от кубика. Всадник чем-то напоминал своего брата. Их объединяла некоторая отчужденность. Оба они во время беседы будто мысленно находились в другом месте. Оценивали, сравнивали с собой. Но Голод отличался от брата абсолютным безучастием. Я видела пустоту в его зеленых глазах. В них была одна лишь цель, приказ. И напрочь отсутствовало желание. Он напомнил мне саму себя в прошлом. Голод существовал в ледяном одиночестве. — Зачем пришла? Я осмотрелась. Всадник находился в кабинете какого-то преподавателя, личность которого давно вылетела из моей головы. В углу на чистом столе лежали несколько горнов. Бери не хочу. — Стало скучно, — я пожала плечами. — Поэтому решила наведаться к тебе. Ответ не на шутку удивил Голода. Он даже прервался. Всадник недоверчиво покосился на меня, не веря ни единому слову. Хмыкнув своим мыслям, он вернулся к своему занятию. Недолго думая, я прошла в кабинет и оперлась плечом о стену. Взгляд скользил то по горнам, то по пустому залу перед нами. Я боялась встретить крадущихся соратников. — Честно признаться, я расстроилась, что тебя не пригласили на маскарад, — произнесла я. — Поэтому решила потанцевать с тобой здесь. Голод вновь посмотрел на меня, как на сумасшедшую. — Что ты задумала? — он вскинул брови. — Пытаешься подружиться со мной? — Может быть, — хмыкнув, я протянула ладонь Всаднику. — Ну так что? Потанцуем? Голод хмуро взглянул на мою руку, словно я предлагала ему не танец, а выпить яду. Или просто не привык принимать чью-то ладонь. — Я не знаю как, — отозвался он. — Никогда не танцевал. — Не проблема, я научу, — улыбнувшись, я, не дожидаясь, схватила его за запястье и потащила в зал. Голод непонимающе взирал на меня, покорно следуя и не оказывая сопротивления. Остановившись, я повернулась к нему. До этого мне не доводилось брать на себя роль учителя. Затея показалась немного веселой. Возможно получиться развеять скопившееся в груди напряжение. — Клади свою руку сюда, — я зафиксировала ладонь Всадника на моей талии. Затем положила свою на мужское плечо. — Теперь вот так, — я соединила другие наши руки. Он увлеченно наблюдал за мной. — Я поведу. На счет «раз» я делаю приставной шаг правой ногой, а ты отступай, — Голод исполнил указание, — на счет «два» отводи другую, — я приставила левую ступню к его. Начала делать поворот вправо. — Немного в сторону ногу, — я легонько подтолкнула его по щиколотке. — Ага, верно… Сначала Голод путался, но потом сообразил, что к чему. Посмеиваясь, когда он наступал мне на носки, я бросалась шутками, сравнивая того с косолапым медведем. Когда Всадник приноровился, я потребовала отвести взгляд от ступней и стараться двигаться, смотря перед собой. Голод искренне улыбался. Видимо, танцевать было интереснее, чем возиться с кубиком рубиком. Мне даже немного полегчало на душе. Танец стал необходимой передышкой. — Так что там насчет дружбы? — вновь предложила я. Голод нахмурился. Он сделал попытку остановиться, но я не позволила и увлекла его дальше. — Ты убила моего брата, — снова напомнил Всадник. Я повернула голову и глубоко вздохнула. Неужели братская связь между ними была настолько сильна? — Я тут много кого убила, — беззаботно подметила я. — Прикончила Сатану, а потом встречалась с его сыном. Затем уничтожила Мальбонте, когда он ждал, что я присоединилась к нему. — Мои губы изогнулись в зловещей улыбке. Эти триумфальные победы пронеслись в мыслях, как наяву. Я гордилась ими, пускай в те моменты мною правила жестокость. — Ты пытаешься сблизиться с Мальбонте, чтобы