14. Возвращение Хартмута
31 января 2025 г., 19:45
✿ Вильфрид ✿
Второй раз отстрелялись быстрее. Ощущался опыт. А всего несколько дней спустя уже меня, как главу храма, попросили присоединиться к рыцарскому ордену, чтобы дать благословения и выдать божественные инструменты. Я не возражал: вот как ауб по первой просьбе сына двери своей сокровищницы открыл, я так же одолжил храмовое имущество. Богам, по моим внутренним ощущениям, использование их инструментов только на пользу шло — часть вложенной силы куда-то на сторону уходила, но качественно это терялось за счет усиления божественным атрибутом. По сравнению с прошлыми монстрами, Шништорм был мелковат. Но на порядок злее и увертливей. Не загнанный в жесткие рамки артефактного барьера, он метался по поляне разъяренным тигром, вынуждая охотников заходить одновременно с трех сторон. Вызванный им буран и полчища мелких зверей также добавляли штрихов батальному полотну. Но рыцари, усиленные благословениями и воодушевленные зрелищем мощных атак командиров, неизменно гасили волны подступающих тварей. Это была долгая битва на истощение. А пока я скучал в своем зубробусе — семилетнему кандидату в аубы, разумеется, активной роли в сражении с Повелителем зимы никто бы не дал — мне все больше и больше хотелось проверить еще одну теорию. Я ведь даже оборудование с собой захватил. Ну мало ли, на крайний случай. Но пока я терзался сомнениями, взвешивая за и против, все закончилось. Резко и внезапно, вот как отрезало. Чтобы секунду спустя взорваться слитным восторженным ревом, исторгнутым множеством глоток. Победа. В чистом морозном воздухе не было видно ни снежинки, и обступившие тушу монстра люди казались муравьями, облепившими белую волосатую гусеницу. Припомнив, чем они сейчас будут заниматься, я сглотнул и поспешил перевести взгляд на что-то другое. Эта сторона магического мира пока оставалась для меня терра инкогнита… «По-видимому, ненадолго», — подумалось, когда я заприметил спешащего в мою сторону дедушку. Но нет, хвала Богам, присоединиться к разделке туши мне не предложили. — Красивая победа, — пророкотал он, деловито залезая в зубробус. Зажатое в руке копье тут же передали Лазафаму. — Быстро, эффективно и с минимальными затратами силы. Не волнуйся, мы с Фердинандом позаботились, чтобы твоя доля добычи соответствовала вкладу. Рыцари более чем согласны: никогда еще сражение со Шништормом — а это, на минуточку, один из самых неудобных Повелителей зимы — не обходилось без травм, но в этот раз все было иначе. — Без потерь? — Незначительные порезы, не более. — Кстати, дедусь, у меня тут вопрос не по делу назрел… — Да-да? Почему-то помимо деда уши навострили и Лазафам, и даже Фердинанд, также решивший возвратиться в город в моем ездовом звере. Его копье заняло место рядом с оружием Бонифация, и теперь мы ждали только Карстеда. — Я тут песенку после охоты сочинил, но вот сейчас мне вдруг подумалось, что… А, наверно проще спеть будет. Фешпиль в зубробусе также нашелся. Не то, чтобы я специально это планировал, просто вызов от рыцарского ордена пришел во время урока музыки, вот как-то инструмент к рукам и прилип. Он не тяжелее гитары будет, носить тоже удобно. Взяв пару аккордов для пробы, я объявил заинтересованным (и невольным: потому что пока я не доиграю, зубробус с места не сдвинется) слушателям название песни. — Песенка друзей. Повтор задумывалось пропевать хором, так что те, кто захочет, могут подключаться. Итак… поехали! Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь, Веселей дорога. Без друзей меня чуть-чуть, без друзей меня чуть-чуть, А с друзьями много. Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, Когда мои друзья со мной. Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, Когда мои друзья со мной. Дедушка начал прихлопывать в ладоши уже на первом куплете, а подпевать — на втором. На третьем же, дойдя до спорного места, я прервался: — И-и-и, вот здесь: изначально строчка должна была звучать «И на гольце я, друзья, выйду без испуга. Если с другом буду я, ну а гольце без друга». Раздавшиеся со всех сторон смешки перекрыл громогласный хохот дедушки. Тот бил себя по коленке и, утирая скупую мужскую слезу, качал головой в неверии: — Во дает! Нет, ну вы слышали? Какой у меня внук растет: боевой, башковитый и невероятно талантливый. Смотри, Фердинанд: еще лет пять-семь и подвинут тебя с пьедестала самого желанного холостяка герцогства. — Жду не дождусь. Отмахнувшись от хмурого племянника, дед обернулся ко мне: — Так в чем вопрос-то? На мой взгляд, все просто замечательно, очень милый и необидный юмор. Самоирония, она штука тонкая, но тут получилось более чем достойно. — Да вот, увидел я этого шништорма, и понял, что он куда лучше впишется. Как по смыслу, так и в плане размерности. Смотри: «На шништорма я, друзья, выйду без испуга. Если с другом буду я, а шништорм без друга». Здорово, верно? И гораздо более солидно. Вот только шништорма-то я не воевал, а значит, получается, вру? — Как это не воевал! — тут же возмутился Бонифаций. — На долю свою потом посмотришь и увидишь, как твой вклад в победу оценили. — А эта оценка, случайно, не базируется на том факте, чей именно я первенец? — Если бы дело обстояло так, — вмешался в обмен мнениями до этого момента молчавший Фердинанд, — то тебе бы никогда не пришел вызов из рыцарского ордена. Максимум, договорились бы об аренде божественных инструментов, и все.ஐ ஐ ஐ
