Власть главы храма

✿ Вильфрид ✿

      Утреннее собрание в храме плавно перетекло в достаточно жаркое обсуждение того, о чем мы с господином Фердинандом незадолго до моей интронизации беседовали. Причем самое деятельное участие в разговоре принимали не синие священники, для просвещения которых я в общем-то все это и затевал, а напросившиеся мне в сопровождение папа и дедушка. Ну и Розмайн с господином Фердинандом, разумеется, внесли свою лепту. К слову, постельный отдых сказался на ее самочувствии самым лучшим образом: глядя на довольную, свежую и цветущую девочку, я не мог заметить никаких признаков подступающей лихорадки.       Но возвращаясь к лекции. В результате изменения состава участников в конечном итоге то, что должно было стать хорошим таким отрезвляющим пропесочиванием для моего клира, обернулось агитацией за каждодневные молитвы для лучших представителей герцогства. По крайней мере ауб, его главный советник, бывший командующий рыцарского ордена и Святая Эренфеста темой каждодневных утренних и вечерних молитв заинтересовались и вопросы после моих вступительных слов посыпались буквально со всех сторон. А текст импровизированной молитвы «Ко всем богам» пришлось даже надиктовать, хотя я честно предупредил их всех, что это не какое-то там откровение свыше, а исключительно мои личные пожелания, которые сугубо индивидуальны и оформлены под мои нужды. Заодно пояснил про добровольность, и что это ни в коем случае не должно идти из-под палки (хотя изначально своих синих служителей я собирался именно что запугать), и лучше вообще не посылать никакого благословения, чем предлагать силу с необоримым чувством жадности от ее утери.       От темы общих ежедневных молитв перешли к молитвам ситуационным, потом к ритуальным, припомнили данное мной масштабное благословение во время крещения и разобрали отдельно его… В общем, то, что изначально планировалось коротеньким нагоняем, завершилось к обеду. Прощаясь со мной, как-то даже просветлевший и одухотворенный дедушка вскользь заметил, что ему очень даже понравился такой формат общения, и он не прочь как-нибудь повторить. Ну, почему бы и нет?       После обеда господин Фердинанд прочитал мне целую лекцию про создание магических колец — как универсальных, так и узкоспециализированных, после чего мне снова выдали палочку для смешивания вместе с прочими расходниками и предложили развлекаться. Разумеется, прежде чем угробить ценные ингредиенты, я честно вслух проговорил свои выводы, после чего получил одобрительный кивок от наставника и создал несколько колец, одно из которых стреляло (теоретически) ледяными копьями, другое должно было выпускать огненные шары, третье — сгустки тьмы, а четвертое, по аналогии с посохом Фрютрены, исцелять. Закончив с ними, мы переместились на рыцарский полигон, чтобы протестировать артефакты, которые хотя и несколько разочаровали меня своим масштабом, но по крайней мере работали.       — А ты чего хотел? — проворчал господин Фердинанд, заметив мое выражение лица после того, как ледяной клин, со свистом прошив насквозь деревянный щит, плотно застрял в центре мишени. — Чтобы его сейчас в щепки разнесло? Мы для чего с тобой отдельно объем расходуемой силы рассчитывали?       — Чтобы локальный конец света не устроить?       Данная концепция в местной религии тоже была, хотя не имела ничего общего с Рагнароком или Армагеддоном, а скорее заключалась в истощении магической силы и опустынивании некогда плодородных земель. Хотя вариант стихийного бедствия также подходил. Улыбка господина Фердинанда стала еще более натянутой, а тон похолодел на пару градусов:       — Как вариант. Или чтобы не пришлось закупать рыцарскому ордену новые тренировочные манекены взамен безвозвратно утраченных.       Это замечание было серьезным. Лишних денег после ужасающих трат во время подготовки к зиме у меня не было, тем более чтобы раскошеливаться по такой дурацкой причине. Теперь я проэкзаменовал оставленную моей сосулькой дыру совсем другим взглядом и благоразумно предложил не менять мишень для последующих экспериментов: эта же вполне еще целая, да? Наставник насмешливо фыркнул, но предложение не опротестовал и сделал рукой приглашающий жест. Та-а-ак, что там у нас осталось? И в каком порядке кольца активировать, чтобы многострадальный тренировочный манекен до самого конца-таки продержался…       — Господин Фердинанд, а как вообще сгустки тьмы себя проявляют?       — А ты как считаешь?       Ну вот, отлились мышке кошкины слезки. Видимо вчерашняя (да и позавчерашняя, чего уж там) лекция о способах хранения сжатой маны, а точнее вопросы лектора к аудитории взывали к отмщению. И не стыдно вам, господин главный священник? Вашему оппоненту по-прежнему всего семь, а к отличиям боевой магии в зависимости от стихии мы с вами еще даже не подступали. Это как с дошкольником в покер играть, причем не объяснив правил, и потом радоваться каждому выигрышу. Ужас, ужас.       Вслух же я, понятное дело, себе подобных разглагольствований не позволил. Да, мелочный, да, временами резкий и вечно норовящий утаить важные детали или недодать информации, но это единственный компетентный учитель, доступный мне на текущий момент, который к тому же не отказывается, а прямо-таки стремиться общаться и готов выслушать мои рассуждения без предубеждения из-за малого возраста собеседника.       — Хм… — я задумчиво нахмурился, припоминая все, что когда-либо слышал про темное оружие. Розмайн им ослепила и замедлила впитывающего силу монстра, попутно оттянув силу из земли, куда упал краешек созданного ею плаща тьмы. А рыцари с его помощью смогли резать хищное и чрезвычайно разросшееся тромбэ…       — Они вытягивают магическую силу изо всего, с чем соприкасаются.       — Верно.       — Но, господин Фердинанд, разве это не чрезвычайно опасное оружие? Можно ли мне вообще его использовать так бездумно?       — Хорошо, что ты задумался об этом уже сейчас. А то «локальный конец света», — передразнил меня учитель и признался в страшном надувательстве: — Я собирался временно забрать у тебя это кольцо, как только оно прошло бы проверку на мишени. Поясняю сразу: официально в Юргеншмидте использование черного оружия запрещено для всех, кроме рыцарей центра и тех герцогств, где встречаются магические твари и растения, вроде тромбэ и танисбефалена.       Танисбефален! Вот как та дрянь, с которой сражались студенты Эренфеста, когда Розмайн пришлось применить плащ тьмы, называлась! Это такой монстр из бывшего Веркштока — герцогства, землями которого сейчас управляют Дункельфельгер и Аренсбах. Каждый своей половиной, разумеется.       От меня, по всей видимости, ожидалось, что я наотрез откажусь отдавать только что созданный артефакт. А вот фигу. Держать у себя дома незаконное оружие? Это вам не гуманный двадцать первый век, тут тюремным штрафом можно не отделаться. А вот Фердинанд, как внештатный сотрудник (или приглашенный специалист) рыцарского ордена, а еще вернее, как прошедший полный курс академии кандидат в аубы, таким разрешением наделен по умолчанию. Вот пусть и попридержит у себя мою прелесть.