подобраться и снова убить? Я перевела на него взгляд. Голод задал этот вопрос совершенно будничным тоном. Будущее Мальбонте нисколько не волновало Всадника. Он, скорее, утолял любопытство, изучая мотивы других существ. — Нет, — я усмехнулась, вспоминая первые недели воскрешения метиса. — Сначала планировала именно так, но планы изменились. Видишь, как тебе повезло? — мои веки заговорщически прищурились. — Я предлагаю тебе дружбу. Друзей я не убиваю. Голод никак не отреагировал на мое замечание. Только продолжал рассматривать, угадывая следующие действия. Когда мы наконец закончили танец, утомившись, Всадник тихо пробормотал: — Ты первая, кого я взял за руку, — признался он. — Обычно мои прикосновения обезвоживают и убивают. Я немного отстранилась, не сводя с него глаз. — Получается, сам ты тоже не ощущал прикосновений? — полюбопытствовала я. — Нет. Неужели этот бессмертный никогда не чувствовал на своей кожи чужое тепло? Целовался ли он когда-нибудь? Была ли у него близость с женщиной? Вряд ли. Его всемогущая способность сродни проклятью. На секунду я представила себя на его месте и ужаснулась. Голод существовал много тысячелетий, каждая минута которого была наполнена одиночеством. И он не чувствовал боли или печали. Только скуку. Потому что боль от одиночества — следствие потери кого-то близкого. Всадник же вообще не имел представление, что такое близость. Он не просто не знал любви, Голод даже не мог вообразить, что значит любить. Его жизнь — не жизнь. Существование. Вечное скитание в темноте, без возможности выйти к свету. Такую судьбу никому не пожелаешь. — Я сожалею, — искренне произнесла я, кладя ладонь ему на плечо. Он растерянно кивнул, наблюдая за моим сочувствием и не понимая, почему я так расстроилась. Я решила не объяснять ему причину. От объяснений может стать только хуже. Заскрипел потолок. Мы вскинули головы на шум. Несложно догадаться: незваные гости пожелали забрать горны. Я понятия не имела, как они прознали об этом месте, но на размышления не было времени. Голод метнулся к учительскому кабинету. Я попыталась удержать его за предплечье, но он резко вырвал мою руку. Всадник был в нескольких метрах от дверей, когда потолок обвалился. Я посмотрела наверх и столкнулась с изумрудными глазами. Сердце пропустило удар. Ади замер, замерла и я. На пару секунд время остановилось. Остались только мы и наши чувства, натянувшиеся до раскаленного предела. Я подавила в себе порыв тотчас подлететь к демону, хотя до безумия жаждала обнять любимого. Голод выбрался из-под завала. На него тут же спикировал Эрагон, атакуя своей силой. Ангел старался сохранять дистанцию, но этого было мало — его ноги дрожали, дыхание участилось. С верхнего этажа спрыгнули Мими и Кристофер, облаченные, как и остальные прибывшие, в маски и роскошные наряды. Не замечая меня и пыхтя от обезвоживания, они двинулись в кабинет. Ади остался их прикрывать. Голод отбросил Эрагона и тот вылетел из зала. Я слышала, как ангел тяжело стонал то ли от боли, то ли от слабости. Всадник направился за моими друзьями, поэтому, не раздумывая, я полетела за ним. Мои запястья были скованы, но я могла использовать тело в качестве щита. Из открыты дверей кабинета вырвалась вспышка света, затем ещё одна. Ади присоединился к атаке, сконцентрировав красную энергию в ладонях. Голод шел, отбрасывая энергетические выбросы, словно отмахиваясь от надоедливых мошек. У бессмертных не было шансов. Я не успела добежать. Всё произошло слишком быстро. Один удар — и бездыханное