В детской комнате песенка была принята более чем тепло. До этого времени в конкурентной среде дворянского общества практики хорового пения как-то не приживались, но кто рискнет навязывать свое мнение сыну ауба? Дети низших дворян, не особенно заморачиваясь, сразу же подключились к исполнению, за ними подтянулись остальные, не пожелав остаться за бортом. А распробовав, оценили то чувство защищенности и сопричастности, которое иным образом получить было проблематично. С того дня занятия музыкой стали у детей любимыми и самыми ожидаемыми. В отличие от игр в каруту, здесь не было победителей и проигравших, а потому заряд бодрости и позитива все получали равномерно. Дело было также в динамичной, мажорной музыке и программирующем тексте песни. Я собирался создать сильный, единый Эренфест, без враждующих фракций (ну или хотя бы максимально снизить их влияние на политику герцогства) и надеялся, что, пропев слова о дружбе десятки раз, что-то там отложится на подкорочку и наведет детей на нужные мне размышления. Как только зима перевалила за половину, а ее Повелитель пал, количество солнечных дней постепенно стало увеличиваться. И хотя холода пока еще оставались столь же суровыми, тренироваться по утрам стало в разы веселей. Помогало еще и укрепление тела, которому начал обучать меня дедушка. Невидимая глазу магическая оболочка прекрасно справлялась с функцией термокостюма, что в связке с утренним морозцем послужило самым серьезным стимулом для скорейшего освоения техники. Дед все списывал на гениальность (причем как ученика, так и учителя), я же тактично не стал спрашивать, что в таком случае не так с Корнелиусом и Лампрехтом. Тем временем все больше студентов возвращалось из дворянской академии. Это было обычной практикой: закончив с лекциями и заданиями раньше, чем предусматривало расписание, рыцари-ученики присоединялись к тренировкам ордена и посещали собрания вместе с остальными рыцарями, в то время как служащие-ученики помогали с административной работой и посещали собрания служащих. В свободное время они приходили в детскую комнату, где в этом году их ожидали самые большие перемены. В числе первых вернувшихся шел и мой единственный несовершеннолетний последователь. — Не волнуйтесь, господин Вильфрид, я нисколько не пренебрег вашим распоряжением приналечь на учебу и точно буду лучшим на своем курсе. Его гордая осанка, расправленные плечи и торжествующий блеск в глазах полностью соответствовали смелому заявлению. — Очень хорошо, Хартмут. В тебе я даже не сомневался. Что там по моему поручению? — Отобрав нужные книги в библиотеке, я нанял для переписывания несколько компетентных низших дворян с красивым почерком. Свои же силы приложил для сбора информации. Сведенные по темам отчеты уже готовы для ознакомления. Мне принести? — Вечером, в мои комнаты, — с поощрительным кивком уточнил я, после чего, наткнувшись на горящий огнем взгляд, поинтересовался: — Тебя интересует что-то еще? — Только одно: когда мы с вами вернемся в храм? Ваше величественное выступление открыло мне глаза на религию, и теперь я считаю дни до того благословенного мига, когда смогу приобщиться к таинствам церкви. Вздохнув, я обернулся к Розмайн: — Вот что мне с ним делать прикажете, а? Ведь невероятно очарователен и веревки из меня вьет. Правда, что ли, в храм вернуться? Здесь-то у нас с тобой все давно налажено, а там работы непочатый край. Причем именно по профилю служащего. Подменить меня в роли дрессировщика и надзирателя в детской комнате невеста была не против, чем заслужила просто переполненный благодарностью взгляд со стороны Хартмута, в чьих глазах она явно набрала очков, как надежный союзник его господина и полезный член общества. Сборы в дорогу много времени не заняли, разве что по пути пришлось заглянуть в городской дом семьи Хартмута, чтобы забрать его вещи и проинформировать родителей о том, что домой их сын в ближайшее время не вернется. — Но ты точно не хочешь ночевать дома? — Мой дом рядом с моим господином, — фанатично сверкая очами, отчеканил этот кадр. — Что хорошо для вас, не может быть плохо для меня. Вы ведь говорили, что можете предоставить