Власть главы храма

✿ Вильфрид ✿

      Следующий день после сбора зимнего ингредиента я определил под выходной. Вообще-то по-хорошему можно было смело брать два, ведь храмовая программа-минимум (как и та, что относилась к дворянскому зимнему общению) была выполнена. Первая основная компонента юрэве теперь имеется не только у Розмайн, но и у меня, а чаши (причем с учетом фребельтакских) для предстоящего весеннего молебна заполнены. Но если положить руку на сердце, то и в детской комнате мы с Розмайн далеко не упахивались. Читали, учились (или скорее учили остальных), играли на фешпиле, присматривались к детям во время общения… Единственным, что заставляло серьезно выкладываться, были утренние тренировки под руководством дедушки. Но их бы я не пропустил в любом случае, даже в законный выходной. Чем, к слову, заслужил уважительный взгляд деда и комплимент моему волевому характеру. Типа, «весь в меня». Учитывая, что он был моим двоюродным дедушкой, звучало это особенно мило.       И сразу же выяснилось, что понятие выходной нами воспринималось по-разному. Розмайн на весь день заперлась в библиотеке, а Фердинанд щедро предложил заняться чем-нибудь интересным в его лаборатории. Я честно постарался удержать лицо, но то, как это прозвучало… Ох уж это неиспорченное средневековое сознание. Нельзя же так в людях фантазии будить.       Что-нибудь интересное затянулось до вечера. И не выразилось ни в чем конкретном: мне прочитали небольшую лекцию по магической теории (в частности, о защитных артефактах); потом еще одну, о магических зверях; чуть позже мы немного посмешивали, а получившийся камень с защитными функциями я оформил в подвеску в виде среза раковины виноградной улитки и потом презентовал Розмайн. Пора уже начинать потихоньку обвешивать ее украшениями. При виде получившегося кулона наставник похмыкал, но был вынужден признать, что что-то в этом есть.       После ужина Зам принес накопившиеся за время моего отсутствия в храме письма. И одно из них сразу же привлекло особое внимание.       — Господин Фердинанд, здесь письмо бывшему главе храма от тетушки Георгины. Хотите прочитать?       — Полагаю, что мне придется, — протянув руку, он взял у меня распечатанное письмо и пробежал глазами по строкам, после чего, вернув мне, буднично поинтересовался. — Как думаешь, чем это письмо отличается от прочих, приходящих на имя прошлого главы храма?       — К нему прилагается пустой пергамент для ответа, который слабо фонит магической силой… какой-то инструмент?       — В точку. Может предположить, на что направлено зачарование?       — Какой-нибудь аналог ордоннанца? Госпожа Георгина — дворянка, в то время как Безеванс — священник, не имеющий штапа, а следовательно, только логичным будет предположить, что она возьмет на себя обязанности по доставке письма в том случае, если хочет, чтобы их переписка оставалась незаметной… но это странно.       — Что именно?       — С того дня, когда Безеванс поднялся по высокой лестнице, прошло уже несколько месяцев, в то время как срок получения письма не исчисляется и неделей. О том, что произошло с прошлым главой храма она знала наверняка.       — Почему ты так уверен в ее осведомленности?       — Потому что в отличие от Фребельтака, она не отправила нам чаши для зарядки. Хотя в прошлые годы присылала их на постоянной основе.       Кивок наставника вышел скорее задумчивым, чем поощрительным.       — Тогда какой в таком случае можно сделать вывод?       — Понятия не имею. Можно придумать десяток возможных вариантов, но наиболее вероятным мне кажется провокация или разведка. Мы не знаем, в курсе ли она моего назначения или считает, что сейчас должность занимает Розмайн, но судя по приложенному пустому листу, тетушка надеется на ответ.       Между бровей Фердинанда пролегла складка. На этот раз молчание затянулось настолько, что началось создаваться стойкое впечатление, будто разговор о пришедшем письме и возможном ответе как минимум будет отложен до лучших времен. Но впечатление оказалось ложным.       — Как думаешь… — начал Фердинанд, чтобы после короткой запинки осторожно продолжить. — Как думаешь, как нам стоит поступить с этим письмом?       Вопрос был сложным. Я бы даже сказал, с подвохом. А потому вместо конкретного ответа предложил немного порассуждать над возможными последствиями тех или иных действий.       — Итак, вариант первый — просто его проигнорировать. Могло ли письмо затеряться, либо остаться без ответа? Не думаю: оно адресовано не конкретно Безевансу, а главе храма, которым на данный момент являюсь я. И хотя из текста послания становится ясно, что обращались к кому-то другому, вложенный внутрь зачарованный пергамент как бы намекает, что отправитель в любом случае надеется на ответ. Проигнорировать же первую леди Аренсбаха, шестого по рангу герцогства королевства… не уверен, что это будет лучшим решением из возможных.       Выдержав паузу, чтобы дать ему время проникнуться возможными последствиями, я перешел к варианту номер два.       — Ответить. Как-нибудь максимально обтекаемо, обезличено и нейтрально. Вроде как «вынужден уведомить вас о том, что мой предшественник, господин Безеванс, поднялся по высокой лестнице. Мои соболезнования и все такое».       — Зачем?       — Чтобы посмотреть, куда ответ улетит? Ордоннанцы за границы герцогств не перемещаются, а вот такие письма?       — Сложно сказать. Обычное письмо барьер не пересечет, но если магический круг усложнен элементами усиления… — оборвав себя, он резко выдал: — Нужно проверить. Пойдем.              Шаг у господина Фердинанда постоянно сбивался, я же не изменил раз и навсегда заведенному порядку передвигаться по храму с должной неторопливостью. Причем наблюдать за страданиями длинноногого опекуна было довольно занимательно. А потому в его тайную комнату мы вступили в совершенно, диаметрально противоположных душевных состояниях: я транслировал в пространство сосредоточенное, выдержанное удовлетворение с легкой примесью иронии, он же — раздраженную, бурную жажду деятельности. И стоило дверям отрезать нас от внешнего мира, как все движения наставника лавинообразно ускорились. Я даже отступил, чтобы у разошедшегося тайфуна под руками не мешаться. Прибить — не прибьет, но мало ли. Случайную оплеуху получить все равно не хотелось.       — Все, — где-то спустя полчаса лихорадочной работы отвалился от стола этот трудоголик, выпадая из режима сумасшедшего исследователя. Меня нашли глазами и жестом подозвали к себе. Ну да, Холмс раскрыл хитрое дело и теперь готов поделиться своими догадками с благодарной аудиторией. — Твое предположение о том, что обратный адресат письма может находиться в границах герцогства, подтвердилось.       Я кивнул:       — Из-за разницы в затратах, вероятно? Насколько дороже ингредиенты для создания возвратного пергамента с возможностью пересечения границы?       — На порядок. Но дело даже не в этом, а в необходимой квалификации создателя магического инструмента.       — Ну да. Та самая вилка требуемого объема магической силы и уровня знаний.       — И не стоит забывать о требовании к отправителю ответа.       — Требовании к отправителю?       — Ты столкнешься с этим на практике, когда напишешь ответ, но… как думаешь, в чем заключается механизм запуска ответа?       — М-м-м… мне нужно будет активировать его своей магической силой? Какой-нибудь артефакт, заменяющий дворянское кольцо-печатку?       — Верно. Вот только в твоем случае замены не потребуется.       — Так мы все-таки пишем ответ?       — После того, как выделим самого быстрого рыцаря, чтобы проследить за местом назначения цели.       — И у вас уже есть кандидатура на примете? Мне выделить вам Лампрехта? Или лучше сразу дедушку потревожить? Все-таки он, с его опытом и объемом силы, безусловно самым быстрым окажется.       На этот раз столкновение с действительностью Фердинанд пережил гораздо лучше. Если я и заметил, как дернулся уголок его губ, то исключительно потому, что специально отслеживал мимику дорогого наставника.       — Да, — медленно ответил он. — Ты прав. Господин Бонифаций — наш лучший вариант не только потому, что является самым быстрым и опытным рыцарем, но еще потому, что его передвижения не отслеживаются. Он не должен отчитываться главе ордена, не ходит в патрули, не представляет герцогскую семью во время Зимнего общения…       — Кстати, о Зимнем общении.       — Да?       — Вы ведь понимаете, что ответ на письмо можно будет дать лишь по окончании Зимних кругов общения?       — Иначе адресат затеряется в толпе дворян?       — Или насторожится. Мы ведь не хотим спугнуть дичь раньше времени?       С этими словами подозрительное (или многообещающее) письмо решено было оставить в потайной комнате главного священника. Во избежание. А я подтвердил еще одну догадку: как и ордоннанц, это письмо не смогло бы проникнуть в зону действия свернутого пространства потайной комнаты (равно как и покинуть ее). А значит, даже если случайно активировать письмо внутри свернутого пространства, оно так и будет парить в воздухе до тех пор, пока не иссякнет вложенный в него магический заряд. Но, как и в любом правиле, здесь есть исключение. Тот улучшенный вариант, про который Фердинанд подумал прежде, чем инициировать проверку, работал на совершенно иных принципах. Вместо того, чтобы лететь по прямой траектории, соединяющей отправителя и адресата, улучшенный артефакт как бы прокалывал пространство и сразу телепортировался к своей цели, обходя любые барьеры, в том числе и магические. А потому ему плевать было на границы герцогств, свернутые пространства и любую иную подобную чепуху. Как говорится, видим цель — не видим преград.       — Но получается, что это уже скорее не ордоннанц, а магический круг перемещения?       — Верно. Разве что упрощенный, поскольку рассчитан исключительно на перенос своего веса.       — А если к такому упрощенному магическому кругу еще пару листов с текстом приложить, их перенесет или нет, как думаете?       — Смотря как параметры задать. Если ввести дополнительный, чтобы перемещал «все, положенное на магический круг», то заклинание нужно по тем же принципам, что и для обычного круга перемещения, составлять, а это определенный ряд крайне ценных компонентов, пропорциональных объему перемещаемого объекта, плюс затраченная на перенос сила, пропорциональная его весу. В таком случае, с учетом площади листа, перемещение золотым выйдет. А если в параметрах указать «перемещать лишь сам магический инструмент», то список компонентов, равно как и само заклинание, существенно удешевится. Но чтобы понимать тонкости, для начала стоит заложить основы. И раз уж мы так удачно находимся в лаборатории, я предлагаю продолжить обучение базовым магическим кругам прямо сейчас. Не напомнишь мне, на чем мы остановились в прошлый раз?       Так. И когда ж мы там в последний раз магическими кругами занимались? Давно. Пока я напрягал память, вытаскивая на свет божий похороненные под ворохом сыплющихся на мою бедную головушку сведений запрошенное, мысленно иронизировал, что в случае с Фердинандом все дороги ведут явно не в Рим, а в лабораторию. А сегодня так мы вообще в нее бумерангом раз за разом возвращаемся. Разве что на приемы пищи пару раз прервавшись.       — О чем задумался?       — Да так, чепуха всякая.       — А если вдаться в подробности?       — А вы меня за эти самые подробности от своей лаборатории не отлучите?       Хмыкнув, наставник торжественно поклялся, что никаких репрессий вне зависимости от услышанного с его стороны не последует.       — Это ни в коем случае не жалоба, господин Фердинанд, а только подмеченная закономерность.       — Да-да?       — Сколько времени сегодня мы провели за обсуждением магической теории в целом? Никак не меньше трех колоколов, верно? А сколько посвятили практике? В лучшем случае пол колокола. А у меня в тайной комнате удобные кресла, чайный столик и закуски имеются. Я ни на что не намекаю, но…       И все-таки у Фердинанда невероятно богатая палитра эмоций, а также очень выразительная мимика. Приглушенная, да, но выразительная. Вот так сразу и не разобрать, какое чувство превалирует. Наверно, все-таки ироничное восхищение моей наглостью, так скажем. Приподняв брови, он медленно покачал головой, после чего произнес:       — А теперь, после захвата божественных инструментов, ты, получается, нацелился на мои запасы?       — Я бы сформулировал это иначе. Например так, что готов выделить вам место для исследований в своей лаборатории и доступ к тайной комнате в целом.       — И подкупить едой. Допустим.

ஐ ஐ ஐ

      Снились мне в ту ночь магические круги. На фоне сплошной черноты они вспыхивали, точно фейерверки, чтобы после нескольких секунд в неподвижности рассыпаться яркими искрами. И если гения, вроде Фердинанда, они могли натолкнуть на какие-нибудь знаковые открытия, я без единой задней мысли просто любовался красочной картиной. Зато проснулся отдохнувшим и полным сил. Вполне готовым ко второй порции дворянского общения.

❀ Розмайн ❀

      Разлучение с Бригиттой Розмайн восприняла, как должное. Да, ей было немного печально отпускать немногословную, тактичную и надежную девушку, к которой она успела привязаться, но это назначение изначально предполагалось временным. Гедульрих Бригитты был Ильггнер, родной край, и было бы жестоко пытаться встать между ними. Теперь место девушки занимал Экхарт, чем ощутимо напрягал собранного больше обычного Дамуэля. Старший брат казался скорее задумчивым.       — Экхарт?       — Да, Розмайн?       — Тебе не нравится новое назначение?       — Нет, почему?       — Просто весь твой вид говорит об обратном.       Глубоко вздохнув, брат произнес:       — Я вчера общался с мамой.       — А-а-а.       Это многое объясняло. Госпожа Эльвира была умной и очаровательной женщиной, настоящей леди, любящей и заботливой матерью, но иногда этой заботы просто было слишком много. И если с этим столкнулась даже она — приемная дочь — то что говорить о первенце и наследнике семьи.       — Мама волнуется, что тебе не хватает семейного тепла. Это так?       Хотя слова брата должны были выражать заботу, его напряженный и вместе с тем достаточно отстраненный тон вызывали ответную настороженность. Розмайн пару раз хлопнула глазами, не представляя, каким образом разговор вообще обернулся этим, и как ей стоит ответить на подобную фразу. Да, ей очень, катастрофически не хватало семейного тепла (хотя корзинка, подаренная Вильфридом, немного выправила положение), вот только ожидать этого самого семейного тепла от Экхарта? Это казалось еще более фантастичным, чем выпросить что-то существеннее пары скупых похлопываний по голове от господина Фердинанда. Она поморщилась, просто представив крайне неловкое подбадривание в исполнении старшего брата. «Ну-ну, — говорил воображаемый Экхарт деревянным голосом. — Ну-ну…» Почему-то на этой фразе его заклинило.       Впрочем, живой ушел недалеко от воображаемого. Под его серьезным вопрошающим взглядом хотелось лишь, чтобы это все поскорее закончилось. Пришлось заверять его, что она в полном порядке и все просто отлично. «Интересно, как так вышло, что в конечном итоге именно мне пришлось утешать Экхарта? Кому из нас здесь семь лет?»

