Между нами ничего не было

9 лет назад

— За свое предательство перед Шепфа, вы, архангел Иммануил, приговариваетесь к пожизненному заключению, — объявил властный голос Ребекки, разносясь по мраморным стенам Цитадели. Седовласого ангела подхватили под руки двое ангелов и потащили вон из зала Совета. Архангел начал умолять Ребекку о помиловании, но она и остальные советники оставались непреклонны. Я проводила бывшего последователя Мальбонте равнодушным взглядом, не ощущая абсолютно ничего. Отомстив своему главному врагу и испепелив его, не оставив ни следа, я погрузилась в бесконечную апатию. Поэтому на судьбу изменников мне было наплевать. Я лениво обвела присутствующих свидетелей, среди которой пришлось присутствовать и мне. Рядом сидели другие бессмертные. Мы были обязаны появляться на каждом слушанье, подтверждая участие в мятеже тех или иных бессмертных. Кто-то отправлялся в вечную ссылку, кого-то ожидала казнь, а некоторых закрывали в темницах ада. Были и те, кого лишали бессмертия. Суд надо мной до сих пор не состоялся. Прошел почти год со смерти Мальбонте, а власть Совета всё ещё не разобралась с его последователями. Многие сбежали и скрывались, единицы покончили с собой. Всем изменникам «первой волны» — так назвали демонов и Непризнанных, которые выбрали сторону Сатаны, — пока не уделяли внимания, разобравшись лишь с несколькими десятками. Мне оставалось покорно ждать своей незавидной участи. Мое положение выходило спорным. С одной стороны, я предала Небеса и волю Шепфа, когда выбрала демонов. С другой стороны, именно я избавила мир от главного агрессора сего действа — Сатаны. Снисхождение Совета усиливал тот факт, что я активно участвовала в борьбе против идей Мальбонте и, само собой, в итоге покончила с ним. Люцифер предполагал хороший исход. По его мнению, другого было не дано. Даже его пощадили, всего лишь наложив несколько временных санкций аду. С новым правителем ада никто ругаться не хотел. Война выжгла из нас желание продолжать гнуть свою линию. Теперь все просто хотели мира. Мими тоже избежала наказания, отделавшись общественными работами. Если объективно смотреть на ситуацию, то она сделала ради победы меньше, чем я, но протекция погибшего отца имела вес. Ребекка, став едва ли ни единоличной правительницей Небес, помнила самых преданных союзников и ловко замяла участие Мими в мятеже демонов. Вероятность того, что я выйду сухой из воды была велика. Мама уже намекала на мое вступление в Совет через несколько лет, хотя я отказывалась в это верить. Себя в роли советницы я не видела. Мне до себя-то нет дела, чего уж говорить о других. К тому же, некоторые демоны, видевшие во мне предательницу, которая убила их господина, отчаянно жаждали расплаты. Каких-то общественных работ им будет мало. А новых мятежей не хотелось. — Ведите следующего, — приказала Ребекка. Двери открылись. Двое уполномоченных ангелов привели знакомого бессмертного. Его руки сковывали цепи, на мраморном лице не проступало ни одной эмоции. Белоснежные волосы небрежно спадали на голубые глаза. Ангел был одет в человеческую одежду — эта деталь сразу же привлекла внимание. — Ангел Каин, ранее привлеченный к ответственности за убийство и отправленный в вечную ссылку к людям, ныне подозревается в оказании помощи Мальбонте и подстрекательстве демонов. Вы признаете свою вину? Казалось, Каина вовсе не волновали зачитанные обвинения. Он смотрел куда-то перед собой, словно его разум заминали совсем другие проблемы. Тем не менее, он ответил: — Нет. Мама ждала именно такого ответа. Огонек в её глазах предвкушающе загорелся. Это говорило об одном — у нее имелись неопровержимые доказательства. — Шесть допрошенных подтвердили, что не раз замечали вас в обществе Мальбонте. По их мнению, он очень надеялся на вашу поддержку… Я отвлеклась от маминой речи, вспоминая, когда именно видела этого ангела. Тогда я прилетела в лагерь Мальбонте, чтобы собрать важные сведения, и метис рассказал мне о существование Шепфамалума. Тот наш разговор закончился на неприятной ноте. Однако перед началом беседы Мальбонте разговаривал о чем-то с Каином. Зачитав все найденные улики, Ребекка торжественно улыбнулась. Каин помрачнел. Видимо, он понятия не имел, что сотрудники Цитадели смогут отыскать что-то значимое. — Это сфабрикованные улики, — наконец объявил Каин. — Вы давно точите на меня зуб, вот и ухватились за удобную возможность, — затем добавил с издевкой, высокомерно сложив губы в ухмылке. — советница Ребекка. На маму его слова не произвели никакого эффекта. Она продолжала победно улыбаться. — Тогда с какой целью вы наведывались к Мальбонте? — спросила Ребекка, переплетая пальцы между собой. Я мгновенно разгадала её уловку. Она специально выставила Каина чуть ли не главным предателем, вынуждая тем самым, рассказать нечто ценное в свою защиту. Ангел тоже это осознавал. Он недовольно сжал челюсти. Его очи полыхнули алым. Мы с Мими переглянулись. Другие настороженно зашептались, ведь подобное обычно происходило лишь с демонами. — Я не виноват, — злобно произнес Каин. Он не собирался делиться истинными планами. Мама расслаблено откинулась на спинку высокого стула, снисходительно кивая. — Предположу, что вам стоит предоставить немного времени на размышление, — она задумчиво постукивала подушечками пальцев по столу. — Вдруг, вспомните что-нибудь важное? В камере у вас будет время подумать о… прошлом. Прекрасные черты лица ангела ожесточились. Мама наступила на больную мозоль. Ребекка подала сигнал взмахом руки и Каина увели прочь. Я подняла глаза на мать, пытаясь разгадать очередной замысел в её голове, но, как и всегда, мотивы Ребекки были ясны лишь ей самой.

