Между нами ничего не было

10 лет назад

Заброшенное крыло сохранило свое очарование несмотря на отсутствие многовековой заботы. Пыль покрывала чудесные фрески на каменных стенах, которых огибали большие кусты плюща. Сквозь витражные стекла просачивались игривые солнечные лучи. Ветра не было, из-за чего в помещение царила ощутимая духота. Мои неспешные шаги расходились эхом по воздуху, лишая всякого намека на внезапность.

Ади стоял напротив окна и глядел на цветастые стекла, опустив широкие плечи. Солнце золотило огненные волосы, отчего они напоминали чистейшее пламя. И я знала — о них можно обжечься. Погруженный в раздумья, демон не сразу среагировал на мое появление, хотя прекрасно знал вкус моей энергии. Поникшая фигура притягивала. Мне хотелось провести ладонью по огню локонов, прильнуть к спине и вдохнуть запах бергамота, который прочно засел в моем разуме. Я напоминала себе, что Ади — непозволительная роскошь. Его сердце навеки принадлежит другому. «Но Сэми мертв, — шептали коварные мысли. — Путь свободен». Я встряхнула головой. Стыд перед Сэми разрывал каждый раз, стоило взгляду найти изумрудные глаза или зацепиться за оголенную шею. Мое желание было неправильным. Запретным. Однако я ничего не могла с собой поделать. Я жаждала Ади. Жаждала до безрассудства. — Как люди справляются с утратой? — вдруг спросил Ади, и я вздрогнула. — Они ведь так мало живут. Я приблизилась к нему, остановившись на расстоянии одного метра. Ади наблюдал за мной через отражение. Когда наши глаза встретились, я ответила: — Каждый по-своему, — я пожала плечами. — Мы понимаем, что никто не вечен, но чей-то конец всегда приходит неожиданно. Этот удар под дых не сравним ни с каким другим. Нужно время, чтобы пережить его. — Я вспомнила день, когда умерла мама. — Постепенно боль затухает, но, к сожалению, — я положила ладонь ему между лопаток. — никогда не проходит полностью. Я не удержалась от соблазна. Моя рука заскользила по спине демона. Он напрягся, стоило провести по черным крыльям. Пальцы очертили контуры жестких перьев. Я подошла ближе. Теперь запах Ади коснулся моего носа. Я едва не потянулась к его шее губами, ведь уже которую неделю прокручивала какова кожа демона на вкус. — Так можно сойти с ума, — сокрушенно заметил Ади. «Да, можно», — сказала я сама себе, глубоко вздохнув. Я отняла ладонь, но не отступила. Демон стер подступившие слезы, и я душой ощутила горечь его утраты. Внутри расцвел колючий цветок боли. Его заточенные шипы вонзились в плоть, вызывая вину и сочувствие. Бедный Ади. Какая же нелегкая судьба досталась этому хорошему демону. Если бы я могла, то избавила бы его от этих разъедающих чувств. Он не заслужил подобного. В моем детстве погибла мама. Большую часть жизни я провела только с отцом. Я знала горечь утраты родителя, но не имела ни малейшего понятия о том, что чувствует человек, когда умирает любимый мужчина. Тем более, не своей смертью, а в результате жестокого убийства. Я двинулась вперед прежде, чем успела оценить последствия. Руки сомкнулись на животе Ади, грудь прижалась к крыльям, а лоб к спине. Демон шумно выдохнул. Мышцы пресса напряглись, из-за чего мое нутро вспыхнуло как спичка. Мои пальцы будто случайно задели пряжку ремня. Дыхание бессмертного участилось. Я почувствовала быстрый стук его сердца. Ади накрыл мои ладони своими. Я уже было поразилась неожиданному жесту с его стороны, как демон разомкнул кольцо рук. Разочарованный вдох успел вырваться раньше, чем Ади развернулся, встречаясь с моими глазами, горящими страстью. И я застыла, когда запечатлела ответное вожделение в его очах. Но меня удивило не возникшее желание демон. Я лицезрела его ежедневно. В этот раз Ади не отводил взгляд, не скрывал своих чувств. Он позволил мне увидеть правду. Правду, которую я и так знаю. Мы хотим друг друга. Невыносимо. Я первая потянулась к его рту. Однако Ади опередил меня, взяв инициативу в свои руки. Он схватил меня за талию и подтолкнул к окну. Мои крылья уперлись в нагретые окна в тот миг, когда демон прижался своим телом к моему. Его губы были в сантиметре от моих, живот ощущал возбуждение Ади. Он замер, пристально глядя мне прямо в глаза и давая последний шанс отказаться. Я не отказала. Впившись своими губами в его, я позабыла о внешнем мире. Похоть, бурлившая в крови, нашла выход. Нас околдовало общее безумие. Я тонула в поцелуе, охотно впуская язык Ади в свой рот. Он жадно вкушал мои уста, пока руки исследовали округлости тела. Я не отставала, расстегивая ремень на его брюках. Стоило стянуть с него штаны, Ади набросился на мою шею, точно изголодавшийся пес. Я тихо стонала ему в ухо, ладони скользили по его члену, а пальцы демона нашли под моей юбкой ту самую точку. Ткань между ног стала мокрой. Внезапно всё прекратилось. Ади отпрянул, но только за тем, чтобы развернуть меня лицом к окну и прижать к стеклу. Я разрешила ему эту грубость. И следующую, когда демон резко вошел в меня, сдвинув край трусиков. Резкие толчки не имели ничего общего с нежностью, однако я в ней и не нуждалась. Мое тело хотело именно этого. Выгнувшись в спине, я сомкнула челюсти на своем запястье, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу стоны. Ади сжимал мои бедра, сопровождая каждое движение тихим гортанным звуком. Сильные толчки вбивали меня в стекло. Оно скрипело под моими взмокшими пальцами. Духота давила на возбужденные тела, добавляя неистова в наше существо. Я содрогнулась от зарождающегося наслаждения в промежности. Огромными