ஐ ஐ ஐ

      Через несколько дней она в сопровождении слуг и рыцарей отбыла в храм, чтобы подготовиться к ритуалу посвящения. Ее заботливый Вильфрид собирался до последнего оставаться в замке, чтобы контролировать обстановку в детской комнате, в то время как ей в связи со слабым здоровьем было выделено три дня на отдых. И хотя она испытывала некоторые угрызения совести, оставляя его одного, это были лучшие три дня за очень долгое время. А ритуал посвящения, который в прошлый раз занял больше десяти дней и для которого пришлось даже несколько раз пить отвратительные горькие лекарства восстановления, прошел настолько легко и быстро, что ей захотелось помолиться богам, внушившим Вильфриду светлую мысль стать главой храма. Потому что иначе, чем божественным провидением ту невероятную удачу она назвать не могла. Когда ее неожиданно вынудили перенять обязанности Безеванса, она начала морально готовить себя к тому, насколько тяжело будет зимой, когда придется одновременно проводить долгую и выматывающую церемонию посвящения и общаться с дворянами, но беспримерный подвиг Вильфрида в один момент разрешил большую часть тревог и сомнений. Насколько же ей повезло, она окончательно поняла во время добычи зимнего ингредиента. В отличие от бесславно провалившейся операции добычи рюэля, сейчас были предусмотрены все возможные меры предосторожности. При этом события развивались настолько стремительно, что Розмайн казалось, будто все происходящее — только лишь сон. Вот она, чувствуя легкую усталость пополам с удовлетворением от хорошо проделанной работы идет в сторону своих комнат в здании приюта, а в следующий момент влетевший от Вильфрида ордоннанц командует, чтобы она срочно выпила лекарство восстановления, потому что они через полчаса вылетают добывать зимний ингредиент. Откуда-то появились отец, приемный отец и дедушка, а Вильфрид, усадив всех (и рыцарей сопровождения тоже) в свой зубробус, вручил ей в руки копье Лейденшафта с наказом заставить все магические камни на божественном оружии светиться.       На месте охоты она оценила предусмотрительность организаторов еще раз, когда вокруг отловленного и обездвиженного занце был установлен магический барьер. «Хвала богам, что в этот раз мне не придется удерживать его обратным щитом Шуцерии. Интересно, кто подал эту замечательную идею, господин Фердинанд?».       — Пожалуйста, не отвлекайтесь, госпожа Розмайн, — окликнул задумавшуюся девочку сидящий рядом с ней слуга Вильфрида. — Остался еще один камень. Что с вашей магической силой? Вам нужно еще одно лекарство восстановления?       Прислушавшись к себе, Розмайн помотала головой. Суперэффективное лекарство господина Фердинанда не подвело, сила продолжала восстанавливаться стабильно. Сам мальчик, покинув зубробус, в этот момент громко и торжественно раздавал одно благословение за другим. Слова легко и непринужденно слетали с его губ, но сами благословения были Розмайн не знакомы. «Все-таки из него уже сейчас вышел гораздо лучший глава храма, чем я когда-либо могла бы стать. В отличие от меня, он точно на своем месте и знает, что делает». Это стало ясно еще во время дебюта и подтвердилось теперь, но Вильфрид был идеальным главой храма. С искренней верой и почтением в сердце, он отдавал всего себя служению и вместе с тем управлял своей епархией железной рукой.       — Достаточно, — прервал ход мыслей голос слуги. — Теперь можете передохнуть и набраться сил: я слежу за обстановкой. Ни о чем не волнуйтесь, госпожа Розмайн, — господин Фердинанд позаботится обо всем остальном.       Кивнув, она убрала руку от копья. После чего, поерзав на сиденье и кинув пару взглядов на слугу, не удержалась и все-таки выглянула в окошко, чтобы разочарованно вздохнуть. И как она могла забыть! С места, где был припаркован зубробус, открывался прекрасный вид на магический барьер. Так что для сидящих внутри сражение представлялось чередой ярких синих вспышек. И гигантского гольце она увидела лишь когда господин Фердинанд, усадив ее в седло перед собой, набрал высоту для решающего удара. Ледяной ветер свистел в ушах и кололся снежинками, а магический зверь выглядел намного внушительней и страшнее осеннего. «Это точно гольце, а не какая-нибудь еще более продвинутая версия? Потому что…» Додумать ей не дали.       — Сейчас… Бросай! — крикнул господин Фердинанд, и ее руки разжались сами собой.       Сердце стучало в груди испуганной птицей. Что будет, если они сейчас промажут? Им придется как-то вернуть копье, чтобы повторить, или это будет означать новый провал? Угол зрения сместился — они снова начали набирать высоту — и она не могла убедиться, насколько удачной вышла совместная атака. Но следующие слова главного священника стали музыкой для ее ушей. Склонившись, чтобы посмотреть вниз, он объявил:       — Миссия завершена. Время забрать магический камень.       Все остальное не имело значения. Они справились. Первый этап плана успешно завершен.