ஐ ஐ ஐ

      Прелесть жахнула так, что у меня волосы дыбом встали. Вместо нормального направленного удара она… расплевала во все стороны те самые сгустки тьмы, оставившие на ровном травяном покрове тренировочной площадки рыжевато-бурые проплешины.       — А-а-а… почему это?       — Действительно, почему бы, — от души развлекался Фердинанд. Смотреть на его самодовольную рожу было противно.       — Потому что… я сам мысленно представил в голове те самые дурацкие сгустки. А вот если представить сосульку… нет, копье тьмы, оно и жахнет соответственно.       — Совершенно верно. Это происходит потому, что магический круг, использованный тобой при создании атакующего артефакта, был одним из простейших и не содержал в себе дополнительных элементов, отвечающих за кучность стрельбы и размер каждого отдельного заряда. А теперь, когда мы подготовили почву для использования кольца исцеления Фрютрены, предлагаю вернуть тренировочную площадку в ее первоначальное состояние.       Кивнув, я перевел взгляд на свою левую руку, на среднем пальце которой уже надежно воцарилось кольцо исцеления. Его я собирался носить постоянно, если ситуация не потребует иного. Потому что никто не знает, когда именно потребуются услуги целителя, и лучше заранее иметь при себе комплект для срочного оказания первой медицинской помощи. И повинуясь мысленной визуализации, из кольца в разные стороны разлетелись легкие зеленые светлячки, которые закружились над пострадавшими участками земли. Светящаяся пыльца, падающая с их крыльев, чтобы осесть на поверхности, прямо на глазах возвращала сначала черный цвет земле, а чуть позже — зеленую траву, неотличимую от той, что росла по соседству.       — Филигранная работа, — с уважением отметил Фердинанд, отчего я просиял. Всегда приятно получать заслуженную похвалу, особенно от столь скупого на нее человека, каким был мой учитель. — Особенно для первого раза. Молодец. Что у нас там с тобой осталось?       — Кольцо огненного шара.       — Да, кстати, мне давно хотелось спросить. Почему именно шар? Чем тебе стандартная струя не угодила?       — Ну… — я задумался.       А действительно, господа фэнтези-авторы, почему именно огнешар? Я-то, дитя, впитавшее в себя сотни книг про магию и попаданцев, как-то уже сроднился с его концепцией, но откуда-то ноги у создания первого стандартного боевого огненного заклинания расти должны?       — По аналогии со снежком, — подумав, выдал я правдоподобное объяснение, но выражение лица Фердинанда все еще требовало более развернутого ответа. — Он будет плотнее, а значит, быстрее лететь к цели. Плюс, меньше шансов, что дружественным огнем заденет кого-то еще или подпалит что-то явно неподходящее. Как показали брызги тьмы, такое случается.       — И ты продумал все это еще когда создавал огненное кольцо?       — Нет, сейчас слету подходящее обоснование подобрал. В любом случае, господин Фердинанд, вы только вслушайтесь: огнешар! Согласитесь, звучит куда лучше, чем какая-то там струя огня.       Шарик получился маленьким, но удаленьким. Яркой вспышкой долетев до цели, он взорвался с тихим хлопком, моментально превратив многострадальный щит в обугленные головешки.       — Я так понимаю, второе исцеление Фрютрены? — после минутной паузы в память о нем, уточнил я. Фердинанд задумчиво кивнул.

