Провал

      Последним ноябрьским утром, прохладным и серым, Гермиона просыпалась нехотя. Она знала, теперь придётся иметь дело со вчерашним, и этот момент старалась оттянуть. Но мысль говорила сама за себя: не вышло. Ладно…       В распахнутой ванной шумела вода. У раковины вёлся будничный разговор.       — Новые хоть? — Джинни, кутаясь в халатик, вертела в руках пару зубных щёток. — С виду да… А пасту комната организует?       — Паста у меня есть, — ответил Драко, умываясь.       — Так давай.       — Она плоховато выдавливается, правда. Появится, только если как следует поднажать.       — Ой, отвали. Проходная шуточка, — фыркнула Джинни. — А он у вас хоть иногда опадает? — добавила она, указав кивком на область паха Драко. Из одежды на нём были только трусы. — Количество раз, когда я видела вялый пенис, можно пересчитать по пальцам.       — Не принимай на свой счёт, Уизли, это утренний стояк.       Закончив умываться, Драко вытянул у неё из рук одну из щёток и прихватил материализовавшуюся в нише под зеркалом зубную пасту, самую обычную, а не ту, на которую намекал. Вместе склонившись над раковиной, эти двое принялись за чистку зубов. Драко на предплечье упал рыжий локон, и Джинни сразу убрала его за ухо, пока Гермиону вместе с ощущением лёгкой разбитости накрывали воспоминания… От них хотелось завернуться в одеяло посильнее. Обнажённая Джинни. Они целуются. Вместе делают Драко минет…       — Кошмар. — Джинни, которая уже завершила чистку зубов, с отвращением понюхала свою рубашку. — Ненавижу флоббер-червей… На завтрак успеем, как думаешь?       — В Хогсмиде поешь, — ответил Драко, сплюнув вспенившуюся пасту в раковину.       — Нет, в Хогсмиде-то я поем…       — Поголодать тебе не помешает. Задница трясётся похлеще пудинга.       Джинни застыла и, поразмыслив, сказала:       — Хочу пудинг… Гермиона? — Она встревожилась, бросив взгляд в сторону кровати. Драко тоже напрягся.       — Я не знаю, что на меня вчера нашло… — сказала Гермиона, присаживаясь. — Это было… как-то слишком.       — Как-то слишком?.. — выдохнула Джинни, казалось, с облегчением. Драко, замерев, смотрел на Гермиону с лёгким прищуром. — Конечно, это было слишком!       — Такое ощущение, что это была не совсем я…       Она сама это инициировала. Джинни пыталась её образумить, а она упорствовала. Приплела Хаксли, Мерлин, какой стыд…       — Ты была под Амортенцией, — подал голос Драко. — Заряженной на любовь к тебе, Уизли.       — Чего?.. — нахмурилась Джинни, присаживаясь на край постели.       — Мы все были. — Драко, скрестив руки на груди, прислонился к стене. — Я пытался вам сказать под конец. Не помните?       — Нет! — воскликнула Гермиона, лихорадочно прокручивая в голове минувшую ночь. Она помнила, что под конец Драко отказался от секса с Джинни, причём этот факт вчера воспринялся досадным. Что было потом? Да, Джинни быстро уснула — ещё одно мини-огорчение. Гермиона во второй раз за ночь села на Драко верхом… Это было прекрасно, и вскоре они тоже вырубились. Никакие упоминания Амортенции в памяти не отложились. Только увещевания Драко о том, что скачка со слишком большой амплитудой может быть чревата травмой члена.       — А откуда… — начала Джинни, тоже недоумевающая. Драко бегло пояснил:       — Блейз ещё давно украл Амортенцию у Слизнорта, чтобы дрочить на самого себя. Я украл у Блейза. И добавил твой волос. — Драко кивнул на Джинни и, прежде чем она успела возмутиться, добавил: — Вот только не надо морализаторства, ты и сама хороша.       — Так ты её в вино подлил, да? — приглушённо выпалила Джинни. — Какого?.. — Она замерла с приоткрытым ртом, хмурясь. — Малфой, ты…       — Я, в свою очередь, был под зельем удачи, — устало перебил Драко. — Оно заставило меня это сделать.       — О, так ты у нас невинная жертва развратного зельица? — скептически протянула Джинни. — Как удобно!       Драко раздражённо выдохнул.       — Чтобы строить коварные планы вокруг тройничка, надо быть каким-нибудь Макмилланом. А мне это зачем? Я могу собрать тут хоть тройничок, хоть пятерничок, — пояснил он, и Джинни закатила глаза. — Ещё раз. Под Амортенцией были все трое. Включая меня. Почему?       Они немного помолчали.       — Потому что проще вылить зелье в бутылку, чем в конкретный бокал, — предположила Гермиона.       — С удачей это бы труда не составило, — отмахнулся Драко. — Вопрос в том, пошли бы мы на это без Амортенции. Ты бы пошла, Уизли?       — Нет! Не то чтобы я не хотела, но после всей той ситуации, после того, как Гермиона отреагировала на… Да мне вообще не надо было идти с вами в Выручай-комнату! Заходим, а там эта здоровенная кровать! Серьёзно?.. А я даже не заподозрила неладное! Сейчас я думаю об этом и не понимаю… Почему я просто не свалила?       — Да не могла ты свалить, — бесстрастно пояснил Драко. — Не дошло? — Он вздохнул и, отлепившись от стены, принялся мерить шагами спальню. — Это зелье… С ним не всё так радужно, как может показаться. Оно работает как Империус. «Добренький» Империус. — Драко изобразил пальцами кавычки. — Подчиняет себе твою волю и вынуждает действовать так… как оно считает, будет лучше для тебя, понимаете, о чём я? Оно с чего-то решило, что мне просто необходим тройничок с вами двумя. Я не знаю, почему. Нет, это, конечно, было охуенно и так далее, но…       — Драко… — мягко начала Гермиона, подумав ещё раз о том, что он в итоге отказался от секса с Джинни. На смену вчерашней искусственной досаде пришла нежность. — Выходит, ты…       — Что ты хочешь сказать, Гермиона? — перебил Драко с невесёлой усмешкой. — Что я совершил акт истинной свободы воли? Пошёл против приворотного зелья, а всё во имя любви! Доказал чистоту моих чувств к тебе! Как замечательно!       — Но именно это ты и сделал, Драко, — нахмурилась Гермиона, огорчённая его саркастическим тоном.       — Это входило в просчёт. Вот и всё.       — Ты не можешь этого знать.       — И вообще… — бросил Драко, но, так и не договорив, небрежно дёрнул головой.       Ещё немного постояв молча, он подобрался к постели, нырнул под одеяло и прижался к Гермионе, а она сдавленно рассмеялась, ёжась от холода. Его тело успело остыть и по сравнению с её собственным, разгорячённым после сна, казалось ледяным.       — Что ты чувствуешь по поводу… всего этого?.. — неуверенно обратилась Джинни к Гермионе, которая, вдыхая аромат мятной зубной пасты, потирала спину и руки Драко в попытке его согреть. Температуры их тел понемногу выравнивались.       Гермиона помолчала. Она уже перебрала в голове все вчерашние взаимодействия Джинни и Драко. Просканировала их на предмет нежных чувств и заодно себя на предмет ревности. В количестве, достаточном, чтобы расклеиться, не обнаружилось ни того, ни другого. Разве что устыдиться… Но всё ощущалось относительно безопасно. Граница — кто влюблён, а кто просто веселится за компанию — читалась яснее некуда.       — Вы в конечном итоге не сделали ничего такого, — наконец задумчиво протянула Гермиона. — Вы были под Амортенцией. Ты, Джинни, пыталась меня остановить, хотя, по идее, должна была думать только о себе… И… Вот уж не знаю, насколько чисты твои чувства ко мне, Драко, — Гермиона зыркнула на него, а он, промолчав, просто хмыкнул, — и тем не менее…       — У Феликса всё схвачено, — негромко прокомментировал Драко. — Красиво получается, вы вдумайтесь… Как говорится, и рыбку съесть, и…       — Но всё-таки это было чересчур, — добавила Гермиона.       — Выходит, я вроде как тебя изнасиловала?.. — спросила Джинни со смятением, а Драко пробормотал себе под нос: «Нас всех тут изнасиловали». — Я ведь…       — Нет, ты тут точно ни при чём, — заверила Гермиона и, видя, что Джинни всё ещё хмурится, оторвалась от Драко и обняла её. Одеяло слезло, чуть оголив грудь. Есть ли смысл стесняться наготы после вчерашнего? Не особо, наверное, но ради приличия Гермиона всё равно натянула одеяло повыше. — Просто мне теперь очень неловко. Мы видели друг друга голыми, делали… всякое, — добавила она, вновь вспоминая вчерашнее… Драко берёт её на глазах у Джинни. Властные, резкие поступательные движения сменяются томительным ожиданием. Гермиона хорошо запомнила помутневший взгляд Джинни. Как она смотрела Драко в глаза, пока делала ему минет. Как двигался её язык, как она ёрзала на месте, плотно сдвинув бёдра. Это была просто игра. Что-то нездоровое, острое, в моменте это возводило ощущения в ранг запредельных. Сейчас — опять что-то щекотное. Стыд с оттенком приятности, от которой, однако, хотелось отмахнуться и посильнее съёжиться.       — Если тебе от этого немного полегчает, ты была великолепна… — заметила Джинни с осторожной игривостью. Разомкнув их объятия, Гермиона не придумала ничего получше, кроме как спрятать лицо в одеяле.       Джинни встала с кровати и направилась к ванной, где вновь, морща носик, понюхала свою рубашку.       — Гермиона кончила во время нашего первого раза, к слову, — бросил ни с того ни с сего Драко, обращаясь к Джинни. В его голосе не было ни гордости, ни бахвальства, которого можно было ожидать от подобного заявления. Только всё та же невесёлая ирония.       — Ну… Значит, всякое бывает. — Растерянный ответ Джинни тоже прозвучал немного невпопад. — Что сказать? Молодец, Дракоша. — Она повесила халат на крючок, оставшись в трусах и спортивном лифчике, а потом стала надевать несвежую школьную форму. — Так вы идёте на завтрак? В последний вагон прыгнуть успеваем, думаю.       — Пропустим? — спросил Драко у Гермионы.       — Да, пожалуй, — кивнула она. Позавтракать и впрямь можно в Хогсмиде. — Предположим, я вчера засиделась в библиотеке и проспала…       — В библиотеке засиделась… — хмыкнув, повторил Драко. — Нет, ну просветилась ты на славу…       Закатив глаза, Гермиона попросила у Джинни халат и, накинув его, прошлась до ванной. Помещение было столь же тёмным, как и спальня. Вторя основному мини-саду, между одной из стен и небольшим бассейном — назвать это ванной у Гермионы бы язык не повернулся — красовалась композиция из сухих кустарников и крупных камней, подсвеченная пасмурным светом, что лился из проёма в потолке. Полюбовавшись, Гермиона принялась за умывание и чистку зубов. В стаканчике для неё появилась третья щётка.       