Провал

      Что до Драко… Драко не мог сказать, что пребывает на седьмом небе. Может, где-то на шестом. С половиной. Совесть, которая, вопреки расхожему мнению, у него имелась, маячила на задворках сознания, пыталась что-то кричать, но «Феликс» её глушил. Руками Драко он вылил в бутылку вина остатки Амортенции. Под допингом — все трое. Ну и кто выгодополучатель? Драко не знал. И теперь из-за происков зелья удачи, околдованный, был вынужден лежать на мягкой постельке в компании двух милых возбуждённых кошечек. Воля Драко была подавлена, ему приходилось в обход норм морали и этики, наперекор всякой благопристойности облапывать два податливых девичьих тела. Быть зажатым ими, зацелованным, подвергаться ласкам двух пар нежных ладошек, утопать в их прелестях. Две демоницы. Они его совратили и, заручившись согласием друг дружки на происходящее, забыли поинтересоваться, а не против ли, случаем, Драко?.. Им было всё равно.       Всё происходило сумбурно. Девочки буквально на него накинулись. Несчастный, ни в чём не повинный Драко изловчился лишь с третьей попытки расстегнуть лифчик Гермионы. Едва сумел стащить с неё юбку в этой суете. Он был растерян: не знал, чью попку потискать, в чьи сосочки впиться губами. Какого чёрта у него всего лишь один рот? А те двое продолжали терзать его тело, пока он сам… результатом поистине мучительных калькуляций… тискал правой рукой попку Гермионы, левой — попку Джинни, целовал соски то одной, то другой девчонки — какая окажется ближе. О, бедный Драко… Он путался в их смешках и сладких вздохах. Погряз во блуде, в губительном плотоугодничестве. Что с ними делать? А ведь у него… Милостивый Салазар… У него всего лишь один член. Драко был не настолько искусен в трансфигурации, чтобы отрастить дополнительный. Ему хотелось кричать от ужаса…       Ну ладно. Скорее от счастья, неизвестно, насколько суррогатного. Из-за происков зелья удачи Драко пребывал на шестом с половиной небе, что было, кажется, потрясающе… Но откуда брались эти саркастичные мысли?       — Идея такая, — обратилась Уизли к Грейнджер. Над Драко нависли два пытливых личика, на которых играли немного ошалелые улыбки. — Связываем его и эксплуатируем.       «Знаю я эту эксплуатацию. Буду отдыхать и расслабляться, пока вы меня ублажаете», — подумал Драко. А вслух он заверил:       — А я и так не буду сопротивляться.       — Нет, я хочу связать, — подала милый голосок Грейнджер.       Драко, пожав плечами, взбил подушку для пущего расслабления, насмешливо скрестил руки над головой и уронил локти на мягкое, тактильно приятное возвышение позади матраса. Это была самая уютная, самая продуманная в мире кровать. Драко чувствовал себя как дома, хотя в свою настоящую комнату девушек никогда не водил. Смотрелись эти прелестные создания тут, безусловно, органично. Свет стеклянных сфер атриума очерчивал их изгибы тускло в угоду атмосфере, но достаточно, чтобы иметь возможность рассмотреть всё в деталях. Вскоре практически весь обзор собой заслонила Грейнджер.       — Это тебе за дуэль, Драко, — строго сказала она, направляя палочку на его скрещенные запястья. — Инкарцеро.       — Честно говоря, Гермиона, я вне себя от ужаса.       Сарказм от неё не укрылся. Нахмурившись, она вторым взмахом прикрепила концы верёвок, сковавших запястья Драко, к металлическому кольцу, что выросло прямо из стены позади. Изобретательная девочка. Он ожидал, что Грейнджер свяжет ему руки каким-нибудь гриффиндорским галстуком, от которого можно будет избавиться при первом желании. На деле, дёрнув запястьями, Драко понял, что самостоятельно из таких пут выбраться не получится… Он кое-как нащупал свою палочку, лежавшую неподалёку на возвышении, но Грейнджер это заметила. Пока Джинни с любопытством наблюдала за происходящим позади, возясь с пряжкой ремня Драко, Гермиона нависла над ним, силясь выдрать палочку из мёртвой хватки его рук, — безуспешно. Её трусики оказались близко, но недостаточно. Приподняв голову, Драко попытался до них дотянуться. Не вышло. И всё-таки не иметь возможность отодвинуть их в сторону и попробовать на вкус всё то манящее, что располагалось под ними, было досадно. Скованный тканью трусов и брюк, член дёрнулся, рот наполнился слюной, но всё, что оставалось Драко, — просто сглотнуть.       