ஐ ஐ ஐ

      Отгадайте, кто первым сформировал себе правую лапоньку? Правильно, дедушка. Он примчался ко мне, сияя, точно стоваттная лампочка, и в ультимативной форме затребовал у господина Фердинанда упомянутый во время лекции диагностический круг, чтобы похвастаться своими результатами перед внучком.       — Смотри, Вильфрид, разве твой дедушка не скор в обучении?       — Как сама Штейфериз, — с чувством покивал я. — Теперь только левую лапоньку в пару правой, и можно начинать боевые связки придумывать.       — Начинать придумывать можно уже сейчас, — поучительно заметил он. — Прямо в процессе создания. И я вот о чем как раз подумал…       — Да?       — Ты никогда не задумывался о том, чтобы научить этому методу своего рыцаря сопровождения? Я понимаю, посторонним о нем знать незачем, но за надежность Лампрехта готов поручиться лично.       Мы с господином Фердинандом, который увязался за нами в мою тайную комнату, переглянулись. Вопрос был сложным. Ведь если открыть шкатулку Пандоры, Ламрехт станет первым из многих. И если за своих рыцарей сопровождения я мог бы поручиться и сам, то вот уже те, кто защищал Розмайн, вызывали определенные вопросы. Как минимум Бригитта. О рыцарях сопровождения герцогской четы я знал и того меньше. Но вопрос был задан и требовал ответа. Вздохнув, я попытался облечь все только что сказанное в приличные слова. Выслушав мое мнение, Бонифаций кивнул:       — Это справедливо. На ту девицу из Ильггнера я бы и сам время тратить не стал. Ее взяли-то от безысходности. Но после собрания герцогов, когда весть о вашей помолвке разнесется по Эренфесту, отношение к вам и храму изменится. А значит, и выбор рыцарей. Но ты действительно хочешь поделиться своим методом с рыцарями Розмайн?       — Разумеется, — не колеблясь ни секунды, ответил я. — Хотя бы той частью, которая относится, собственно, к методу сжатия. Она — моя невеста и первая леди, и я сделаю все возможное для того, чтобы обеспечить ее безопасность и защиту. Но мне кажется, что вам, господин Фердинанд, как ее опекуну, стоило бы распространить на ее последователей ту же практику, что на моих. Тогда возражений или исключений из числа посвященных стало бы в разы меньше.       Хмыкнув, Фердинанд задумчивым кивком одобрил это предложение. Идеи контроля и ограничения свобод никогда не находили в нем отторжения. Я же, в свою очередь, был рад тому, к чему в конечном итоге пришел разговор. Ведь теперь, когда Хартмут вошел в число моих последователей, страшно представить, кто займет его место в свите Розмайн. В отличие от книжного Вильфрида, она предпочитала думать своей головой и с трудом поддавалась чужому влиянию, но чрезмерная привязчивость и рассеянное внимание несколько нивелировали те положительные качества. Ну да у нас еще есть несколько лет, чтобы решить эту проблему.       Открытым оставался вопрос цены. Я понятия не имел, сколько стоит запросить за что-то подобное, а потому переадресовал вопрос дедушке и опекуну.       — Это сложно, — пробормотал Фердинанд, рассеяно постукивая пальцами по столешнице. — У твоего метода не существует аналогов, при этом он даже не существенно, а скорее в разы увеличивает максимальный объем доступной любому дворянину магической силы.       — Значит, при его использовании разрыв между низшими, средними и высшими дворянами становится совершенно непреодолимым?       — Ну почему же, — нахмурившись, парировал Бонифаций. — Этот разрыв существовал изначально, и все-таки, вспомнить ту же Ангелику? Девочка уже сейчас заткнет за пояс некоторых так называемых высших дворян.       — Стоит также принять во внимание аспект силы воли и настойчивости. Просто увеличить хранилище — даже основное — уже достаточно сложно, а значит, для человека ленивого или не обладающего образным мышлением пройти все этапы трансформации не представляется возможным.       — Да, но Фердинанд, подумай сам. Разве найдется хоть кто-то, кто добровольно откажется увеличить доступный ему объем магической силы?       — Вы бы удивились, господин Бонифаций, но подобные личности действительно существуют.       — Не среди последователей кандидатов в аубы.       — Я полагаю, здесь есть некий порог, отсеивающий самых некомпетентных.       — Да если прибавить к тому четкое осознание ими своей избранности.       — И заплаченные из своего кармана деньги? Возможно.       Молча слушая это переливание из пустого в порожнее, я не мог отделаться от ощущения, что они просто тянут время. Неужели назвать конечную сумму настолько тяжело?       — Вероятно, нам стоит пока на время отложить вопрос цены? В любом случае это не горит.       На том и решили. А если продолжить тему встреч и бесед, нельзя не упомянуть состоявшийся буквально через пару дней разговор с госпожой Эльвирой. Я как раз собирался заглянуть в храм, чтобы проверить, все ли готово к предстоящему ритуалу посвящения, а потому доставленное от нее письмо с предложением встретиться в любое удобное для меня время пришлось как нельзя кстати. В ответном послании я уточнил, не согласится ли она навестить меня в храме, на что пришел положительный ответ. Вся эта затянутая переписка несмотря на свою тяжеловесность и неповоротливость, даже освежала. Было что-то романтичное в том, чтобы получить тщательно сложенный конверт с залитой сургучом печатью и написанными от руки ровными строками изящного, витиеватого почерка.       На этом чаепитии, как и в прошлый раз, присутствовал Фердинанд. Более того, именно его повара я попросил приготовить сладости, так как только он знал рецепт новомодных угощений от Розмайн. Наставник не возражал против подобной эксплуатации его персонала, взамен потребовав только заранее озвучить тему предстоящей беседы.       — Понятия не имею, — честно (или даже скорее беспечно) признался я, чем вызвал направленный на себя крайне подозрительный взгляд. — Инициатором встречи выступила госпожа Эльвира, так что о причинах, побудивших ее начать действовать, я могу только догадываться. Но эта беседа будет как нельзя кстати. В связи с приближающейся помолвкой у меня назрело несколько вопросов, которые предпочтительнее решить в конфиденциальной беседе.       — Не возражаешь против моего присутствия?       — Ваше присутствие, господин Фердинанд, мной всегда только приветствуется. А во время общения с госпожой Эльвирой особенно.       Сложное выражение лица наставника стало бонусом к предстоящей встрече, разговор на которой шел о будущем Розмайн. Удивительно, не правда ли? Причем гостья так легко и естественно уступила мне инициативу, что я мог только позавидовать ее умению вести беседу. С другой стороны, и цели мы ставили перед собой разные. Она, уловив на прошлой встрече мое желание поговорить без посторонних глаз, хотела прояснить не озвученное, я же закинул пробный шар с целью обзавестись еще одним исполнителем моих планов. Не всех, разумеется. На текущий момент только тех, что касались моей невесты. И первой строкой шел пункт «Избавление от лишних людей и реорганизация последователей».       — В детской комнате, находясь в обществе Розмайн, я успел составить некоторое представление о том, что в первую очередь привлекает ее в окружающих людях.       — И что же? — вместо Эльвиры спросил Фердинанд.       — Интерес к книгам; готовность обсуждать их; тихий, неконфликтный характер; скромность и миловидность.       — Что?        — Да-да, прежде чем решать, в каком направлении стоит начинать движение, нужно признать тот факт, что Розмайн даже не собирается оценивать находящихся в детской комнате детей с позиции их эффективности, компетентности или полезности в качестве последователей. Если дать ей волю, она наберет себе штат заглядывающих ей в рот низших дворянок, вроде Филины, что сами нуждаются в защите и наставлении. Более того, решительные и волевые люди, вроде моего Хартмута, вызывают у нее подсознательные опасения, а значит, в качестве ее последователей также не годятся. Остаются тихие, спокойные, вдумчивые и ответственные. Эмоционально зрелые дети, скорее даже подростки.       Два кивка со стороны подтвердили мои рассуждения. Значит, в этом наши мнения сходятся. Уже хорошо.       — Во время встречи с аубом и господином Бонифацием мы уже пришли к заключению, что с текущего момента любое назначение в свиту Розмайн должно быть одобрено ее опекуном. Но этого недостаточно.       — Недостаточно?       — Верно, господин Фердинанд. Вы ведь осведомлены, чем окончилась встреча Розмайн с братом ее рыцаря сопровождения, Бригиттой?       — Ты о необдуманно данном обещании организовать производство бумаги в Илльгнере?       — Именно, — кивнул я. — Вам не кажется, что это излишний и даже вредный фаворитизм по отношению к временному работнику?       — Несомненно. Но что именно ты предлагаешь? Я физически не могу раздвоиться, и если выбирать из вас двоих, сразу становится ясно, кому стоит отдать приоритет.       — Благодарю за комплимент.       — Это не было похвалой, Вильфрид.       Кивнув с видом «да-да, конечно», я развил тему.       — Допустим, с уже заключенным устным соглашением мы ничего поделать не можем. Ладно, все равно с какой-то территории развитие бумажной промышленности начинать бы пришлось. Но прозвучавший тревожный звоночек нельзя игнорировать. Розмайн нужно ясно и доступными словами, так, чтобы достучаться, объяснить разницу между своими и чужими людьми. А также, как и за что можно награждать своих последователей и сторонников. Могу я возложить эту тяжелую обязанность на вас, госпожа Эльвира?       — Я проработаю с дочерью этот вопрос.       — Нам же, господин Фердинанд, предстоит решить проблему с Бригиттой. В этом нет вины самой девушки, но Розмайн уже слишком привязалась к временной замене. Если и дальше оттягивать момент их разлуки, процесс может стать крайне болезненным для моей невесты.       — Мы не станем ждать окончания собрания герцогов, как планировалось изначально?       — Чем потом бороться с гольце, не лучше ли удушить занце в зародыше?       Фердинанд дернулся, когда я напомнил ему о прошлом просчете, но был вынужден признать справедливость моих слов.       — Хорошо. Но если мы удалим Бригитту, рядом с ней останется лишь Дамуэль. Ты же не предлагаешь ей, по своему примеру, ночевать в потайной комнате?       — До сих пор не могу понять, почему этот выход из ситуации вызывает столько вопросов, но нет, у меня есть другое решение, — выждав небольшую паузу для нагнетания напряжения, я озвучил свое предложение: — Временно отдайте ей Экхарта.       — Что?!       — Всего лишь на тот короткий срок, пока из академии не вернутся Корнелиус и Ангелика. Это же случится уже весной? Зато Розмайн сможет сколько угодно развивать родственную привязанность к старшему брату. И если ей вдруг взбредет в голову способствовать развитию, скажем, того же Хальдензеля, я не скажу и слова против.       Эльвира задумчиво кивнула, а Фердинанд забарабанил пальцами по столу.       — Идея, в целом, неплоха, — наконец озвучил он свои сомнения. — Вот только согласится ли Экхарт?       — Он согласится, — убежденно заявила Эльвира. — Я лично объясню ему все риски сложившегося положения и выгоды от вашего предложения. К тому же короткий срок поручения и то, что это — желание самого господина Фердинанда, должно также сыграть свою роль.       — Тогда стоит произвести замену в кратчайшие сроки?       Согласно склонив голову, Фердинанд мрачно обронил:       — Как только мы договоримся с Экхартом, я сам объявлю Бригитте о ее отставке.       — Розмайн же я также возьму на себя, — нараспев заключила Эльвира. Ее лицо озарила легкая довольная улыбка. — Как правильно заметил господин Вильфрид, кто, если не мать, объяснит дочери основы и существующий порядок вещей?