ஐ ஐ ஐ

      Выходной после охоты на гольце Розмайн также провела в библиотеке, в то время как Вильфрида пытали знаниями. Они с главным священником весь день безвылазно проторчали в его потайной лаборатории, а плодами своих трудов ее жених прибежал хвастаться уже следующим утром.       — Смотри, что у меня для тебя есть, Розмайн! — с крайне гордым видом он протянул ей выполненный в виде аммонита кулон, и тут же убил зарождающееся романтическое настроение прозаическим: — Защитный артефакт, рассчитанный на отражение пяти атак. Господин Фердинанд его уже проверил и сказал, что все в порядке, так что носи его, пожалуйста, не снимая. А то я волнуюсь.       «А нет, не убил», — растаяла от его слов девочка. Крупный магический камень занял свое место на уровне ее солнечного сплетения, и теперь заманчиво и загадочно взблескивал золотыми искрами с каждым ее движением. Глубокого янтарного цвета, одним своим присутствием он успокаивал и дарил тепло. Но скрытое в подарке послание ей позже объяснила мама Эльвира.       — Это очень изящный жест, — не скрывая довольной улыбки, заявила она, услышав от дочери, от кого было получено украшение. — И сильный ход. Мои комплименты Вильфриду и Фердинанду.       — Да? Почему?       — В дворянской культуре аммонит символизирует семейное счастье, любовь и уют в доме, достаток и долголетие. В сочетании с защитными свойствами артефакта получается послание «Я защищу тебя и нашу семью». А значит, это идеальный первый подарок жениха невесте. Очень, невероятно широкий и романтичный жест.       — Но если аммонит символизирует столько хорошего, разве такой подарок не будет крайне распространен?       Хмыкнув, Эльвира покачала головой.       — Обычно, если хотят подарить аммонит, то дарят природный камень. Он красив, редок, но не несет никаких полезных свойств. А в качестве первого подарка принято дарить артефакт, наполненный магической силой жениха, чтобы при ношении тот начинал медленно окрашивать невесту.       — Окрашивать?       — Делать ваши силы совместимыми.       — Поняла.       Розмайн припомнилась подаренная Вильфридом корзинка, но она тут же здраво рассудила, что тогда еще они не были помолвлены, а значит, у нее вполне может быть два первых подарка одновременно — от заботливого брата и внимательного жениха.       Еще деталь, сначала было ускользнувшая от внимания, требовала разъяснений.       — Но если Вильфрид вот так спокойно создал этот самый аммонит, что мешает остальным проделать что-то подобное?       — Отсутствие сил, знаний, навыков или умений, нужное подчеркнуть. Ты пока еще плохо разбираешься в создании артефактов, но поверь, что сделать что-то подобное очень непросто. И не эффективно: если идеально круглый магический камень такого размера при всей простоте своего создания выдержал бы четыре-пять магических атак, этот же — максимум три.       — Вильфрид сказал, пять.       — Что? Ты уверена? Но… а впрочем, — покачав головой, она сдала назад: — Все может быть. Вот только тогда заявление становится еще более говорящим. Примерно как «вот что я могу уже в семь лет».       — Я не думаю, что Вильфрид вкладывал такой смысл в свой подарок.       — Даже если нет, дворяне все равно прочитают это именно так. Потому что, если текст песни и ее мелодию, равно как и обычные созданные артефакты можно уступить, чтобы сделать образ кандидата в аубы более убедительным, то артефакт невесте каждый делает сам. С этим не шутят.       Розмайн неосознанно потянулась к кулону, и ее пальцы едва заметно закололо от силы, исходящей из камня. Вильфрид сделал этот артефакт уже в семь лет. Что же он сможет в семнадцать? Видимо, их с матерью мысли сошлись:       — Теперь ты понимаешь, что у нас с тобой крайне мало времени? Вильфрид — настоящее сокровище. Но при всех своих положительных качествах, он — будущий ауб. Настоящий ауб, который должен ставить благо герцогства превыше всего. Даже у высших дворян чувства и привязанности вторичны, что говорить о тех, кому постоянно приходится балансировать на грани и принимать тяжелые решения.       — Ты думаешь, ему не дадут жениться на мне? Но Вильфрид обещал, что он обязательно сделает меня своей первой женой.       — Как сам Вильфрид сейчас изо всех сил старается, чтобы стать достойным аубом, ты тоже должна постараться. Тебе повезло: круг обязанностей первой жены ограничивается общением и не требует ни военных талантов, ни способностей в создании артефактов, но именно поэтому то немногое, чем она может помочь аубу, первая жена должна исполнять идеально. Иначе ее позиции неизбежно пошатнутся. Особенно в таком низкоранговом герцогстве, как Эренфест, и тем более в случае, когда ауб, вопреки всему, представляет из себя столь лакомую добычу, какой будет в самом ближайшем времени Вильфрид. Мы же не хотим повторения истории Габриэлы в более крупных масштабах?       — Спасибо, мама, теперь я все поняла. Вот только сама точно не справлюсь, а потому полагаюсь на вашу помощь и советы.       — Конечно, дорогая. Кто, если не мать? И если не возражаешь, я бы предпочла, чтобы темы наших последующих уроков и бесед не дошли до ушей никого со стороны. В том числе госпожи Флоренции.       Розмайн понимающе наклонила голову. Вильфрид также опасался родной матери, а потому будет только логичным при выборе стороны встать рядом с ним, Фердинандом и Эльвирой. Она не знала, как дальше повернется ее жизнь, но в этом решении не сомневалась ни мгновения.

✿ Вильфрид ✿

      Сидя рядом с Розмайн в детской комнате, я не мог не заметить бледный цвет ее лица и нехарактерную задумчивость. Причем списать все на последствия перерасхода маны во время сражения с гольце было нельзя: после дня отдыха в библиотеке храма в замок она прибыла посвежевшей и следующие пару дней все также было в порядке. Неужели… это тот самый срыв из-за невозможности стать служащей? Я мысленно ругнулся. Ну вот напрочь из головы вылетело проговорить с ней этот вопрос! Черт! Ну не могу я один за всем следить! Я даже блокнот с расписанием и заметками себе позволить не могу. По крайней мере такой, в котором бы действительно все, что мне нужно сделать, отражалось. А значит, лучше никакого, потому что неполный вариант создаст ложное ощущение безопасности, и что-то важное точно забудется… хотя, стойте-ка. А если не идти в лоб, а провернуть чуть более изощренную схему? Я баран. Уперся лбом в закрытые ворота и все, хоть режьте, когда надо было на пару шагов назад сдать и по сторонам оглядеться. Когда только думать научусь?       Глубоко вздохнув, я подавил приступ самобичевания и вернулся к пришедшей на ум идее. Теперь, когда у меня потайная комната есть, она вполне осуществима. Грубо говоря, смысл был в том, чтобы иметь два блокнота-планировщика: один — черный — для себя, и второй — белый — тоже для себя. В чем тогда смысл? А в том, что беленький я вполне официально могу таскать с собой и оставлять где угодно, ведь никакого криминала в нем не будет изначально, а значит и прятать его не обязательно. Его может увидеть Фердинанд или Лазафам (тот же Фердинанд, разве что чуть позже), и даже не страшно, если он потеряется: потому что все, существующее в нем, будет скопировано и в черный блокнотик. В котором, помимо информации из белого, будет еще куча всего интересного. Оформлю оба в виде ежедневника, и введу несколько условных знаков для белого с расшифровкой в черном. Например, все, что касается Розмайн, будет отмечено ромашкой, а Фердинанда — чертополохом. Или пикой, хотя нет, пика — это Георгина.       Где-то на фоне моих рассуждений тяжело вздохнула Розмайн, и я мысленно выругался. Фиг с ним, с ежедневником, когда у нас тут тревога, код желтый. До красного пока не дотягивает, но меры по устранению назревающих неприятностей принять требуется.       — О чем задумалась? — чувствуя себя в шкурке Фердинанда, спросил я, чуть склонившись в сторону девочки.       — О нашем будущем, — неловко потеребив подаренный мной кулон, тихо ответила она.       Я тут же протянул ей блокирующий звук артефакт. Образ главного священника в голове усилился. Неужели он то же самое со мной переживает?       — Возможно, я все-таки не смогу стать твоей первой женой, Вильфрид, — сейчас тон был уже совсем похоронным.       Я тоже ощутимо похолодел, пытаясь представить, что именно могло заставить ее прийти к подобному заключению. Эльвира надавила слишком сильно? Что-то, связанное с контролем ее окружения или отстранением Бригитты? Форсирование охоты на Повелителя зимы спровоцировало какой-нибудь внутренний блок?       — Почему?       — Из-за разницы в уровне силы. Ты разве еще не заметил? В то время, как я с трудом наполнила силой одно копье, ты помимо него зарядил шесть крупных магических камней и довез нас всех до места на зубробусе. А значит, как бы я ни старалась, этот разрыв со временем будет только расти.       — Если это все, о чем ты беспокоишься, то могу заверить тебя, что переживать не о чем, Розмайн, — потянувшись, я нежно накрыл ее руку своей, пытаясь жестом передать эмоциональную поддержку. Насколько я успел заметить, она явный кинестетик, а значит, именно прикосновение и человеческое тепло успокоят ее скорее, чем любые слова. А уже успокоившись, ей легче станет воспринимать информацию. Выждав немного, я продолжил тихим, размеренным тоном. — Моя сила — не данная от природы особенность, а приобретенная постоянной работой над собой. Я сжимаю силу с пяти лет, — на этих словах ее глаза округлились от шока, а рука ощутимо дрогнула, — и значительно усовершенствовал свой метод сжатия. Настолько, что это оценили даже отец, дедушка и господин Фердинанд. Сейчас они тестируют мой метод, и если все будет в порядке, следующими на очереди стоят мама, Шарлотта и Мельхиор.       — А… я?       В ее голосе прозвучала искренняя обида. Ну да, как же. Рассказали, получается, всем, кроме нее. Как бы оставили за бортом. Она же приемная.       — С тобой все сложно. Не потому, что я не хочу поделиться информацией — видят Боги, если бы это было безопасно, первой, с кем я поделился, была бы именно ты — просто из-за сгустков маны в твоем теле любое сжатие для тебя сейчас небезопасно. Тем более тот экстремальный вариант, который в разы увеличит доступный объем магии.       — Любое сжатие? Но… почему тогда мне не сказали избавиться от лишней магии в теле и надеть вытягивающий ману браслет?       — Я могу только догадываться — и мы всегда можем переадресовать данный вопрос опекуну, чтобы получить развернутые объяснения — но мне кажется, что дело, опять же, в сгустках. Та магия, что циркулирует в твоем теле, помогает крови преодолеть сопротивление. А стоит ее убрать…       Я покачал головой, и Розмайн содрогнулась, побледнев. Ну да, остановка сердца — не самая приятная перспектива. Чтобы переключить мысли на что-то более позитивное, следующие слова я произнес преувеличенно бодро:       — Так что как только юрэве поправит ситуацию, я сразу же раскрою тебе свой крайне эффективный метод сжатия и революционную систему хранения сжатой магии. После чего, если ты действительно этого захочешь и как следует постараешься, то станешь самой сильной волшебницей поколения. Мы будем идеальной парой, Розмайн.       — Обещаешь?       — Да.       — Я тоже постараюсь. Изо всех сил.       — Только не перестарайся, пожалуйста. Я сглупил, когда не подумал об этом, но наверно нам стоит тебе сразу и второй юрэве готовить. Первый-то уйдет в тот же момент, как только на руках окажется. Погоди-ка…       Перебрав в уме варианты, я снова обратился к ней:       — Ты как, сейчас еще одно копье сможешь заполнить?       — Легко. А ты? Тебе придется потратить столько сил…       — Для тебя мне ничего не жалко. Тогда я, наверно, уже сейчас ордоннанц господину Фердинанду отправлю. А уж будет все организовано сегодня или они на завтра перенесут — дело десятое. Хотя, конечно, не хотелось бы лишний день терять.