Грейнджер тем временем, разозлённо выдохнув, бросила попытки отобрать палочку вручную, отомстив тем самым красиво и полноценно. Она воспользовалась банальным колдовством:       — Релассио!       Руки Драко разжались. Довольно хмыкнув, Грейнджер убрала его палочку вместе со своей на безопасное расстояние.       — Заслужил, — кивнул Драко с притворной покорностью. И Уизли, теребя пальчиками дорожку волос под его пупком, отчеканила:       — Ещё как заслужил. Испорченный мальчишка!       — Не будь мои руки связаны, — прокомментировал Драко, — я бы пробил себе ладонью лоб.       Зловеще сверкнув глазами, Уизли хищническим прыжком нависла сверху и вцепилась пальцами обеих рук в волосы на его затылке в грубой попытке запрокинуть его голову. Её зубки потянулись к шее Драко.       — Эй!       — Не надо… — жалостливо протянула Грейнджер и попыталась отпихнуть подружку, которая успела оставить ощутимый укус. Драко эти наивные разборки только тешили.       Сочтя, что он наказан достаточно, Джинни вернулась к его раздеванию. Гермиона подсластила укус, оставив поверх него лёгкий поцелуй. А оторвавшись, вольготно осмотрела торс Драко, водя пальчиками по его предплечьям и скованным запястьям. Свобода действий её вдохновляла. Позади Джинни стягивала с него брюки, а Гермиона стала спускаться нежными чмоками от шеи к груди Драко — решила его пообласкивать, словно пугливую девственницу. Немного подразнила его практически плоский сосок, подобралась губами к прессу, а потом, взволнованно переглянувшись с Джинни, потянула вниз резинку чёрных боксеров. Вскоре они отправились на пол к прочей одежде.       — Единственное, что есть в тебе хорошего, Малфой, — не удержалась от комментария Уизли.       — Это не так, — мягко возразила Грейнджер.       Две спинки плавно прогнулись. Девочки устроились поудобнее, и к члену приблизились два прелестных взбудораженных личика. Ситуация сулила такой простор для фантазии, столько возможностей для утоления похоти, что Драко, хотя и злился на «Феликс Фелицис», был готов на него молиться. Выпрашивать, чтобы всё это поскорее переросло во что-нибудь горячее, мокрое, насколько возможно развязное.       Ждать долго — какая удача — не пришлось. К члену потянулись ладошки: одна с ногтями кислотных цветов, разрисованными квиддичными мотивами, другая аккуратная — ничего лишнего. Гермиона обхватила его у основания, Джинни — ближе к верху. Несколько сумбурных изучающих движений, смешков и милых попыток приноровиться… До чего же здорово быть их подопытным. Потом по головке запорхали язычки. Чёрт… Драко зажмурился от накатившего удовольствия, а площадь двойного ублажения постепенно увеличилась: девочки облизнули член от основания до головки. Медленно и очень нежно. Повторили, пока Драко, потерянный, рассыпался в благодарностях «Феликсу».       — Нравится? — послышался возбуждённый вопрос Джинни.       — Угу… — промычал Драко и тут же понял, что вопрос был адресован не ему.       — Да, — весело ответила Гермиона.       — Мы знаем, что тебе нравится, Драко, — добавила Джинни, водя пальцем по верхушке члена, где выступило порядочно предсемени, пока Гермиона держала ствол уверенной ладошкой. Они обе потянулись к головке за теми каплями. Драко во влажном полубреду мечтал, чтобы девочки из-за них подрались… Но, как выяснилось, с фантазией зелья удачи он тягаться не мог. Бросив на него игривый взгляд, Джинни собрала языком предсемя, которое уже практически капало, но так ничего и не проглотила — это было бы слишком просто… Она приблизилась к губам выжидающей Гермионы, которая, раскусив задумку, раскрыла ротик и слизала прозрачные капли с её язычка. Всё решилось полюбовно. Даже слишком… Девочки слились в пошлом поцелуе.       