Провал

      — Сегодня ты напьёшься, Тео. Знаю местечко, где три, а с нами — уже четыре факультета сольются в едином алкогольном порыве. — Драко хлопнул нагнавшего его Нотта по плечу. Вместе с Забини и Паркинсон, которую окружили новоиспечённые слизеринцы, как маленькие спутники планету, они вышли из Большого зала в вестибюль.       — Ты с девчонкой Уизли договорился? — прищурился Блейз. — А как же… — Он изобразил жест, которым Драко наградил Джинни в поезде.       — Это мы с ней так забавляемся.       — Вот как. Интересные у вас забавы.       — Вы правда с Уизли пить собрались? — Паркинсон весть о предстоящей вечеринке совсем не впечатлила. — Я не пойду.       — И не надо, — миролюбиво ответил Драко, и Пэнс нахмурилась.       — Правильно! — донёсся откуда-то снизу писклявый, но нахальный голосок одного из слизеринских первогодок. — Оставайся этим вечером со мной, детка, и ты не пожалеешь!       — Нет уж, спасибо, мне под Визенгамот не хочется, — фыркнула Пэнси, но быстро посерьёзнела и вопрошающе посмотрела на Драко. Он приобнял её за талию и сказал:       — Я ненадолго сгоняю туда, а потом сразу к тебе, идёт? Если ты, конечно, не предпочтёшь кого помладше. — Драко подкрепил слова лёгким, но чувственным поцелуем в шею, и этого для усыпления бдительности Пэнс оказалось достаточно. Завершить вечер сексом было бы и впрямь недурно. В идеале с кем-то поинтереснее Паркинсон.       Дерзкий мальчуган тем временем не унимался. Ухмыляясь, он негромко обратился к своим однокурсникам:       — На месте её белобрысого ёбаря я бы сильно потора… А-А-А!!!       — Даже мы не были такими наглыми, — хмыкнул Драко, задирая за ухо мелкого сквернослова. Тот, безуспешно пытаясь вырваться, изрыгал забористые матерные конструкции.       — Преемственность поколений. — Тео смахнул с щеки несуществующую слезу.       Продвигаясь по вестибюлю в направлении движущихся лестниц, они заметили, что у одной из колонн собралась небольшая толпа зевак, преимущественно слизеринцев.       — Прыгай, Полоумная! — донёсся гнусавый и нелепо высокий для неотёсанного увальня голос Винсента Крэбба.       Драко ускорил шаг и, подходя ближе, рассмотрел фигурку Лавгуд. Её взгляд был устремлён вверх, на кованый держатель для факела, куда было закинуто нечто, напоминающее пёстрый журнал. Рядом с ней и без того громадные Крэбб с Гойлом казались вовсе горными троллями. Весь ужин Драко то и дело замечал, как они недобро на него поглядывали. На поверку оказалось, что из всех слизеринцев (а многие из них любили подзаработать очков крутости, выразив аккуратную солидарность со взглядами Тёмного Лорда) только Крэбба и Гойла обеспокоило предательство Нарциссы, и теперь эти двое гадали, как стоит относиться к Драко.       — Давай, прыгай!       — Это бесполезно, — пожала плечами Лавгуд. — Будет проще, если ты вернёшь мою палочку.       Крэбб с Гойлом в ответ лишь расхохотались.       — Значит, подожду подмогу.       Драко удивило, что никто до сих пор не попытался за неё заступиться. Даже студенты с бронзово-синими эмблемами преспокойно проходили мимо, а кое-кто задерживался и пялился на происходящее. До Драко донеслись комментарии пары когтевранских старшекурсников:       — Полоумной достаётся.       — Наверное, опять пыталась из кого-то изгонять мозгошмыгов. Или как там их?       — Доизгонялась.       Похоже, Лавгуд не жаловали даже на собственном факультете. Тем не менее она была права: подмога не заставила себя долго ждать. В потоке студентов, выходящих из Большого зала, просматривались Поттер с Уизли, утешающие Грейнджер, подавленную из-за усопшего её стараниями эльфа, а также Долгопупс, Финниган, Томас, сёстры Патил и остальные. Очень скоро вся мощь Отряда Дамблдора обрушится на туго соображающие головы Винсента и Грегори.       И тогда Драко задумался… Внезапно сделаться фанатиком Дамблдора было бы перебором, но вот создать впечатление человека, чуть-чуть напитавшегося благотворной аурой Норы… О, именно этого престарелый стратег от Драко и ждёт. Якшаться с двумя лоялистами Тёмного Лорда не стоит. Тем более в этом нет нужды — потребность в телохранителях отпала у Драко в тот самый момент, когда он обучился первому боевому заклинанию. А тут ещё и бонус в виде благосклонности милой дилерши… Так почему бы не убить двух зайцев, примерив на себя роль воина света?       Да, пришло время для решительного шага. Почти что для политического заявления. Драко, игнорируя нахмурившуюся Пэнс и Тео, который отчего-то дёрнул его рукав, растолкал зевак, подлетел к Лавгуд сзади и, пока до Крэбба с Гойлом доходил смысл происходящего, поднял её за талию. Не выказав удивления, Лавгуд потянулась и достала журнал.       — В Орден Феникса записался, Малфой? — процедил Гойл. — Это из-за неё твоего отца посадили, забыл?       Драко на пару секунд устало прикрыл глаза.       — Минутку внимания! — Он развернулся, продолжая держать пушинку Лавгуд, и, убедившись, что на них смотрят (поглядеть шоу собиралось всё больше народу), опустил её на землю. — Вы, должно быть, не знакомы с Луной. Этот человек пользуется моим уважением. Несмотря на былые… разногласия, Луна помогла мне пережить лето, и я это ценю. Сейчас эти два дегенерата вернут…       — Не понял, — протянул Крэбб, нацеливая на Драко сразу две палочки. Его примеру последовал и Гойл.       — Колдовать вздумали? — усмехнулся Драко и достал свою, подметив боковым зрением, что Тео тоже подтянулся. — Вы по СОВ хотя бы один проходной балл наскребли? На двоих?       Крэбб и Гойл медленно переглянулись.       — Так вот, — продолжал Драко, — сейчас эти два дегенерата вернут Луне палочку, и больше никто не встанет у неё на пути. Забирай, — шёпотом добавил он, склонившись к Лавгуд.       Она повернулась и, вежливо улыбаясь Крэббу, протянула руку. Тот замешкался:       — И каково тебе идти против своих, а, Малфой?       — Взываешь к моему благородству? — весело спросил Драко. — По-твоему, я похож на гриффиндорца? Обижаешь.       Гойл бросил косой взгляд на вестибюль и увидел там, можно было не сомневаться, выхватывающую на ходу палочки свору Поттера. Грегори всегда был чуточку умнее своего дружка и потому сказал:       — Ладно, забей, Крэбб.       Тот поколебался, но всё же, скорчив недовольную гримасу, сунул Лавгуд её палочку. Они с Гойлом, не взглянув на Драко, скрылись в стороне движущихся лестниц. Среди толпы прошёлся шепоток, в котором отчётливо различились фразы «я слышала, он Крама убил» и «да у него же папа — уголовник». Как тут удержаться от лёгкого самодурства?       — И запомните: если Луна хочет изгонять мозгошмыгов… — Драко обвел толпу свирепым взглядом. — Значит. Луна. Изгоняет. Мозгошмыгов. Никаких вопросов в связи с этим возникать не должно! Это всем понятно?!       Стайка младшекурсников покорно кивнула. Кто-то закатил глаза. Народ стал расходиться, и чуть позади Драко увидел обращённое к нему лицо Грейнджер, серьёзное и задумчивое. До чего же странно смотреть на неё после того, что он натворил вчера… Поттер и Уизли рядом с ней застыли в недоверии, а Джинни улыбалась, как и Тео, который сейчас решительно приближался к Драко с Луной. Растерянная Пэнси пыталась поймать взгляд Забини, но тот лишь молча стоял, накрыв лицо ладонью.       — Спасибо, Драко, — послышался мечтательный голос Лавгуд. — Я всё ещё считаю тебя непорядочным человеком.       — Я тоже рад тебя видеть.       — Привет, Луна. Я Тео. — Нотт произнёс фразу обволакивающим, выверенно глубоким голосом.       — Запасись зельями от венерических, Луна, — порекомендовал ей в этой связи Драко. — На всякий случай.       Он почувствовал толчок в спину, ощутимый, болезненный — Нотт вложил в него всю душу. Лавгуд, если и услышала слова Драко, оставила их без внимания и безмятежно сказала:       — Привет, Тео. Всегда приятно встретить левшу.       — Откуда ты…       — О, я не могу не узнать своих. Сила правого полушария позволяет нам черпать информацию напрямую из ноосферы, ты сам попробуй.       На этих пространных словах, помахав им обоим, Лавгуд вприпрыжку покинула вестибюль.       — Прекрасно, Драко, — стоило ей исчезнуть, с негодованием выплюнул Тео. — Просто, блядь, великолепно!.. И чего ты вообще полез её защищать?       — Она мне может пригодиться. — Драко блокировал новые попытки побоев. — После её… ээ… любви и добра, — он покосился на проходящую мимо МакГонагалл, — я к флетчеровскому не притронусь. А с тебя какой прок?       — Я собирался её защитить!       Вместе они ступили на одну из движущихся лестниц. К ним присоединились Блейз и Пэнси, которая с переменным успехом и ущербом для нервов пыталась обуздать слизеринскую мелкоту.       — Любишь ты пафоса нагнать, Драко, — прокомментировал Забини.       — Есть такой грешок.       — Помолчите вы, — рявкнул Тео. — Сколько можно портить момент?       — Ты о чём? — спросил Блейз.       Лестница парила вниз, неся их четвёрку в подземелья. Дезориентированный на вид Тео выпалил:       — Я влюблён в эту девочку.       Поймав скептические взгляды Блейза, Драко и Пэнс, Тео поджал губы.       — Я влюбился, когда увидел её на фото из Министерства в «Пророке». В крови. Грязная. Волосы до задницы. Густые, белые… На лице — невозмутимость. И вот сейчас… Что за прелесть? — Тео в задумчивости нахмурился. — Такая миниатюрная и одна без палочки против двух амбалов — даже бровью не повела. А волосы видели?.. Они же…       — Да, — прервал его Блейз.       — Я пленён.       — Тео… — начал Драко. — Не хочу тебя разочаровывать, но… едва ли ты её заинтересуешь. Если, конечно, у тебя в штанах вместо члена не вырастет морщерогий кизляк.       — Это мы ещё посмотрим. — Тео воинственно глядел вдаль, и Драко понял, что лишь подлил масла в костёр страсти. — Морщерогий кизляк, так ты сказал?..       Воздух становился холоднее по мере того, как они спускались ниже. Сойдя с лестницы, Драко вдохнул запах сырости и водорослей, который показался настолько родным, что щемило в груди.       Про гостиную слизеринцев ходила слава самой неуютной из четырёх факультетов. Чепуха. Она была потрясающей. Когда первокурсники, протиснувшись через проход, вбежали в продолговатое тёмное помещение, они дружно ахнули, задирая головы: не считая ажурной паутины нервюр, составляющих каркас здешних сводов, потолок был стеклянным. А над ним — Чёрное озеро. Настолько лёгкая конструкция не рушилась под давлением воды только благодаря древнейшей магии, и маглам, пусть и сколь угодно искусным в технологиях, подобная лаконичность не снилась.       Сбежав по лестнице на уровень ниже, детвора врассыпную двинулась исследовать свой новый второй дом. Многие забрались на чёрные диваны и стали, разинув рты, пялиться на проплывающих над их головами гигантских медуз — окружённые стайками рыб, они озаряли гостиную зеленовато-голубым свечением.       — Ого, смотри, Эрик, русалка! Русалка же?       — Это гриндилоу, идиот, — ответил тот самый хам, которому Драко чуть не открутил ухо.       — Мальчики, уберите ноги с дивана! — попросила Пэнси, но те, не обращая на неё внимания, продолжали галдеть.       — НОГИ С ДИВАНА! — гаркнул Драко, и тогда хулиганы, вздрогнув, повиновались. Эрик пробормотал что-то вроде: «Про рукоприкладство к малолетнему профессор Снейп ещё узнает», но сразу потупил взгляд под натиском авторитета слизеринского старосты.       