волнами оно росло внутри, высвобождаясь в животрепещущем экстазе. Я была больше не в силах терпеть. Звуки удовлетворения посыпались из меня, а жестокое эхо сообщило возможным слушателем о характере нашего занятия. Однако отныне меня это не волновало. — Тише, — промычал Ади. Я проигнорировала его, и тогда, остановившись, он нагнулся, чтобы закрыть мой рот ладонью. В отместку укусила его за палец. — Тише… Демон вновь ускорился. Его свободная ладонь проникла под одежду и обхватила мою левую грудь. Захныкав от удовольствия, я невольно напряглась и сильнее сжала член Ади внутри. Настала его очередь задыхаться от невозможности стонать в голос. По ногам прошла приятная судорога, а вслед за ней долгожданная дрожь. Экстаз, собравшийся между ног, накалился до предела, и в следующую секунду взорвался на сотни иск. Я обмякла, удерживаемая руками Ади. Почти сразу он сделал последние глубокие толчки и мгновенно вышел. По долгому протяженному выдоху не сложно было догадаться, что демон достиг пика. Я опустилась на пол, не в силах сказать ни слова. По моему бедру стекала белая жидкость. Ади рухнул рядом. Мы оба тяжело дышали. Осознания произошедшего медленно оседало в наших головах. Я не сожалела. Но была уверенна, что жалел Ади, поэтому оттягивала объяснения. — Никто не должен знать об этом. — сообщил охрипший голос демона. — И нам не стоит вспоминать. Словно между нами ничего не было. Наконец я решилась повернуть к нему голову. Ничего не выражающий взгляд напоминал пощечину, приводящую в чувства. А в глубине этого взгляда таилась вина. Она была сравнима с ведром холодной воды. Минутная страсть обойдется нам очень дорого. — Как скажешь, — как можно тверже произнесла я. — Между нами ничего не было.

***

Настоящее время

Рассказав вкратце свой план Голоду, я не упомянула о своем намерении убить Чуму и Смерть, но поведала о татуировке Шепфамалума, которую собираюсь получить. Внимательно слушая, Всадник хмурился на протяжении всего просвещения. Возможно, я звучала неубедительно. — Если ты примешь метку Шепфамалума, то не факт, что он поделится своей силой, — с сомнением заметил Голод. — Даже если поделится, что потом? Он ведь обязательно освободится. Решишь одну проблему и преподнесёшь этому миру новую? Я уже не говорю о твоей возможной кончине. — Освободить его — единственный способ одолеть вас… — я осеклась. — то есть, их. — Я сложила руки на груди, будто защищаясь от критики. — Если есть другие идеи, я слушаю. Голод задумался, словно действительно мог придумать что-то дельное. Но я перебрала уже все варианты. Больше ничего не осталось. Теперь следовало сообщить об этом Мальбонте, как можно быстрее нанести тату и, вооружившись мечом, напасть на Всадников. Не без Ордена, конечно же. Голод станет черной лошадкой, благодаря чего у меня появится огромное преимущество. Затем я убью Чуму и Смерть. Если не смогу, то Голод поможет Ордену и передаст им оставшиеся горны. — Если Чума смогла победить Шепфа и планирует убить Шепфамалума, ты с такой же легкостью можешь разделаться с богом тьмы, разве нет? — прервала я мыслительные процессы Всадника. — Когда твои милые родственники будут… повержены, — я вовремя подобрала верное слово. — И в случае освобождения Шепфамалума, тебе ничего не стоит одолеть его. Голод продолжал молчать в присущей ему манере. У меня появилось мимолетное желание пихнуть его локтем под ребра, но я удержалась. Предоставив Всаднику драгоценные минуты на размышление, я перевела взгляд на ножны. Они не очень подходили клинку по длине. Только сейчас в голову пробралось воспоминание: у Войны были свои ножны, которые подходили тютелька в тютельку. Почему Всадники не потрудились сами затолкать меч брата именно в те ножны и спокойно забрать меч? «Может быть, не смогли найти их? — гадала я, прикрепляя ножны к спине. — Исчезли во время сражения?» Верный ответ меня не особо интересовал. Куда больше волновало способен ли Голод уничтожить Шепфамалума. Было бы неплохо будь оно так. Тогда опасность в виде порабощения мира темным богом гасла на фоне остальных задач. Я бы могла не беспокоиться и смело пользоваться божественной энергией столько, сколько надо. — Тебе ответить сложно? — раздраженно спросила я, вернув внимание Всаднику. Голод моргнул, будто я привела его в чувства своим вопросом. — Ты можешь впитывать в себя чужую энергию, верно? — наконец заговорил Всадник. Я осторожно кивнула, не понимая к чему клонит мужчина. — Значит, ты можешь трансформировать энергию одного из нас в свою и наполняться силой. Я оторопела. Сначала открыла было рот, чтобы возразить, однако… Голод был совершенно прав. Если я научусь этому фокусу, то помощь Шепфамалума мне не понадобится. Более того, я смогу драться с врагами почти на равных и защищать своих союзников от влияния Всадников. Такой ход конем кардинально меняет положение фигур на шахматной доске. Как я не сообразила раньше? Почему была настолько слепа, раз не видела очевидного? Меня захлестнули эмоции, тело обдало жаром. Я не верила, что он смог найти выход из моего, казалось бы, нерешаемого положения. Появился шанс выжить. Шанс выиграть и спасти моих близких. Шанс на то самое счастливое будущее. Наблюдая за моим ошеломленным выражением лица, Голод усмехнулся. Надо взять на заметку, что толк от его долгих размышлений всё же имеется. Кто бы мог подумать… — Когда начнется битва я выступлю вместе с тобой, как ты и предложила. — Голод продолжил строить дальнейшую стратегию. — Возьму на себя Смерть, а ты