А Драко вновь поймал проблеск совести. Но поразмыслить, это его собственные мысли или их тоже подкидывает расчётливое зелье удачи, не успел. Может, дело было в том, что член остался без внимания. Ненадолго. Выпустив язычок Джинни, Гермиона осторожно взяла в рот налившуюся кровью головку и принялась её увлечённо посасывать с негромкими причмокивающими звуками. Влажный полубред вернулся… Драко хотелось коснуться Гермионы, заставить её погрузиться глубже, но на деле, скованный, мог лишь подаваться навстречу, а она недвусмысленный намёк в его движениях нагло игнорировала. Джинни подсобила: собрала локоны Гермионы в ладонь и потянула вниз, бережно, и тем не менее горячий ротик принял в себя больше длины, плотно сомкнулся и принялся за прилежную работу. Драко сам не заметил, как закусил губу.       Джинни понаблюдала за тем, как член исчезает и появляется, блестящий от слюны. Затем, улыбнувшись друг дружке, девочки поменялись местами. И теперь ушлый, раскрепощённый ротик опускался на член, а второй, более скромный, но такой старательный, порхал над всем тем, до чего не дотягивался первый. Пока напарницы не решили вновь поменяться…       Возможно, так ощущались тяжёлые наркотики. Иной раз не кончить за минуту от подобного изобилия стало бы непростой задачкой, но «Феликс» держал Драко у той самой волшебной черты и не давал через неё переступить. Оставалось вкушать блаженство и с удовольствием сравнивать оральные навыки девочек.       Нельзя не отметить, Джинни в этом деле поднаторела (мистер Нотт плохому не научит), и всё-таки она была лентяйкой, которую минет интересовал только в качестве собственного увеселения. Гермиона пылала искренним желанием доставить удовольствие и заводилась, когда видела, что у неё получается. Сейчас она легонько тёрлась о ногу Драко, зажав её между своими бёдрами (давняя развратная выдумка имени Грейнджер), и её постанывания вместе с плавными движениями давали потрясающий эффект. Джинни, склонив набок рыжую голову, целовала и облизывала член у основания. Всё было идеально сонастроено, в аккурат, как Драко нравилось. Умноженная на два безупречность…       — Он близко, — заключила Грейнджер, прервав своё занятие на самом интересном месте. Девочки вопросительно переглянулись, раздумывая, что с этим делать.       — Значит… — Уизли хитро улыбнулась. — С него хватит.       Грейнджер весело закивала, и они обе улеглись рядом. Оставшись наедине с неутолёнными болезненно-сладкими ощущениями, Драко тихо выругался и дёрнул запястьями. Но быстро вспомнил: будучи этой ночью человеком исключительно удачливым, он не останется без десерта.       Но наивные девочки вознамерились над ним поиздеваться. Они перешёптывались, пока Драко гадал, с какими ещё жуткими, леденящими душу испытаниями от этих двух тюремщиц ему предстоит столкнуться. Пальчики Джинни бегали по животу и бёдрам Гермионы, потом подцепили её трусики и стали спускать. Драко дёрнул руками ещё раз от безысходности, когда ему открылся соблазнительный (издевательский) обзор: Джинни, откинув порядком намокшее бельё Гермионы, демонстративно отвела её ножку в сторону.       — Ты только посмотри, Драко. Она же вся сочится… — проникновенно протянула Джинни.       Робко хихикнув, Гермиона закрыла лицо обеими ладошками. Из её киски медленно стекала прозрачная капля… И смотрелось это слишком идеально. Весомый аргумент в пользу теизма, потому что в этом чуде было трудно не узреть замысел.       Водя костяшками пальцев по низу живота Гермионы, Джинни поинтересовалась:       — Хочешь её?       — Я мечтаю о ней, — ответил Драко несколько более серьёзным тоном, чем планировал.       — Увы. — Джинни нависла над подружкой так, словно собиралась трахнуть её в миссионерской позе. Гермиона, посмеиваясь, скрестила ноги вокруг её бёдер. Драко пришлось опять сглотнуть слюну. — Вся эта прелесть достанется мне.       Изогнувшись, Джинни скользнула пронырливым носиком по соску Гермионы, втянула его губами, а затем продолжила спускаться поцелуями по нежному, хамски приватизированному телу под собой. Подставляясь под ласки, Гермиона бросала на Драко выразительные взгляды. Её телодвижения и тихие вздохи — всё было посвящено ему, это чувствовалось. Щепотка красноречия — и она склонится в нужную сторону.       — Гермиона… Знаешь, ты такая сладкая. Я, конечно, не каннибал… Но тебя бы я съел, — обратился к ней Драко пониженным, пробирающимся в душу тембром. — Иди ко мне.       — Жалкое зрелище, — хмыкнула Уизли, но, подметив, как загорелись глаза Грейнджер, вздохнула и пожала плечами, а затем при помощи одной из палочек, лежащих на изголовье постели, приманила колбу с контрацепцией. Долгожданный десерт залез верхом на Драко.       — Жду ваших инструкций, — улыбнулась Грейнджер. Развратная учёба всегда заходила ей на ура. Её бёдра качнулись, киска приятно скользнула по члену. Инструкции у Драко изречь не вышло.       Откупорив колбу, Уизли дала ему сделать глоток и мягко сказала новоиспечённой наезднице:       — Не торопись.       Кивнув с ученическим рвением, Гермиона обхватила член ладошкой, осторожно направила его внутрь и попробовала насадиться. Головка раздвинула нежную розовую плоть. Слишком медленно… Драко чуть согнул ноги (благо им была предоставлена свобода), готовясь в любой момент приподнять бёдра и войти глубже.       — Тсс… — Джинни небрежно погладила его волосы. — Спокойно. Она же…       — Она ещё почти девственница, без тебя знаю… Блядь… — тихо выругался Драко, прикрыв глаза. Член полностью погрузился в невероятное тепло и тесноту.       — Не больно? — поинтересовалась Джинни.       — М-м-м… нет, — блаженно промурлыкала Гермиона. Прислушиваясь к ощущениям, она упёрлась ладошками Драко в грудь и поёрзала. — Это очень хорошо…       Она приподнялась и вновь опустилась на член; повторила с большей амплитудой, и так несколько раз. Драко наблюдал за ней и наслаждался первыми сбивчивыми движениями своей наездницы. Но сама она, кажется, осталась ими не в полной мере довольна, потому что вскоре остановилась и вопросительно посмотрела на подружку.       — Тут ничего сложного. Просто слушай своё тело. — Джинни села чуть позади Гермионы и ласково прошлась пальчиками по её спине. — Ключевой момент — двигаться так, как нравится тебе. Ну а мальчики у нас что?..       — Устроены примитивно, — с важностью отличницы кивнула Гермиона.       — Драко будет хорошо от всего, что ты сделаешь, — махнула рукой Джинни.       Сомнительная из неё секс-преподавательница. Но бросить язвительный комментарий по этому поводу у Драко опять же не вышло. Ему было чертовски хорошо, тут не поспоришь…       — Попробуй так.       Джинни решила немного помочь. Её ладони легли на бёдра Гермионы и мягко их направили. Движения вверх-вниз сменились покачиваниями взад-вперёд. Драко не скрывал довольной ухмылки. Его персональные жрицы любви, коих из Даф и Пэнс не вышло от слова совсем… Нет, Джинни учила Гермиону ублажать себя, а не Драко, о чём она высказалась вполне прямо, и тем не менее… До чего же эротичны переживания. Это зрелище. Плавное скольжение бёдер. Девичьи пальчики, что поднимаются и обхватывают тонкую талию. Шёпот Джинни Гермионе на ушко:       — Нравится?       — Да… очень нравится…       Она уже неплохо уловила суть и теперь без помощи наставницы виляла бёдрами, красиво прогибаясь в спинке. Нашла особенно удачный угол; её рот приоткрылся, шея выгнулась, глаза закатились, словно от гипноза. Гермиона выглядела такой несоразмерной члену крошкой, насаживаясь на него с блаженством и толикой забавного усердия на личике…       — Не кончай, пока она не кончит, Драко, — послышался отрезвляющий комментарий Уизли. — Будь хорошим мальчиком…       — О, поверь, я продержусь сколько надо, — с вызовом ответил Драко.       — Нет, я хочу, чтобы ты расслабился… — нахмурила бровки Грейнджер.       — Я полностью расслаблен, Гермиона.       Расплывшись в улыбке, она склонилась и прижалась к Драко разгорячённым тельцем. Они встретились губами и стали целоваться. Такая близость приводила Гермиону в явный восторг; движения её бёдер приобрели естественный, пластичный характер. Ласки её влажного ротика превосходно дополняли скольжение глубоко внутри. Это было слияние воедино в самом что ни на есть прямом смысле.       Проведя пальчиками по предплечьям Драко, Гермиона погладила его запястья и, разорвав поцелуй, шепнула:       — Я хочу развязать тебя.       Должно быть, ей захотелось дополнить дело полноценными обнимашками… Она потянулась за палочкой, соскочив с Драко, а он подавил зловещую улыбку. Джинни, несколько позабытая, всё это время наблюдала за ними не с похотью, но с задумчивостью. В глазах читалось что-то тоскливое. В голове с растрепавшимся пучком, казалось, происходил немаловажный мыслительный процесс.       — Фините.       Верёвки исчезли, и Драко, присев, осмотрел свои ладони. Он почувствовал себя едва ли не заново родившимся… Тело Гермионы манило, но сначала надо было по-быстрому напомнить недодоминантке, кто тут на самом деле командует. Упиваясь свободой действий, Драко повалил Джинни и грубо перевернул на живот. Заломил её руки за спину, а затем, удерживая их левой ладонью, правой прицелился и один очень основательный раз хлестнул её по попке под обескураженным взглядом Гермионы.       — Ауч! — вскрикнула Джинни. — Эй, спокойно, — предостерегающе добавила она, когда Драко, выпустив её, навис над Гермионой. — Как с цепи сорвался. А… Ну да.       Обращённые к нему карие глазки стали совсем круглыми от неожиданности и лёгкого испуга. Как это заводит…       — На четвереньки.       Услышав резкую фразу, Гермиона задышала чаще. Послушно перевернулась, расставила колени шире, опираясь на ладошки, и с готовностью выпятила попку. Драко, пристраиваясь сзади, почти дрожал от похоти. Ещё одна заветная мечта вот-вот сбудется…       Джинни, рассуждая летом о том, что все парни одинаковые (Драко парировал, предлагая ей в таком случае трахнуться с пуффендуйцем, а она отвечала, что единственный сексапильный пуффендуец почил), в качестве аргумента приводила всеобъемлющую любовь представителей мужского пола к позе догги-стайл. Но как можно её не любить? Всё лучшее видно как на ладони. И сейчас Драко был пленён бесподобным зрелищем: между припухших, мокрых складочек проскользнула сначала головка, за ней — ствол, и под сдавленный хнык Гермионы её киска, расширившись под натиском члена, туго обхватила его со всех сторон. Они были слишком распалены, чтобы медлить, и Драко сразу стал разгоняться. Кругленькие ягодицы подрагивали, шлёпаясь о его бёдра. Стоны Гермионы ласкали слух. Она быстро входила во вкус и выгибалась навстречу, предлагая себя для большего и большего.       — Так красиво… — рассеянно пробормотала Джинни, сжав грудь Гермионы. Прошлась по её спине и, перебравшись на пресс Драко, с восхищением погладила мышцы. А он в порыве похабного вдохновения вышел из Гермионы полностью — хнык её огорчения прозвучал как умиротворяющая музыка — и, поймав затуманенный взгляд Джинни, позволил ей облизнуть член. Потом продолжил вбиваться в Гермиону грубыми толчками, но игра Драко понравилась и вскоре он опять прервался. За членом потянулись ниточки смазки и тут же пропали в податливом ротике. Развязное причмокивание, ловкий язычок, рядом бёдра, что нетерпеливо покачивались… Гермиона, обернувшись, наблюдала за действом опьянёнными глазами. Новое проникновение Драко сопроводил небрежным шлепком по её попке, и ответный всхлип его очень порадовал. Второй шлепок — её выдох:       — Малфой…       Да она напрашивалась, не иначе. В голове пронеслись пять курсов оскорблений и перепалок, а всё из-за фамилии. И вот он, Малфой, трахает Грейнджер сзади…       Хмыкнув, Драко грубо надавил на её затылок, вынуждая прижаться щекой к постели. Хлестнул по попке в третий раз (за пощёчину на третьем курсе) и ускорился. Пальцы яростно вцепились в её бёдра, и Драко чувствовал, что долго это не продлится. Стоны Гермионы зазвучали высоко и жалобно — прекрасный сигнал. Кайф плавно, но уверенно поглощал разум, и наконец ритм сбился, перерос в нечто судорожное. Ещё несколько толчков… и всё произошло идеально синхронно. Клитор? Какой клитор?.. Где-то на фоне «Феликс Фелицис» скривил воображаемые губы в ухмылке. Низ живота сковал спазм.       — Чёрт. Грейнджер… Чёрт…       Оргазм ещё никогда не длился так долго. Стеночки хныкающей Гермионы сильно сокращались, и Драко, казалось, наполнил семенем весь её миниатюрный животик до краёв.       Потом она, разомлевшая и растерянная, прилегла возле Джинни, поджав под себя ноги. Вероятно, будь у неё кошачьи ушки, она бы поджала их тоже. Драко лёг позади и обнял её. До него дошло, что это он сейчас чертыхался и шептал ту фамилию. Благо не имя. Для произнесения в пылу страсти оно подходило сомнительно.       — У тебя мурашки… — Гермиона нежно погладила предплечье Драко. В меланхоличном послевкусии, пришедшем после разрядки, ему вдруг захотелось просто спрятаться с ней. От чего? От всего, пожалуй. Остаться наедине в полной темени. — С вами так хорошо…       Ладно, чёрт с Уизли. Пусть побудет за компанию. Но промурлыкала бы Гермиона это с такой довольной улыбкой без допинга? Наверное, ему хотелось спрятаться с ней от «Феликса». Была бы разница… И опять: чьи это мысли? Драко мог сколько угодно мимоходом философствовать, потешаться над Грейнджер с её наивными постулатами, но не вовлекался в это всерьёз и не чувствовал на себе так явно. От попыток всё отрефлексировать голова начинала побаливать. Мысли норовили поплыть по ленивому течению. Ладно… А ведь ночь и правда хорошая. Гермиона и Джинни щебетались о чём-то пошлом. Драко лежал и пялился на дерево, упакованное в стеклянный параллелепипед. В последний раз, когда он видел его голым, оно было покрыто снежной шапкой, а сферы горели красным, заколдованные в неудачной попытке создать рождественскую атмосферу. Вышло не празднично, а томно и развратно.       — Кстати! — воскликнула Джинни, и в тот же миг у стены между дверьми, ведущими в ванную и гардероб, материализовалась знакомая магловская штука (стереосистема?) для воспроизведения музыки.       Одна из шелковистых каштановых прядок, которую Драко машинально теребил, натянулась, и он её выпустил. Гермиона взяла палочку, направила её на стереосистему, и они с Джинни принялись листать треки, отметая один за другим, пока наконец не остановились на какой-то проходной альтернативе, мало чем отличающейся от предыдущих песен.       — Так хочется тебя потискать! — Джинни повалила Гермиону на спину и, тихо подпевая, вторя гибкими движениями ритму мелодии, стала спускаться ниже.

Научит плохому, Слоняясь вокруг, Дьявол в деталях — Мой друг.

      Пока смешки Гермионы плавно затихали, сменяясь глубоким дыханием, Драко встал, похрустел шейными позвонками, а потом неторопливо прошёлся до стола, где лежала сумка. Глянул на часы: до окончания действия зелья удачи оставалось пятнадцать минут. Когда он вернулся к кровати, его встретила картина эстетичная и порочная… Постановочная? Была бы разница. Поскорее бы выдохся «Феликс», тогда это чувство исчезнет (и почему только зелье его не гасит?), пусть больше ничего и не изменится. А пока можно скоротать время весело.       Джинни с хитрой улыбочкой спустилась совсем низко, устраиваясь между разведённых ножек Гермионы. От вида спермы, стекающей по её бедру прямиком на простыню, у Драко приятно заурчало в груди. И чего это он, как идиот, понурился? Язычок Джинни собрал мокрую дорожку и принялся старательно вылизывать, уничтожая следы недавнего вторжения. Гермиона вцепилась в подушку, явно желая спрятать в ней смущение и постыдное наслаждение. На деле всё было видно как на ладони, и Драко подумал: если бы не броня зелья удачи, Уизли бы села ему на лицо, пока он был скован… Всё было подчинено исключительно его фантазиям. Такой подарочек от зелья удачи грех не принять.       — Хватит, — бросил Драко.       Девочки мигом прекратили непотребства и степенно присели. Их заинтересованные взгляды задержались на торчащем кверху члене — кажется, он толком не падал — и перебрались выше по телу Драко. Выражения на красивых личиках стали впридачу заискивающими. Это цепляло.       Он прихватил со столика бутылку и, не потрудившись налить вино в бокал, отпил, а затем забрался на кровать. Осмотрел свои сегодняшние владения: два прелестных тельца, находящиеся в его полном распоряжении. Потрогал кудрявые каштановые волосы Гермионы. Затем другие, огненно-рыжие, собранные в неряшливый пучок. Задержавшись на Джинни, погладил её щеку большим пальцем, придерживая остальными подбородок, а она, не сводя с Драко взгляда, обхватила его запястье и лизнула внутреннюю сторону ладони.       — Ну и что мне с вами сделать? — пробормотал он, склонив голову вбок.       — Сделай что-нибудь с Джинни! — воскликнула Гермиона. — Ты же видишь…       Драко видел, как Джинни хотелось, чтобы с ней что-нибудь сделали. Одного небрежного кивка в сторону стены хватило, чтобы она решительно развернулась и, оперевшись прямыми руками об изголовье постели, призывно выпятила попку. Драко приспустил с Джинни трусики, соблазнительно влажные, и медленно втянул носом воздух. Лучше возбуждённой девушки могут пахнуть разве что две возбуждённые девушки… Джинни посмотрела на Гермиону с лёгкой стыдливостью, которую на той нахальной веснушчатой мордашке не каждый день увидишь, а затем, заручившись ободряющей улыбкой, лениво улыбнулась сама, прикусила в предвкушении губу и развела ножки пошире.       — Давай. Шлёпай, — потребовала Джинни.       — Мне не нравится твой тон.       — Пожалуйста… — Она попыталась придать голосу послушания. — Знаешь, Гермиона… Так, как Малфой, шлёпать не умеет никто. Даже Тео! Ай!       Драко всё-таки размахнулся и обрушил ладонь на её ягодицу. «Даже Тео» — это восторженное придыхание в голосе Джинни ему не понравилось. Она блаженно прошептала:       — Только Малфой — настоящий садюга…       Сидящая рядом Грейнджер застыла в смятении, не зная, как реагировать — порадоваться или насторожиться. А ведь никаким садюгой Драко не был, во всяком случае, таковым себя не считал. Когда Грейнджер залепила ему наглую пощёчину на третьем курсе, разве он позволил себе распустить руки в ответ? Нет, ничего подобного.       — Шлёпать разве сложно? — осторожно поинтересовалась Гермиона, наблюдая, как румянится попка подружки.       — Это надо уметь. Дин, помню, либо совсем легонечко, либо… Ах! …невпопад. — Джинни дёрнулась, когда Драко, раздражаясь, опять её шлёпнул. Дело грозило скатиться в девичьи пересуды. С этим пора завязывать… — Как считаешь, Гермиона… Гарри бы смог меня отшлёпать?       — Какой. К чёрту. Гарри?! — злобно выпалил Драко, на последнем слове отвесив ещё один шлёпок, помощнее предыдущих.       Пучок рыжих волос сотрясся и распался окончательно, Джинни вскрикнула, но сразу оттопырила попку для продолжения. Намеренно она его взбесила или нет, у неё в любом случае получилось. Драко решил отшлёпать её как следует, хотя и в экспресс-режиме. Гермиона забавно съёживалась с каждым хлёстким звуком. На её лице читались противоречивые эмоции. Она гладила Джинни по распущенным волосам, словно пытаясь смягчить грубое обращение. Вероятно, в ней опять схлестнулись занудная феминистка и покорная самочка. Зачарованный взгляд, блуждающий от лица Драко к карающей ладони, подсказывал, кто одерживал победу. Хорошо… Время для её полноценной порки ещё придёт. Методично и основательно — так Драко планировал это сделать.

Когда мы, целуясь, Дрожим под луной, Дьявол в деталях Со мной.

      Планировал он… А придёт ли, собственно, время? Завтра Гермиона проснётся, полностью отошедшая от приворотного зелья, и взглянет на происходящее прямо сейчас трезво… Прямо сейчас «Феликс» подводит к некому удачнейшему исходу? А ведь логично. Так будет проще. Драко испробовал Гермиону, причём теперь уже по-разному. Достаточно. Самое время вернуться к чистокровным ценностям и сфокусироваться на благом деле. Подарок «Феликса» — это прощальная вечеринка.       — М-м-м…       Протяжное мурлыканье Джинни выбило Драко из раздумий, и он осознал, что больше не шлёпает её, а просто рассеянно гладит тёплую, раскрасневшуюся кожу. На секунду ему померещилось, что вся комната залита кроваво-красным светом. Пальчики тихо стонущей Джинни, успевшие обосноваться между её ног, порхали лёгкими круговыми движениями вокруг клитора, то и дело проникая вглубь.       «Просто трахни её».       Правильно. Он трахнет её на глазах у Гермионы.       — Я уже… не могу… — Джинни прогнулась сильнее и с новым стоном потёрлась о член.       «Вот она, горяченькая».       Гермиона с любопытством сжимала между пальцами её отвердевший сосок. Джинни, подобравшись к оргазму вплотную, обернулась и взглянула на Драко потемневшими, ошалелыми глазами.       «Будь нежен. Поцелуй её».       Идея неплохая — после такого Гермиона не захочет иметь с ним дела. Драко торопливо стянул с Джинни трусики, развернул её и толкнул на постель. А ведь когда он шёл к ним по коридору первого этажа, и впрямь верил, что зелье удачи задумало помирить их с Гермионой. Бранился и втайне ликовал. Мол, раз так нужно…

Он написал все песни, Что мечтал написать я. Мы с дьяволом в деталях Блядские друзья.