***

Настоящее время

Крики Ади до сих пор звенели в моих ушах. Чума вечность пытала его. Я сорвала голос, умоляя Всадницу перестать. Но она не слушала. Ей было слишком весело, чтобы внимать моим молитвам. Когда Ади потерял сознание от боли, я ощутила облегчение. Пытки прекратились. Меня силой увели в комнату, пообещав вернуться, как только демон придет в себя. Впервые я надеялась, что Ади не очнется. Уж лучше безмятежный сон, нежели страдания, обрушенные на него Чумой. Свернувшись калачиком, я тихо плакала от страха и досады. Не знала, как дальше быть. Куда ни сунешься — Ади под прицелом. Оставалось только безвольно следовать приказам Чумы. Судьба мира меня больше не волновала. Только судьба Ади. Ещё недавно я была непоколебимой. Мной управляла беспрекословная уверенность в своих силах. Я всей душой верила в победу, не сомневалась, что обыграю Шепфамалума и Всадников, смогу возродить Шепфа. Теперь всё казалось детскими грезами. Я окончательно отчаялась. Сдалась. Почему именно мне досталась роль родиться со способностью впитывать чужую энергию? Мне — рожденной человеком. На эту роль лучше бы подошла моя мама. Ребекка никогда бы не позволила кому-то манипулировать собой. Она бы бросила меня и отвернулась бы от Винчесто, если бы на другой стороне весов было существование мира. Несмотря на все свои недостатки, мама действительно заслуживала титула правительницы Небес. Я пролежала несколько часов в немом ожидании, пока наконец незапертая дверь не открылась. К тому моменту слезы высохли. Я смирилась с уготованной участью: ежедневно наблюдать за муками Ади. Наверное, Чума дождется, когда от меня не останется ничего, кроме слепого смирения. — Выглядишь жалко, — заметил Астарот, приблизившись. — Думал, видеть тебя такой принесет мне море удовольствия, но нет… высокомерной стервой ты мне нравилась больше. Я молча смотрела перед собой. Не буду подниматься. Пускай побудет нянечкой и тащит меня на себе. — Тебе надо прийти в себя, Вики. Совет Астарота, произнесенный совершенно серьезным тоном, заставил усмехнуться. Дожили. — Неужели переживаешь за меня? — спросила сорванным от рыданий голосом. — Успел прикипеть? Метис набычился. Он угрожающе навис надо мной. Шутка пришлась ему не по душе. — На тебя мне глубоко плевать, — с презрением промолвил Астарот. — Я волнуюсь за брата. Чума вытащила из тебя местонахождение Ордена и теперь Кристоферу грозит опасность. Ты обязана предупредить их, пока она занята другими проблемами. Я совсем позабыла об этом, полностью погрузившись в мысли об Ади. Когда Всадница снова и снова хладнокровно вгоняла кинжал в грудь демона, расщепляя меня на атомы, я рассказала обо всех планах Ордена Сопротивления, в которые меня посвятили. Для этого Чуме даже не пришлось вырывать камень секретов из моего предплечья и копаться в голове. Отныне она знала, где место преткновения Ордена и могла в любой момент явиться к ним, застав врасплох. — Ты меня вообще слушаешь? — недовольно спросил Астарот. Он вскипел от моего безразличия. Сделал резкий шаг вперед, схватил меня за грудки и грубо встряхнул. — Кристофер будет в числе первых смертников, если не опередить Чуму! Мне было всё равно. Да, я обещала Мими уберечь Кристофера. Да, если Чума внезапно явиться в штаб Ордена, то мои близкие могут пострадать. Да, я всё отчетливо понимала, вот только… В чем смысл? Мы уже проиграли. Не лучше ли отделаться легкой смертью? — Я не знаю, как связаться с Орденом, — ответила я, не сопротивляясь хватке метиса. — Лучше попроси Люцифера. — Он всегда рядом с Чумой или Сатаной, — покачал головой Астарот. — Я не могу ждать подходящего момента. Меня охватило недовольство. Я ему волшебница что ли? Или думает, могу мысли через воображаемый приемник передавать? — Ты тупой или глухой? — я жестко схватила его за запястья и вынудила отпустить ткань моего ворота. — Повторяю: я не знаю, как связаться с Орденом. Астарот отступил. На лице появилась самодовольная улыбка, которая сразу сбила с толку. В следующую секунду метис вытащил какой-то предмет из кармана и кинул мне. Инстинктивно поймав его, я обнаружила камень-портал. — Откуда?.. Он не дал договорить. — Сейчас Всадники заняты поиском последнего горна, — объявил Астарот. — Никто не заметит, если вы с демоном исчезнете. Я ошеломленно уставилась на метиса, не веря своим ушам. Сомнений нет — камень был подлинным. Он — наше с Ади спасение, пусть и временное. Камень перенесет нас в штаб, а там мы могли бы запастись ещё несколькими и спрятаться в укромном далеком местечке, где сможем провести последние мгновения вместе. Встретить конец света на вершине Эльбруса, укутавшись в тепле друг друга и вообразить, что впереди нас ждет лишь безмятежная вечность. Чего ещё можно желать в данных обстоятельствах? — Спасибо, — искренне прошептала я. В глазах собрались слезы, горло сдавило от скопившихся чувств. Я была готова упасть на колени перед Астаротом и бесконечно шептать благодарность за этот драгоценный подарок. Ведь если мы с Ади исчезнем, то Всадница быстро догадается, кто нам помог. Вероятнее всего, в порыве гнева она мгновенно убьет метиса. Сейчас он жертвовал собой ради брата. — Не благодари, — Астарот сложил руки на груди. — Это не жест доброй воли. Теперь ты мне должна. — Метис грозно склонился надо мной. — Если с Кристофером что-то случится, я убью твоего демона раньше, чем Чума щелкнет пальцами. Я сглотнула. Впервые угроза в его лице показалась мне значимой. — Твоему брату больше ничего не угрожает, — пообещала я. — Эрагон и Ребекка прислушаются ко мне. Астарота мои слова не убедили. Однако ему пришлось довериться. Недоверчиво покосившись, он направился к выходу. — Я проведу тебя к нему, — метис не поворачивался. — У тебя пять минут, чтобы поменять эту пропахшую потом тряпку на что-нибудь подходящее. Я поднялась в постели, сжимая в руке камень-портал. Удивленно оглядела себя, только сейчас осознавая, что на мне до сих пор то бальное платье. После недавней битвы оно порвалось, тут и там ткань покрывал слой пыли и крови. Из-за нескольких дней безутешных наблюдений за страданиями Ади, платье приобрело не самый лучший запах липкого страха. Астарот вышел и я, быстро стащив с себя платье, бросила его в дальний угол. Из шкафа выбрала удобные коричневые штаны и синюю свободную рубашку, а растрепанные волосы собрала в косу. Времени принимать душ не было, поэтому воспользовалась духами с древесным ароматом. Удивительно, что они выжили после погрома, который я не так давно здесь устроила. Засунув камень-портал в карман штанов, я вышла в коридор. Астарот ожидал, прислонившись к стене, напряженно о чем-то размышляя. Мы направились к главному выходу из школы в полнейшем молчании. Я не обращала внимание на редких встречающихся на пути бессмертных, погруженная в своим мысли, стараясь придумать куда нам с Ади стоит отправиться после штаба Ордена. Но действительно не имела ни малейшего понятия о месте, куда бы не смогла добраться Чума. — После возвращения Всадники начнут готовиться к призыву Смерти, — Астарот нарушил тишину. — У вас останется мало времени до прихода Матери Жизни. Надеюсь, у Ордена Сопротивления припасен запасной план на этот случай? Наверное Астарот думал, что я вернусь в штаб, чтобы продолжить борьбу. Все, кто знает меня, как советницу Цитадели, посчитают точно так же. Им будет сложно поверить, что несокрушимая Вики Уокер