Чуму. Мой брат гораздо могущественнее меня. — Мрачно подчеркнул Голод, чем вырвал меня из вороха мыслей. — Если моя энергия лишает всех сил и истощает, энергия Смерти убивает мгновенно. Твоим спутникам повезло, что ты отличаешься от них, — Голод улыбнулся. — иначе одна встреча со Смертью и от Сопротивления ничего бы не осталось. Всё ещё пораженная появившимся выходом, я не произносила ни звука. Сердце бешено стучало, заглушая голос Всадника. Я опустила на край кровати, спрятала лицо во вспотевшие ладони. На глаза в который раз навернулись слезы. Только в этот раз это были слезы облегчения. Оно обуяло мою душу, наделив надеждой на счастье. Стоило смириться с собственной погибелью, принять неизбежное и приготовиться стать жертвой, как Голод преподнёс мне ценнейший подарок судьбы — спасение. Я подняла на него взгляд, не представляя, как выразить скопившуюся в груди благодарность. Так себя чувствовали люди, излечившиеся от смертельной болезни благодаря стараниям врача. Быть может, я не приукрасила, когда убеждала Всадника, что он должен стать нашим новым Богом. Звучит, конечно, абсурдно: Всадник Голода, созданный, чтобы уничтожить человечество, превратится в полную противоположность своей Сути. Однако я начинала доверять собственным словам. Мне хотелось поверить, что существует некто, способный решить все проблемы за меня. Я встряхнула головой, прогоняя чувственность. Пора гнать эту Вики Уокер из недр своей души. Из-за возникшей человечности я совсем потеряла хватку. Возможно, именно это стало причиной молчания Шепфамалума. Отныне меня вело сердце, а не жестокость. И я пока не знала: хорошо это в нынешних реалиях или плохо. Хлопнув ладонями ко коленям, я быстро поднялась на ноги. Пора действовать. — Хорошо, будем придерживаться этого плана, — согласилась я. Кивнув, Голод направился к выходу. На его губах играла обнадеживающая улыбка. Он тоже верил, что у нас всё получится.

***

Я и Голод зашли в опустевший тронный зал. Двое Всадников стояли в центре и о чем-то разговаривали. Точнее, Смерть говорил, а возмущенная Чума слушала, сжимая кулаки. Шикарный стул, на котором ранее восседала Всадница, убрали. Приход последнего брата поменял установленный Чумой порядок, что не оставило ту равнодушной. Видимо, роскошных торжеств больше не предвидится. Смерть выглядел грозно. И дело было не во внушительных доспехах. Его правый глаз сиял жутким багровым цветом, на седых спутанных волосах возвышалась корона с пиками, а одна половина лица напоминала сгнившую плоть. Не самый лучший облик. Я почувствовала исходящий от него ореол смерти. Мое тело отреагировало в ту же секунду, словно старуха с косой подставила острие к шее: холодный пот заструился по вискам, дыхание замерло, сердцебиение усилилось, ноги потеряли твердость. Возник животный порыв убежать и спрятаться. Так ощущался главный инстинкт самосохранения. Страх. «Так вот почему я всё никак не могу избавиться от тревоги, — тотчас догадалась я и сразу ужаснулась. — Неужели его влияние настолько велико? Ведь появившись в нашем мире, Смерть находился на приличном расстоянии от меня». Всадники обратили на нас взоры, и я невольно вздрогнула. Смерть быстро пробежался по мне взглядом, затем задержался на мече позади и поджал губы. Внутри меня всё напряглось, ожидая фатального удара. Но Смерть не оказал такой чести, посмотрев на своего брата. Голод шагал рядом, невозмутимо покуривая сигарету. Чума тоже заметила оружие Войны, отчего недовольство сосредоточилось в морщинке между бровями. Она взглянула на Голода, явно разгневанная его решением отдать мне клинок. Однако никак не прокомментировала его поступок. Чего нельзя сказать о Смерти. — Почему меч нашего брата у этой смертной? — голос седовласого звучал, как раскаты грома, и излучал силу. Мои внутренности подобрались от нарастающего трепета. — Как ты посмел так оскорбить его память? Мы остановились в пяти шагах от Смерти и Чумы. Я, играя роль послушной рабыни, опустилась на одно колено и низко склонила голову. Мне не нужно было изображать подчинение. Дрожащие руки и искаженное ужасом лицо демонстрировали его в наивысшей степени. — Чтобы наконец-то разгромить Сопротивление нам понадобиться помощь Вики, — Голод пожал плечами. — Мы должны очистить этот мир от грязи, пока Матерь Жизни не проснулась. Иначе она будет недовольна. — Он свел брови к переносице, переведя травянистые глаза на сестру. — Достаточно с нас одной ошибки. Смерть вопросительно посмотрел на Чуму. Она сжала челюсти, гневно испепеляя Голода взглядом. Голод озвучил поступок Всадницы, сравнимый с предательством, чем изрядно поразил Смерть. От неконтролируемого импульса вырвавшейся энергии Всадника меня обдало мучительным холодом. Казалось, на несколько секунд клетки в моем организме прекратили работу и едва не погибли. Вполне вероятно, если бы Смерть сделал этот выброс нарочно, я бы не отделалась одним ощущением. Как же я смогу трансформировать его сокрушительную энергию? Она никогда не сможет подчиниться простой демонице. — Матерь Жизни решит твою судьбу. — Объявил Смерть похоронным тоном. — Так это она сразила Войну? Сомнения в его речи нисколько не задели мое самолюбие. Я была готова под землю провалиться, лишь бы не ощущать на затылке взор самой Смерти. Чего уж говорить о том, чтобы поднять голову и встретиться со Всадником глазами. Мне было до безумия тревожно. Недавно возросшие надежды на выполнение заготовленных целей медленно таяли. Мой мозг уговаривал побыстрее скрыться или умчаться