ஐ ஐ ஐ

      Бригитта покинула свиту Розмайн уже на следующий день. Ее место занял молчаливый и собранный Экхарт, и таким образом состоялось почти полное воссоединение младшего поколения семьи командира рыцарей. А девушку — вполне довольную жизнью — я иногда видел во время редких выходов во взрослое общество. Сопровождая брата, она беседовала с другими дворянами, стремясь выжать как можно больше из оставшегося на Зимнее общение времени. И один ее вид вызывал во мне внутреннее удовлетворение. «Хрен тебе, а не персонально придуманное Розмайн платье и личная сказка Золушки, потраченные впустую нервы Дамуэля и глава в «Историях любви Эренфеста». Не заслужила». Дамуэль, к слову, несчастным от разлуки с Бригиттой не выглядел. За тот короткий срок, что они провели вместе, он еще не успел влюбиться настолько, чтобы потерять голову, а значит и причины для страданий отсутствовали. Хотя вернее было бы сказать «эта конкретная причина». Потому что основная — а именно холостой статус совершеннолетнего рыцаря сопровождения моей невесты — и не думала исчезать. Наоборот, с каждым пройденным месяцем она лишь крепла и ширилась. Ему, как низшему дворянину, запятнавшему свою честь ослушанием приказа командира и связью с храмом, найти себе невесту в принципе было бы непросто, теперь же, когда господин Фердинанд пообещал лично рассматривать всех в окружении нас с Розмайн буквально под увеличительным стеклом, и так призрачные шансы истаивали, точно дым. Его канонная пара — Филина, сейчас была девочкой семи лет, и подобный намек точно не нашел бы в восемнадцатилетнем юноше понимания. Ну… мужайся, Дамуэль, каким-нибудь образом все точно наладится. А я через несколько месяцев, когда еще сильнее укреплюсь на завоеванных рядом с Розмайн позициях, уже на правах полноценного жениха смогу как-нибудь так построить разговор, чтобы намекнуть, что знаю о создавшейся ситуации и уже начал ломать голову, кем бы осчастливить верного сподвижника невесты. Чтобы тот сам поменьше бросался в бесполезные или даже вредные эскапады.

ஐ ஐ ஐ

      Утром, на которое был назначен мой уже официальный отъезд в храм, разыгралась нешуточная метель. Мелкое крошево снега, поднятое в воздух, настолько затрудняло видимость, что это становилось небезопасным. Пришедший проводить внука дедушка предложил было передвинуть все на день-другой, но я помотал головой:       — Без крайней нужды установленные богами сроки нарушать не стоит. И я создавал своего зубрика как раз с учетом плохих погодных условий. Снег ли, дождь ли, град или ядовитый газ — внутри кабины будет сухо, тепло и безопасно. Хочешь — прокатись со мной, чтобы лично убедиться в том, насколько комфортным и приятным выйдет полет.       Хмыкнув, дед не стал отказываться. Вместо этого, стоило ездовому зверю принять свою окончательную форму — в этот раз из-за количества пассажиров и багажа я создал не зубромобиль, а полноценный зубробус — как он в мгновение ока занял место внутри.       — А ведь действительно здорово, Вильфрид, — донесся из кабины его довольный голос. — Кресла какие-то странные, но просторные и удобные.       Следующим загрузился Лазафам, который сразу начал хлопотать, принимая внутрь вещи. Первой отправился обогревательный артефакт, тут же нагревший салон до комфортной температуры. За ним шли наши с Фердинандом фешпили и прочие необходимые в быту мелочи, еще какое-то научное барахло Фердинанда, чаши Фребельтака, Лампрехт и, к моему великому удивлению, сам Фердинанд. Это в корне расходилось с тем, как он вел себя с Розмайн. В книге, помнится, он и Дамуэль, облаченные в охряные плащи Эренфеста и магические доспехи, гордо превозмогали выпавшие им на долю испытания, верхом на своих летающих зверях пробиваясь сквозь метель и указывая своими спинами путь следующей за ними в своем пандомобиле девочке.       — Кхм… добро пожаловать на борт, господин Фердинанд, — пробормотал я, заработав в ответ легкий кивок, и последним погрузился в кабину.       Заняв место рядом с водительским, опекун успешно исполнил роль штурмана, каким-то нечеловеческим образом умудряясь находить ориентиры в сплошной снежной пелене, так что до храма мы добрались буквально за полчаса. Самое смешное заключалось знаете в чем? Что вся наша героическая борьба со стихией разбилась о типичную дворянскую неторопливость. То есть, добравшись до своих комнат и переодевшись, мы с господином Фердинандом (дедушка, хвала богам, задерживаться не стал и сразу по приезде отбыл в свой городской дом) за чашкой чая неспешно обсудили каким образом пройдет завтрашний ритуал. Местный темп жизни во всей его красе.       — Но ты действительно не собираешься привлекать к ритуалу синих священников?       — Не вижу смысла, — я пожал плечами. — Их магический резерв настолько мал, что объединение усилий вполне может закончиться для кого-то летально. Сомневаюсь, что боги оценят подобную жертву. А значит, остаемся вы, я и Розмайн.       Невесту я отправил в храм еще три дня назад, предложив ей воспользоваться предлогом о слабом здоровье и хорошенько отдохнуть перед предстоящим ритуалом. О чем ни разу не пожалел: в день ее отлета погода была замечательной, а с управлением детской комнатой я и сам был в состоянии справиться.       — Есть еще один способ заставить синих священников принести пользу, — помолчав, задумчиво выдал в пространство Фердинанд, и я навострил уши. — Если ты заранее заполнишь пару магических камней, я могу научить пару самых толковых, как высвобождать силу из них. Это довольно сложно, но может пригодиться впоследствии.       — Замечательная идея, господин Фердинанд. Тогда я положусь на вас в этом вопросе.       Когда, передав мне пару пустых, но объемных магических накопителей, он удалился, я задумчиво покачал головой. Если честно, то даже не ожидал. Особенно после моего самоуверенного заявления, что я лично заполню дополнительные чаши для Фребельтака. В стиле дорогого наставника было бы оставить меня в одиночку барахтаться в затягивающейся трясине проблем. Исключительно в воспитательных целях, и ни в коем случае не по мерзости характера, ну что вы. Но видимо, желание загрузить тунеядцев победило.       Закончив заполнять камни, на которые ушло примерно полторы лапоньки, я решил нанести визит Розмайн, которая блаженствовала в библиотеке. Выглядела она посвежевшей, даже цветущей, а еще чрезвычайно бодрой и довольной жизнью. Ни о какой слабости или лихорадке и речи не шло.       — Ах, Вильфрид, это лучшие каникулы, что у меня были за долгое-долгое время. Спасибо тебе! — воскликнула она, порываясь слезть с высокого стула, но я остановил ее жестом и словом:       — Сиди-сиди. Я тут ненадолго. Просто напомнить о том, чтобы ты сегодня не засиживалась допоздна. Завтра с утра проведем первый ритуал, а потому я ожидаю от своей Святой, чтобы она как следует выспалась и набралась сил.       Как-то специально восстанавливать ману я не стал: учитывая, что здесь действовал принцип равнения на слабейшего в связке, вероятно, мы должны были потратить объем, равный трем четвертям лапоньки. На мой вкус этого было маловато, зато, если все пойдет по плану, можно было попытаться растрясти главного священника еще на несколько пар камней, чтобы оптимизировать временные затраты. Или, как вариант, после общего подхода предпринять еще один, на этот раз одиночный, и проверить, насколько труднее пойдет заполнение чаш. Ведь в чем-то там был закопан какой-то смысл, иначе главный священник не стал бы городить сложности на пустом месте, верно?