мне комнату прямо рядом с вашими в храме? — Легко: на данный момент большинство покоев пустуют. — И это великолепно. — Кто-то мог бы с тобой не согласиться, но только не я, — я довольно усмехнулся, припомнив, сколько денег в месяц экономится из зарплатного фонда. — Тогда остается закрыть вопрос с твоим статусом и одеждой. Свои комнаты в храме могут иметь лишь синие священники. Лампрехт ночует на правах моего рыцаря сопровождения, у тебя же такой привилегии нет. — Что от меня требуется, чтобы получить этот статус? — Твое прямое согласие, наличие синего одеяния и личный повар. — Повар, господин? — Ну да. Видишь ли, каждый синий священник в качестве общественной нагрузки обязан ежедневно предоставлять находящемуся в ведении храма приюту определенный объем еды. В этом правиле исключений быть не может. И даже если сам ты столоваться будешь со мной — а я точно не захочу лишить себя удовольствия от твоего общества — дневную норму кому-то нужно будет готовить. — Я понял. Прошу лишь об отсрочке в пару дней, чтобы решить этот вопрос. — Да хоть неделю, — отмахнувшись, я не стал изображать из себя самодура. — Все-таки именно я глава храма, а потому могу дать тебе время, чтобы освоиться. — Могу ли я внести предложение по этому вопросу, господин Вильфрид? — Разумеется. — Я правильно понимаю, что на вашем поваре также лежит эта ежедневная повинность? — Все верно, лежит. — Тогда, поскольку я буду проводить в вашем обществе все приемы пищи — а я никогда бы не помыслил пренебречь щедро предоставленной мне привилегией — имеет смысл объединиться. Тогда в то время, как ваш повар будет готовить на нас двоих, мой обеспечит приют двойной же нормой. Смерив его крайне уважительным взглядом, я прокомментировал это так: — Великие умы мыслят схоже, Хартмут. Я, правда, собирался предложить это господину Фердинанду, но нам с тобой будет проще договориться между собой. Тогда, наверное, тебе можно не загружать себя выбором повара. Если все, что ему потребуется готовить, сведется к простой, но сытной пище, вполне подойдет один из доступных нам серых служителей. Надо будет у Розмайн спросить, чтобы посоветовала кого-нибудь толкового. На этом тоже сэкономим. Хорошо. У дверей храма нас нагнал ордоннанц, прилетевший со стороны замка. Я напрягся, ожидая нотацию от наставника из-за своих скоропалительных решений, но вместо этого услышал голос отца. — Уже уехал, Вильфрид? Я думал на днях обсудить с тобой кое-что, связанное с делами храма. Так я бы нанес визит через три дня на четвертом колоколе, хорошо? Удивленно приподняв брови, я создал свой ордоннанц, чтобы отправить ответ с согласием на встречу. — Ну, по крайней мере нас не попытались заставить вернуться в замок. Теперь что касается твоих синих одеяний, Хартмут…✿ Хартмут ✿
Все надежды, питаемые в связи с долгожданным возвращением в Эренфест, воплотились в жизнь, превосходя самые смелые чаяния. Откликнувшись на его просьбу, господин без промедления лично занялся обустройством своего последователя. И то, что у обычного человека вызвало бы серьезные затруднения, господином Вильфридом разрешалось по мановению руки. Ему нашли повара и еще одного серого служителя, который станет отвечать за обеспечение комфортного проживания хозяина, позволили подобрать себе комнату по вкусу (Хартмут, разумеется, выбрал ту, что была ближе всех к господину), и предложили подыскать синее облачение в гардеробной, где хранились вещи, оставшиеся от покинувших храм священников. — Конечно, это только временное решение, и тебе все равно придется заказать себе свою собственную одежду по меркам, но на первое время хватит. Хартмут истово закивал. Верхняя одежда с телом практически не соприкасалась, так что он не чувствовал ни малейшего неприятия от прозвучавшего предложения. Когда же самые неотложные хозяйственные вопросы были решены, господин Вильфрид подал знак своему слуге заварить чай и пригласил служащего присоединиться к нему за чайным столиком. Поставленная на стол пирамидка от подслушивания показала, что разговор будет конфиденциальным и долгим. — У тебя есть юрэве, Хартмут? — Разумеется, господин Вильфрид. Каждый высший дворянин к моменту поступления в академию обзаводится собственным лекарством на экстренный случай. Это одно из немногих негласных правил, которым следуют неукоснительно. Вопрос личной безопасности и престижа. — Это хорошо. Тогда сейчас коротко обрисую ближайшие перспективы. Как ты мог убедиться, у меня мало последователей. Точнее, на данный момент их всего два. Ты и Лампрехт. — А… Хартмут перевел вопросительный взгляд на разливающего чай Лазафама, который так удачно находился за пределами очерченной артефактом зоны. Вильфрид проследил за направлением его внимания и кивнул. — Лазафам? В первую очередь это человек господина Фердинанда. На