в закат. — Война полюбил её, — спокойно ответил Голод, потушив сигарету ступней. — не смог противостоять. Вики не та, кто будет мешкать. — Она наш враг, — почти зарычал Смерть. — Лучше поскорее избавиться от нее. Я нашла в себе смелости мельком глянуть на Всадников. Услышав настояние старшего брата, Чума тут же оживилась. У нее ещё имелись на меня свои планы. — Голод прав, — поддержала она. — Вики наш козырь против Ордена или, другими словами, заложница. Она не пойдет против нас, иначе я убью её любимого. Услышав уверенный тон Чумы, я застыла, пораженная мыслью, что Ади мог остаться здесь. После прощания с ним я убеждала себя: он послушался и ушел, чтобы предупредить Орден об опасности. Ибо как остальные узнали о планах Всадников? Неужели Ади проигнорировал мои доводы? Кто тогда предупредил Орден Сопротивления? «Либо Чума не знает о побеге, — я пыталась успокоить себя. — Либо знает, но играет со мной». Поток размышлений прервался, стоило Смерти обрушить на меня свой тяжелый взор. Я сглотнула, дыхание сбилось. Мне конец. Он убьет меня прямо сейчас. — Вам виднее, — выдал четвертый Всадник. Седовласый повернулся и пошел к выходу из зала. — Немедленно разузнайте, где находятся оставшиеся… мошки. Настало время покончить с ними. Смерть покинул нас, и я облегченно выдохнула. Не успела прийти в себя, как Чума резко схватила меня за подбородок. — Одно неправильное действие и твой дружок помрет, — прошипела она. — Поняла меня? Я опасливо кивнула. Не потому, что боялась Всадницу. Страх, оставленный Смертью, всё ещё блуждал по моим венам. Чума выпрямилась. Она пронзила Голода рвущим на части взором и собиралась что-то сказать ему, но промолчала. Гримаса ярости исказила её губы. Мысленно Всадница пообещала брату чудовищную и мучительную смерть, но Голод лишь вздохнул и достал новую сигарету. Чума прошептала неразборчивую угрозу, развернулась и, напоминая непредсказуемый вихрь, оставила нас наедине. — У нас мало времени, — сказала я, поднимаясь. — Чума настроена использовать меня со дня на день. — Пока что она ни шагу не сделает без дозволения Смерти. — Голод махнул рукой и глубоко затянулся. — Они сосредоточились на поиске Ордена. Я не разделяла его уверенности. Всадница действовала стихийно, поддаваясь эмоциям. От нее можно было ожидать чего угодно. — Чума ошиблась. — Напомнила я. — Теперь ей нужно заработать не столько одобрение, сколько прощение у Матери Жизни. Голод не спорил, понимая, что я права. Докурив сигарету, Всадник промолвил: — Если сглупит и решится исполнять свой замысел сейчас, — он коснулся рукояти меча за спиной. — я напомню ей, чья ты игрушка. Я угрожающе сверкнула глазами. За пару шагов преодолела расстояние между нами и, сделав молниеносный выпад рукой, я ударила Всадника под дых. Удар не произвел ровно никакого эффекта. Голод издал смешок, затем поднял ладони в извиняющимся жесте. Мой испепеляющий взор пообещал мучительную расправу, если он посмеет ещё хоть раз назвать меня своей игрушкой. — Хорошо-хорошо, — Всадник не сдержал задорную улыбку. Впервые я видела Голода таким довольным и… человечным. — Извини! Поспешно отвернувшись, чтобы он не запечатлел мое улыбающееся лицо, я направилась в коридор. Гордо вскинув подборок, я сделала вид, что обиделась. Голод побрел за мной и продолжил извиняться. Повезло, что Всадник совсем не разбирается в таких бессовестных уловках, как женская манипуляция. «Так ему и надо, — я не чувствовала ни капли раскаяния. — Пускай мучается». Хоть его заявление заставило негодовать, я всё же была благодарна Голоду. Назвав меня своей игрушкой, он мог защитить меня. Чуме бы пришлось пойти против брата. Вряд ли бы её остановил старший родственник, особенно учитывая опыт с Войной, но, по крайней мере, Голоду бы удалось выиграть бесценное время. — Могу я попросить тебя об услуге? — спросила я, замедлившись. Он вопросительно выгнул бровь, и я продолжила. — Ади должен был покинуть башню с помощью камня-портала, — из меня вырвался вздох. — Либо Чума не знает, либо он заупрямился и никуда не ушел. Голод понял в чем заключается моя просьба. Он до сих пор не разделял моего стремления защитить любимого любой ценой. Возможно, недавняя и черствая я тоже бы смотрела с высока на того, кто ставит чувства на первое место. Даже сейчас не покривила бы душой и отняла бы чью-то жизнь ради общего блага. Да, я вела себя недостойно советницы Цитадели. Но что поделать? До рациональности Эрагона мне как до небес. — Мне кажется, Чуме сейчас не до него. — Поделился своим мнением Голод. — Не знаю, чем она занимается, но её мысли крутятся явно не вокруг твоего демона. — Заприметив мой взгляд, не терпящий отказов, Всадник нетерпеливо вздохнул. — Будет нелегко отправить кого-то в башню, — Голод окинул себя выразительным взглядом, подразумевая свою губительную ауру. — Но я постараюсь. Я признательно улыбнулась. Взор травянистых глаз потеплел. Голод был одним из тех, кому было достаточно простой благодарности. Я нашла хорошего друга. Пожалуй, Всадник заслужил несколько партий в «Монополию». — Спасибо, — искренне произнесла я. Мы вышли во двор. Я невольно устремила свой взор на тренировочное поле, вспоминая похожие прогулки с Войной. Затем размышления перескочили на мои руки, где не так давно проступали тугие мышцы. С высокой долей вероятности мои навыки фехтования задеревенели за полтора месяца заточения. Совсем скоро предстоит битва с Чумой и Смертью. Необходимо вернуть хорошую форму. Я повернулась к Голоду. — Потренируемся?