Чтобы быстренько разогнать первокурсников по спальням, Драко пришлось ещё пару раз повысить голос и прибегнуть к угрозам расправой. Пэнси поначалу возражала, но вскоре согласилась, что змеёнышей способна приструнить лишь жёсткая дедовщина. Потом, выдохнув с облегчением, все четверо разместились на одном из широких кожаных диванов, пройдясь по нему очищающими чарами. Думая о том, как замечательно и как вольготно вновь оказаться в помещении, сомасштабном человеку, Драко откинулся назад и позволил себе по-детски обрадоваться виду за стеклом, где группка гриндилоу, мониторивших округу в поисках косяка рыб посочнее, вдруг испуганно разлетелась кто куда. Неподалёку воду рассекло нечто, напоминающее громадное щупальце.       — Ребят, я всё думаю… — неуверенно протянула Паркинсон, обнимая подушку со слизеринской эмблемой. — Вы хвалите эту Лавгуд, а ведь она правда была там, в Министерстве. Уизли — тоже. А ты, Драко, с ней вроде как дружбу водишь?       — Пэнс, они там свою шкуру спасали, — пожал плечами Тео. — Их было шестеро школьников против двенадцати Пожирателей смерти.       — Ты знаешь моё отношение к Ордену Феникса, — подключился Драко. — А насчёт Уизли… Мой отец мог прикончить её в Министерстве. А она… пела мне утешительную песенку под гитару, потому что я депрессовал в Норе. Играет она паршиво. А голос нормальный.       Драко осёкся, поймав себя на крошечном моменте ностальгии по лету. Пэнс умолкла, не без труда переваривая его слова. Тео, вздохнув, начал издалека:       — Вы, ребята, прекрасно знаете, что после мамы… — Бегло поцеловав кольцо на мизинце, он вскинул ладонь наверх.       — Ох, Тео… — Пэнси к нему прильнула.       — …После мамы никого ближе вас троих у меня нет.       — Тому наркозависимому лепрекону ты говорил абсолютно то же самое, — не удержался Забини, и Паркинсон на него гневно шикнула.       — Могу я быть с вами полностью откровенным? — Тео удостоверился, что Драко, Блейз и Пэнси кивнули, а затем продолжил: — Всё лето я ловил себя на мысли… Я так рад, что отца посадили. Это ужасно?       Пэнс замотала головой, хотя и бросила при этом быстрый, встревоженный взгляд на Драко.       — Тео, все уже поняли, — хладнокровно протянул Забини. — Ты раструбил это всем в Нотт-мэноре. Вейлам, труппе карликов-акробатов, однорукой шлюхе…       — Да ну? Не мог я.       — …и, само собой, твоему ненаглядному лепрекону, с которым…       — Пьяный был, наверное, — перебил его Тео. — Не суть. Без отца я прямо крылья расправил. Вдохнул полной грудью. И вообще… За что они борются? За волшебное сообщество без грязнокровок? Мне они не мешают. Или за то, чтобы один и тот же бессмертный ублюдок сидел на троне поколениями? Да у него и носа нет… Я не понимаю.       Драко мог говорить Грейнджер что угодно, лишь бы позлить её в их нелепых дискуссиях, но на самом деле он тоже понимал не до конца. Всего-то пытался, насколько мог, действовать в интересах семьи. И сейчас, слушая Тео, невольно задумался: вдохнул бы он сам полной грудью без Люциуса? Эту мысль, конечно, Драко мигом прогнал. На смену ей, как назло, в голову опять прокралась вчерашняя ночь. От этого уже не откреститься… Ведь он на самом деле целовал Грейнджер. Говорил, как сильно её хочет, — и не врал. Он был нежен, практически джентльмен. Для полного счастья оставалось лишь преклонить колено и, покорно понурив голову, уронить к её ногам фамильный перстень…       Позже, когда все они немного перевели дух, Драко сменил школьную одежду на менее формальную и отправился на Джиневрину вечеринку, прихватив Забини, Нотта и, самое главное, Монтегю, а тот позвал ораву семикурсников, с которыми, не считая слизеринских охотников и вратаря, Драко был знаком лишь опосредованно. Блейз зажал эльфийское винишко, оставив его для особого случая, но у знакомых Монтегю нашлось несколько бутылок огненного виски, так что дань для общего котла у их компании имелась. Перебравшись в учебный корпус, они поднялись на восьмой этаж.       Отряд Дамблдора, как Драко отметил ещё в прошлом году, выбрал себе весьма недурственное место для занятий. Расположение идеальное: отдалённое, практически тупиковое, так что мало кому пришло бы в голову забрести сюда случайно. В коридоре было пусто, если не считать Джинни, которая уже поджидала их у распахнутой двери, и Рональда — с видом самым что ни на есть заговорщическим он беседовал не с кем иным, как Добби, бывшим домовиком семейства Малфоев. Было непривычно видеть эльфа в пёстрой рубашке, джинсах и красных кедах, из которых торчали разные и довольно эксцентричные узорчатые носки.       — Не помню, чтобы здесь была дверь, — заметил Блейз, когда они подошли к проходу.       — А её и нет, Забини… — ответила Джинни загадочным гипнотизёрским тоном. — Давай договоримся, что это всего лишь твой прекрасный сон…       Она отступила от двери, и вскоре вся слизеринская компания оказалась внутри, в людном и очень тускло освещённом красновато-оранжевыми гирляндами помещении. Из-за балочного потолка оно напоминало гигантский чердак. Тут ощущалось влияние стиля, если можно было так выразиться, Норы, но всё выглядело благороднее. По краям красовались диванные группы с пухлыми креслами-мешками и пуфами, на которых весело болтали студенты трёх недружественных факультетов, попивая обещанный Джиневрой кулинарный херес. Вдалеке, возле постамента, где Драко увидел проблеск голубого шёлка и копну каштановых волос, разместилось подобие барной стойки. Бармена там не было, зато закусок и выпивки имелось предостаточно.       — У меня только один вопрос, — выдохнул Монтегю. — Как?       — Вот я прямо сейчас возьму и выдам вам все секреты Отряда Дамблдора, — пробормотала Джинни, сканируя взглядом вошедших. Не обнаружив среди них лиц из её персонального чёрного списка, она удовлетворённо кивнула. — Считайте это закрытым клубом для избранных. На постоянной основе нам тут проходной двор не нужен, уж простите.       — Ну а мне-то скажешь? — вкрадчиво спросил Драко, когда они вместе направились вглубь помещения. Уизли поманила его к себе и, встав на цыпочки, нежно пропела ему прямо в ухо:       — Да пошёл ты на хер, Дракошечка.       Монтегю поинтересовался:       — Поляну-то как накрыли?       — У нас свои каналы, — уклончиво ответила Джинни, на ходу подмигивая Добби, который вместе с Рональдом успел войти в зал.       — О, рабским трудом не гнушаетесь? — усмехнулся Драко.       — Добби на зарплате! — с вызовом отозвался домовик, приосаниваясь.       «Жаль, родители не позволили в детстве сделать из тебя чучело», — хотел произнести Драко, но одёрнул себя, опасаясь быть выдворенным с праздника добра, света и межвидовой толерантности раньше времени.       Как оказалось, Отряд Дамблдора разжился далеко не только кулинарным хересом: алкоголь, пусть и дешёвый до безобразия, был представлен в широком ассортименте. Драко прихватил напитков побольше да покрепче, не забыв и про бутылочку сливочного пива для себя, а потом вместе с остальными слизеринцами разместился на ближайшем от барной стойки диване.       — А что ж так тихо у вас? — спросил Монтегю у Джинни. Музыки и впрямь не было слышно.       — Вопрос решается, — указала Джинни на постамент с двумя параллелепипедами, которые напоминали перевёрнутые и раздутые в размерах радио. Должно быть, очередные магловские выкрутасы, как-то связанные с музыкой. Над ними, присев на полу, корпела с волшебной палочкой Грейнджер, то и дело убирая за уши падающие на лицо локоны. В её резких движениях ощущалась доля истерики.       — Пусть вопрос решается, а мы пока выпьем, — хохотнул Монтегю под одобрительный гомон однокурсников. Уизли упорхнула к гриффиндорским друзьям. — Предлагаю тост. За Малфоя и… Так, а это что за детский утренник? — Монтегю указал на сливочное пиво в руках у Драко.       — После вчерашнего алкоголь в горло не лезет, не обессудьте.       — Вопросов нет, — понимающе кивнул Грэхэм. — Итак, друзья. За Малфоя и его сомнительные, но очень полезные связи!       Все стали чокаться. Процесс спаивания Монтегю запущен, довольно подумал Драко. Не удержавшись, он глянул на постамент, где Грейнджер продолжала работу. К ней как раз подошёл Добби и, многозначительно кивнув Рональду, начал:       — Мисс Грейнджер? — Эльф осторожно похлопал её по плечу. — Вам не стоит огорчаться из-за Думи.       — Что?.. — Грейнджер рассеянно опустила палочку.       — Душевное здоровье Думи было сломлено задолго до того, как он обнаружил вашу шапку, мисс, — пропищал Добби. — Он выпивал, грозился свести счёты с жизнью. Его загубило рабство, а вовсе не…       — Правда? — полушёпотом переспросила Грейнджер. Её несчастное личико слегка прояснилось. Добби закивал.       — Ваша инициатива могла бы его спасти, но было слишком поздно…       — Ох, Добби… А я ведь… — Грейнджер запнулась и, нахмурив лоб, закрыла лицо ладонями. Эльф поспешил обнять её тонкими ручками. — Я уже взорвала свой значок Г.А.В.Н.Э. и…       — Верните его, мисс, — сказал эльф, и Грейнджер слабо улыбнулась. — Добби носит свой с гордостью!       Рональд, помешкав, присоединился к обнимашкам, прикрыл глаза, стал гладить спину Грейнджер поверх платьица. От этого вида Драко вместе с отвращением ощутил желание подойти к троице ближе и заявить, что слова Добби — полнейшее враньё, выдуманное Рональдом во имя спасения грейнджеровского душевного равновесия.       «А всё потому, что она до сих пор не заметила твоего появления, не так ли?»       Драко с раздражением отвернулся и какое-то время просто потягивал сливочное пиво, изредка вставляя вялую реплику-другую в болтовню товарищей по команде. Недолго. Зрелище у постамента было, увы, слишком заманчивым. Грейнджер приободрилась и с азартом, пришедшем на смену подавленности, орудовала над музыкальными штуками — её движениями не восхитился бы только далёкий от магии дурак.       — Гермиона, — сказал её рыжий дружок, по-прежнему маячивший неподалёку, — я понимаю, тебе интересно и всё такое. Но ты же знаешь, что в Хогвартсе эти эклектические приборы не работают.       — Вздор! — ответила Грейнджер, не поднимая глаз. — В том-то и фокус, что электричество нам не понадобится. Раз стереосистема была здесь, кто-то подобное уже проделывал.       — Не факт. Может, пытались, но забросили.       — Значит, я стану первой, — заявила Грейнджер. Когда дело касалось магии, Драко уже заметил, присущая ей скромность куда-то улетучивалась. — Провернула это с плеером — и тут справлюсь. Видишь, он подключился!       Она указала на небольшой белый предмет, лежавший у её ног, от которого в сторону некой стереосистемы тянулись две золотистые нити света.       — Не устала? — поинтересовалась Джинни. Она бродила вокруг диковинного устройства, осматривая его с любопытством и некоторой опаской, в сопровождении своего паренька Томаса.       — Нет, — отрезала Грейнджер.       — Подождите-ка… Тут нацарапана надпись! — Уизли подскочила к задней части стереосистемы и прочитала: — «Говорят, у рыжих нет души. Так забирай мою, Лили». Мерлин… — выдохнула она, справляясь с эмоциями. — Ничего более романтичного и стёбного одновременно я в жизни не слышала!       — Лили? Это же мама Гарри, однозначно! — отозвался Рональд. Поттер на вечеринке отсутствовал — видать, вчерашней ему хватило с лихвой. Драко не ожидал увидеть здесь и Грейнджер: примерная девочка вроде неё по-хорошему должна была бы сейчас отсыпаться перед первым учебным днём.       «Да-да, она пришла сюда из-за тебя. Возрадуйся, больной придурок», — вновь дал о себе знать ехидный голосок в голове.       Внезапно зал сотрясся от звуков жутких помех, и присутствующие недовольно загомонили, прикрывая уши. Грейнджер поспешно щёлкнула кнопку на штуке, которую назвала плеером, и помещение наполнили звуки музыки. Рональд, Джинни, Томас и Добби зааплодировали, а Грейнджер встала и отвесила им шутливый реверанс. Тогда их с Драко взгляды пересеклись. Она слегка опешила; биение её сердечка определённо ускорилось, в улыбке мелькнула скованность, а Драко, как ни прискорбно, возрадовался, не зная, куда девать непрошеное тепло в области груди.       После того как вопрос с музыкой был улажен, вечеринка стала набирать обороты с невероятной быстротой. Повеселевшая толпа повалила танцевать. Вскоре Монтегю в компании семикурсников-слизеринцев выделывал залихватские па, распугивая симпатичных когтевраночек-пятикурсниц, а Драко остался скромно сидеть, не выпуская его из виду. Нотт, подзаправившись виски, бродил по залу, безуспешно выискивая в толпе свой новый объект воздыхания. Забини стоял у стены с бокалом хереса, покачивал головой в такт мелодии и изредка переминался с ноги на ногу. Пара девчонок, проходящих мимо Драко, обсуждали, как эффектно смотрятся светло-зелёные глаза Блейза на контрасте с тёмным оттенком кожи, но его выразительный и неприкрыто оценивающий взгляд был устремлён не на них, а в центр, где отплясывала Джиневра Уизли в окружении других видных дамблдорцев. Однако не всех — Грейнджер танцевать не захотела, разместившись в аккурат на том диване, откуда Драко открывался на неё наилучший обзор — и наоборот… Потягивая херес (хотя не особо он и убывал в её бокале), она болтала со своим неизменным конопатым спутником. Неплохой расклад: этот бравый рыцарь на облезлом коне никакой сколько-нибудь значимой конкуренции составлять не может, но в качестве пугала для других кавалеров вполне годится. За рассуждения в подобном ключе Драко отвесил себе мысленную пощёчину.       Повернувшись к барной стойке, Рональд цокнул языком: там его сестричка, натанцевавшись, в компании Лаванды Браун и Парвати Патил лихо опрокинула стопку прозрачной жидкости и закусила это дело долькой апельсина.       — Расслабься, — улыбнулась Грейнджер. — Она уже не маленькая.       Рональд, поколебавшись, мужественно кивнул в ответ.       — Можно? — Тео незаметно материализовался позади дивана, где сидела Грейнджер. Не дожидаясь разрешения, он заглянул ей за шиворот и вытянул ярлычок на платье. — Французское. Так и знал.       Не обнаружив Лавгуд, Тео не впал в уныние. Вскоре он восседал на подушке по-турецки прямо у ног Грейнджер и, к плохо скрываемому раздражению Рональда, вёл с ней лёгкую беседу о шмотках.       — Знаешь, что тебе нужно, Гермиона? — вещал Нотт. — Грубые ботинки. Вроде тех, что у Драко, видишь?       Грейнджер посмотрела, куда ей указали, но повернула голову обратно к Тео даже быстрее, чем Драко успел закатить глаза.       — Только выше, на восемь люверсов. Запомни, это важно! Не семь, не девять. Восемь.       — Почему?       — Дьявол кроется в деталях, Гермиона! — воскликнул Тео. — Ботинки могут быть только низкими, как у Драко, или на восемь люверсов! Всё, что между или выше, — извращение. Такая длина даёт идеальную пропорцию, они будут заканчиваться где-то… здесь. — Он провёл линию пальцем чуть выше щиколотки Грейнджер, встретившись взглядом с Драко; глаза Тео при этом едва уловимо сузились. — А платформа у тебя тоже должна быть выше!       — Это не перебор?       — Ни в коем случае. Именно на девочке-отличнице вроде тебя такое будет смотреться сногсшибательно. — Тео хитро усмехнулся. — Грубая деталь так оттенит твою природную нежность, что… я представляю и у меня слюнки текут!       — Нотт, поумерь пыл, ладно? — сурово и совершенно резонно, как подумал Драко, сказал Рональд. Чёрт бы побрал неуёмную любвеобильность. В этом плане только один человек мог потягаться с Тео.       — А про мой стиль что скажешь, эксперт? — выпалила подоспевшая Джиневра.       — Стиль позёрский, — заключил Тео, бросив надменный взгляд на её короткую белую футболку с логотипом «Ведуний».       Джинни снисходительно расхохоталась в ответ:       — В магазине, видишь ли, не требовали сдавать экзамен по биографии Дональда…       — Донагана. Донагана Тремлетта, — сухо сказал Тео. — Твоя футболка меня оскорбляет. Это даже не официальный мерч, ты посмотри на этот дешёвый принт, тут экспертом не надо быть. В магазине брала, говоришь? Потому что на ум здесь приходит только рынок. Избавься от этой дряни.       На протяжении всей тирады Джинни не сводила с Тео изучающего взгляда. А потом игриво повела плечиками, склонив рыжую голову набок, и спокойно произнесла:       — Без проблем.       Вокруг поднялся возбуждённый гул, по большей части мужской. Джинни с дерзкой хмельной улыбочкой подцепила низ футболки, вознамерившись её стянуть. Притворно или всерьёз, Драко так и не разобрался. Перед наблюдателями, коих становилось всё больше, лишь на секунду мелькнул низ лифчика Джинни, а потом футболка вернулась в прежнее положение и даже, казалось, стала подлиннее — а всё благодаря спешному колдовству Рональда, стража сестринского целомудрия. Их с Томасом совместное пыхтение могло бы потягаться с выхлопной трубой Хогвартс-экспресса.       — Да расслабься ты! — хохоча, обратилась Джинни к брату, но тут же повернулась к Тео. Уже отходя, он, хотя и сохранил на лице бесстрастное выражение, всё-таки изменил вердикт:       — Детка, твой стиль безупречен.       — Ещё раз назовёшь её деткой… — Томас нацелил на Тео палочку, но вскоре опустил, уловив суровый взгляд Рональда, в котором так и читалось: «Моя прерогатива».       — Не называй её деткой, понял, Нотт? — Произнеся это со всей солидностью старшего брата, Рональд вновь зыркнул на Томаса: «Это и к тебе, болван, относится».       — И всё же… — не обращая внимания на клоунаду, протянул Тео. — Дополнительный слой лишним не будет.       Толпа вновь всполошилась. Вторя Джинни, но доведя дело до конца, Нотт на ходу стянул через голову чёрную рубашку. Его худощавый жилистый торс, судя по экзальтированному щебету, здешним девчонкам пришёлся очень даже по душе. Как и живописная спина — её состояние говорило о том, что с когтистыми вейлами Нотт таскаться так и не прекратил. А если учесть, что его плечам, груди и животу тоже досталось, делать он это под конец лета стал даже чаще.       Рубашкой Тео распорядился ожидаемо: небрежно бросил Джинни, а она, поймав шмотку, округлила глаза и подпрыгнула с весёлым возгласом:       — Комбо! Драко, ты понял?!       — Ага.       Одарив Тео ещё одной лукавой улыбкой, Джинни натянула его рубашку и плюхнулась на диван возле своего бойфренда. Он, по-хозяйски закинув руку на её плечо, принялся бормотать что-то ей на ухо — одежда чужака на собственной девушке Томаса не устроила. Рональд, насколько Драко мог судить, растерялся, не зная, чью сторону принять: отстаивать право сестры на свободу шмоточного волеизъявления или поддержать Томаса, чей гнев был вполне обоснован.       Нотт же, проводив Джинни бесовским, чисто слизеринским взглядом, подошёл к Драко.       — Так, давай уже признавайся. Ты кого-нибудь из этих милашек трахнул летом? — шепнул он, указывая кивком в сторону Грейнджер с Джинни.       — А что тебе подсказывает ноосфера, Тео?       — Моё предположение: одну из них… как минимум, — поразмыслив, ответил Нотт. И вдруг, медленно распрямляясь, протянул: — Говоря о ноосфере…       В проходе появилась Лавгуд и, огибая танцующих, стала неторопливо шествовать через зал. Для вечеринки она нарисовала на скуле перламутровый полумесяц — поблёскивая и переливаясь, он вторил праздничной обстановке вокруг. Чего нельзя было сказать про сетчатую сумку, которую Лавгуд несла, — внутри болталось нечто нелепое, напоминающее грязную зелёную луковицу.       — Голый торс — это перебор, да? — засуетился Тео, придирчиво осматривая резинку трусов, которая виднелась из-под его джинсов, подпоясанных ремнём с тяжёлой серебристой пряжкой. — Перебор. А одеваться поздно. Блядь. Чего разделся? Меньше пафоса. Нам всем нужно меньше пафоса, Драко.       — Как удержаться?       — Именно!       — Луна! Ты припозднилась, — воскликнула Джинни. С виду её не на шутку обрадовал повод отвлечься от нотаций Томаса.       — Хочу поговорить с Тео, — заявила Лавгуд.       Нотт встрепенулся, подплыл к ней и настолько сексуальным голосом, насколько это было возможно для подобного словосочетания, сказал:       — О морщерогих… кизляках?..       — Любопытно… — отозвалась Лавгуд. Кажется, Драко впервые увидел, как на её лице отражается эмоция удивления, пусть и незначительного. — До этого каждый раз совпадало так, что именно я становилась зачинщиком беседы о морщерогих кизляках. Интригующая тенденция… И вот она нарушена. Но нет. — Лавгуд продемонстрировала сетчатую сумку со странной луковицей, запачканной землёй, и объявила: — Лирный корень. Из него можно приготовить настойку, которая отлично справляется с самыми разными недугами. В том числе, — она понизила голос, многозначительно округляя глаза, — с щепетильными.       Тео, наградив Драко уничижительным взглядом, взял у Лавгуд сумку дрогнувшей рукой под злорадный смех Рональда и Томаса.       — Подскажешь рецепт, Луна? — выдавил Нотт с плохо замаскированным выражением муки на лице. — Так, на будущее. То есть на всякий случай. Не то чтобы мне…       — Конечно.       Осознав, что слишком увлёкся наблюдением за игрищами Нотта (задетый, но не сломленный, он повёл Лавгуд к барной стойке), Драко нашёл глазами Монтегю и с ужасом обнаружил, что тот больше не предавался танцам, а стоял с бутылкой горячительного в ручище и беседовал с Забини. Драко призвал себе ещё сливочного пива и, стараясь выглядеть расслабленным, последовал к ним.       — Это же моя любимая песня! — послышался голос Джинни. За время пребывания в Норе Драко раз пять слышал, как она нарекает очередную песню самой любимой. Но эта, похоже, и впрямь обладала особыми увеселительными свойствами, потому что танцевать повалили даже тихони. Словно по закону подлости, стоило Драко нагнать Грэхэма, тот, бросив опустевшую бутылку у дивана, решил повторно пуститься в пляс.       — Что, Монтегю на ухо подсел? — поинтересовался Драко у Забини.       — Ага, — скривил губы Блейз. — Квиддич. Квиддич. Квиддич. Скукотища.       Выдыхая, Драко отпил сливочного пива и стал наблюдать за танцующей толпой. Монтегю пытался сократить дистанцию с парой когтевранок. Джинни, кое-как уладив конфликт с кавалером, теперь ритмично двигалась вместе с ним в эпицентре танцпола и подпевала:

Попала я в драку, но это, Поверь, тебе знать нет нужды. С друзьями из высшего света

      На этой строке пьяненькая Джиневра беззастенчиво, со всей характерной её танцу экспрессией указала на Драко.