данный момент он исполняет обязанности моего слуги, но в будущем нам придется найти или даже воспитать своего. Хартмуту очень польстило брошенное невзначай нам. Разговор временно прервался, когда вступивший в защищенную зону слуга поставил перед ними чашки с чаем и блюдо со сладкой выпечкой. Дождавшись, когда они снова вернут себе уединение, господин Вильфрид продолжил, пояснив, зачем он поднял вопрос о юрэве. И прозвучавшее объяснение в какой-то мере приоткрыло завесу тайны над чудесным благословением, данным им во время дебюта. Одновременно с этим оно вызвало новые вопросы, но по крайней мере объяснило огромный резерв мальчика. Тот сжимал свою силу с пяти лет и достиг невероятного прогресса, попутно изобретя какой-то революционный метод хранения. Верилось легко, особенно после обмолвки о том, что сейчас его тестируют главный священник, господин Бонифаций и ауб Эренфест. — Все они, разумеется, заключили со мной договор о неразглашении полученных сведений. Я не собираюсь распространять его, за исключением герцогской семьи и нескольких оговоренных отдельно людей, максимально ценных для герцогства. В число которых войдете и вы с Лампрехтом. О цене можешь не волноваться: со своих последователей платы я не возьму. — Когда? — Как только добудешь зачарованный пергамент. Любой не подойдет: он должен действовать в пределах всего Юргеншмидта. — Я понимаю. В таком деле полумер быть не должно. — Ты справишься? Или мне попросить о помощи дедушку? — Я бы предпочел решить вопрос самостоятельно. — Похвальное стремление. Но если поймешь, что не справляешься — лучше обратиться за помощью, чем тянуть время, верно? Мы — команда, Хартмут, и должны всегда полагаться друг на друга, прикрывая слабые стороны. Человек не может быть силен во всем. И я не буду требовать от служащего выступать в обороне, равно как и наоборот. Извинившись, Хартмут отошел, чтобы сразу отправить ордоннанц отцу с просьбой назначить встречу как можно скорее. И тот не подвел, выделив ему время уже на следующий день. Видимо, хотел первым узнать новости из академии и о планах самого перспективного кандидата в аубы. Вернувшись, он застал господина Вильфрида читающим один из его докладов. Время от времени он одобрительно кивал, хмыкал себе под нос, а пару раз дернул уголком губ. — Замечательно, — отложив листы в сторону, он побарабанил пальцами по столу и расширил оценку содержания документа: — В смысле, положение герцогства, конечно же, как и ожидалось, оставляет желать лучшего, но доклад составлен прекрасно. Систематизированная и исчерпывающая информация, которая наверняка поможет отцу во время собрания герцогов. Так, говоришь, в Аренсбахе такой недостаток кандидатов в аубы, что им пришлось удочерить девочку из Древанхеля? Любопытно, как только ты смог раздобыть эти сведения? — Милостью Зехвайта, не иначе. — Подслушал? Ну ты у меня и хват! Главное — не попадись в процессе. Напомни мне потом, что надо обязательно попросить Юстокса тебя поднатаскать: вот уж кто мастер скрытности и шпионажа.✿ Вильфрид ✿
Тем же вечером мы воссоединились с также вернувшимся в храм Фердинандом. Господин главный священник был чем-то недоволен, но его настроение поправил данный для ознакомления хартмутов доклад. Почитав свежие сплетни, он похвалил старания моего служащего и поинтересовался нашими дальнейшими планами. — Через три дня у меня назначена встреча с отцом, а так даже не знаю, ничего серьезного. Утренние тренировки с рыцарским орденом, исследования храмового архива, текучка… — Понятно. Ты уже имеешь представление, о чем с тобой собирается говорить Сильвестр? — Пока нет. А вы? — У меня есть некоторые предположения на этот счет, — помолчав, Фердинанд продолжил: — Вероятно, речь пойдет о предстоящем Весеннем молебне. — О, — оживился я. — О том самом, на котором в прошлом году присутствовал сам ауб, переодевшийся синим священником? — Он в самом деле сделал это? — восхищение в голосе Хартмута зашкаливало. — Ауб Эренфест действительно мудрый и открытый новым идеям лидер. Лицо Фердинанда перекосило, но он предпочел никак не комментировать спорное утверждение. Вместо этого объявил: — В последние годы из-за нехватки священников на землях, что находятся под непосредственным контролем герцогской семьи, урожайность была намного меньше, чем на включенных в гибства. Это связано с тем, что для обеспечения обильного урожая гибы, в дополнение к магической силе из священных чаш, изливают в землю еще и свою. Однако после проведенного Розмайн Весеннего молебна урожаи сровнялись. — И отец хочет попросить меня провести подобную поездку? — Скорее всего. Главное, что ты должен учитывать при переговорах — границы земель. Отнести священные чаши гибам — задача рядовых синих священников. Нельзя создать опасный прецедент, на который они смогут