***

Нужно было начать с оружия полегче. Мое тело возмущенно ныло, рубашка и брюки пропитались потом, а я даже не приноровилась наносить точные удары по неподвижной цели. Громоздкий клинок вынудил все мышцы дрожать от перенапряжения. За несколько часов фехтования ноги в разы потяжелели, руки едва слушались. Хотелось упасть на холодную землю и хорошенько отдышаться, но довольное лицо Голода, не испытывающего усталость, отлично мотивировало продолжать. Мне нестерпимо хотелось заехать эфесом ему по ребрам. Я думала, Всаднику быстро наскучит роль тренера, однако он, наоборот, вошел во вкус. Не трудно догадаться почему: ему нравился сам процесс общения. Нравилось, что есть возможность проводить со мной время. Проводить время с другом. После фехтования настала очередь теории Голода. Он направлял в меня синие обезвоживающие сферы, а я пыталась поглотить их и превратить в чистейший заряд энергии. Получилось с трудом. И то только с двадцать второго раза. Зато получилось — и это не могло не радовать. Мне действительно не нужен Шепфамалум. Я прекрасно справлюсь и без него. Мы закончили глубокой ночью, лишь пару раз прибегнув к перерывам. Попрощавшись с Голодом, я кое-как доползла до своей комнаты. Стоило телу соприкоснуться с периной, как усталость взяла свое. Я забылась сладким сном. Мне снилась моя прошлая жизнь. Сначала я сидела на парах по истории, затем вернулась домой и планировала вечером поехать к подруге на вечеринку. Всё было как раньше: краски богатого сада отливали солнечными лучами, небо искрилось лазурью, а внутри помещения царил тот самый аромат — запах дома. Я ходила из комнаты в комнату, уже позабыв о намеченной вечеринке. Отчего-то захотелось разыскать родителей, которые будто нарочно не показывались. Я бродила по дому, пока не набрела на свою комнатушку на втором этаже. Я знала, что папы и мамы там нет, но любопытство уговорило заглянуть внутрь. Однако вместо ожидаемого интерьера я оказалась совсем в ином. Здесь не наблюдалось кровати, окон, стола — вообще никакой мебели. Абсолютно голые стены, хотя я точно помнила, что там должны висеть несколько копий известных художников и множество фотографий. — Ерунда какая-то, — пробормотала я, и уже было развернулась, чтобы уйти, вот только… — Какого черта? Коридор, из которого я пришла, исчез. Оглянувшись, я не обнаружила и странную комнату. Вокруг виднелось лишь бесконечное поле с высокой изумрудной травой, с верхушками которой играло солнце. Подняв голову вверх, я не увидела синего небосвода. Только необъятные просторы космоса. Дух захватило от изумления. Я вернула взгляд на поле и встретилась с родными глазами, которые больше не надеялась застать. — Папа? — прошептала я дрожащим голосом. Реальность дала о себе знать, нарушая границы между сном и явью. Окружающий мир стал казаться вымыслом. Я вспомнила нашу последнюю встречу с папой. Тогда я рассказала ему всё, что со мной произошло после смерти. А потом Люцифер свернул отцу шею, выполнив за меня поручение Чумы. — Вики, — поприветствовали губы отца. — Рад снова видеть тебя. Чужой голос шел вразрез с тем, который я запомнила. Моя улыбка померкла. Кости пробрала неясная дрожь от осознания, кому принадлежит этот голос. — Шепфа? — спросила я на выдохе. От охватившего меня ошеломления, я не выдержала и рухнула наземь. Высокая трава закрыла половину обзора, но это не помешало вглядываться в отцовские глаза. Смешанные чувства сразили меня. Одна часть обрадовалась, другая стушевалась, а третья — испугалась. Я не знала, как реагировать на внезапное появление бога, да ещё и в облике моего папы. — Вы живы? — не нашла я вопроса получше. — Жив, благодаря тебе, Вики, — спокойно ответил бог света. — Ты молодец. Я обмякла, сокрушенная его появлением. У меня было так много вопросов, но всё перемешалось в голове, и я не знала с чего начать. Да и дозволено ли мне спрашивать? Или Шепфа связался со мной по какой-то другой причине? Почему он не сделал этого раньше? — Вы пришли предостеречь меня? — предположила я. Шепфа не приближался. Он возвышался надо мной, не нуждаясь в инвалидной коляске, в которой я привыкла лицезреть отца. Бог света сделал жест ладонью, призывая меня встать. Я послушно выполнила указание. Ноги едва подчинялись сигналам мозга. — Верно, — улыбнулся Шепфа. — Несмотря на тьму в твоей душе, ты несешь в своем сердце свет. Благодаря любви ты набралась сил противостоять своей темной сущности. Другими словами — противостоять воле Шепфамалума. За счет моей любви к Ади Шепфа кормится этим светом и крепнет, в то время как Шепфамалум слабеет. Теперь, когда я больше не нуждаюсь в божественной энергии бога тьмы, у него не останется ниточек выбраться через меня. Только через врата Смерти. В горле образовался неприятный ком досады. Шепфамалум хотел воспользоваться мной, как сосудом, поэтому манипулировал мною долгие годы. Однако, чем лучше Шепфа? Ведь он избрал меня для такой же цели. — Когда вы наберетесь достаточно сил и возродитесь через мое тело… — я сглотнула. — Я умру? — Нет. — Шепфа снисходительно покачал головой. — Пока руны света находятся на твоем теле, твоей жизни ничего не угрожает. — Он нахмурился. — Однако божественная энергия моего брата погубит тебя, покуда ты не защищена рунами тьмы. Он знает, что ты не выдержишь, поэтому уговаривает добровольно принять его благословление. Ни в коем случае не соглашайся на метку бога тьмы. Ясно. Шепфа почуял неладное и решил, что пора лично вправить мне мозги. Наставить на путь истинный. — Я нашла другой выход, поэтому в силе Шепфамалума больше нет нужды, однако… — я помедлила. — Я случайно заключила с ним сделку и теперь обязана поспособствовать его