сдалась. — Не знаю, — призналась я. — Мы планировали найти горны и не позволить Всадникам добраться до них первыми. Астарота мой ответ не устроил. Он поморщился, на лице заиграли желваки. — Тогда мой брат настоящий идиот, раз решил примкнуть к вам. Я не стала оправдываться. Любые нападки казались неважными. Сейчас меня заботило лишь приближающееся освобождение Ади. Надо было покинуть школу до возвращения Чумы и Голода. Когда мы добрались до башни, никто из стражников не остановил нас. Они окинули меня грозным взглядом, но ничего не сказали. Видимо Астарот был здесь на хорошем счету. От нетерпения меня потряхивало. Я старалась не подавать виду, однако моя нервозность сдавала с потрохами. Бродя глазами по камерам, я выискивала рыжую макушку, не прекращая проверять наличие камня-портала в кармане. Стоило различить во тьме огненные волосы, как я побежала к Ади на негнущихся ногам. — Ади! — вырвалось из уст. Я схватилась за решетку, чтобы удержаться и не рухнуть на колени. Демон лежал на спине, не подавая признаков жизни. Услышав мой голос, Ади приоткрыл отяжелевшие веки. Я прикусила губу, стоило увидеть окровавленную одежду, и приказала себе не плакать. — Привет, — измученный демон попытался улыбнуться, но не вышло — рассеченная губа дала о себе знать. Ади кое-как принял вертикальное положение, держась за голову. Мое сердце разрывалось от его вида. Я повернулась к приближающемуся Астароту, больше не в силах выносить кряхтений демона, и выжидающе воззрилась на него. — Открой решетку, — почти приказала я, заметив, что метис не подает признаков содействия. Я взволнованно замерла. — Или у тебя нет ключей? Только не это. Неужели мне придется в одиночку драться с охраной, чтобы обзавестись ключами? Это почти невозможно, пока на моих запястьях оковы. — Только этот, — он бросил мне под ноги поблескивающий ключ маленького размера. — От твоих украшений. Ты ведь не думала, что я буду рисковать и красть ключи ради твоего демона? — он усмехнулся. — Я и так сделал много. Испытав желание ударить его по затылку, я принудила себя успокоиться. Астарот был прав. Он уже подписал себе смертный приговор. С остальным я справлюсь самостоятельно. Конечно, потребуется немного времени на восстановление, но это мелочь на фоне других проблем. — Спасибо, — вновь проговорила я, удерживая его взгляд. — Не заставляй меня жалеть о своей милости. Астарот направился прочь, оставив за собой шлейф высокомерия. Мимолетно взглянув на Ади, прислонившегося к решетке плечом, я взяла ключ и сняла с себя оковы. Сила наполнила меня, окрыляя своей бесконечностью. Я глубоко вздохнула, встречая эту одурманивающую легкость. В следующее мгновенье ринулась к Ади. Перед тем, как отправиться за ключами, я хотела убедиться, что с ним всё в порядке. — Как ты? — я прикоснулась к его щеке, покрытой засохшей грязью. Эмоции, раздирающие меня изнутри, были невыносимы. Всё мое естественно желало освободить демона, но даже в лучшей форме я бы не смогла сломать металл этой камеры. Он отражал любые энергетические выбросы извне. — Всё хорошо, — выдавил Ади, придавая тону уверенности. — Организм почти полностью излечился. Многочисленные ссадины, сине-фиолетовые круги под глазами и дрожащее тело говорили об обратном. Я не стала выражать сомнений, напомнив себе, что скоро всё закончится. — Прости, что так получилось… — Ади не смотрел на меня. — Ты не виноват, — возразила я. — Я понимаю, ты волновался за меня, — мои пальцы дотронулись до его подбородка. — На твоем месте я поступила бы точно так же. Ади горько усмехнулся. Он поднял на меня очи, что выражали глубокое раскаяние, отчего мои внутренности покрылись коркой льда. Нехорошее предчувствие поселилось под ребрами. — Я знал, на что шел. Я разобрала проступивший стыд в этой фразе, поэтому непонимающе взглянула на демона. Его фраза прозвучала так, будто Ади заранее планировал попасть в плен. Неужели?.. — Только не говори мне… — начала было я. — Да, — подтвердил Ади мои опасения. — Мы с Эрагоном разыграли спектакль. Конечно, прежде всего планировали спасти тебя и забрать горн, но… у меня была и другая цель… — Занять место Фенцио, — закончила я, гневно сжимая кулаки. — И ты согласился на это безумие? — почти прошипела я. Эрагон сошел с ума. Как он мог заставить Ади пойти на такой риск? Или это была задумка Ребекки? Да, манипулировать чувством вины вполне в её духе. — Это справедливо, — был уверен демон. — Я совершил ошибку, погубив Фенцио. Теперь Ордену не хватает сведений о планах врага. Мои глаза запылали от необъятного вихря ярости. Я возжелала сжечь Эрагона заживо. Эта бессмысленная задумка может стоить Ади жизни! С чего он взял, что Чума откроется тому, кто её предал? Скорее побыстрее расправится от неугодного. Если бы не я, не наша с Ади связь, то он бы давно был мертв. — Забудь об этом, — потребовала я жестким тоном. — Я освобожу тебя, и мы отправимся в безопасное место. Осталось только отобрать ключи от камеры. Надо торопиться. Мои силы почти восстановились — этого вполне хватит, чтобы обезоружить стражников. — В безопасное место? — переспросил демон, хватая меня за рукав. — Зачем? Здесь я нужнее. Мальбонте убедит Чуму выпустить меня, и я постепенно… — Нет, — оборвала я, вспылив. — Выбрось эту чушь из головы. Они специально используют тебя. — Я решила покривить душой и надавить на него. — Тем более, Чума держит меня на коротком поводке, пока ты в плену. Мои руки связанны. Но, если мы исчезнем с шахматной доски… — Исчезнем? — Ади потрясенно отстранился. — Что ты имеешь в виду? Выражение моего лица говорило само за себя: я больше не намерена продолжать эту битву. Даже если после побега из школы Ади будет в относительной безопасности — это продлится недолго. Всадники знают, где Орден. Они придут за нами и никому не известно, чем обернется для Ади новое заточение. Поэтому надо уходить. — Ты собралась бежать? — демон покачал головой. — Я никуда не побегу, Вики. У нас всё ещё есть шанс… Мое терпение лопнуло. — Да нет у нас никаких шансов! — рявкнула я. — Всадники знают о нас с тобой, знают о Шепфа и татуировке! Если я не подчинюсь Чуме, то она избавится от тебя! Если не освобожу Шепфамалума, то он тоже избавится от тебя! — я устало провела рукой по лицу. — Я не могу рисковать тобой, но и не могу творить зло их руками. Чума хочет, чтобы я сражалась против наших! У меня больше нет выбора, Ади, кроме как спасаться бегством! Поток убеждений вырвался на одном дыхании. Я замолкла, учащенно дыша. Мои слова не убедили демона. Он строго смотрел на меня, не разделяя мою точку зрения. Шли минуты тягучей тишины. Гнев внутри рос с необыкновенной скоростью, Ади же на удивление оставался спокойным. — Никто из них не тронет меня, раз моя жизнь — единственный рычаг давления, — холодно подчеркнул демон. Как он не понимает очевидных вещей? Всё предельно просто! — Сколько неоправданной уверенности, — я горько усмехнулась. — Ты не можешь знать наверняка, какой сюрприз выдаст мозг Чумы. Я встала на ноги, собираясь прекратить эту бесполезную болтовню. Беспокойство стучало в ушах, подгоняя как можно скорее добыть ключи. Я выволоку Ади отсюда силой, если придется. Даже закую в цепи, но спасу из этого ада. Не собираясь уступать моему напору, демон поднялся следом. Ему действительно стало легче. — Вики, — протянул Ади, дотрагиваясь до моей щеки. — моя жизнь — ничто в сравнении со спасением мира. Если