Я выйду сухой из воды.

      А он в ответ отсалютовал ей бутылкой сливочного пива, насмешливо склонив голову.       — Женишок её того гляди и лопнет… — прокомментировал Забини. — Быть может, Драко, самое время и нам зажечь?       — Для этого я недостаточно пьян.       — Ну а я… более чем, — хмыкнул Забини.

ТЫ! В! Е! Д! И! Себя прилично! Итальянский гангстер, Выглядишь отлично!

      — Anche tu, piccola. Anche tu… — пробормотал Забини, поставив бокал на столик неподалёку, и стал пробираться в гущу толпы.       Томас, чья улыбка отдавала гримасой боли, развернул выкрикивающую припев Джинни на себя. Казалось, он был не прочь с ней зализаться, но не решался, с опаской поглядывая на её брата. Зря, ведь внимание Рональда было поглощено любованием Грейнджер — она, посмеиваясь, закручивала Добби вокруг его оси. На личике эльфа застыло выражение чистейшего блаженства.       Мужественно дождавшись окончания песни, Томас увёл подружку из зала. Вероятно, рассуждал про себя Драко, их ждёт ожесточённый перепихон в ближайшем туалете. Либо, как вариант, выяснение отношений. А может, и то и другое одновременно. Вновь спохватившись, Драко посмотрел на Монтегю: он следовал за двумя когтевранками к дивану, что-то эмоционально им рассказывая. На лицах девушек застыло раздражение, смешанное с недоверием. Вот чёрт… Приближаясь к ним, Драко встретился глазами с одной из этих когтевраночек — брюнетка в коротеньком платье смерила его весьма заинтересованным взглядом.       «Мерлин, храни малфоевский генофонд», — думал Драко, увереннее ускоряя шаг.       — …Я уже решил, всё! Сдохну в этом шкафу!       — Какой кошмар, — равнодушно протянула брюнетка, подсаживаясь ближе к своей подруге и не сводя глаз с Драко. Он присел на освобождённое для него место. Вторая девушка, чьи длинные волосы были выкрашены в светло-розовый, тоже на него посмотрела, и на её лице отчего-то отразилась злоба.       — Да уж, в больничке мне ещё долго пришлось отлёживаться. Одно хорошо: дали отсрочку по экзаменам! — Монтегю хохотнул, а потом посерьёзнел. — Но вы не представляете, девчонки, каково это — застрять вот так, без возможности выбраться…       — О, поверь, я прекрасно себе представляю, — сварливо отозвалась вторая когтевранка, продолжая буравить Драко презрительным взглядом. И тогда до него дошло… Девушка-Релассио. В тот раз волосы были другого цвета.       — Мне жаль, что я уснул в тебе, Амелия…       — Оливия.       — Тот случай, — глубоко вздохнул Драко, — повлиял на всю мою жизнь… С тех пор я пить зарёкся, сама посмотри.       Указывая на свою бутылку сливочного пива, он, как мог, пытался подавить смех, но безуспешно. Его усилия от девчонки не укрылись.       — Козёл. — Она вскочила и, прихватив за руку подружку, потянула её прочь.       — Ну вот, — развёл руками Монтегю. — А я как раз рассказывал свою лучшую историю.       — История и правда удивительная. — Драко плотно сцепил бутылку в руках, чтобы унять нервы. — Это ведь ненормально, что они держат такие штуки в школе.       — Вот именно! — воскликнул Монтегю. — Мои родители писали жалобу в Отдел образования. Но у Амбридж там всё на мази, само собой, и дело замяли.       — Ну а… сам шкаф? Куда его дели?       Вопрос казался Драко логичным и вовсе не подозрительным, но ощущение, сколько всего зависело от ответа Монтегю, заставляло кровь пульсировать в висках.       — Амбридж первым же делом велела Филчу от него избавиться, я сам слышал. — Пока Монтегю наслаждался, смакуя детали происшествия, Драко перестал дышать.       — А он?       — «Но, мадам, этот шкаф — исключительно ценный и редчайший артефакт!» — Монтегю изобразил хриплый голос Филча. — Амбридж на него прикрикнула, но у того была такая рожа…       — Ослушался её?       — Я свечку не держал, но… — Монтегю призадумался. — Если хочешь знать моё мнение, шкаф до сих пор в школе. Припрятан просто.       Драко, кивнув, сделал глубокий вдох. Итак, шаг второй — это Филч. Оставалось надеяться, что Монтегю прав, хотя его слова не обнадёживали. Быть может, Хогвартс всё-таки благоволил Драко… Потому что теперь изъятие чемодана Тео с бухлом, казавшееся прискорбной неудачей, заиграло новыми возможностями.       Драко немного поболтал с Монтегю ни о чём, а затем, когда тот в надежде кого-нибудь подцепить опять засобирался на танцпол, расслабился — на сегодня с делами покончено — и принялся неспешно допивать вторую бутылку сливочного пива, украдкой наблюдая, как Грейнджер танцует с Добби.       Вскоре проход отворился. В зал, с трудом сдерживая негодование, влетел Томас. Он направился прямиком к Рональду, сидевшему в компании гриффиндорцев на одном из диванов. Тогда, решив, что диалог тех двоих может оказаться не просто забавным, но и стратегически важным этой ночью, Драко применил ещё одно шпионское заклинание из арсенала Беллы. Теперь он мог расслышать, о чём разговаривали отошедшие в сторонку Рональд и Томас.       — Ты как… вообще за сестрой смотришь?       — Во-первых, Дин, ты о ней в таком тоне не говори.       — Смотришь или нет?       — Я ей не нянька, — угрюмо бросил Рональд и скрестил руки на груди.       — Летом что-то произошло, да? — не унимался Томас. — У нас же всё прекрасно было…       — Сами разбирайтесь. При чём тут я?       — Ты замечал, как она общается с Малфоем? — Томас, очевидно, давно порывался это озвучить. — Дракошей его называет — какая прелесть! А тебя это, я смотрю, не смущает?       