освобождению. — Я знаю об этом, — озадачил Шепфа. — Мой брат играет с твоими чувствами. Не поддавайся. — Но что мне тогда делать? — я растеряно взмахнула руками. — Он угрожает жизнью Ади. — Делай, что должно, Вики. — Бог света задержал на мне свой многозначительный взгляд. — Я верю, ты сделаешь правильный выбор. Я оторопела, позабыв о выстроившимся ряде вопросов. Слова кончились. Шепфа призывал меня отказаться от Ади. Я не желала верить в это. Нет. Невозможно. Шепфа не может настаивать на таком варианте развития событий. Должен быть другой путь. Силуэт отца пошел рябью. Я догадалась: отведенное на разговоры время заканчивается. Шепфа исполнил задуманное. Изначально я норовилась спросить о Матери Жизни, вратах Смерти, Небытие и о многом другом, однако охота на разговоры исчезла. В груди засквозило противное чувство неоправданных надежд и… разочарования. — И не доверяй Мальбонте, — добавил напоследок светлый бог похолодевшим тоном. — Он — марионетка Шепфамалума. Мне оставалось только кивнуть. Я и не собиралась доверять Мальбонте. Силуэт отца распался на тысячи сверкающих звездочек. Они взмыли в небеса, соединившись с вечностью космоса. Я смотрела перед собой, переваривая услышанное, пока окружающий мир не растаял и я не очутилась в собственной постели. Шум в ушах заглушал сбившееся дыхание. Я села, схватившись за грудь и начала делать глубокие вдохи, чтобы подавить нарастающую панику. Шепфа скопил достаточно силы, чтобы выходить на связь. Мне наконец-то удалось поговорить с ним. И этот разговор не оставил приятного послевкусия. Игнорируя тугую боль в мышцах, я подошла к окну, чтобы хоть как-то отвлечься от гадкого чувства в душе. Языки восходящего солнца только начали касаться горизонта. Несмотря на все события вид на сад открывался сказочным. Возможно дело было в относительном отсутствии разрушений в этой части школы. Призрачный рассвет не помогал переключиться на что-то хорошее. В голове до сих пор гудело эхо голоса Шепфа. Мой брат играет с твоими чувствами. Не поддавайся. Я верю, ты сделаешь правильный выбор. Не доверяй Мальбонте. Он — марионетка Шепфамалума. Я горько усмехнулась. Кто тогда я? Тоже марионетка Шепфамалума? Или марионетка Шепфа? Невесело хмыкнув, я отмахнулась от злосчастных дум. Лучше не думать над этим. Так только хуже. Но я думала. До самого утра. И, к своему стыду, мысли были отнюдь не благородными. Мои страдальческие метания нарушило присутствие знакомой энергии. Я распахнула дверь раньше, чем Голод успел постучать. К тому моменту я давно приняла душ, переоделась и сделала небольшую разминку. Не затаись во мне опасения случайно встретить Всадника Смерти, я бы давно покинула осточертевшую комнату. Однако здравый смысл приказал дожидаться Голода. — Ты узнал что-нибудь? — тут же накинулась я с вопросом, выходя за порог. — Ади там? Голод отрицательно покачал головой. Натянутая до предела струна беспокойства ослабила давление. Я протяженно выдохнула, проведя ладонью по собранным в косу волосам. Хоть что-то хорошее. Ади здесь нет. Он ушел. Демон в безопасности. Мы отправились водовороту, чтобы тренироваться не под пристальным вниманием посторонних глаз. На земле никто бы не подглядывал за нашей тренировкой. Школу будто накрыл безжизненный купол. Когда в нам мир пришла Чума, бессмертные, хоть и были сломлены, выходили на прогулки. Сейчас же коридоры и двор были абсолютно пусты. Все предпочитали ютиться в четырех стенах. По косому взгляду Всадника я поняла, что он заметил во мне перемену, но, надо отдать ему должное, не расспрашивал. Когда мы добрались до водоворота и перенеслись на заброшенный человеческий стадион, я начала разминаться. Мышцы жгло болью, но я не позволяла себе поблажек. Затем освободила меч от ножен. Привычная тяжесть заставила сжать челюсти. — Давай начнем с перехвата энергии? — предложил Голод, хмуро разглядывая мою трясущуюся руку. Меня не нужно было долго уговаривать. Я прекрасно видела свое изнуренное состояние. По-хорошему, мне нужно ещё часов двенадцать отдыха, чтобы мышечная боль утихла. Вполне приемлемо потратить это время с пользой. Я вернула клинок за спину. Кивнула Голоду, подавая сигнал начинать. Всадник сомневался насчет моей готовности, и всё же спорить не стал. Он создал сияющую синюю сферу, затем направил в меня. Я выставила руки вперед. Напряглась всем своим существом, сосредоточившись на ладонях. Светящийся шар настиг моих пальцев. Его холод прошиб до костей, мгновенно обездвижив конечности. Скрипя зубами, я приложила сотню усилий, чтобы вобрать в себя эту иссушающую энергию. Она сопротивлялась подчинению. Я напирала, расщепляя частицы и трансформируя их в ту форму, которую желала. Меняла саму природу этой силы. И я смогла. Опустошение стало насыщением. Слабость уступила место могущественной энергии Всадника. Сфера должна была лишить меня сознания, но, взяв над ней верх, я сломала её прежнюю суть. Колючие шипы под кожей превратились в ласковые лепестки. Невообразимая мощь наполнила меня, отчего я на пару секунд выпала из реальности. Даже упустила из вида приблизившегося Голода. — Сегодня с первого раза, — хмыкнул Голод, щелкнув меня по носу. — Тебе надо привыкнуть к этому ощущению, чтобы потом не дезориентироваться на поле боя. Я взглянула на руки, которые внешне никак не изменились. — Такой эффект лишь от одной сферы, — буркнула я. — Что будет, если я попробую вобрать в себя больше? Вряд ли Смерть будет мелочиться на удары. Голод понял, что я имела в виду. Меня попросту могло разорвать от такого количества. — Может, попытаешься перенести её в меч? — мыслил Всадник. — Или высвободишь в виде какой-нибудь атаки? Я глубоко выдохнула. Если такое возможно, у