тело Ади летит вниз, замертво сталкиваясь с полом. Я в ужасе вскрикнула. Позабыв о намерении закрыть собой ребят, я бежала к Ади. Он лежал без сознания. Страх внутри меня придумывал худшее. Стоило упасть на колени перед демоном, Голод уже скрылся в кабинете. До меня не долетали хрипы Мими и Кристофера — я могла слышать лишь звон скачущего сердца. Ади рвано дышал, будто ему не хватало кислорода. Я схватила его за подмышки и потащила подальше от ауры Всадника. Из другого зала ворвался слегка пришедший в себя Эрагон. В дуэте со своим белым вороном он вновь атаковал Голода. От мощи атакующих импульсов стены дрожали. За пеленой извести я не видела, что происходило в кабинете. Сейчас там от моего «иммунитета» было бы мало толку — Всаднику ничего не стоило обездвижить меня одним движением, ведь возможности моего тела сравнялись с человеческим. — Вот надо было вам соваться сюда, — бормотала я под нос, покидая зал. — Проклятые горны… Кто-то пробил стену в кабинете, образовав выход в коридор. Звуки борьбы радовали слух. Из полотна всколыхнувшейся пыли выбрались Мими и Кристофер. Демоница сжимала в руках горн, а метис тащил девушку из последних сил. Их мертвенно белесые лица напоминали зомби. Дыхание Ади выровнялось. Он поднял на меня затуманенный взор. — Вики… — прошептал демон. Его тёплый, полный чувств взгляд пробрал до мурашек. Я не сдержалась и прильнула к любимым губам на пару мгновений. Затем отстранилась и потащила к порталу, который успел открыть Кристофер. Они ждали нас, пока где-то в коридоре Эрагон пытался отвлечь Всадника. Но все знали, что ангел не справится. К тому же скоро прибудет Чума. У нас остались считанные секунды. Я смогу ненадолго задержать Голода. Этого времени хватит, чтобы они, включая Эрагона, переместились в штаб Ордена. — Вы должны уходить, — отчеканила я, потом добавила: — Со мной всё в порядке. — Нет, — покачала головой Мими. — Мы пришли в первую очередь за тобой, а не за горном. Ади кивнул, подтверждая еë слова. Мне хотелось обнять Мими, но на объятия не было времени. Голоду всё равно на моих союзников. Его задача охранять горны — остальное не важно. Вот только нельзя сказать того же о Чуме. Она не упустит шанс заполучить кого-то из моих близких. — У меня есть план, — соврала я. — Уходите! В этот момент Эрагон пропустил атаку Голода. Ангел рухнул к нашим ногам. Всадник мгновенно оказался рядом, выбив из рук Мими горн с помощью синей сферы, попавшей девушке в живот. Удар лишил демоницу сознания. Кристофер подхватил падающее тело ровно в тот момент, когда Голод нацелился на метиса. — Нет! — воскликнула я. — Отпусти их! Пожалуйста! Всадник замедлился. Его заминки хватило Кристоферу — тот собрал последние силы, нырнув в закрывающийся портал. Ади упал из-за приблизившегося Голода. Я закинула его руку на шею и потащила к порталу. — Я не оставлю тебя, — запротестовал Ади. Я повернулась, столкнувшись с нахмуренным взглядом. — Чума знает о нас. Изумрудные глаза округлились, но уверенность в своём решении не исчезла. Однако меня это не волновало. Портал стремительно уменьшался. Внезапно, передо мной появилась преграда в виде руки Всадника. Я вопросительно посмотрела на Голода. — Прости, — голос действительно выражал сожаление. — Чума знала, что Орден воспользуется балом. Она сказала схватить рыжеволосого демона. Мне ничего не оставалось, кроме как умоляюще протянуть: — Пожалуйста… — Мы не друзья, Вики. Я тотчас среагировала. Отстранилась от Ади, атаковав Голода голым кулаком. Он не успел увернуться, совсем не