Джинни, полностью одетая, уже направлялась к выходу, но в последний момент остановилась и с любопытством сказала:       — Драко? А у тебя осталась Амортенция? Понюхать хочу.       Он заглянул в сумку.       — Есть пустая колба, но запах, вероятно, сохранился. Вот и зачем я потянул её с собой, а не выкинул? Где логика?.. — Драко злобно выдохнул. — Феликс позаботился и о тебе, Уизли.       С этими словами он бросил ей маленький стеклянный сосуд. Гермиона с интересом выглянула из ванной.       — Да, пахнет! — воскликнула Джинни, прислонившись носом к колбе. — Шоколадный пудинг — ну вот! Из-за тебя, Драко. Сырость… Так пахнет у вас в подземельях. Мне нравится… И что-то ещё… Вроде, квиддичная раздевалка…       Джинни притихла, на вид уязвлённая.       — Очевидно, — хмыкнул Драко. — Кое-чья пропотевшая форма.       — Не твоё дело, — буркнула Джинни, убирая колбу на столик.       — Ты вчера задумалась.       — А как с вами не задуматься? — сварливо выпалила Джинни, приближаясь к выходу. — Чем будете заниматься? Нежиться в постельке? Или нанежились? Давайте, наберите теперь пенную ванну! С лепестками долбаных роз!       С этой шутливой, хотя довольно эмоциональной тирадой Джинни покинула Выручай-комнату.       — Запросто, — пожал плечами Драко.       Гермиона рассмеялась. Миниатюрный бассейн наполнился упомянутой Джинни пенной водой, щедро усыпанной лепестками роз. Удивительная вещь — Выручай-комната.       — Ладно, шучу, это пошлятина, — сказал Драко, и лепестки исчезли. — Пена — куда ни шло… А лучше…       Теперь пропала и пена. Осталась только чистая, прозрачная вода в каменной чаше бассейна. Пожалуй, так и правда смотрелось лучше — пена с настолько мрачным помещением сочеталась плоховато.       Гермиона услышала звуки шагов босых ног. Драко, стянув боксеры, забрался в бассейн и развалился на верхнем из двух его уровней, где было не глубже обыкновенной ванной. Оперевшись подбородком о бортик, он выжидающе посмотрел на Гермиону. Она улыбнулась и под пристальным взглядом серо-голубых глаз спустила халатик, который с тихим шелестом скатился на пол, а потом, обнажённая, удобно разместилась на коленях у Драко. И вот опять она в малфоевских лапах…       Гермиона вспомнила об отложенном на потом разборе полётов и задумалась: сколько ещё сомнительных приключений ей сулят такие отношения? Сколько слёз? Вариантов напрашивалось два. Первый, рациональный, заключался в том, чтобы немедленно разорвать все связи с испорченным мирком Малфоя. Оплакать его и смириться, удариться в учёбу. Купить себе что-нибудь утешительное в «Феерических фаллосах». Встретить однажды порядочного парня и строить с ним здоровые отношения. И почему рациональный вариант навевал такую тоску…       Вариант второй, рисковый: попытаться работать с тем, что имеется.       Гермиона обернулась и посмотрела на Драко. Платиновые волосы, выразительные брови, правильные черты лица… Отвернулась, чтобы исключить предвзятость выбора. Смехотворная попытка. Выбор уже сделан.       — Может, это дурацкий вопрос… Но мне хочется это прояснить, — начала Гермиона, глядя на их с Драко колени, торчащие из тёплой воды. — Что именно между нами происходит? Мы состоим в отношениях? Мы… пара?       — Если тебе хочется, — просто ответил Драко.       — Хочется.       — Ладно.       С минуту они молчали, а затем Драко выпалил:       — Ты будешь со мной встречаться?       Гермиона рассмеялась, обернувшись к нему.       — Буду.       Последовала новая пауза. Сумбурные эмоции этого утра понемногу упорядочивались. «Драко Малфой — мой парень. Я девушка Драко Малфоя». Глупо, но отчего-то произносить это про себя было приятно.       — Понимаешь, в чём дело… — добавила Гермиона. — Когда ты девочка, ты растёшь с определёнными стереотипами. В моём случае это было так. Например, стереотипами о том, что предложение встречаться… ээ… предшествует сексу. — Они с Драко одновременно усмехнулись. — Да я вообще очень долго представляла, что буду заниматься этим уже после свадьбы. О таких вещах, как секс втроём, например, я раньше даже не задумывалась.       — Я тебя понял, Гермиона… — лениво протянул Драко, принявшись поглаживать её коленку. — Всё-таки хочется к Паддифут, да? И плюшевую хрень.       — Конечно нет! Плюшевая хрень, выражаясь твоим языком, — это навязанная обществом потребления бесполезная чушь, как и букетики и так далее. Но в целом…       — Всё с тобой понятно, — повторил Драко разоблачительным тоном. — Ладно… Хорошо. Без проблем.       — Что именно ты понимаешь под…       — А пока, — вкрадчиво перебил Драко, — ты позволишь мне зализать вину?       Гермиона захихикала.       — Я предпочла бы внятный, конструктивный диалог, но…       Но пальцы Драко спустились ниже. Губы прижались к её шее. Оторвавшись, морозно-мятным шёпотом в ухо попросили Гермиону развернуться… И вскоре она думала не о том, о чём следовало бы. И была счастлива вновь заняться с Драко всякими приятностями. Позабыть о цене, которую платит она вчерашняя и она завтрашняя.