меня попросту не хватит времени научиться чему-то подобному. Поэтому я отринула всякие сомнения. Лучше не загадывать. — Давай продолжим, — скомандовала я по старой привычке. В таком темпе прошло почти двое суток. Если бы не сумасшедшая боль в мышцах — мы бы вовсе не делали перерывов, поскольку всё, что я тратила, орудуя клинком, быстро восполнялось энергетическими атаками Голода. Отдыхая, мы играли в настольные игры. Я объяснила Всаднику шахматные правила и даже выиграла парочку партий, поэтому в следующие разы Голод предпочел «Элиас». В какой-то степени такой способ переводить дух казался неуместным: наш мир на грани гибели, скоро начнется кровопролитная битва, а мы забавляемся, коротая время за настольной игрой. Однако было в этом что-то… настоящее. Это нечто укрепляло наш дух, служа неким образом покоя, который мы стремились вернуть на землю. Чума ни разу не предприняла попытку освободить через меня Шепфамалума. Возможно, она не рисковала делать это сейчас, пока Смерть следит за каждым её действием. Предательство сестры перед Войной не прошло бесследно. Мальбонте тоже никак не выказывал, что узнал что-нибудь о местонахождении врат Смерти. Может быть, четвертый Всадник был не такой разговорчивый, как остальные ему подобные. Я надеялась, что Смерть так и не удостоит метиса ответами. Это хоть как-то оттягивало неизбежное. Когда время вышло и нас позвала Чума, я не испугалась. Мысленно я была готова к схватке. Голод лишь окинул меня проницательным травянистым взором, словно проверяя на слабость. Не отыскав в броне трещин, Всадник протянул мне невидимую руку, и мы вдвоем отправились в тыл врага. Смерть встретил наш дуэт хмурым выражением лица, однако ничего не сказал. Чума же наоборот ухмылялась, вот только былого удовольствия в её глазах я не разглядела. Видела, что Голод расположен ко мне. Она была не дура и понимала: это могло принести проблемы. Точнее, уже принесло. Смерть возглавил нашу армию, в число которой вошли сильнейшие бессмертные: Мальбонте, Люцифер, Сатана, Торендо и ещё множество двуличных тварей, избежавших наказания девять лет назад. Как правосудие обошло их стороной? У меня не было ответа. Скорей всего, они залегли на дно, пока Цитадель проводила чистку. — Доложили, что они затаились в каком-то доме на земле, — поделилась Чума. Она ткнула пальцем в рыжеволосую девушку-ангела, чьи щеки украшала россыпь веснушек. — Ангея проведет нас. Дрожащая девушка бросила на меня встревоженный взгляд, полный вины и стыда. Я ободряюще кивнула, успокаивая рыжеволосую. Любой бы на её месте сломался под гнетом Всадников. Они бы всё равно однажды узнали местонахождение Ордена. Это было делом времени. Сначала меня слегка удивил выбор Ордена. Потом я сообразила, что сделать из человеческого жилья новое убежище и затаиться там, где никто не ожидает, самое разумное, что им оставалось сделать. С помощью водоворота мы оказались над безлюдным опустошенном полем. Несомненно, когда-то здесь был красивый развитый город — доказательством служили многочисленные разрушенные постройки, — окруженный благоухающим лесом и прекрасным озером. Лес превратился в горстку черных углей, а от озера осталось лишь углубление. Вдалеке виднелся огромный особняк, сохранивший в себе намек на былую роскошь. Его окружал странный переливающийся купол. Именно за ним находились спасшиеся члены Ордена. Количество бессмертных позади нас постепенно увеличивалось. Всадники направились прямиком к зданию. Я летела поблизости, а за нами — шлейф из десятков бессмертных. Силы были не равны. В принципе, для безоговорочного поражения Ордена было достаточно лишь верных приближенных. Однако противники хотели показать всё свое могущество и пошатнуть дух Сопротивления. Чума атаковала серией сверкающих вспышек. Мерцающие блики, каждая из которых, — я уверена, — способна разнести город в считанные секунды, никак не навредила барьеру. Я подавила торжественную улыбку. Выходит, Орден нашел способ обезопасить себя. Не представляю, как у них это получилось. Надеюсь, этот купол продержится долго. Всадники опустились на землю и остановились напротив ворот, выставленных вокруг постройки. Армия за нашими спинами — тоже. Всадники ждали. Чума недовольно зашипела от нетерпения. Голод закурил сигарету, весьма повеселив меня. Он неисправим. Смерть заговорил первым: — Выходите. Его до безумия спокойный голос эхом разнесся по пространству. По коже пробежали мурашки. Влияние Всадника вновь дало о себе знать. Я постаралась сопротивляться ему, убеждая свой разум, что пока что бояться нечего. Но это не особо помогло. Заметив мое состояние, Голод приблизился. Его сила тотчас подавила неподвластный рассудку страх, исходивший от Смерти. Я благодарно улыбнулась, возвращая внимание выглядывающим из окон знакомым лицам. — Было весело играть с вами, но веселье кончилось, — противно произнесла Чума. — Отдайте нам горны и метисов, и тогда, может быть, мы пощадим вас. — Затем она добавила с усмешкой. — На первое время. Стоило завидеть рыжеволосую макушку, как рябь чувств пробежала под кожей. Меня всею душой потянуло к Ади. Я ощущала частотами своей ауры — демон тоже рвался ко мне. Однако ему не стоило покидать купол. Никто не собирался отправляться на верную смерть, и всё же некоторые члены Ордена вышли на балкон. Эрагон и Ребекка были в числе первых. За ними шли Винчесто и Геральд. Их глаза пробежали по мне, явно не ожидая, что я буду стоять в составе армии врага. Смерть одарил их молчаливым презрением. Раздраженная Чума глядела злобно. Ей хотелось высвободить накопившееся неудовлетворение и неспособность этого медленно распаляла. Голод оставался невозмутимым: покончив с первой, он