ஐ ஐ ஐ

      Следующим утром после приятно расслабляющей ванны меня облачили в церемониальные одеяния главы храма и сопроводили к месту проведения ритуала посвящения. К слову, церемониальный наряд также претерпел небольшое изменение. Или скорее дополнение. Помимо положенной золотой ленты через плечо и серебряного пояса на талии, меня теперь украшала длинная кокетливая кисточка с искусно вырезанной каменной подвеской глубокого красного цвета. Что-то подобное мне раньше встречалось в мужских нарядах в исторических китайских сериалах, вроде Архива Ланъя. Но если там аристократы предпочитали нефрит, здесь же… Интересно, что это за камень? Рубин? Гранат? Или очередной магический камень — сердце какого-нибудь монстра, вроде гольце?       Ритуальный зал был небольшим и довольно длинным, а дальняя от входа стена сверху донизу была покрыта такой же мозаикой, что в главном молитвенном зале. Перед высокими окнами чадили разожженные факелы. Опять. Нет, надо будет обязательно их на магические светильники заменить при первой возможности. Если не по всему храму — ингредиентов для смешивания бы для этого потребовалось немеряное количество — то хотя бы свои комнаты, главный молитвенный зал и этот вспомогательный ритуальный. На своих божественных покровителях я экономить не собираюсь. Интересно кстати, как давно были изобретены эти самые магические светильники? Потому что зуб могу поставить на то, что если бы первый герцог знал о подобном полезном приспособлении, он бы наверняка оснастил им самые важные для себя помещения.       Еще одной сразу же бросившейся в глаза деталью было отсутствие статуй божеств. Вместо них на покрытом красной тканью, словно ковром, алтаре располагались божественные инструменты. И хотя самый высокий уровень алтаря занимали корона Богини Света и плащ Бога Тьмы, уровнем ниже по центру стояла большая золотая чаша, по обеим сторонам от которой находилось множество небольших священных чаш. Божественные же посох, копье, щит и меч были размещены еще ниже. И в самом низу находились различные подношения богам: растения, символизирующие приход весны; фрукты, как символ обильной жатвы; благовония, призывающие к миру, и ткани, символизирующие неизменную веру.       — Вы уже здесь, господин Фердинанд? И Фритак с Канфелем, как чудесно.       Я доброжелательно кивнул бледным синим священникам, которые после моего приветствия напряглись еще больше. Вот не ценят некоторые люди хорошего к себе отношения. Ну да пусть их. Лишь бы с поставленной задачей справились.       Чтобы не смущать зря несчастных страдальцев, я уделил внимание новому наряду главного священника. Это церемониальное синее одеяние, в отличие от того, что было на нем во время нашего дебюта, было расшито множеством маленьких листочков. И ему также полагалась красная подвеска, хотя и гораздо более скромных размеров, чем та блямба, которую таскал на себе я. Сразу было видно, кто из нас главнее.       Дождавшись прихода Розмайн, я опустился на колени перед красной тканью и прижал к ней ладони, подавая пример остальным, после чего начал декламировать заученную наизусть молитву посвящения магической силы. Слова, произнесенные неспешным и торжественным голосом, подхваченные священниками, эхом разнеслись по ритуальному залу:       — Я тот, кто возносит молитвы и благодарит богов, создавших этот мир. О верховные боги, что правят небесами: Бог Тьмы и Богиня Света. О могучая вечная пятерка, правящая царством смертных: богиня воды Фрютрена, бог огня Лейденшафт, богиня ветра Шуцерия, богиня земли Гедульрих, бог жизни Эйвилиб. Мы чтим вас, что благословили всех существ жизнью, и молимся, чтобы вы и дальше благословляли нас своей божественной силой.       Красная ткань ярко засияла, и я увидел, как магическая сила волной света потекла к алтарю. Одновременно с этим почувствовал, что оба моих кольца слегка потеплели, медленно высвобождая ману.       — Чуть медленнее, Вильфрид, — тихо проронил Фердинанд.       Я кивнул, корректируя скорость подачи маны. Теперь, после стольких дней практики, это было легко. Единственная сложность, с которой я мог бы столкнуться — скука или рассеянное внимание. Процесс заполнения чаш был долгим и достаточно монотонным, чтобы утомить даже привыкшего к долгим и нудным лекциям человека. Вот только озарение, снизошедшее на меня во время дебюта, раз и навсегда решило эту проблему. Состояние нирваны, как я про себя называл его, настолько скрадывало ощущение времени, что я недоуменно нахмурился, услышав отрывистое «Достаточно» со стороны главного священника. По моим внутренним ощущениям миновало примерно с четверть часа.       — Сколько заполнено чаш?       — Все.       Лаконичный ответ обрадовал всех, особенно Розмайн.       — Восхитительно, Вильфрид! — воскликнула она, поднимаясь с колен и озаряя комнату счастливой улыбкой. — В прошлый раз мы с главным священником заполняли примерно по восемь чаш в день, и времени это отнимало гораздо больше.       Фердинанд поджал губы, явно недовольный утечкой компрометирующей информации, но на мой взгляд, ничего постыдного в этом не было: двое против шестерых (это если каждую мою лапоньку за отдельный источник питания считать). Разумеется, все гораздо веселей пойдет.       — Ну тогда все свободны, я же заполню оставшиеся чаши Фребельтака.       — Не стоит, — мотнул головой наставник, отчего я озадаченно нахмурился.       — Почему? Я не устал и вполне в состоянии заполнить какие-то десять чаш.       — Потому что они уже полны под завязку.       — Что?       С удивлением я перевел взгляд на алтарь, чтобы пересчитать теснящиеся на нем малые чаши. Одна, две, три…       — Можешь не трудиться, их шестьдесят шесть.