      Мелодия бесновалась и неприятно била по мозгам. Девочки скооперировались: Гермиона, заботливо позволив Джинни уложить голову себе на грудь, погладила её по коленкам, приглашающе развела их шире и продолжила поддерживать, игриво глядя на Драко. Он ответил кривой ухмылкой и навис над Джинни, ощущая развилку так явственно. До конца не веря, что в такой момент ему может вспомниться Поттер… То, как он отбил себе колени, пока Грюм на защите от тёмных сил принуждал его раз за разом прыгать на стол.       «Серьёзно?! Просто трахни её!»       Поттеру удалось оказать сопротивление Империусу. Насколько это трудно? Цели Грюма были просты и понятны. Драко не мог знать, с чьими целями имеет дело сейчас.       «Со своими целями, идиот! Ты ведь не рассчитываешь продолжить всё это с Грейнджер… Вот оно, решение, простое и очень даже приятное».       На личике Джинни отражалась мука нетерпения. Милашка. Она подалась бёдрами наверх и коснулась киской члена с явной целью поскорее принять его в себя. А умолять об этом в открытую ей не позволил даже эгоизм, подстёгнутый Амортенцией.       — Давай… — ласково шепнула за неё Гермиона. Драко заглянул ей в глаза. Так и хотелось уточнить: подправленная Гермиона. Голова раскалывалась. Муторность происходящего выливалась во вполне осязаемый гнев и отвращение то ли к себе, то ли к «Феликсу». Но ведь он до сих пор под его воздействием, как это работает?.. Джинни, прикрыв глаза, тёрлась о Драко всё отчаяннее.       «Давай!»       — Нет.       — Эй! — возмущённо протянули девчонки, но он уже отстранился.       — Ты под Амортенцией, Гермиона. Мы все под ней. И я… Блядь, я не понимаю… — Хмурясь, Драко запустил пальцы в волосы. — Это сейчас мои мысли или…       Он не договорил. Девочки его если и услышали, то особого значения словам не придали. У них было дельце поважнее. Джинни позади быстренько словила задержавшийся оргазм, то ли от собственных рук, то ли от подоспевших на помощь рук Гермионы. Вероятно, это была лихорадочная совместная работа. Драко пялился на дерево за стеклом и размышлял о произошедшем. От головной боли, накатившей минутой ранее, не осталось и следа, стоило принять то «решение». Кажется, сейчас он всё понял. Точнее будет сказать, вспомнил.       «Что ты со мной творишь? Зачем?»       — Драко, что случилось? — На плечо легла влажная ладошка Гермионы.       — Мы все под Амортенцией. Я подлил её в вино. Ну как я…       — Чего?.. — подала голос Джинни. — Всем троим? Бред какой-то.       — Зачем нам всем быть под Амортенцией? — недоумевающе усмехнулась Гермиона. — Драко… Всё в порядке. Правда… Мне так хорошо! — Она решительно не хотела знать, что происходило, и это было жутко. — Я правда была не против, чтобы ты…       — Сегодня тебе хорошо, — бросил Драко, — завтра тебе могло стать очень плохо.       — Ничего подобного!       — Ты хоть помнишь, из-за чего обиделась?..       — Я всё прекрасно осознаю! Не так уж много я и выпила…       Она беззаботно захихикала. Драко обернулся и рассмотрел её, обнажённую и живописно растрёпанную. Мало того, что перед ним сейчас не в полной мере его Гермиона, так Гермиона никогда не будет по-настоящему его. Тут надо смириться.       — Давай поговорим завтра, — небрежно попросила она, забираясь к Драко на колени.       — Давай.       — А сейчас… Такая ночь, — улыбнулась Гермиона. Её глаза метнулись вниз. Член, которого такой ночью совершенно не волновали душевные метания владельца, по-прежнему задорно торчал. — И необязательно впадать в крайности. — Она со смешком покосилась на Джинни. Та, растянувшись на постели, задумчиво глядела в потолок. — Драко, я так соскучилась.       — Я тоже.       — Всё будет хорошо…       У него не повернулся язык тут соврать. Он просто обнял Гермиону и прижал к себе посильнее. А потом, не удержавшись, незаметно для девчонок, без ущерба для объятий сжал ладонь в кулак. Выпрямил средний палец в известном жесте для того, кто решает, что есть для человека удача.