есть возможность… — Нет! — я ударила его по руке, не желая касаться этой устрашающей темы. — Пусть этот мир сгорит в адском пламени, пусть сюда ворвется Шепфамалум, путь явится Матерь Жизнь, кто угодно… — мое лицо наполнила холодная решимость. — Что угодно, но ты больше не погибнешь! Мой вспыхнувший пламенем взгляд предупреждал не переходить запретные границы. Я не хотела принимать эту картину будущего, не желала верить, что подобный вариант возможен. Одно дело смириться с неизбежным концом света, в котором не выживет никто, и совсем другое дело, снова хоронить любимого. Этого не произойдет. Либо живой Ади, либо гибель всего человечества. И раз Чума пообещала избавиться от демона, если я не исполню её волю, то я выбираю конец света. — Я всё равно погибну, если Всадники выполнят задуманное, — хмуро напомнил Ади, не планируя затыкаться. — Матерь Жизни уничтожит наш мир. Уж лучше пожертвовать мной… — Не говори так! — я ударила по решетке. — Я не буду жертвовать тобой! Меня затрясло. Воспоминание его смерти прорвались в сознание, словно это было вчера: муки агонии, кровь изо рта, почерневшие вены… Взгляд изумрудных глаз, лишенных жизни. Ужас захлестнул, сдавив горло тревогой. В ушах зашумели волны. Я начала задыхаться. — Вики… — нежно позвал Ади, потянувшись ко мне. Я сделала резкий шаг назад, не желая слушать его уговоры. — Вики, у нас нет выбора… Я лихорадочно замотала, отрицая каждое слово. Нет. Нет, не слушай его! Но я слушала вопреки желанию. Поэтому на одно крохотное мгновение вообразила: Ади умрет вместе со мной. Действительно умрет. Снова. И эта ужасающая мысль отрезвила. Я подняла на него взгляд, вглядываясь в изумрудные глаза. Живые глаза. Разве я могу позволить им закрыться только потому, что Матерь Жизни жаждет отомстить свои детям? Нет. Ни за что. Я пожертвую всем, но уберегу душу демона. — Ты прав, — прошептала я обреченно, подавляя приступ паники. — Выбора нет. Он напомнил мне о главном: за что я сражаюсь. Не во имя нашей гибели в один день, а за светлое, безмятежное и справедливое будущее, в котором Ади будет счастлив. К сожалению, меня в нем не будет. — Что ты задумала? Шепфамалум — чистейшее зло, но он не собирается уничтожать наш мир. Если выбирать между Матерью и Шепфамалумом, темный бог представлялся лучшим вариантом. В том мире, где правит тьма, у Ади будет возможность жить. Пусть это не то будущее, которое я бы хотела подарить ему, но всё же будущее. — Вики, не молчи… — мольба мелькнула в его речи. Я припала к металлу, взяла ладони демона в свои и крепко сжала, не собираясь отвечать на вопрос. Ему не стоит знать. — Поцелуй меня, — попросила я. Но он не поцеловал. Ади с беспокойством разглядывал меня, пытаясь угадать, что я придумала. — Мне не нравится безразличие в твоих глаза, — прошептал демон. Я выдавила из себя улыбку. Необходимо заставить его уйти добровольно. — Раз ты так хочешь взять на себя роль Фенцио я не буду возражать. Сегодня Всадники заберут последний горн у Ордена. Не думаю, что наши смогут противостоять влиянию Голода. Затем они призовут Смерть и отправятся в штаб, чтобы навсегда покончить с Сопротивлением, — я сделала паузу, пожевав губы. — Я сломалась и рассказала Чуме, где находится штаб, — наши взгляды встретились. Я протянула ему камень-портал. — Предупреди Орден. Отдавая Ади камень, я отдавала наш последний шанс на совместный побег. Отдавала легкую смерть и счастливые мгновения, которые могли бы стать нашими. В этом камне была моя жизнь. И когда Ади взял его, я обрекла себя на смерть. Назад пути не было. — Я не оставлю тебя одну, — заявил он. Я издала невнятный звук: то ли всхлипнула, то ли усмехнулась. Из уголков глаз ломанулись горькие слезы, оплакивая все мои мечты и надежды. Бремя, жестокое бремя как никогда сдавило мое треснувшее сердце, которое так отчаянно желало любви. — Ты должен исполнить свой долг, — настаивала я, проклиная себя за слабость. — должен подарить шанс человечеству, не так ли? — я тяжело вздохнула, стараясь придать эмоции холоду. Не получалось. — Со мной всё будет хорошо, пока ты в безопасности, понимаешь? — я прикусила губу. — Оказывается, Чума хочет освободить Шепфамалума, чтобы уничтожить его и выслужиться перед Матерью. — Ценой твоей жизни? — нахмурился Ади, помрачнев. — Нет, — солгала я. Чума не знала о другом способе вызволить бога тьмы. — Мы с Мальбонте поможем ей. Найдем дочь Смерти, которая охраняет Врата в Небытие, где заточен Шепфамалум. Приведем Чуму прямо в руки темному богу. Они начнут сражение, а затем мы с Мальбонте добьем того, кто останется в живых. У меня будет меч Войны, поэтому, — я закусила губу, справляясь с новым приступом судороги в горле. Мне нужно звучать твердо. — Поэтому всё будет хорошо. Выдуманный мною план был полон изъянов, но это первое, что пришло в голову. На самом деле я приняла другое решение: усмирить ненависть к богу тьмы и согласиться принять татуировку Шепфамалума. Мне останется воспользоваться его силой и с помощью меча расправиться со Всадниками, а дальше… будь что будет. Ясно одно — я не выживу. После выполнения задуманного Шепфамалум овладеет моим сознанием и выберется наружу. Если я не умру от этого, он убьет меня, чтобы избавиться от последних остатков Шепфа. Либо я вовсе не справлюсь и Чума опередит его. Так или иначе я обречена. — Я так скучала по тебе, — пробормотала я себе под нос, вытирая влагу с лица. Я перестала плакать. — Поцелуй меня. Осторожно, не доверяя резкой смене моих целей, Ади приблизился. Заглянул в мои мысли, но впервые не нашел в них ответов. Он не мог долго сопротивляться. Изумрудный взор наполнился любовью, по которой я так тосковала. Душа потянулась к нему навстречу. Наши губы соединились и только сейчас я осознала во всей красе, насколько мое сердце умирало без демона. Полтора месяца одиночества обратили меня в пепел. Наш нежный и трепетный поцелуй, наполненный накаленными чувствами, перевоплотился в страстный умолишающий вихрь. Металлические прутья перестали существовать. Я потерялась в его настойчивых руках, утонула в раскаленных губах. Пространство сократилось до одного бессмертного, любовь которого я ощущала каждым уголком своего тела. Момент единения был прерван. Появился златовласый ангел, вероятно, поднявшийся с первого этажа, и прикрикнул на нас, заставляя оторваться друг от друга. Я не испугалась. Позволила рукам стражника увести меня, но перед этим успела прошептать Ади признание в любви и услышать те же три слова в ответ. Покидая камеру демона, я прокручивала в голове свой план смертницы. Раньше мне было не страшно отдать свою жизнь за дело, то теперь всё изменилось. Однако я не собиралась отступать. Решение принято. Чума действительно не знает, что есть способ освободить Шепфамалума, не убивая меня. В этом мое преимущество, которым я непременно воспользуюсь. Возможно, на самом деле имелся крохотный шанс, что всё произойдет так, как я запланировала. Или случится чудо и, когда бог тьмы выберется, Мальбонте отомстит и уничтожит его, ведь у метиса имелся какой-то план… «А после победы и моей смерти у Мальбонте не останется соперников за власть, способных противостоять ему, — мрачно подметила я. — Какая ирония…» Столько борьбы против идей метиса, столько смертей… Чтобы в итоге Мальбонте обрел единоличную власть. Но прежде всего нужно разобраться с другим. С мечом. Мне необходимо вернуть меч Войны.