ссылаться впоследствии, чтобы оказать давление или выразить недовольство. Следовательно, максимум, на что храм может пойти — благословить земли, находящиеся под личным контролем ауба. — Это справедливо. — И, если ауб попытается навязаться тебе в сопровождение, откажи ему. — Почему я должен лишать отца такого безобидного развлечения? — Потому что в противном случае разразится буря. — Что, простите? — Ты сам раздул угли, пробудив в Бонифации привязанность к себе и Розмайн. Теперь, стоит подлить масла в огонь, предпочтя его обществу компанию ауба, и полыхнет так, что пламя взовьется до небес. — Но что мешает нам отправиться в путешествие всем вместе? А, верно, защита основания герцогства. — Именно. Обычно во время отсутствия ауба, как, например, во время собрания герцогов, его замещает Бонифаций. Поскольку меня вернули в дворянское общество, эту роль теоретически также могу выполнять я. Но учитывая, что именно я буду руководить сбором весеннего ингредиента для ваших юрэве, сейчас этот вариант отпадает. — Этот вариант отпадает в принципе, — фыркнул я. — Во время Весеннего молебна отпустить от себя главного священника? Надо совсем идиотом быть. И раз уж у нас зашла речь о планах на Весенний молебен, не могли бы вы заодно посвятить нас с Хартмутом в тонкости процесса проведения церемоний и всего остального, с ним связанного? Если вкратце, со слов Фердинанда заключался он в следующем: мы добираемся до запланированного поселения, где Вильфрид/Фердинанд/Розмайн (нужное подчеркнуть) берут в руки священную чашу и, дополнительно вливая в нее свою силу с молитвой Фрютрене и ее вспомогательным богам на устах, благословляют ее. После чего насыщенная божественной силой вода распределяется между старостами. Все. Ритуал завершен. — В прошлом году мы с Розмайн за день в среднем успевали посетить три-четыре селения, закончив облет за три дня. И это вполне приемлемо. На четвертый к вечеру мы достигнем места, известного под названьем «Купальня богинь весны». Нектар цветов рэйрен, растущих у того источника, и станет вашим весенним ингредиентом. На ночь лепестки цветов закрываются, и в них медленно накапливается нектар. На рассвете цветы вновь распускаются, и вам нужно будет собрать ингредиент прежде, чем нектар окрасится какой-либо ещё магической силой или окажется съеден магическими зверями. Поэтому, мы отправимся туда к ночи, все подготовим и будем ждать рассвета. — Во время ночи Шуцерии была отмечена аномальная активность магических зверей. Стоит ли ожидать чего-то подобного в ночь Фрютрены и какие магические звери встречаются рядом с тем местом? — В основном талфроши. Я кивнул, припоминая иллюстрации чего-то отдаленно напоминающего жабу в одном из бестиариев замковой библиотеки. Надо будет по возвращении освежить знания. — А вы когда-нибудь бывали у источника, господин Фердинанд? — Нет. Во время учебы в дворянской академии я довольно часто собирал материалы, но после ее окончания и возвращения в Эренфест, больше не мог себе этого позволить. Я осведомлен об опасных магических зверях, устранением которых занимается рыцарский орден, но не слишком хорошо знаком с теми, что не способны причинить большого вреда, и материалами, распространенными в Эренфесте. В этом я полагаюсь на информацию Юстокса. Ах точно, Юстокс. Как вовремя это имя всплыло в разговоре. — К слову, о Юстоксе. — Да? — Могу ли я пригласить его на чай? — На чай? С какой целью? — Договориться с ним об обучении Хартмута. Уверен, столь компетентному, опытному и многогранному служащему, как он, будет, чем поделиться с моим юным дарованием. А в вопросах обучения не стоит зря терять ни единого дня, тем более в условиях резкого дефицита времени что с нашей, что с его стороны. Мое дарование смущенно потупилось и разве что ножкой не шаркнуло, явно довольное тем, что о нем и его интересах помнят. — Почему бы и нет. Я организую вам встречу послезавтра. И даже не через три дня. Вот интересно, только ли из-за того, что тот день уже для своего визита отец застолбил, или это я на него так дурно влияю? Хотелось бы верить в последнее.ஐ ஐ ஐ