***

      — Пригласил её к себе на рождественские каникулы.       — А она?       — У неё планы. Помогать отцу с «Придирой».       В хижине Хагрида, жарко натопленной, царила полусонная атмосфера. Последним ноябрьским вечером за круглым столом, маловатым, а потому — впридачу на скамье, пространство под которой было под завязку забито дровами, собралась не вполне обычная компания. Один человек из неё выбивался. Во всяком случае, так полагали Гарри и Рон. Поначалу, когда они оба попеременно косились то на Джинни, то на Тео, то на громадную кровать Хагрида, накрытую лоскутным покрывалом, так уж точно. Теперь, спустя несколько чашек чая с добавлением виски, а также мёда с имбирём, они худо-бедно привыкли и теперь просто скучали.       — Ну а про зимний сад свой рассказывал?       — Конечно, рассказывал, Хагрид… Но ты знаешь, по Луне сложно понять, слушает она тебя или думает в тот момент о… нарглах там или…       — Ты ещё раз спроси! Девушки, они любят парней настойчивых. Уверенных! — выразительно прорычал Хагрид, для эффекта потрясая в воздухе кулаком, и добродушно расхохотался.       — Мне кажется, с этим у меня проблем нет. — Тео подлил себе и заодно Хагриду виски в пузатые синие чашки.       — Знал бы ты, сколько ломалась Олимпия… Ох…       — Как у неё дела, кстати? Списывались?       — Ага. Нормально всё, помаленьку, милостью Мерлина.       Подпирая щёку ладонью, Гарри сидел с закрытыми глазами уже секунд пятнадцать. Рон, прислонившийся к отделанной деревянными, местами отсыревшими досками стене, — добрую минуту. Гермиона почёсывала бока Клыку и бросала опасливые взгляды на Джинни. Даже не из-за того, что произошло между ними вчера. На мягкой подстилке у камина ютилось существо, напоминающее носорога, но размером не больше кошки — карликовый взрывопотам, новый питомец Хагрида, обозначенный им как полностью безопасный и появившийся тут совершенно легальным образом. На полу рядом со взрывопотамом сидела Джинни, разглядывая его светящийся красновато-оранжевым рог. Упоминаний карликовых взрывопотамов Гермиона нигде не встречала, к тому же эти животные, являясь вымирающим видом, отличались слабой плодовитостью, а эта самка была беременна целым выводком малышей. Помимо прочего, Хагрид с деланной небрежностью попросил друзей о необычном зверьке не распространяться, а потом ещё пару раз подчеркнул его полнейшую легальность и безопасность. Все эти факты, вместе взятые, не могли не настораживать. На расспросы Гермионы Хагрид отвечал уклончиво и время от времени предлагал ей ириски. О том, как сильно его ириски склеивают челюсти, она прекрасно знала, а потому отказывалась.       — …А, и главное — ком-пли-мен-ты, — сыпал назиданиями Хагрид, с важным видом подняв указательный палец. — Девушки, они ушами любят, это всем известно! Что, не прав я разве, а, девчата?       Гермиона и Джинни, переглянувшись, неопределённо пожали плечами. Гарри всхрапнул, его щека соскользнула с ладони. Едва не ударившись о свою чашку, он очнулся и огляделся.       — Скоро пойдём, да? — пробормотал он слегка осипшим голосом, обращаясь к Гермионе, и она кивнула.       — Скажи ей, мол, Луночка… Вот именно так, не Луна, а Л-у-уночка, запомнил, Теодор? Скажи, мол, ты такая красивая! Приезжай ко мне на каникулы, у меня сад — загляденье! Вот увидишь — растает, — заверил Хагрид, а затем осушил содержимое чашки в один глоток, громадный по меркам обычного человека.       Тео задумчиво побарабанил пальцами с короткими глянцево-чёрными ногтями по чашке.       — Я закурю, Хагрид, ты не против?       — Тео, кури на улице! У нас тут беременная! — строго сказала Джинни, а Гермиона, глядя, как опасно близко она поднесла ладонь к рогу существа, предостерегла:       — Пожалуйста, осторожно!       — Ты ей ещё раз скажи, Теодор! Девушки любят парней… знаешь, настойчивых!       Гермиона почувствовала, как в кармане джинсов нагревается фальшивый галлеон. Потом, прислушавшись к дыханию Рона и заключив, что оно достаточно глубокое и равномерное, аккуратно вытянула монетку и взглянула на ребро.       «Астрономическая башня. Через пятнадцать минут. Одевайся тепло».       Через пятнадцать минут — очень эгоцентрично со стороны Драко, как, впрочем, и всегда. Но Астрономическая башня — это что-то новенькое…       «Я занята», — ответила Гермиона, хотя занята была, справедливости ради, не особо. Денёк выдался ленивый.       «Через час?»       «Хорошо».       Вот, что он понимал под «без проблем». Похоже, Драко задумал свидание, не иначе. Хочет полюбоваться вместе с ней звёздами? Пряча галлеон, Гермиона улыбнулась про себя и выглянула в небольшое пыльное окошко, на котором скучивалась чугунная утварь. Ночь стояла хмурая, звёзд на тёмно-сером небе почти не виднелось, и всё равно.       Гермиона опустилась на корточки рядом с Джинни. Карликовая взрывопотамиха устало устроилась на боку. Беременность, похоже, давалась ей непросто: её дыхание казалось одышливым. Звуки, которые она издавала, напоминали пение китов — нежные и в то же время жутковатые.       — Я не трогаю, — поспешно сказала Джинни, а Гермиона, прогоняя ощущение неловкости (неужели они и правда видели друг дружку голыми?), прошептала ей на ухо:       — Карта сейчас у тебя? Хочу проверить Филча.       — Ага.       Дотянувшись до спинки стула, Джинни сняла оттуда свой рюкзачок и открыла. Чем дольше она копалась в нём, тем более недоумевающим становилось выражение её лица.       — Какого…       Она стала нервно вытряхивать из рюкзака бумажки и фантики от конфет.       — Не пойму… — встревоженно прошептала Джинни, по нескольку раз проверив каждый отсек и каждый карманчик.       — Она точно была в рюкзаке?       — Да!       — Когда ты в последний раз ей пользовалась? — тихо спросила Гермиона под звуки задушевной беседы Нотта и Хагрида.       — Позавчера, кажется. С тех пор не доставала…       — Точно?       — Вроде…       — Может, всё-таки выложила и забыла?       — Не знаю… — протянула Джинни. — Пойдём домой? Надо поискать.       Растолкав Гарри и Рона, они засобирались в замок, и вскоре их четвёрка откланялась. За всю дорогу Джинни не проронила ни слова, и Гермиона тоже насчёт Карты помалкивала, чтобы не разводить панику раньше времени.       Когда в гостиной Гриффиндора ленивая, не вполне вдумчивая шахматная партия Гарри и Рона пребывала в самом разгаре, а Гермиона продвинулась на четверть в свежем выпуске «Читай сквозь числа», ненавязчивого научно-популярного журнала о нумерологии, к ним троим спустилась Джинни. По её мрачному виду стало очевидно: избежать неприятности не удалось.       — Гарри, — начала она, понуро опустившись на диван. — Я потеряла Карту Мародёров.       Гермиона отложила журнал. Рон, посуровев, вышел из-за стола и сел рядом с сестрой.       — Потеряла? — переспросил Гарри, вставая.       — Я не знаю, где она. — Джинни не сводила глаз с собственных сцепленных ладоней. — Я была уверена, что в рюкзаке, но там её нет. Только что перерыла всю комнату. Ничего.       — Джинни, какого чёрта?! — приглушённо выпалил Рон, а Гарри, тоже присаживаясь на диван, его остановил:       — Подожди. А ты… не расстраивайся, Джинни. — Он неуклюже хлопнул её по предплечью. — Вспомни, о Карте кто-нибудь знает, кроме нас?       — Никто! Я никому про неё не рассказывала.       — Когда ты её видела в последний раз?       — Позавчера.       — А подробнее?       — Доставала её в гостиной слизеринцев, когда собиралась оттуда уходить. Только можно без… — Джинни переглянулась с рассерженным Роном и вздохнула: — А, ладно, говори, что хочешь. Заслужила.       — У кого ты была?.. Джинни, я спрашиваю не для того, чтобы осуждать или… — пояснил Гарри, видя, как она мешкает.       — У Тео и Блейза.       — Они ничего не видели?       — Нет. Они остались в спальн… В комнате. — Джинни во второй раз переглянулась с Роном, потиравшем лицо обеими руками.       — А в гостиной кто-то был? — продолжал допрашивать Гарри.       — Крэбб с Гойлом, но они спали. Тео накладывает на них Конфундус, чтобы… ну, чтобы они не мешались под ногами… — ответила Джинни, сбрасывая ботинки на пол.       — Понял, — терпеливо кивнул Гарри. — Точно спали?       — Я не проверяла, но выглядело всё так. Потом я вернулась в башню и пошла в душ.       — Больше ничего подозрительного?       Джинни замялась и, отчего-то бросив взгляд на Гермиону, прочистила горло и сказала:       — Так, может, одна мелочь… Ничего такого, но…       — Что? — Гарри вперился в неё сосредоточенным взглядом.       — Да ничего такого, — повторила Джинни. — Обычно, когда я ухожу от слизеринцев, в гостиной спят Крэбб с Гойлом. А где-то неделю назад там спал ещё и Малфой.       — Малфой, — кивнул Гарри с толикой мрачного торжества.       — Но Тео всегда просит его не мешать, — развела руками Джинни. — Как правило, Малфой шатается где-то в замке. В этот раз захотелось поспать, похоже. Я бы не сказала, что…       — Я думаю, Малфой и украл её, — резко заключил Гарри. В новой паузе Джинни вновь покосилась на Гермиону. — Ладно, я сейчас поделюсь кое-какими мыслями…       Все внимательно прислушались, и Гарри негромко продолжил:       — Вам не показалось, что Малфой как-то слишком легко смирился с решением своей мамаши? Представьте себя на его месте: чуть не стал самым молодым Пожирателем смерти. Такая честь, — Гарри саркастично усмехнулся, — такой шанс реабилитировать семью в лице хозяина… Что, если… Я просто предполагаю… Что, если на самом деле он с ситуацией не смирился?       Гермионе, тихонько сидевшей в кресле у камина, стало не по себе. В таком ключе она о Драко не задумывалась. При всех многочисленных недостатках, являясь дьявольским, каноничным воплощением образа плохого парня, он не казался психопатом, способным творить жуткие вещи, на которых специализировались Пожиратели смерти. По крайней мере, такая участь его едва ли обрадовала бы. Но Гермиона помалкивала, ощущая себя слишком предвзятой для того, чтобы выносить тут суждения. Вместо неё высказался Рон:       — Гарри, да он же трус. Наоборот обрадовался, что мамочка взяла под крыло.       — Не знаю… Он не мог не понимать, что грозит его семье, если Волан-де-Морт победит, — возразил Гарри, а затем оживлённо выпалил: — А может, он после новостей с Азкабаном активизировался? Связался с кем-нибудь… С Горбином!       — Гарри, это было ещё до тех новостей, — напомнила Гермиона. О том, что Драко встречался с Горбином ради подарочного браслета в честь дня её рождения, она оговариваться не стала. Гарри продолжал рассуждать:       — Шатается по замку, говоришь? Стал бы он жертвовать комфортом ради Нотта… Если у него в Хогвартсе какое-то дело, всё логично. Он не хочет, чтобы за ним могли следить.       — Да какое у него тут может быть дело, Гарри… — снисходительно ввернул Рон.       — Он даже не знал о Карте, разве… нет? — Джинни в очередной раз глянула на Гермиону. Та в ответ еле заметно мотнула головой. — Да и когда бы он её украл?       Воцарилась задумчивая пауза. Гарри неуверенно начал:       — Джинни, я задам тебе ещё один неудобный вопрос…       Они довольно долго молча смотрели друг на друга. А потом Джинни, сделав глубокий вдох, спокойно, хотя и выглядела несчастной, произнесла:       — Ответ — да, Гарри. Да, я спала с Малфоем. — На её словах в воздухе застыло напряжение, которое она лишь сгустила, в довесок сказав: — Сегодня я ночевала с ним. В Выручай-комнате.       Рон, казалось, был близок ко взрыву, как минимум к словесному. Гарри открыл рот — и закрыл, являя собой сплошную обескураженность. Глаза Джинни, внимательно сканирующие его лицо, заблестели. Сморгнув слезинку, она спешно добавила:       — Но дело в том, что рюкзака с собой у меня не было, так что украсть Карту он не мог.       Гарри сумел лишь коротко кивнуть, но успокоенным её словами не выглядел. Гермиона могла только догадываться, какие образы в тот момент рисовала его фантазия. Образы, которые в своей непристойности едва ли сумеют сравниться с реальностью.