***

Стражник не запер меня в темнице. Я сразу же вырвалась из его хватки, заподозрив ангела в этом намерении, и вернулась в школу. Перед этим выплеснула накопившиеся эмоции на остальных охранников: отняла у того ангела оружие и устроила мясорубку. Конечно, убивала я их без истинного желания навредить, поэтому все бедняки вскоре должны были прийти в себя. Через несколько часов вернулись Всадники. С горном. У них получилось отобрать у Ордена горн, который мои союзники кое-как добыли на одном из островов Памяти — об этом я узнала от Чумы. Она не упустила возможности похвастаться. Я боялась, что Всадница вновь заставит меня смотреть на страдания Ади, однако, как упомянул Астарот, следующим шагом был Смерть, из-за чего Чума временно утратила к нам интерес. Я уговорила себя поверить, что Ади уже воспользовался камнем-порталом и покинул темницу. Так было проще сосредоточиться на важном. Голод находился в южной башне на верхнем этаже школы — очевидный выбор для того, чья аура губительна для окружающих. Оказавшись там, я столкнулась с осознанием, что не подготовилась к беседе. Поэтому, когда вопросительный взгляд Всадника встретил меня в дверях, я молча смотрела в ответ и пыталась собрать мысли в кучу. — Так и знал, что ты опять явишься, — подметил Голод, склонившегося над шахматной доской и читающего «Лучшие шахматные дебюты 21 века». Он не заострил внимание на отсутствии оков на моих запястьях. — Отвечу заранее: нет. Ты говорила, что готова на всё ради спасения мира. Матерь права, — Всадник разочарованно отвернулся к окну. — люди жалкие и не заслуживают жизни. Я пропустила его слова мимо ушей. Нейронные связи активно работали, выстраивая ряд нужных предложений. Мне необходимо зацепить Голода за то, что его волнует и направить в верном направлении. Однако следует начать издалека. — Я здесь, чтобы развлекать тебя, не так ли? — оценив окружающую обстановку на наличие горнов и убедившись в их отсутствии, я двинулась к мужчине. — Пойдем прогуляемся. Чума ведь не расстроится, если её ручной братик оставит самовлюбленную сестренку на пару часов? Голод с подозрением покосился на меня. Недоверие было вполне обоснованным. Думает, что я — отвлекающий маневр? Горны всё-таки тут? — Куда? — наконец спросил он после долгих минут раздумий. — Я хочу показать тебе одно место, но для этого придется спуститься на землю. Всадник насторожился ещё больше, но от меня не скрылся затаившийся интерес в его травянистых глазах. — Какое? — он придал своему голосу приторную небрежность, словно мое предложение вызывало одну скуку. — Место, где я жила до смерти, — остановившись подле него, я улыбнулась так доброжелательно, что ни у кого не осталось бы сомнений в моих искренних намерениях. Только Ади бы распознал на моем лице фальшь. — Мой дом. На самом деле, я не особо хотела смотреть во что он превратился и, таким образом, крушить сохранившуюся приятную картинку. Однако это было необходимо. Сегодня я разобью свое сердце больше, чем один раз. — Хорошо, — согласился Голод. Я заметила в нем проступивший энтузиазм. — Ты рассказывала, что у вас был уютный дом. Я кивнула, вспоминая наши разговоры во время моего заточения. Благодаря им, Всадник знал о моей жизни больше, чем Мими. Кажется, я даже успела поведать о своих первых отношениях и неудачной сдачи на водительские права… Ему были неизвестны лишь сокровенные подробности и плохие моменты, о которых я предпочла умолчать. — Покажешь свой университет? — спросил Голод, когда мы петляли по коридорам. — Я запомнил, что, то здание вызывало у тебя восхищение, — Всадник улыбнулся. — Ты любила сидеть в тени дерева и пить капучино с каштановым сиропом, пока учила конспекты по… искусствоведению, кажется? — Верно, — изумленно пробормотала я. — Ты хороший слушатель. Естественно, делясь историями из своей жизни, я и подумать не могла, что Голод что-то запомнит. Особенно, вид напитка, вкус сиропа и название дисциплины… Стыдно признаться, но это вселило в меня некоторое удовлетворение. Мало кто из бессмертных по-настоящему интересовался жизнью смертных. Мы для них были всё равно что маглы для волшебников: ограниченные, диковинные и простые. Однако Голод смог удивить, запомнив такие незначительные детали. Мы подошли к водовороту. Я взяла Всадника за руку и пожелала перенестись в родной дом. В сердце закрались бушующие переживания. Я боялась увидеть, что осталось от тех мест, не желала рушить трепетные моменты из детства и оставлять в душе новые раны. Ведь даже после своей смерти, переродившись в Непризнанную и став демоном, я не вычеркнула смертную жизнь из сердца. Она была спрятанным покоем, к которому я возвращалась всякий раз, когда изнемогала от боли. Где-то там хранились воспоминания о моей маленькой семье. Время, когда я была ребенком, которого любили родители, и ничего не знала о поджидающих невзгодах. Моя смертная драгоценная жизнь. Увидев погасшие угли, я забыла, как дышать. Деревья, трава, здание — всё было сожжено. Почерневшую тропинку покрывала черная зола, в воздухе до сих пор стоял запах гари. От самой постройки остался только обугленный фасад. Случайный прохожий не узнал бы в этом умершем месте чей-то дом. Голод ничего не спрашивал. Мой растерянный взгляд был достаточно красноречив. В груди пошли трещины, пробуждая в глубинах нутра чудовищное опустошение. Меня будто выпотрошили. Сколько бы не готовила себя к подобному реальность оказалась хуже. Жестче. Больнее. Я обвела глазами округу. Всё было одинаково. Целый город — сплошное кладбище. Казалось, на это место обрушилось огненное цунами. Если в домах находились люди, они не успели спастись. Такой пожар не потушил бы ни один дождь, ни одна пожарная машина. Город, мой родной город, похоронили заживо. Как хорошо, что папа не застал этот кошмар. Взмахнув крыльями, я взмыла в небо. Набрала огромную скорость, блуждая взором по остаткам поселения. Глаза жгло, но слез не было. Они закончились, уступив место ледяной ярости. Я приземлилась у испепеленного дуба. Впереди раскинулись развалины некогда прекрасного здания университета. Когда-то я сидела под листьями этого дерева, пила капучино с каштановым сиропом и зубрила конспекты по искусствоведению. Всадники не оставили ничего. Они равнодушно кромсали абсолютно