Пустой бланк магического договора Хартмут гордо продемонстрировал мне уже следующим днем, вернувшись к обеду из родительского дома. В очередной раз подивившись тому, как они оперативно работают, я попросил Фердинанда подтвердить, что область действия бумаги распространяется на весь Юргеншмидт, за что прямо за столом был награжден исчерпывающе информативной лекцией о том, каким образом производится такая проверка. Особенно меня умилила первая же прозвучавшая фраза, начинавшаяся со слов «трансформируй свой штап». Мило. На мой скептичный взгляд он, сбившись, проворчал «ну или одолжи у меня подходящий для тех же целей артефакт». — Разве не эффективнее будет начать формировать свою собственную коллекцию инструментов, наставник? Так я буду куда реже дергать вас по пустякам… — И чаще влипать в неприятности? Нет уж, благодарю покорно. До поступления в дворянскую академию работать с инструментами ты будешь исключительно в моем присутствии во избежание всех возможных магических катастроф. Это понятно? Под его требовательным, тяжелым взглядом мне пришлось согласно склонить голову. В общем-то запрет был понятен, логичен и проистекал в том числе из заботы о моей собственной безопасности. — Хорошо. И если я узнаю о нарушении этой договоренности, то просто прекращу наши уроки. Никакие оправдания во внимание приняты не будут. Ауб, даже будущий, должен уметь держать слово и отвечать за последствия собственных действий и принятых им решений. — Да? А я наивно полагал, что умение держать свое слово присуще любому уважающему себя человеку. Но не будем вступать в дискуссию. Раз с договорами Хартмута и Экхарта все в порядке, остается решить вопрос с Лазафамом, — наши взгляды скрестились на вздрогнувшем от такого внезапного внимания слуге. — Господин Фердинанд, вот скажите мне честно, так ли уж он нужен вам в вашем городском доме? Потому что со своих последователей плату за мой метод хранения я брать не стану, а в случае, если Лазафам согласится сопровождать меня в дворянскую академию, планирую дополнительно обеспечить его артефактами-усилителями и камнями-накопителями, заполненными моей магической силой. Хмыкнув, главный священник поинтересовался у своего последователя: — Что скажешь, Лазафам? Хотел бы ты передать свой камень Вильфриду? С моей стороны возражений не последует, — красивые губы скривились в усмешке: — Уверен, он будет заботиться о тебе, как никто другой. Перед тем, как ответить, Лазафам взял долгую паузу на обдумывание, после чего осторожно сказал: — Это невероятно сложный выбор, господин Фердинанд. Я никогда в жизни и помыслить не мог о том, чтобы оставить вас, но если абстрагироваться от чувства долга, господину Вильфриду я нужен. Для вас же могу сделать не так много, как мне хотелось бы. — Это правда. В таком случае не будем тянуть. Открыв дверцу висящей на поясе золотой клетки, Фердинанд достал из нее белый кокон и протянул его слуге. — Для меня было честью служить вам, господин Фердинанд. — Взаимно, Лазафам. И я рассчитываю, что впредь ты будешь исполнять свои обязанности с еще большей отдачей. Ни на миг не спускай глаз со своего господина. — Ни на миг, господин Фердинанд. Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, после чего слегка поторопил уже почти совсем своего слугу: — Тогда мы пошли? Прошу нас извинить, господин Фердинанд, но сами понимаете: меня просто распирает от желания окончательно закрепить наши отношения. И как удачно сложилось, что тебе, Лазафам, как отдавшему мне камень, договор готовить не требуется. Идем? — Уже иду, господин Вильфрид. — Ты ведь знаешь, что при посвящении имени должны присутствовать один-два свидетеля? — вскользь уточнил Фердинанд, и я замер, с подозрением глядя на него. — Господин Фердинанд, вы намекаете на то, что хотите быть этим самым свидетелем? — Учитывая, что это мой человек, мне кажется, что это очевидно. — Согласен. Что вы предпочтете, совершить короткую прогулку до моей тайной комнаты или поменять настройки допуска в вашу? — А ты как думаешь? — Тогда я поведу. Впятером мы покинули комнаты главного священника и в бодром темпе переместились в мои покои. Всю дорогу и после Хартмут молчал, но очень, очень красноречиво. И все-таки я не включил его в число свидетелей. Зная паранойю Фердинанда (как показала история, вполне оправданную: в конечном итоге именно в некоем аналоге тайной комнаты он и был отравлен) и принимая во внимание тот факт, что он столь любезно передал мне свое сокровище, я просто не мог поступить иначе. Когда мы оказались внутри, Лазафам встал передо мной на одно колено. Я не знал, когда именно он успел освободить камень посвящения имени от силы Фердинанда, но мне протянули уже свободный от белого кокона полупрозрачный овальный камень, лежащий в открытой металлической коробочке. Внутри камня мерцающим золотым пламенем горело имя. Чем-то эта сцена напомнила мне предложение руки и сердца. И сказанные вслед за жестом слова не помогли избавиться от этого ощущения. — Я, Лазафам, настоящим клянусь быть верным вассалом господина Вильфрида. Да будет мое имя всегда с вами. Да будет моя жизнь вашей. С другой стороны, фраза про узаконивание отношений как нельзя лучше отражала действительность: мы собирались на всю жизнь связать себя обязательствами поддерживать друг друга и в горе, и в радости, защищать, оберегать, заботиться и даже умереть в один день… Кхм. Куда-то меня не туда занесло. Сосредоточившись на происходящем, я взял из рук слуги коробочку с камнем, закрыл