достал новую сигарету. — Кристофер, выходи, — пропела Чума, улыбнувшись во все тридцать два зуба. — Иначе твоему братцу не поздоровится! Я глянула на напрягшегося Астарота. Наши взгляды пересеклись на одно мгновение. Он нервно улыбнулся, скрывая страх под маской высокомерного весельчака. Встревоженная фигура Кристофера показалась на балконе. На лице Астарота мелькнуло беглое облегчение, после чего он выругался. Последнее, чего хотел метис это пленение брата. И в этот раз Кристофер не будет в числе привилегированных бессмертных. Эрагон что-то сказал и Кристофер, нахмурившись, ушел в дом. Астарот пробормотал что-то неразборчивое, напоминающее благодарность. Чума продолжила забавляться, издеваясь над Кристофером. Он не реагировал, пока… двери особняка не открылись и на пороге не появился мрачный метис. Его разрывали переживания. Чума захохотала. Астарот побледнел, безмолвно проклиная Всадницу. Он начал качать головой, уговаривая брата вернуться. — Я выйду, но ты не тронешь его! — крикнул Кристофер. — Иначе я убью себя, и вы… — Слишком много болтаешь, — раздраженно прервала Чума. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Кристофер зашагал к воротам, с каждым шагом двигаясь всё увереннее. Двери вновь раскрылись. В проеме появилась темноволосая голова Мими. Она принялась умолять метиса остаться. Мое сердце сжалось. Я попросила Шепфа, чтобы крупицы рассудка убедили Мими не покидать щит. Иначе Чума будет шантажировать не только Кристофера. Но и меня. — Остановить! — Астарот не мог спокойно наблюдать за идущим навстречу смерти брату. Кристофер не слушал. Он что-то сказал Мими. Она застыла, взирая на возлюбленного потухшими и полными слез глазами. Стоило Кристоферу пересечь барьер, как Мими не выдержала и побежала вслед за метисом. Немыслимая глупость! Чума тоже это понимала — её чудовищный хохот был прямым доказательством. Я переглянулась с Голодом. Моя рука легла на эфес меча. Я приготовилась защищать подругу. «Черт возьми, где Мамон и Элиза?! — я была готова рвать на себе волосы. — Почему никто не останавливает их?!» — Остановись! — повторил Астарот. — Без тебя они не смогут призвать Матерь Жизни! Со мной всё будет в порядке, пока я единственный рычаг давления на тебя! Всадница недовольно поморщилась, когда Кристофер замер. Теперь барьер не защищал новоиспеченную пару, поэтому Чума могла в считанные секунды завладеть и метисом, и демоницей. Но она нарочно медлила. Играла на наших чувствах, желала вкусить горечь драмы. Мой взгляд был прикован лишь к Мими. Губы шептали безмолвную молитву Шепфа. «Убереги её, — просила я про себя. — Молю, убереги Мими…» Наконец-то показались Мамон и Элиза. Они бросились за дочерью. Но теперь от этого не было проку. Мими уже в ловушке. — Ты совершенно прав, Астарот, — прошелестел приторно-сладкий голос Чумы. — Нам нужен твой брат. Как жаль, что в тебе больше нет нужды, — с напускным сожалением вымолвила она. В следующую секунду пальцы Всадницы звонко щелкнули. Никто не успел среагировать. Я не смотрела на Астарота, только на Мими, поэтому не сразу сообразила, что произошло. — НЕТ! — взвыл Кристофер. Он сделал попытку рвануть в нашу сторону, но Мими удерживала его изо всех сил. — Астарот! Подруга ошарашено уставилась вперед. Я повернула голову и увидела лужу крови — единственное, что осталось от Астарота. Алые капли задели всех, кто находился вблизи. Они стекали по моему кожаному доспеху и локонам, впитались в грубую ткань нижней туники. Меня затошнило. — Какая жалость, — цокнула языком Чума. — Он был такой хорошенький! Я вернула внимание Мими. Она пыталась использовать свою силу зачарования на Кристофере, чтобы успокоить его. Из нового штаба Ордена стали появляться другие лица. Все были потрясены смертью Астарота. Ади среди них не было. Эта новость встрепетнула меня. — У тебя ещё есть время одуматься, Кристофер, — промурлыкала Чума, вставая в расслабленную позу. Метис сопротивлялся способности Мими и рвался отомстить Чуме. — Иначе, — Всадница направила свой палец на демоницу. — ты потеряешь всё. В ушах зазвенело. Меня захлестнула волна неистового страха. Все осознавали — Чума не шутит. Она убила Астарота и ей ничего не стоит погубить Мими. «Спаси, Мими, — продолжала я. — Пожалуйста, Шепфа, услышь меня…» Кристофер перестал сопротивляться. Испуганная Мими отшатнулась назад. Метис заслонил её собой, яростно воззрившись на Чуму. Он был готов согласиться на её условия, чтобы спасти Мими. Однако для меня было очевидно — Всадница избавится от демоницы. Она жаждет напитаться отчаянием Кристофера, а схватить его для своих целей — сущая ерунда для нее. Под моими ребрами запело тепло. Оно ласковыми волнами помчалось по телу. Желание спасти близкую подругу, вызванное искренней любовью, пробудило потаенную силу в глубинах моего естества. Голубое сияние охватило ладони, наполнило вены, затмило очи. Почти никто не обратил внимания на слабенькое свечение божественной энергии Шепфа. Все до сих пор находились под впечатлением от внезапной смерти Астарота и были поглощены развернувшейся сценой. Чума не переставала ухмыляться, разглядывая испуганные лица Кристофера и Мими. Время замедлилось, когда ладонь Всадницы двинулась, чтобы соединить пальцы для щелчка. Я не колебалась. Выхватила меч из ножен и рванула на Всадницу так быстро, как только могла. Энергия бога света ускорила мои движения. Чума успела обернуться ко мне и даже отступить на шаг, но я была уже подле нее. Изящный взмах клинка — и беловолосая женская голова покатилась по обожженной траве. Никто не дышал. Повисла гробовая тишина. — Я же говорила, — мои глаза встретились с застывшими очами Мими. — Я отрублю ей голову.