всё. От моей драгоценной смертной жизни остался лишь пепел. Ощутив позади движение, я обернулась. Мой пылающий взгляд был способен выжечь в Голоде дыру. Его лицо исказила гримаса вины. Но этого мало. Я жаждала расплаты за это проклятое убивающее чувство под ребрами! — Вы… — шипела я, грозно приближаясь. Я резко ткнула в него пальцем, мечтая вонзиться ногтями в бледную кожу. — Ты… Словарный запас исчерпал себя. Эмоции захлестнули с головой. Я не хотела обвинять, ругаться или оскорблять. Только ответной боли. Возмездия. — Мне жаль, — прошептал Голод. Это было лишнее. Уж лучше бы он продолжал молча глядеть на меня или курить свои чертовы сигареты. Если бы Всадник заткнулся, я бы сдержалась. Но этот сукин сын посмел выражать сочувствие! Он должен гореть в аду, а не придаваться меланхолии! Одним четким движением, я сомкнула пальцы обеих рук вокруг его шеи. Голод, будь он проклят, не сопротивлялся. Смотрел на меня с любопытством, позволяя освобождать одолевающий меня гнев. Это злило ещё сильнее. Поэтому я надавила со всей силы. Его мышцы рвались под давлением, а кости позвоночника ломались так же звонко как лед. Кровь Голода стекала по моим запястьям и заливалась в рукава. Ещё немного и я оторву ему голову. Наши взгляды встретились. Искреннее сожаление Всадника не трогало меня. Но я ослабила хватку, когда здравые крупицы рассудка напомнили о том, зачем мы пришли сюда. Я надеялась подружиться с ним. Надеялась забрать меч Войны. «Этим его не убить, — я сомкнула челюсти, ослабляя хватку. — Я только всё испорчу». Отпустив Голода, я громко взвыла от досады, словно разочарованное животное. Не время, не место эмоциям. Я обязана думать о деле. Об Ади. Ведь я знала, что меня может ждать в мире смертных. Это и было целью: показать Голоду к чему приведет стремления Матери Жизни. — Ты должен прекратить это, — ядовито сказала я, поднимая на него глаза. — Ты должен помочь мне. Рана Всадника зажила за несколько секунд. Остался лишь бордовый след на рубашке. Голод невозмутимо достал пачку сигарет и зажег одну. Глубоко затянулся, выдохнул дым. Его спокойствие раздражало. — Моя помощь ничего не изменит, — тихо произнес Голод, наблюдая за облаком дыма. — Сегодня вечером прибудет Смерть. Против него у вас нет шансов… — Изменит, — прервала я, скрипя челюстями. — Ты можешь отдать горны и тогда Матерь не сможет появиться здесь. Либо верни мне меч Войны. Голод усмехнулся, вновь наполняя легкие никотином. — Что ты сделаешь этим мечом? — он не разделял моей решительности. — Думаешь, одолеешь Чуму? Или Смерть? В этом была своя сложность. Нельзя отрицать, что даже с силой Шепфамалума не было стопроцентной вероятности одолеть Всадницу в бою. Всё-таки она победила Шепфа. — Если ты будешь на моей стороне, то вместе мы справимся с Чумой, — я сделала шаг навстречу. — Смерть останется без сторонников… — А если кто-то из них направит свой меч на твоего демона? — Голод недоверчиво склонил голову набок. — Ты снова упадешь на колени и начнешь просить о милосердии? — он брезгливо поморщился. — Другими словами подставишь меня. «О Шепфа, да что ему терять? — негодовала я. — Неужели так дорожит своим бесполезным существованием?» — Я живу ради него, — объявила я похоронным тоном. — И умру за него. — И пожертвуешь миром? — едко хмыкнул Голод. Я сорвалась. Нервы окончательно сдали. — Мне приходится спасать этот гребанный мир, чтобы Ади выжил! Мой ответ не произвел на Голода никакого впечатления. Он бросил непотушенный окурок под ноги. Тоненький дымок сочился дребезжащей струйкой вверх. Всадник взирал на него, будто видел скрытый смысл в обыкновенном дыме. Я со всей злостью пнула окурок, привлекая внимание Голода. — Ты готова убить остальных ради жизни одного, — заметил Всадник, нахмурившись. — Все вы такие. Спасаете друг друга, убивая во благо, и, одновременно вредите невиновным, порождая новую ненависть. В конце концов исход один — погибель. Тогда зачем спасать вас? Проще ускорить процесс самоуничтожения вашим же методом — смерть во благо. У меня не осталось сил церемониться с ним. В словах Голода было зерно истины, однако эта истина не принесет никому счастья. И уж тем более не поможет. Чего он ждет, если золотой середины никогда не достичь? Мы бы могли жить во благо всего человечества, а не ради самих себя, но в этом случае жизнь потеряет смысл. Такие уж мы — люди, демоны, ангелы. Эгоисты. — Допустим, всё так, — я сверкнула глазами. — Ну и что? Кто вам дал право решать нашу судьбу? Или вашей Матери? — Мы — Всадники Апокалипсиса, — Голод сложил руки на груди. — Матерь создала нас для… Я ударила его кулаком в плечо, не собираясь слушать очередную проповедь. Всадник не шелохнулся. — У людей и бессмертных есть то, чего нет у Всадников, — процедила я. — Воля. Свобода выбора. Стремления. В отличие от таких ничтожных тварей, как вы, — я сделала ещё шаг, напирая. — мы действительно способны жить, способны сопротивляться, чувствовать и верить. Вы же — безвольные рабы, — я плюнула ему под ноги, возможно, роя себе могилу. — Именно вы не достойны жить. Зачем оно вам? Сидеть на горе и ждать приказа? — ехидно ухмыльнулась я, припоминая рассказ Голода о своем времяпровождении. — Обхаживать Матерь и гулять за руку с бесчувственными оболочками? Ничего радостного, ничего достойного, — мои руки негодующе развелись в стороны, указывая на пейзаж за спиной. — сеете смерть, боль, горечь, страх, отчаяние, гнев! Вот кто должен исчезнуть, — прошипела я, тыча пальцем ему в лицо. — вы. Поток рвущихся наружу переживаний иссяк. Я тяжело дышала, прожигая Голода ненавидящим взором. Всадник удивленно внимал каждому слову. Оскорбления, брошенные в его сторону, ничуть не задели Голода. Немного успокоившись, я продолжила более спокойным тоном: — Ты мне не нужен, — заявила с презрением. — скажи, где меч Войны. Остальное я сделаю сама. Снова тишина. Опять проницательный взор без ответов. «Всё без толку, — разочарованно подумала я. — Он не будет мне помогать». Я отвернулась и поднялась в воздух. Первым порывом было вернуться обратно, чтобы попытаться отыскать меч самостоятельно, но я передумала. Странное болезненное чувство уговорило лететь дальше. Мне нужно было впитать ненависть к Всадникам, запомнить каждое разрушенное здание, чтобы больше не