Хмыкнув, Драко встал и, пока шёл к выходу, поймал злобный прищуренный взгляд Джиневриного паренька. Уже, вероятно, бывшего.       — Успокойся, — сухо сказал Рональд. — Малфой ей был вместо подружки. Буквально. Она ему маникюр как-то сделала, чтобы ты понимал.       — Хочешь увидеть мой маникюр, Томас? — весело спросил Драко. Сегодня его ногти выглядели самым обычным, традиционным для парня образом. И всё же, подогнув безымянный и большой пальцы, Драко продемонстрировал Томасу три оставшихся в гордом жесте.       — И что? — отозвался тот с хмурым непониманием.       Оставив беднягу теряться в догадках, Драко вышел из зала. Ловить здесь больше нечего. Самое время провернуть ещё кое-какое дельце.       Было приятно ощутить прохладу коридора после душного, пропахшего хересом людного помещения. Как только Драко закрыл за собой массивную дверь, та, словно хамелеон, в мгновение ока слилась окрасом с каменными блоками стены, а вскоре пропала. Любопытное местечко. Пройдя вперёд, Драко задержался у входов в туалеты, и… Бинго. Он отчётливо услышал всхлип. Ещё один. Если не брать в расчёт случай на младших курсах, Драко ни разу не слышал, чтобы она плакала.       Тогда, сменив усмешку на постную мину, он толкнул дверь в женский туалет. Сотрясаясь от рыданий, Джинни склонилась над одной из расположенных по кругу раковин.       — Рассталась с Бимом? — участливо осведомился Драко. Джинни рассеянно обернулась, вытирая нос тыльной стороной ладони.       — Дином.       — Так сильно расстроилась? — Он едва удержался, чтобы не добавить «серьёзно?».       — Представь себе!       Подбородок Джинни мелко задрожал. Драко, вздохнув, подошёл к ней и заключил в объятия, а она, прижавшись к нему, принялась ронять слёзы на его чёрную рубашку. Аналогичная ноттовская всё ещё красовалась на её плечах.       — Хочешь поделиться?       — Короче… — Джинни громко шмыгнула носом. — Я попыталась с ним поговорить… Объяснить своё видение отношений и всё такое. А он… просто назвал меня шлюхой.       — Мудак. — Драко обнял её крепче.       — Я заслужила, — ответила Джинни бесцветным голосом.       — Только в качестве комплимента.       Цокнув языком, она ударила Драко кулачками в грудь.       — А если серьёзно… Сожалеть не о чем. Бим слишком ограничен, чтобы тебя понять. — Драко аккуратно запустил пальцы в её волосы и стал их перебирать. По-дружески.       — Прискорбно это признавать, но… — она улыбнулась сквозь слёзы, — кажется, меня сейчас только ты и понимаешь. Как так вышло? Чёрт, даже Гермиона…       — Есть простое и изящное решение твоей проблемы, Уизли, — перебил её Драко. — Переходи на слизеринцев. Никаких отягчающих моральных обязательств. Чистое удовольствие. Я тебе кого-нибудь подберу. Например… Забини. Сноб тот ещё. Зато однажды по пьяни признался, что хочет тебя. А он как раз сейчас напивается…       — Хм-м… — задумчиво протянула Уизли, немного повеселев.       — Второй вариант мне нравится даже больше. Нотт. Вы бы с ним точно поладили.       — А он ничего.       Если брать за критерий степень отбитости, думал Драко, Нотт и Уизли — идеальная пара.       — Он, правда, на кое-кого уже запал, но когда его это останавливало? Никого не напоминает?..       — Отвали, Драко, — пробормотала Джинни в его рубашку. — Как говорится, в чужом глазу соринку…       — И наконец, третий вариант, — опять перебил её Драко. — Самый лучший. Надёжный. Неизбежный оргазм. Который ты, словом, можешь получить в ближайшие пятнадцать минут. Десять, если будешь себя хорошо вести.       — Драко, — предупреждающе ввернула Джинни.       — Ты это знаешь, Уизли. А я… — Он убрал рыжую прядь ей за ухо и, склонившись к нему, добавил полушёпотом: — Я прекрасно знаю, как тебя утешить.       Джинни отпрянула от него и смерила взглядом, полным негодования.       — Ну разумеется, ты сюда припёрся за этим! Утешитель херов!..       — А что? Тебе больше не надо корчить из себя порядочную. Тем более выходит у тебя плоховато.       — Дело тут уже не во мне! Правда не понимаешь?.. О Гермионе подумал?       — С чего бы мне о ней думать?       Джинни не ответила, но в её снисходительной ухмылочке всё прочиталось яснее некуда.       — А она, я смотрю, всем с тобой делится. Решила, раз я с ней по пьяни пообжимался, то теперь что-то должен?       — Ты прекрасно знаешь, — негромко сказала Джинни, — что это были не просто…       — Не просто? — Драко рассмеялся, пока на душе скребли кошки. — Ну а ты, Джинни? Ты рассказывала ей про наши с тобой… мм… шалости?       — Нет!       Резко отвернувшись к зеркалу, она стала нервно приводить в порядок волосы и промакивать лицо.       — И ты, Драко, помалкивай! Я не хочу, чтобы она… В общем, помалкивай и всё!       — А ты попроси меня как следует.       Джинни в ответ лишь гневно выдохнула, и Драко решил сменить стратегию:       — Уизли, мне нет резона ей рассказывать.       Кажется, сработало: она немного расслабилась, кивнув самой себе, и приблизилась к Драко вплотную. А затем ловко нырнула рукой в карман его брюк.       — Сейчас ты снимешь джинсы, — Драко коснулся голой кожи её живота у границы с футболкой, — потому что я хочу усадить тебя на раковину.       Но увы. Укоризненно покачав головой, Джинни всего лишь выудила косячок, который Драко спрятал на свадьбе в эти же брюки и совсем позабыл.       — Только не надо говорить, что не хочешь, — протянул он, пока Джинни, не теряя грозного решительного вида, убирала добычу в лифчик. Она и не отрицала, ответила лишь:       — Шалости кончились, Драко! Какой ты дурак…