ожидая удара. Следующую попытку Всадник перехватил, но я продолжала напирать. Голод мог пригвоздить меня к полу одним ударом, однако не делал этого. Ему нравилось танцевать, хоть этот танец отличался от предыдущего. Я не рассчитывала победить — только выиграть время и увести Всадника подальше, чтобы Эрагон пришёл в себя. И у него, и у Ади должно быть по одному камню-порталу. Даже если Ади будет упираться, ангел обязан утащить его. Я слышала, как демон порывался помочь мне. Эрагон открыл новый портал и уговаривал Ади последовать за ним. В этот момент Голод ускорился, из-за чего я пропустила атаку. Ноги подогнулись. Я упала на холодные плиты, не чувствуя конечностей. Всадник направился к Ади, пока я умоляла его пощадить демона. — Ты ведь освободил меня, чтобы я остановилась вас, — пробормотала я сдавленным от судорог голосом. Голод замер. — Я не смогу сделать это, если он будет у неё в плену. Голод мотнул головой в мою сторону. Разочарования окрасило его бледное лицо. — Тогда я разочарован. Ты заявляла, что готова на всё. Он не успел ничего сделать. Появилась Чума — я ощутила еë энергию ещё до того, как увидела. Меня пробрал ужас, когда Эрагон прыгнул в портал. Переход закрылся почти сразу. Ади стоял на четвереньках под действием силы Голода. Моё сердце упало, стоило взглянуть на приближающуюся Чуму в компании своих любимчиков: Мальбонте и Люцифера. — Так-так-так, — Всадница потерла ладони. — Кто это тут у нас? Я поползла к ней, как побитая собака. Чума посмотрела на меня самым ликующим взглядом, на который только была способна. Я встала на колени, готовая приложить голову к полу, если потребуется. — Молю тебя, — просила я. Ади с ужасом взирал на меня. — Я сделаю всë… Абсолютно всё, что захочешь… Только отпусти его. Эхо зазвенело в стенах, разнося торжествующий смех Чумы. Она подошла ко мне походкой победительницы. И это было вполне оправдано. Всадница победила. Сломила меня. Довела до отчаяния. — Поклянись мне в верности. Она насмешливо указала пальцем на выставленную вперёд ступню. Я прильнула к еë ноге, склонившись. Мой лоб коснулся пола. — Я клянусь, что буду верно служить вам, госпожа, — каблук Чумы упёрся в макушку. Никогда в жизни я не унижалась так, как сейчас. — Я исполню любую вашу волю. Я освобожу Шепфамалума и… отдам жизнь за это. — Нет! — взвыл Ади. — Отпусти еë! Я продолжу шпионить для вас! Принесу остальные горны! Чума снова захохотала. Развернувшаяся сцена доставляла ей небывалое наслаждение. И, конечно же, наполняла Всадницу силой. — Какая драма, — смаковали она. — Даже не знаю, что выбрать… Чума театрально переводила взгляд с меня на демона и обратно. Голод утомлённый зевнул. Он достал пачку сигарет и закурил, видимо желая, чтобы этот цирк поскорее закончился. Чёртов подлец! — Решено! — Чума хлопнула в ладони. Ты, — она указала пальцем на Ади. — Останешься здесь и будешь нашим пленником, чтобы Вики была более… покладистой зверушкой. Что насчёт тебя, — еë взор упал на меня. — Ты будешь сражаться с нами против своих же. Если попытаешься сопротивляться — демон умрёт. Ну и, разумеется, с твоей помощью я прикончу Шепфамалума и завершу начатое с Шепфа. Чума подала знак Мальбонте. Тот направился к Ади, глаза которого неотрывно смотрели на меня, а шубы шептали: — Не делай этого. Чума следила за нами, усмехаясь. Она упивалась нашей болью. Буквально. Отошедший поодаль Голод докурил сигарету и бросил бычок. Окурок приземлился подле меня. Где-то в пятидесяти метрах валялся забытый всеми горн. Так выглядело поражение.