забывать о том, кто я. Советница Цитадели. Правительница Небес. Бывший человек. Я правила не только небесами. Под нашими ногами жил и процветал мир смертных, и мы — бессмертные — должны были его защитить. Но не справились с возложенной Шепфа обязанностью, беспокоясь лишь о себе и своих проблемах. И теперь земля полыхала в огне. Не знаю, почему из всех мест я выбрала остановиться именно у старой церкви. Апокалипсис тоже тронул её покой, но сильные разрушения обошли стороной. Здесь были люди. Они восстанавливали обвалившийся вход в храм. Лица людей отражали сотни пережитых ужасов, которых я даже не могла вообразить. Тем не менее вместо того, чтобы сдастся и попрощаться, смертные занимались делом, казавшимся на первый взгляд бесполезным. Однако это было не так. Вера жила. Она жила в них и в нас. Продолжала биться вместе с сердцем. Продолжали ли они надеяться на Бога или давно отринули все надежды? Что таилось в голове тех, кто своими глазами увидел сошедших с небес бессмертных, которые не олицетворяли то, что содержала библия? Оставалось только гадать. Я завороженно наблюдала за строительством, пока не раздались приближающиеся шаги. Голод не собирался отпускать меня. Вряд ли причина крылась в задетом эго. Он не воспринимал меня, как настоящую игрушку в отличие от Чумы. Я скорее поверю, что Всадник передумал. — Нравится следить за мной? — без издевки спросила я, не оборачиваясь. — Ты интересно себя ведешь, — выдал он, поравнявшись. — Не могу предугадать твои действия. Я повернула голову и прищурилась. Голод хмуро глядел на людей. Сама невозмутимость. — Развлекаешься моими страданиями? — я усмехнулась. — Чего ещё стоило ожидать от Всадника, — на его губах мелькнула ухмылка. — или всё же пришел рассказать, где лежит меч Войны? Голод покачал головой, доставая очередную сигарету. Я тяжело вздохнула. Непробиваемый. — Я уж было подумала, что ты изменил решение, — пробурчала я. Не стоит на него рассчитывать, даже если он отличается от остальных Всадников. Хоть и говорил о смертных с пренебрежением, в действительности думал иначе. Мир людей привлекал Голода, а не вызывал отторжение и презрение. — Возможно в другой жизни и при других обстоятельствах, мы бы могли стать настоящими друзьями, — произнесла я. Черт. Я сказала это вслух. — Возможно, — тихо согласился Голод. Злость отступила. Сегодня я пережила слишком много потрясений для одного дня. Мне захотелось плюнуть на всё и вернуться в свою комнату, ставшую временным убежищем. Принять горячую ванну, завернуться в теплое одеяло и напиться глифта. Это лучшее расслабление, которое я могла себе позволить. — Что они делают? — поинтересовался Голод, вернув внимание к людям. Они нас не видели. — Пытаются отыскать спасение в вере, — я пожала плечами. — Может быть, не признают, что их Бог не такой, каким его считали тысячелетиями. Я опустила взгляд на землю. Только сейчас заметила вдалеке небольшой палисадник подле церкви. Кто-то посадил там цветы. Надо же. Из всего, что можно было посадить, смертные выбрали цветы, хоть и испытывали дефицит продовольствия. Мы продолжали наблюдать за людьми, выискивая в них ответы на свои вопросы. По крайней мере я. Странно, но меня это успокаивало. Я неотрывно взирала на происходящее, пока солнце не начало клониться ко сну. — Ты права, — промолвил Голод спустя какое-то время. — Мы не заслуживаем жизни. Сама наша суть — разрушение. Я бы правда хотел, чтобы… вы победили. Замерев на месте, я заглянула ему в глаза. Затем медленно приблизилась. Понимание, которое возникло перед нами на балу, вновь появилось. Голод снова открылся мне. И тут в мою голову пришла безумная идея. Ничто так не мотивирует как нуждаемость. В моем случае я нуждалась в Ади и он побуждал меня действовать, делать рискованные выборы и продолжать сражаться. Люди, ремонтирующие церковь, нуждались в смысле своего существования, поэтому отчаянно пытались возродить утраченное и обрести новую цель жить. У Голода тоже была такая нуждаемость. Она заключалась в принятии. — Помоги мне, — в очередной раз прошептала я. — Если тебе хоть немного дорог наш мир — помоги. «Момент настал, — почувствовала я, приготавливаясь. — Сегодня он станет моим союзником». Сначала я хотела быть той бессмертной, которая примет его и станет желанным другом, однако связь между нами не настолько крепка, чтобы разбрасываться такими высокими титулами. Тогда его должен принять кое-кто другой. Более искренний, более важный и более нуждающийся. — Я не верю, что моя помощь что-то поменяет, — Голод покачал головой. — Всё уже решено… — Нет, — отмахнулась я. — Оглянись, — мои руки развелись в стороны. — Смертные испуганы, измотаны, подавлены. Их жизнь стала противоположностью той, которую они знали. Они потеряли близких, они потеряли всё, что у них было! — я совсем сократила расстояние между нами и выпалила на одном дыхании: — Этим людям нужен Бог, Голод. Им нужен ты. Конечно, я не подразумевала создание новой религии. Возможно, если Всадник поможет, люди никогда не узнают имя своего спасителя. Но мы — бессмертные — будем знать правду. Осталось вдохновить самого Голода. — Ты можешь отказать мне и покориться Матери, уничтожить всех нас, потом вернуться в свой мир и продолжать существовать, а можешь… — я не разрывала зрительного контакта. — Спасти нас. Дать человечеству шанс, подарить этим людям будущее. Я сама прониклась своей речью. Возможно дело было в накопившемся стрессе. В каждое произнесенное слово я вложила переполняющий меня чувства. Я говорила о людях, но на самом деле просила за себя. Хотя, нет. Не так. Я просто была одной из них. Такая же сломанная, потерянная и израненная, однако продолжала цепляться за осколки надежды. — Ты найдешь свое место среди нас, — пообещала я. — Я… я буду рядом. Буду твоим другом. Голод внимательно рассматривал меня, словно пытался отыскать лукавство. Опустив взор вниз, он придался размышлениям. Меня слегка потряхивало. Пошли долгие минуты ожидания. В такие моменты нельзя оказывать давление, но нетерпение смешалось с надеждой, требуя напора. И всё-таки я отступила, предоставив Всаднику необходимое пространство. — Мне нужно подумать, — раздался усталый голос Голода. — Давай возвращаться. Первым порывом было возмутиться, сделать новую попытку