крышку и произнес: — Я принимаю твое имя и верность, Лазафам. Клянусь, что постараюсь быть для тебя хорошим господином. — Хорошо. Теперь влей свою магическую силу в шкатулку, — проинструктировал меня Фердинанд. — Для того, кто посвящает имя, это достаточно болезненный процесс, так что постарайся с ним не затягивать. Но и не переусердствуй, чтобы не превратить камень на крышке шкатулки в золотую пыль. Крайне своевременное предупреждение. Мы с разом побледневшим Лазафамом переглянулись, и я, мысленно помолясь защищающему от несчастий Хаосфлиену и богине удачи Грайфеншан, максимально быстро, но осторожно окрасил утопленный в крышку шкатулки белый магический камень. Лазафам даже не вздрогнул, лишь сильнее сжал губы, пока моя магия связывала его имя, окрашивая и его самого. Практически моментально выстрелившие из напитанного силой камня белые линии опутали шкатулку тонкой сетью, после чего та начала самостоятельно изменять свою форму. Она становилась все меньше и меньше, в то время как белая сеть разрасталась, пока в итоге вокруг камня посвящения имени не образовался идеальный кокон. — Ну вот и все, — в голосе Фердинанда звучало удовлетворение. — Теперь ты можешь убрать камень имени в поясную сумку… — Зачем? — Что зачем? — Зачем подвергать бесценный камень посвящения имени моего последователя ненужному риску? — не обнаружив понимания в глазах ни одного из них, я, вздохнув, развил объяснение: — Зачем вообще нужен камень посвящения имени, господин Фердинанд? — Это гарантия безусловной преданности. — Отнюдь. Это скорее заложник, рычаг давления и средство подчинения. Приказ, отданный через камень, не может быть оспорен. В то же время владелец может в любой момент лишить жизни отдавшего камень. А теперь представим на минуточку, что с моим поясом что-то произошло. Он порвался, расстегнулся сам или его сняли захватившие меня недоброжелатели, и поясная сумка со всем ее содержимым оказалась в чужих руках. Если я лишусь камня ездового зверя, это будет досадно, но не критично: его всегда можно заменить. Чего точно нельзя сказать о камне посвящения имени. Тем более, что я не собираюсь ни отдавать через него приказов, ни уж тем более как-то воздействовать на него магией. Значит, чем надежней он спрятан, тем нам всем будет спокойней. А самое надежное место из доступных мне — мой спецхран. Доступ туда имею только и исключительно я, прорваться в него невозможно. — А если что-то случится с тобой? — Тогда скорее всего Лазафаму в любом случае уже будет все равно. Ты ведь не против? — обернувшись к слуге, спросил я. — Я всецело полагаюсь на здравый смысл своего господина. И хотя Фердинанд промолчал, уже во время ужина я заметил, что количество камней в висящей на его поясе золотой клетке сократилось до одного камня ездового зверя.ஐ ஐ ஐ
Следующим утром я начал приучать Хартмута к нашему расписанию. Первым пунктом которого после подъема по второму колоколу (в пересчете на привычное земное время семь часов утра) шла обязательная тренировка с рыцарями. — Вы хотите, чтобы я стал служащим меча, господин Вильфрид? Даже если Хартмута удивило подобное предложение, никакого негатива в его вопросе не ощущалось. Скорее, стремление понять ход мыслей господина, чтобы действовать в соответствии с его желаниями. И это было только похвально. — Служащим меча? — Такое понятие существует во втором герцогстве, Дулькенфельгере. Их конкурс в рыцари слишком высок, а потому многие, изначально желающие стать рыцарями, не получив подобной возможности, все равно берут этот курс в качестве дополнительного и тренируются наравне с официальными рыцарями. — Не совсем. Ты же никогда не хотел быть рыцарем, верно, Хартмут? Или я чего-то о тебе не знаю? — С самого начала я собирался стать служащим, а после вашего ошеломительного, триумфального и величественно-божественного выступления на дебюте ощутил неодолимую потребность по вашему примеру войти в храм. Кивнув, я резюмировал: — Понятно. На мой взгляд, концепция служащих меча с этим набором сочетается слабо. Дело в векторе стремлений служащего. Если у тебя оно направлено в сторону религии, то у служащих меча — в сторону рыцарского ордена. Но в любом случае при составлении плана личного развития нельзя забывать об аспекте безопасности. Ты — мой последователь-служащий. Более того, на данный момент единственный и точно самый доверенный и ценный кадр в будущем. Как считаешь, на кого в первую очередь нацелится гипотетический недоброжелатель, пожелай он доставить мне максимальные проблемы? На моих последователей-рыцарей, тех, кого специально обучают выискивать малейшие признаки опасности и быть настороже круглые сутки, или изнеженного работника пера, выполняющего функции моего доверенного советника? Легкий румянец польщенного очередной порцией комплиментов мальчишки