✿ Фердинанд ✿

      — Вильфрид, каждую священную чашу нужно перепроверить, после чего надежно запереть в соответствующем шкафу. Канфель и Фритак, пусть служители уберут алтарь из ритуального зала. Затем проследите, чтобы божественные инструменты были возвращены в молитвенный зал.       Раздавая приказы, Фердинанд краем глаза отслеживал реакцию племянника. Но мальчик был совершенно спокоен. Даже излишне, на его взгляд. А еще неприятно бодр, свеж и задумчив, что будило нехорошие подозрения и заставляло утроить бдительность.       — Господин главный священник? — дождавшись ухода Розмайн и завершив свои прямые обязанности, обратилось к нему его личное наказание. — Мне тут в голову идея одна пришла… могу я с вами посоветоваться?       Фердинанд нахмурился, прикидывая, стоит ли им сразу в тайную комнату идти или можно ограничиться покоями главы храма и поглощающими звук артефактами.       — Могу я уточнить приблизительную тему вопроса?       Вильфрид понял его правильно.       — Стоит-стоит, — с деланым сочувствием покивал он. — Ко мне или к вам?       — Раз инициатором встречи выступает глава храма, будет только справедливым предоставить ему честь подготовить место для разговора.       — Совершенно с вами согласен. Тогда прошу следовать за мной.       Знакомым маршрутом они проследовали в комнаты главы храма и вскоре с комфортом расположились в гостевой секции тайной комнаты мальчика. С долей досады Фердинанд в очередной раз отметил, что какая-то извращенная логика в возмутительных действиях племянника была: каждодневным использованием эта комната хотя бы окупила затраченные на ее создание усилия.       — Итак, я тебя внимательно слушаю.       Покосившись на него, Вильфрид вздохнул.       — Тут придется немного издалека зайти. Если я правильно понял, для сбора рюэля вы специальную дату подобрали, верно? Ночь Шуцерии. Когда сила собранного осеннего ингредиента была наибольшей.       Фердинанд кивнул, уже примерно представляя себе, куда должен зайти разговор. Но вместо того, чтобы сразу обрубить цепь рассуждений, разрушив ее безупречными с точки зрения существующего миропорядка аргументами, решил дать юному дарованию договорить. Чтобы не создалось впечатление, будто он отмахивается от надоедливого ребенка. Нет. Этого мальчика он давно перестал воспринимать несерьезно.       — Сегодня — день, когда зимняя сила Эйвилиба и сила его жены Гедульрих находится на пике, так?       Второй кивок подтвердил и это утверждение.       — И если, как вы предлагаете, сидеть и ждать появления Повелителя зимы, разве наилучший возможный момент не будет упущен? Ведь для юрэве Розмайн нам нужны самые качественные и сильные ингредиенты из возможных.       — Все это так, — разве что чуть-чуть иронично парировал Фердинанд, — вот только ускорить появление Повелителя зимы не в наших силах.       — Почему?       — Почему что?       — Что такое, по вашему мнению, Повелитель зимы?       Оскорбленный в лучших чувствах Фердинанд в отместку прочитал целую лекцию о том, какие стадии развития имеют магические звери и какие виды магических зверей способны эволюционировать до уровня Повелителя зимы. Притихший Вильфрид внимательно выслушал развернутые объяснения, после чего задал странный вопрос:       — Резюмируя все вышесказанное, Повелитель зимы — это магический зверь, каким-то образом получивший определенный объем магической силы.       — Не каким-то, а путем поглощения магической силы других магических зверей. И не просто магической силы, а магической силы Эйвилиба, благодаря которой Повелитель зимы получает возможность вызывать метели, заморозки и обильный снегопад, а также создавать магических зверей меньшей силы. Пока Повелитель зимы не будет умертвлен, весна в пределах территории герцогства не наступит.       — Получается, того гольце, которого создала Розмайн, можно было назвать Повелителем осени?       — Если бы такое понятие существовало, — поморщившись, поправил его Фердинанд. — Но грубо говоря, да. Поглотив собранный Розмайн рюэль, напитанный силой Шуцерии, он должен был получить атрибуты богини осени.       — Значит, если бы его не победили, зима не наступила бы?       Задумавшись, Фердинанд медленно кивнул. Чтобы тут же отмести возможность такого развития событий:       — Вероятно. Вот только зверь подобных размеров и магической силы вызывал бы возмущение магических полей, о чем сразу же стало бы известно аубу. Так что на его устранение были бы посланы лучшие рыцари.       Вильфрид нахмурился.       — Непременно лучшие? Мило. Замечательная возможность для диверсии или даже захвата основания, согласитесь? Создать где-нибудь на границе Повелителя, дождаться отлета лучших сил герцогства и вперед.       — Если бы все было так просто, смены династии не были бы настолько редки. Позднее, когда во время наших уроков мы с тобой подробно разберем, как именно выстроена защита герцогства, ты убедишься, что чтобы совершить успешный налет нужны такие ресурсы, которыми обладают разве что великие герцогства или королевская семья, но им не имеет смысла своими руками разрушать сложившееся шаткое равновесие.       И все-таки слова Вильфрида чем-то зацепили. Действия рыцарского ордена внезапно показались до крайности предсказуемыми… вот точно, как тот случай с дежурившим рядом с библиотекой Лампрехтом. Но он не успел до конца додумать мысль, на время отложив ее в дальний уголок памяти, потому что вопросы Вильфрида на этом не закончились.       — Но, забыв ненадолго о Повелителе зимы. Начало заполнения чаш было приурочено к этой дате, поскольку сегодня — день Эйвилиба и Гедульрих, верно? День, когда их божественная сила достигает своего пика.       Кивком Фердинанд подтвердил и это очевидное утверждение.       — Так зачем, в таком случае, терять в силе зимнего ингредиента, дожидаясь естественного появления Повелителя зимы?       Главный священник проглотил язвительное замечание, что быстро только шмилы плодятся, поскольку в свете всех предыдущих рассуждений и проведенных параллелей с эволюционировавшим из занце гольце, план, предлагаемый Вильфридом, выглядел вполне осуществимым. Да, безумно энергозатратным, да, крайне авантюрным, но при должной подготовке реализуемым. Тем более, что каждое следующее предложение добавляло новых ярких красок картине.       — Если выделить из рыцарей тех, кто реально решает исход битвы, то таких выйдет трое — вы, господин Карстед и дедушка.       — Господин Бонифаций давно отошел от дел, а потому к сражениям не привлекается.       — Так я не о сражении говорю, а о добыче нам с Розмайн зимних ингредиентов для юрэве.       «Так вот где собака порылась, — внезапно он осознал скрытую подоплеку всей поднятой Вильфридом суеты. — Здраво рассудив, кому из них двоих достанется формирующийся в единственном экземпляре за сезон ингредиент, предприимчивый мальчик тут же начал искать пути обойти естественное ограничение. И, что самое удивительное, нашел ведь! А заодно и способ еще улучшить качество магического камня». Наглостью и легкостью, с которой Вильфрид огибал расположенные на пути к цели препятствия, можно было только восхищаться. Главное — молча, а то мелкое чудовище совсем в отрыв уйдет. А пока стоило послушать, что у него еще в рукавах припасено. Как-то же он собирался подбить его на участие во всей этой авантюре?       — У моего способа добычи зимнего ингредиента еще одна скрытая выгода есть.       — И какая же?       — Экономическая. Получение зимнего ингредиента самого высокого качества будет стоить рыцарям всех остальных материалов, от меха до мяса и костей, обычно добываемых с Повелителя. А значит, все привлеченные к охоте люди понесут серьезные финансовые потери. Но в случае, если мы достанем себе двух других Повелителей, никак не затронув зародившегося естественным путем, то не вызовем неизбежного в противном случае недовольства.       И хотя Фердинанд не считал чье-то недовольство серьезным препятствием на пути к поставленной цели, он признал справедливым и этот аргумент.       — Итак, подводя итог. На ваш взгляд, господин Фердинанд, есть ли в моей теории какие-нибудь существенные неувязки? Потому что, если нет, я предпочту, не теряя даром оставшегося до конца дня времени, приступить к подготовке к охоте.       С глубоким вдохом Фердинанд подавил яркую вспышку раздражения и вкрадчиво спросил:       — Пока я не услышу технических деталей плана, я не смогу дать однозначный ответ. Но по крайней мере в аспекте силы зимнего ингредиента ты прав: добытый сегодня магический камень Повелителя будет на порядок лучше добытого через пару дней, который, в свою очередь, был бы лучше извлеченного через неделю.       Детали также потрясали воображение. Как оказалось, Вильфрид учел неудачный опыт сражения с занце: чтобы свести к минимуму риск побега зверя, он предложил одолжить из сокровищницы ауба артефакт защитного барьера. Установив который вокруг найденного зверя, далее следовало откормить его до требуемого размера заполненными под завязку камнями маны.       — Одного не хватит, — сразу же внес первые коррективы в план операции Фердинанд. — Здесь потребуется как минимум три больших камня. И мне придется научить тебя выделять один атрибут.       — Это сложно?       — Проще, чем создать ездового зверя.       — Хорошо. Кстати, господин Фердинанд, мне тут еще одна идея вдруг на ум пришла.       — Слушаю.       — Розмайн говорила, что во время весеннего молебна она расходовала столько магической силы, что была вынуждена постоянно пить ваши суперэффективные восстанавливающие зелья. Сколько они стоят в денежном эквиваленте или даже сразу относительно заряженных больших магических камней? Если разница существенна, возможно, стоит вместо трех камней облить один этим зельем, и пусть зверь дальше раскачивается сам?       — Не стоит, — обдумав дикую на первый взгляд идею, отказался от нее главный священник. — Выгода не настолько велика, чтобы добавлять к сложному плану еще один непредсказуемый фактор. Пока это не будет установлено эмпирически, мы не имеем понятия, как именно подействует на зверя настроенное под человеческие параметры зелье. Напомню еще раз, что цель операции — получить магический камень, а не создать Повелителя зимы. Просто представь себе, что будет, если процесс ускоренного роста магической силы затянется? Барьер может не выдержать. К тому же тактика добычи магического камня предполагает то, что зверя прежде всего нужно измотать. И как ты себе это представляешь в условиях, когда его сила будет продолжать восполняться?       — Аргументы приняты, спасибо за подробные разъяснения, господин Фердинанд. Я рад, что обратился к вам за консультацией. Тогда буду действовать по первоначальному варианту с тремя камнями на зверя. Второй вопрос. Раз уж мы будем сами выбирать, из какого зверя станем делать Повелителя зимы, так может, имеет смысл взять что-то совсем безобидное, вроде шмила?       Эту идею Фердинанд обдумывал дольше и все-таки, после серьезных колебаний, был вынужден отвергнуть и ее:       — Я бы не советовал. Хотя идея кажется крайне заманчивой, она может таить в себе скрытую угрозу. Все те звери, которых я перечислял ранее — те, с чьими эволюционировавшими версиями мы сталкивались неоднократно. Опыт сражения с ними позволил выявить сильные и слабые стороны тварей, а также отработать эффективные тактики и построения. Причем тот же опыт показывает, что со сменой уровня любой зверь приобретает новые индивидуальные для каждого вида мощные способности и атаки. Во что переродится и чем обзаведется вроде бы безобидный шмил, если дать ему возможность развиться? Заранее предсказать сложно. И я бы точно не стал проверять это в тот раз, когда во главу угла поставлены скорость и эффективность.       — Логично.