уговоров, настоять на своем… Вместо этого я кивнула, принимая капитуляцию. Нельзя так быстро решиться на полноценное предательство. Он и так посодействовал, освободив меня из той белой комнаты-камеры. Пожалуй, дать ему ещё немного времени на раздумья я могу. Голод призвал водоворот и через несколько секунд мы оказались в школе. Без промедления он направился к себе, будто позабыв о моем присутствии. Я задумалась над тем, чтобы проверить Ади, но в очередной раз убедила себя, что он покинул башню. Да и свободно разгуливать по школе мне всё ещё было формально запрещено. «Ты хотела принять ванну», — возникла непрошенная мысль. Запах моего тела советовал то же самое. Поэтому, не замедляясь, я двинулась в школу. Манящая идея понежиться в горячей воде привлекала, отчего я очень быстро добралась до своей комнаты. Заперлась, чтобы никто не нарушил мой покой, скинула одежду и набрала ванну. Сначала мысли мешали расслабиться, но спустя полчаса я настолько устала думать о плохом, что невольно задремала. Однако долго насладиться забытьем мне не удалось. Я проснулась, когда стены затряслись и штукатурка посыпалась прямо на мои чистые волосы. Выругавшись, я вскочила, лихорадочно осматривая ванную комнату и пытаясь понять в чем дело. Ведь землетрясений на летающем острове быть не могло. Внезапно всё стихло. Убедившись, что моя попытка достигнуть умиротворения хладнокровно испорчена, я быстро промыла локоны и накинула махровый халат, после чего покинула ванную. В комнате по одной из стен пошла трещина до потолка. Я выглянула в окно, но не заметила ничего странного, поэтому решила одеться и нарушить запрет, пройдясь по территории школы. Стоило дотронуться до сложенного нижнего белья, я замерла, пораженная внезапной догадкой: это было не землетрясение, а энергетический выплеск. Всадники призвали Смерть.

***

Я лежала в постели, бессмысленно разглядывая трещину в стене. Казалось, всё подошло к опасной черте. Теперь, когда последний Всадник прибыл в наш мир, наших врагов ничего не останавливало. Наверняка, они уже в штабе Ордена Сопротивления. Я шептала молитвы Шепфа, чтобы тот уберег от беды всех, кто мне дорог. Они обязательно выживут. Ади должен был предупредить Орден. Я старалась не думать о плохом и построить очередной план, чтобы не поддаваться панике, однако это не помогало. Беспокойные думы то и дело возвращались к друзьям, к маме и любимому. Хуже всего — я тому причина. Не проговорись я Чуме, ничего бы не произошло. «Тогда бы они вытащили информацию силой, — уговаривала я свою совесть заглушить чувство вины. — Или достали бы камень-секретов и залезли в голову…» Если сегодня Всадники заполучат все горны, то со дня на день объявится Матерь Жизни. У меня совсем не оставалось времени. Вряд ли Мальбонте успел разузнать местонахождение Морты. Да и Шепфамалум резко перестал выходить на связь. Быть может, задумал очередную гадость. Ожидание тянулось мучительно долго. И я не знала, чего именно ждала. Надеялась, что кто-нибудь удосужится навестить меня и обо всем рассказать? Гадала, согласится ли Голод сотрудничать? Боялась узнать на что способен Всадник Смерти? Я устало перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Думать не хотелось. Мысли медленно убивали. Хуже всего, что мой замысел во многом зависел от выбора Голода, который до сих пор не объявился. Что делать, если он откажет? Как тогда искать меч Войны? Ответа не было. Впрочем, это не единственное, что вызывало вопросы. Мне следовало заключить с Шепфамалумом новую сделку и принять его силу. Каким-то образом я должна получить его метку. Каким? Черт его знает. Тяготило само сотрудничество с богом тьмы. Несколько дней назад я всей душой желала разорвать его в клочья. Шепфамалум отдал приказ убить Ади. Он играл со мной и продолжает играть сейчас. Не исключено, что всё происходящее — долгоиграющий сценарий. Но так необходимо сделать. Отринуть гнев, забыть о мести и идти вперед. Навстречу смерти. Когда раздался стук, я вздрогнула от неожиданности. Затем вскочила на ноги и помчалась к двери. В проеме стоял Голод собственной персоной. Я нервно улыбнулась, одновременно радуясь его появлению и страшась услышать неприятные новости. Но стоило моему взгляду упасть на меч Войны в его руке, как тревоги отступили. — Я принял решение, — объявил Всадник. — Он принадлежит тебе. У меня действительно получилось? Он не шутит? Несмотря на торжественное ликование, я позволила себе лишь широкую улыбку. Пропустила Всадника в комнату, затем быстро закрыла дверь. Голод передал мне ножны. Я приняла их, не отводя взгляда от Всадника. Часть меня всё ещё не верила в происходящее. — Вы призвали Смерть? — уточнила я, на мгновение затаив дыхание. Дождавшись кивка, продолжила: — Отправились в Орден по моей наводке? — снова кивок. — Кто-нибудь… — я сглотнула ком. — успел спастись? Голод окинул меня снисходительным взглядом травянистых глаз. Они волшебным образом немного успокоили меня. Он понимал, чего именно я опасаюсь. — Когда мы прибыли в штаб, там никого не осталось, — Всадник равнодушно пожал плечами. — Чума была в ярости, а Смерть… мягко говоря, недоволен. Голод в подробностях рассказал мне как прошел его вечер, пока я делала жалкие попытки отдохнуть. Оказывается, Мальбонте едва устоял на ногах после участия в ритуале. Появление Смерти вызвало мощные вибрации по всему миру: и среди бессмертных, и среди людей. На земле прошло несколько колебаний тектонических плит. Затем Всадники сразу же отправились в Орден, чтобы покончить с сопротивлением, но не вышло — они никого не обнаружили. Значит, Ади выполнил мое указание и предупредил остальных о вторжении. Все в безопасности. Можно выдохнуть. — Так что там… насчет дружбы? — нерешительно спросил Голод, отводя взгляд. Я улыбнулась, протянув Всаднику свободную ладонь. Он непонимающе посмотрел на нее. Закатив глаза, я вложила его руку в свою и крепко пожала. — Теперь мы друзья, — хмыкнула я, смакуя новое звание. — Но пока не стоит сообщать об этом твоей сестре. Голод поднял взор от наших ладоней и прищурился, словно пытался угадать мои мысли. Я отпустила его руку, а потом рассказала о своем маленьком плане, упуская некоторые детали, которые могли прийтись ему не по душе. Придется рискнуть. Очень сильно рискнуть.