❀ Розмайн ❀

      «Для тебя мне ничего не жалко». Эти слова эхом отдавались в голове, стучали с каждым ударом сердца. Розмайн почувствовала, как ее щеки пылают. Мечтала ли она, что когда-нибудь услышит что-то настолько потрясающее воображение? Потрясающее особенно потому, что сказано это было совершенно обычным, будничным тоном, практически вскользь, как будто озвучивая первые пришедшие на ум слова. Говоря это, Вильфрид не рисовался. Мыслями он уже был далеко, организуя вторую охоту. Но при этом всеми действиями подтверждая только что сказанное. Магическая сила для дворян — самая большая ценность из возможных, разве что после жизни и здоровья, и то, с какой щедростью ею делился ради нее даже пока еще не жених… «Не отдам, — сжав челюсти так, что заныли зубы, подумала она. — Никому не отдам. Тресну, до черных мушек буду силу сжимать, как только доступ к технике получу, но доползу до его уровня. И чаепития эти дурацкие научусь проводить так, что все будут в экстазе глаза закатывать. Что я, человек с высшим образованием, какие-то средневековые правила приличия и эвфемизмы не смогу выучить?»       Убрав артефакты от подслушивания, Вильфрид отправил главному священнику ордоннанц с крайне расплывчатым содержанием. Если бы Розмайн лично не присутствовала на охоте и не была активной участницей только что состоявшегося разговора, она никогда в жизни не догадалась бы, о чем идет речь. Неловкое молчание, наступившее за этим, нарушил Вильфрид, предложив невероятно увлекательную тему для беседы:       — Кстати, Розмайн, я тут слышал, как ты в разговоре с Филиной сказала, что хочешь учиться на служащую?       — Ну да. Ведь именно из служащих выбирают библиотекарей? А больше всего на свете я хочу работать в библиотеке.       — Это похвально, — улыбнувшись, одобрил ее стремление жених, и она довольно надулась, хотя это было ожидаемо: из трех доступных для обучения направлений — рыцари, слуги и служащие — последнее подходило ее целям и опыту больше всего. Вот только следующие слова мальчика резким диссонансом вторглись в радужные мечты: — Я тоже планирую несколько курсов взять. Три, если точнее.       — Все три? — пораженно выдохнула она. — Но зачем? И почему «тоже»?       — Ну как же, — теперь был черед удивляться Вильфрида: — Мы с тобой — кандидаты в аубы, а значит на курс кандидатов в аубы зачислены по умолчанию. Если отказаться от него, тебя автоматически переведут в высшие дворяне. А вот взять дополнительный курс никто не мешает. Я специально уточнял, потому что лично заинтересован практически во всех предметах, преподаваемых на курсах рыцарей и служащих. Некоторые дисциплины курса слуг также вызывают интерес, но их я пройду уже факультативно, в рамках самообразования.       — А я тогда должна буду взять вторым курс служащих?       — Почему сразу должна? Это целиком и полностью твой выбор. Хочешь — бери, не хочешь — не бери. Тебя никто не неволит.       — Я возьму, — припомнив только что данное самой себе слово, решительно сверкнула глазами Розмайн. Если она собирается соответствовать Вильфриду, нельзя начинать с пораженческих мыслей. — Вот только курс рыцарей…       — А он тебе точно нужен?       — Но тебе ведь…       — Так, давай проговорим этот вопрос раз и навсегда. Я — будущий ауб. Одной из моих главных обязанностей будет защита основания и герцогства в целом. Если случится нападение, я возглавлю оборону. Для этого мне нужно точно знать, как думают и действуют мои рыцари, чего от них стоит ожидать, как отдавать приказы, какие есть сильные и слабые места. Поэтому курс рыцарей жизненно необходим. Твоей же задачей во время того самого гипотетического нападения будет последняя линия обороны. А в мирное время — обеспечение личной безопасности, не более. Я уже подарил тебе первый защитный артефакт и не собираюсь останавливаться на достигнутом. Поверь мне, к моменту поступления в академию ты будешь представлять собой вооруженную до зубов ходячую крепость, и горе тому дураку, который посмеет даже краешком поцарапать мою драгоценную нареченную. А еще мы обязательно отработаем все возможные схемы отступления на безопасные позиции. То есть в любой момент времени ты и твои рыцари сопровождения будут с кристальной ясностью представлять, как, куда и в каком порядке отступать, кто будет прикрывать отход, кто — обеспечивать прорыв, а кто защищать свою госпожу.       Как ни удивительно, но достаточно кровожадные планы и резкое выражение лица Вильфрида вызывали тепло в груди. Он напоминал милого котенка, изо всех сил пытающегося казаться матерым дворовым котищем. «Нет, не котенка, — подумала она, вспомнив старый диснеевский мультфильм. — Львенка. Вылитый Симба в детстве. Когда он еще песенку о том, как сильно хочет вырасти, пел».       Пролетевшая сквозь стену птица замерла перед ними, чтобы передать сообщение от главного священника.       — Собираемся перед главным входом. Можете выходить.       Ответное сообщение состояло из одного слова. «Понял». Ну, краткость сестра таланта, верно же? Пока из них двоих счет был за Вильфридом.