и склоненная в признательном поклоне голова были мне ответом. — А значит, нам с тобой нужно ударить первыми. — Ударить первыми, господин Вильфрид? — Запомни раз и навсегда, Хартмут: лучшая защита — это нападение. Если мы заранее будем ждать удара с этой стороны, продумаем все возможные сценарии нападения и подберем контрмеры к каждому из них, то ничто не сможет застать нас врасплох. Это касается не только тебя. С этого дня рядом с тобой те же самые приемы самообороны будет изучать Лазафам. И я уже договорился с дедушкой, что после Весеннего молебна мы вплотную возьмемся за наших с Розмайн рыцарей сопровождения. Встретившись с дедушкой, я повторил для него тот же самый спич про ликвидацию слабых мест, за что получил еще один уважительный взгляд и просьбу разъяснить, как я все это вижу. — Да-а-а, — задумчиво почесал подбородок Бонифаций. Видно было, что он еще никогда не сталкивался с подобными задачами. — Ну, начать все равно с общей подготовки придется. Чтобы убежать от опасности, нужно уметь быстро бегать. — И, как вариант, заклинаниями ускориться. Вот примерно как те благословения, которые я рыцарям перед атакой на Шништорма дал. Глаза Хартмута полыхнули охотничьим азартом. Он разве что в стойку не встал, почуяв интересную для себя тему. — Господин Вильфрид, вы недавно благословляли рыцарей? — Как главу храма, меня попросили помочь при охоте на Повелителя зимы. — Как жаль, что меня не было рядом с вами в тот момент. Если это не будет дерзостью с моей стороны, не могли бы вы дать мне ваше благословение перед тренировкой, чтобы поднять боевой дух и укрепить решимость? — Какая чудесная мысль, Хартмут! — Что? Тем, кто отрывистым восклицанием выказал неподдельное удивление после моего ответа, был дедушка. — Я давно заметил, что после искренней молитвы любое дело идет веселей, и у меня, как главы храма, несомненно больше опыта в данном вопросе. Так что сейчас я продемонстрирую тебе пример того, к чему нужно стремиться. Пару раз глубоко вздохнув, чтобы настроиться на нужную волну, я прочитал молитву богине ветра Шуцерии, попросив ее даровать Хартмуту и Лазафаму скорость и свою защиту. После чего, вдогонку, оделил всех трех своих последователей благословением бога взращивания Анвакса, чтобы новые навыки хорошо прижились и росли. Одно за другим облака золотистых и синих искорок окутали их, отчего Лазафам замер, в то время как Хартмут, казалось всей кожей впитывал каждую каплю магии. И только когда рядом сердито засопели, я обратил внимание на то, каким недовольным (особенно на контрасте с выражающей чистый экстаз моськой Хартмута) выглядит дедушка. Ситуацию требовалось срочно спасать. После предложения даровать ему благословение бога наставничества, Эаваклирена, настроение Бонифация заметно улучшилось, и гонять своих учеников он взялся с удвоенным энтузиазмом. А услышав, что после тренировки я собираюсь снова про метод сжатия и лапоньки рассказывать, решил составить компанию моим последователям. Видимо, фраза «повторение — мать учения» для него совсем не пустой звук. Когда встретившийся нам по пути Фердинанд узнал, с какой целью было организовано собрание, он ненадолго задумался, после чего поинтересовался, возможно ли устроить на днях подобную лекцию для его последователей, параллельно одолжив у меня Лампрехта. — Чтобы он подменил брата в роли второго рыцаря сопровождения Розмайн? — уточнил я и, получив подтверждающий кивок, дал свое согласие. — Тогда, может, сразу с Сильвестром это обсудить? — предложил Бонифаций. — Или будет достаточно, если за Карстеда я поручусь? — Это неважно, — отмахнулся Фердинанд. — Все равно остается открытым вопрос с Флоренцией. Я протестировал метод, чтобы подтвердить, что он достаточно безопасен или скорее даже более безопасен, чем стандартный способ хранения и высвобождения магической силы. А значит, оттягивать дольше смысла нет. — Флоренция, Карстед, Экхарт и Юстокс? — И Шарлотта с Мельхиором, — уточнил я, чем заработал несколько удивленных взглядов. Пришлось объяснять: — Чем раньше они начнут, тем лучше, ведь тогда их не будут подгонять сжатые сроки и им не придется переучиваться. Кто может гарантировать, что, отрезанные от знаний, они не начнут пытаться изобрести что-нибудь своими силами? Нет, конечно, всегда можно одолжить юрэве у родителей, но лучше уж пусть они качаются под присмотром. — Вильфрид, ты замечательный старший брат, — первым придя в себя, с чувством выдал дедушка. — И настоящий кандидат в аубы. А чтобы не множить сущее без необходимости, две эти лекции было решено совместить. Урегулирование расписания великодушно взял на себя главный священник: у него все равно были какие-то дела с Сильвестром, да и, если подумать, все слушатели были так или иначе с ним связаны, как родственники или последователи.