ஐ ஐ ஐ

      Дальнейшее напоминало какой-то сюрреалистичный сон. Вильфрид действовал стремительно. Первым посланным ордоннанцем он запросил у отца артефакт барьера, а остальными пригласил Карстеда и Бонифация поучаствовать в добывании одного из четырех ключевых элементов для юрэве их дочери и внучки соответственно. Ответы с согласием пришли практически одновременно. И всего час спустя из храма вылетел небольшой отряд, возглавляемый нелепым ездовым зверем мальчишки, внутри которого помимо него самого с комфортом разместилась Розмайн. Все время, пока остальные летели к месту охоты и после, рассредоточившись, искали будущую добычу, она наполняла одолженное из храма копье Лейденшафта: чтобы избежать примесей чужой магии, которые сделают камень бесполезным для использования в их целях, последний удар по зверю должен быть нанесен ее рукой. Причем во время подготовки к вылету вдруг выяснилось, что чрезмерно предприимчивый ребенок за короткий срок своего пребывания в должности главы храма успел когда-то перетащить драгоценные божественные инструменты в свою потайную комнату. «Для безопасности и охраны, — нисколько не стесняясь, пояснил он в ответ на красноречивый осуждающий взгляд. — Потому что в случае кражи или нецелевого использования с кого в первую очередь спросят? Правильно, с меня. А у нас не храм, а проходной двор какой-то. Приходи-бери, что хочешь». Поворчав, он скрылся в тайной комнате, откуда вскоре вынес четыре копья и лук. Не учтенные в первоначальном плане предметы торжественно вручили главным боевым единицам группы — ему, Бонифацию, Карстеду и неожиданно присоединившемуся к отряду Сильвестру. Причем, судя по всему, выбор и распределение божественных инструментов имели второе дно, помимо общей принадлежности к летним атрибутам. Отца мальчик предусмотрительно оделил дальнобойным оружием, мимоходом уточнив, что они не имеют права подвергать опасности жизнь действующего ауба, чем сразу свел на нет любые возможные аргументы. А при передаче божественного инструмента ему, глаза Вильфрида сверкнули таким весельем, что Фердинанд инстинктивно напрягся, ожидая подвоха и при первой подходящей возможности внимательно изучил доставшееся ему копье. Но, так и не выявив ничего подозрительного, отложил вопрос до лучших времен.       Местом охоты назначили расположенное в стороне от торных дорог и людских поселений редколесье, где по сведениям рыцарского ордена встречалось большинство подходящих им зверей. На месте, оставив Вильфрида с Розмайн под присмотром Сильвестра устанавливать элементы барьера, остальные рассредоточились для охоты. И как бы иронично это ни прозвучало, но первым обнаруженным зверем стал уже тихо ненавидимый Фердинандом занце. Со смешанными чувствами он наблюдал за трансформацией моментально заглотившей подарки твари. Гольце получился мощным. Настолько, что установленный барьер мог не выдержать планомерных физических и магических атак беснующегося внутри невидимой клетки чудовища. Вторя его возмущенному реву с каждой секундой крепчавший ветер в ближайшее время грозил перерасти в полноценный буран.       Поудобнее перехватив божественный инструмент, он возглавил атаку на зверя. Влитая в копье сила, превратившись в синий шар, спущенной стрелой устремилась в центр разрастающегося снежного вихря. А за ней еще одна и еще… Фердинанд отстраненно отметил, насколько легче контролировать и передавать силу теперь, когда он, воспользовавшись методом Вильфрида, подключил «выход» из лапоньки к зажатому в руке копью. Никогда еще она не текла так свободно, как будто копье временно стало продолжением руки. Плюсом же использования подобранного по сезону божественного инструмента стало то, что теперь ему не нужно было контролировать испускаемую силу, чтобы самому выделить требуемый элемент: с этим прекрасно справлялся сам артефакт, по мере пропускания маны через себя дополнительно усиливая летний атрибут. Ну и не стоило сбрасывать со счетов щедро (возможно, даже излишне) розданные Вильфридом перед сражением благословения. Помимо благословения Ангрифа, он повысил их скорость и ловкость, точность стрельбы, зоркость (что в условиях бурана оказалось удивительно к месту), защиту, сопротивляемость и жизненную силу, а также удачу. И хотя Фердинанд считал подобную предосторожность и трату сил излишней, он оставил свое мнение при себе, доверив общее руководство охотой ее идейному вдохновителю. Единственное, что он сделал перед началом совместной атаки — предупредил остальных, чтобы они контролировали усилия: после всех полученных благословений (причем наложенных не кем-нибудь, а именно Вильфридом) излишне сильный удар мог стать фатальным, чем разом обнулил бы все предпринятые ранее действия.       — Хорошо, что это занце был, — пробился через буран рев Бонифация. — Не пришлось разбираться с повылезавшей ото всюду мелочью.       Ему ответил Карстед:       — И что он заперт барьером. Иначе гоняйся за ним по всем окрестным лесам… Ну что там, все уже или еще разок вдарим?       — Все, хватит. Даже жаль. Мне понравилось. И почему раньше мы не догадались использовать божественные инструменты?       «Потому что они божественные, — мысленно проворчал Фердинанд. — И никому, имеющему на руках штап, в голову бы не пришло использовать церемониальное храмовое имущество в утилитарных целях. Особенно если учесть тот узкий круг лиц, в принципе осведомленный о существовании подобных артефактов»       — Ничего: сейчас тут закончим и полетим второго искать. Фердинанд, ваша с Розмайн очередь.       Кивнув, главный священник устремился к оставленным на попечении Сильвестра детям. Когда он подлетел, сжимавшая копье в обеих руках Розмайн уже стояла в открытых дверях летающего зверя Вильфрида. Не замедляясь, он создал ленты света, которыми осторожно подхватил и подтянул к себе девочку.       — Ух! — выдохнула Розмайн, приземлившись на седло прямо перед ним. — Это было ужасно ловко проделано, господин Фердинанд.       — Благодарю за комплимент. Но не отвлекайся: сейчас, пока гольце сосредоточен на самоисцелении, лучший момент для твоей атаки.       Направив ездового зверя в небо и быстро начав набирать высоту, он убедился, что все камни на копье уже светятся, так что остается лишь последний шаг.       — Крепко возьмись за копье обеими руками и влей в него столько магической силы, сколько сможешь, — скомандовал он, и девочка без вопросов повиновалась. — Недостаточно. Еще.       Наконец, копье начало искриться магической силой, а его наконечник засветился ярко-синим. Все было готово к последней атаке.       — Держи его правой рукой так, чтобы ты могла бросить в любой момент, — сказал Фердинанд. — Усиль хватку и не волнуйся: я помогу тебе с броском. Сейчас!       Выкрикнув это, Фердинанд резко бросил ездового зверя вниз. Правой рукой он цепко сжимал копье, страхуя Розмайн, левой придерживал ее за поясной ремень, одновременно натягивая поводья ездового зверя. Адреналин в крови зашкаливал, а сознание хладнокровно отмеряло оставшееся до зверя расстояние, подбирая идеальный момент для удара. Ускоряясь с каждым мгновеньем, они падали прямо на бешено взревевшего при виде приближающегося врага гольце. Еще чуть-чуть, еще немного… Чудовище раскрыло пасть для магической атаки, и в тот же миг Фердинанд скомандовал.       — Бросай!       Используя правую руку, он направил заряженное копье, сияющей кометой устремившееся точно в глотку магического зверя. Сам же Фердинанд, не теряя времени, тут же начал выравнивать ездового зверя, чтобы набрать высоту до того, как их настигнет взрывная волна. Их все равно ощутимо тряхнуло, подбросив выше, но подобный толчок опасности уже не представлял. Замедляясь, Фердинанд выдохнул с облегчением и, повернувшись, посмотрел вниз.       — Миссия завершена. Время забрать магический камень, — сухо произнес он, направив ездового зверя к тому месту, где раньше бесновался гольце. — Как ты помнишь, подобрать его можешь только ты. Сразу же окрась его своей силой. Это нужно сделать прямо на месте. Если почувствуешь, что не справляешься, скажи, и я дам тебе восстанавливающее лекарство.       Пока девочка работала, остальные собрались вокруг них и приступили к экспресс-разбору состоявшегося сражения.       — Хорошо, но мало, — озвучил свое впечатление Бонифаций. — Я даже разогреться не успел. А гольце для своей внушительной комплекции был каким-то вялым и бестолковым.       — Скорее всего это связано с тем, что смена формы произошла столь внезапно, — озвучил свою версию Фердинанд. — Вероятно, он просто не успел освоиться со своей новой магической силой и размером. И это к лучшему, ведь целью операции была не тренировка рыцарского ордена, а сбор зимнего ингредиента для юрэве.       — Зимних ингредиентов, коль мне будет позволено внести поправку, — вмешался Вильфрид. — И судя по временным затратам, если мы сейчас поторопимся и нам повезет найти второго магического зверя, то мы вполне успеем повторить весь комплекс действий еще раз. К тому же нет смысла всем дожидаться окончания окраски камня Розмайн: защитный барьер ограничит возможности нападения со стороны магических зверей одним направлением — воздухом, которое вполне закроет отец с его луком.       — Тем более, что твари должны были разбежаться после того, как мы тут нашумели, — проворчал Карстед, задумчиво почесывая подбородок.       — Это верно, — согласился с сыном Бонифаций. — Так что, разлетаемся?       — Погодите, — встряхнувшись, нахмурился Вильфрид. — Дайте-ка я вам еще благословение на успех поисков и охоты дам. Лишним точно не будет.       — А сам начинай копье Лейденшафта наполнять, — добавил еще один важный пункт к плану Фердинанд. — Как у тебя с силой?       — Порядок: выпил вот ваше восстанавливающее лекарство. Теперь только и успеваю, что отработанный процесс сжатия раз за разом повторять.       Успевший уже наслушаться жалоб от Розмайн об отвратительном вкусе зелья, Фердинанд заинтересовался оценкой того же состава Вильфридом.       — Да? И как оно тебе?       — Эффект — супер.       — И это все? Никаких жалоб на вкус?       Вильфрид лишь плечами пожал.       — А зачем? Вы все и без меня прекрасно знаете. Я его парой ложек меда заглушил — и нормально. Главное, что со своими функциями оно справляется так, что закачаешься. Сейчас-то ладно еще, но во время боя скорость обычно решает.