***

      Гермиона опаздывала, но решила, что лишним это не будет. Поднимаясь по винтовой лестнице Астрономической башни, самой высокой из хогвартских, она чувствовала себя немного шпионкой, хотя и была почти уверена, что Джинни просто забыла убрать Карту Мародёров в рюкзак, а потом случайно выронила её по дороге. Что только не случается с человеком под алихоцией, а Джинни позавчера возвращалась в гостиную как раз в таком состоянии. Об этом она поведала им, не без труда вклиниваясь в ругань Рона, и извинилась перед Гарри огромное множество раз. Она была совсем подавлена.       Самое простое объяснение зачастую оказывается верным, так ведь? К теории о воровстве Карты никто всерьёз не отнёсся, кроме её автора и к его же досаде; к предложению Гарри обыскать вещи Малфоя, а лучше — всех его неблагонадёжных соседей, особым энтузиазмом тоже никто не воспылал. Только Джинни, движимая чувством вины, робко предложила помощь, но от неё Гарри небрежно отмахнулся. При этом он и сам не отрицал, что из-за давней вражды относится к Малфою предвзято.       Бродить по школе после отбоя, не имея возможности проверить местоположение Филча с кошкой, было не очень приятно. Но Гермиона решила не пасовать.       Драко уже ждал её, прислонившись к одной из колонн верхней площадки башни. Как приближаться к нему самой, так и наблюдать издалека его приближение отчего-то Гермионе до сих пор было неловко. Она не знала, куда девать глаза в такие моменты. Как-то глупо беспрестанно пялиться на человека в течение тридцати секунд или даже пятнадцати; стыдливо смотреть в сторону — тоже, как и метаться взглядом туда-сюда. Все варианты казались неудачными.       — Эй, крошка, прокатить тебя на моей здоровенной метле? — выпалил Драко вместо приветствия.       Фыркнув, Гермиона прокомментировала:       — Так себе аллегория.       В ответ Драко растянул губы в бесовской ухмылке, сверкнув ямочкой на щеке, прихватил что-то, стоящее у колонны, и сделал шаг навстречу. Тогда Гермиона увидела: в его руке была зажата не аллегорическая, а самая настоящая гоночная метла. «Молния» последней модификации, можно не сомневаться.       — Нет, — машинально вырвалось у Гермионы.       — Да, — кивнул Драко.       — Нет! — Гермиона в полной мере прочувствовала, насколько сейчас было холодно. Ветер, гуляющий на верхней площадке Астрономической башни, стал особенно хлёстким. Это место всегда казалось жутким. Наверное, дело было в большой высоте, к тому же металлические перила, окружающие площадку, не выглядели очень уж надёжными.       — Ладно тебе.       — «Ладно тебе» — аргумент плоховатый, Драко.       — А как тебе такой? — Он подошёл к Гермионе вплотную, сменил хищническое выражение на заискивающее и протянул: — Пожалуйста. Я так хотел потренировать с тобой финт Вронского.       — Что?! Конечно нет!       — Трусишка, — покачал головой Драко.       — Это не трусость, а рациональное опасение за свою жизнь, — отчеканила Гермиона. — Я не люблю провоцировать экстремальные ситуации. Мне их без того за годы учёбы хватило!       Вздохнув, она медленно осмотрела Драко. Магловской вариацией такого сомнительного бойфренда стал бы тип с мотоциклом, непременно одетый в кожаную косуху. На Драко было длинное прямое пальто, вальяжно расстёгнутое. Чёрное, как и его джемпер. Как и джинсы. Как и берцы с грубой подошвой. Драко выглядел чертовски сексуально, как и полагается сомнительным типам. А метла в его руках казалась гораздо более опасной, чем мотоцикл. Гермионе до сих пор было трудно убедить мозг в том, что та штука годится не только для подметания пола. Разве можно придумать более нелепый и неудобный летательный аппарат? Доверять свою жизнь, по сути, куску дерева? Возможно, просто потянуть Драко в Выручай-комнату было бы разумнее и куда приятнее. С другой стороны, настоящего свидания у них не случалось ни разу за всё время.       — Да шучу я. Никакого финта Вронского. Просто скучный, банальный полёт, — заверил Драко. — Пенсионерский.       И всё же проявить себя, как трусишка, испугавшаяся пенсионерского полёта, Гермиона не хотела. А инициативу Драко по организации свидания поощрить и впрямь не помешало бы. Он, конечно, не особо постарался, и тем не менее.       — А может, лучше посмотрим на звёзды? — ни на что не надеясь, предложила Гермиона.       — Скукотень. — Драко, прекрасно чувствуя, что уломал её, перекинул ногу через «Молнию».       — Пенсионерский, говоришь?       — Ага.       — Пенсионерский?! — Так Гермиона воскликнула через минуту, хватаясь за древко метлы настолько крепко, насколько могла. — Ты говорил, пенсионерский, Драко!       Ветер свистел в ушах, бил в лицо и уносил слова, едва они успевали срываться с губ. Как, казалось, и мысли, стоило им хотя бы легонько коснуться сознания.       — А ты бы видела, как носился мой дед Абраксас! Он был чёртовым адреналиновым наркоманом, — донёсся до уха Гермионы ответ. Драко заглядывал ей через плечо, прижимаясь сзади и управляя дурацкой «Молнией». Метла отзывалась на малейшее движение его корпуса и рук, нарочито расслабленно державших древко. — Мы летим медленнее, между прочим! Показать максимальную скорость?       — Нет!       — «Молния» может разогнаться до ста пятидесяти миль в час за десять секунд!       — Верю!       Сто пятьдесят миль в час — скорость взлёта пассажирского самолёта…       — У деда был «Вихрь» пятьдесят второго года выпуска… Шикарный, стильный до жути. Я запомнил его. —Драко решил предаться светлым воспоминаниям. — Опаснее «Молнии», но быстрый. Дед его сам модифицировал…       По мере того, как Гермиона привыкала к полёту, ей начинало даже нравиться. Она чувствовала себя относительно защищённой и подстрахованной Драко, так что решила: раз уж с ней до сих пор ничего не случилось, можно осторожно предположить, что всё будет продолжаться в том же духе.       — Он как-то взял меня прокатиться. Мать чуть припадок не хватил, — продолжал Драко, а Гермиона подумала, что не знает практически ничего о его детстве.       — Тебе понравилось?       — Я был в восторге. Мечтал, что после смерти деда «Вихрь» достанется мне…       — Достался?       Драко невесело хмыкнул.       — Дед завещал его в фонд «Селькиркских скитальцев». Гондон…       — Каких скитальцев? — переспросила Гермиона.       — «Селькиркские скитальцы» — его любимая команда по квиддичу, — пояснил Драко. — Я их ненавижу.       — Неудивительно…       Неоправданный экстрим по-прежнему не импонировал Гермионе, но всё-таки летать — занятие и правда интересное, а ощущение скорости — по-своему приятное. Вся забота об управлении нелепым летательным аппаратом лежала на Драко, Гермиона же, расслабившись ещё больше, могла просто наслаждаться. Под ними проносились мрачные, местами серовато-зелёные, местами сухие и голые верхушки Запретного леса, а на душе стало лёгко. Обычно, стоило Гермионе поймать состояние эйфорического спокойствия, как сейчас, за ним следовала нервная мысль: «Всё не может быть настолько хорошо». Затем сразу — порыв перебрать в голове все насущные проблемы. Но здесь, над Запретным лесом, долго тревожиться не вышло. Высоте, скорости, ветру, холодному и влажному, неплохо удавалось удерживать мысли в текущем моменте.       Они приблизились к куполу барьера, дававшего о себе знать мелкими вспышками молний. Плавный разворот — и на утёсах перед ними распластался Хогвартс. Гермиона никогда не любовалась школой с такой высоты. Она рассмотрела, как расщелина в скале, заполненная водами Чёрного озера, делит замок на два громадных корпуса. В жилом располагались башни Гриффиндора и Когтеврана, слизеринские и пуффендуйские подземелья, больничное крыло, кухни и, разумеется, Большой зал, откуда в будние после завтрака студенты отправлялись в другой корпус, учебный, с классами, библиотекой и теплицами. Хогвартские мосты, как и длинный спуск к причалу, как и внутренние дворы в это позднее время были освещены намного более тускло, чем вечером. Туманной ночью остроконечные крыши замка могли показаться очередными скалистыми вершинами. С высоты Хогвартс выглядел подчёркнуто изолированным от внешнего мира, и, глядя на него сверху вниз, на место, где переплетались волшебство и знания, а грань между выдумкой и реальностью ощущалась совсем хрупкой, Гермиона думала: а не переживает ли она, часом, какую-то особенно продолжительную галлюцинацию? Если так… Честно говоря, ради такого свихнуться не жалко.       — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, заметив, что Драко сбавил скорость и спустился ниже. Ещё немного, и они могли бы задеть ботинками самые высокие из верхушек сосен.       — Подыскиваю ветку попрочнее.       — Хочешь посидеть на дереве? — нахмурилась Гермиона. Ладно ещё полёт на метле, когда можно положиться на ловкость и навыки Драко, но перспектива посиделок на одной из шатких ветвей совсем не вдохновляла. — Давай лучше найдём лужайку.       — В лесу?       — А что?       — Ну не знаю… Акромантулы? — усмехнулся Драко так, будто говорил нечто само собой разумеющееся.       Гермиона коротко, но безжалостно рассмеялась в качестве возмездия за его «трусишку».       — Серьёзно? Взрослый вооружённый волшебник испугался паучков? Где твой дух приключений?       Таким образом Гермиона и взятый на слабо Драко, отыскав прогалину между переплетениями корявых сосен, спустились в самый низ, на крошечную поляну. Под ногами захрустели ветки. Ходьба по твёрдой поверхности сразу после полёта ощущалась странновато: тело казалось непривычно тяжёлым. В воздухе пахло хвоей, гниющей листвой и мхами, которыми поросло всё, что можно, в этом мрачном месте. Сосны нависали над лужайкой непроглядной стеной, и прореха в их кронах, сквозь которую пробивался лунный свет, смотрелась едва ли не порталом в другой мир.       — …Сальвио Гексиа. Протего тоталум.       — Сальвио Гексиа. Вот и всё. Обезопашено, — весело объявила Гермиона, когда, присмотрев валун поудобнее, они с Драко присели и наложили несколько защитных чар. — Акромантулы — это ерунда. Люди — вот существа, которых следует опасаться.       — А меня опасаешься? — коварно усмехнулся Драко, подсаживаясь ближе. — Мы здесь одни. Помочь тебе некому…       — Это я тебя сюда затянула, — парировала Гермиона, запуская порядком замёрзшие пальцы под его пальто. Обниматься из-за толщи верхней одежды было не очень удобно, но с морозным воздухом Запретного леса это сочеталось прекрасно.       Неуклюже вытянув палочку, Гермиона наколдовала в воздухе костерок, а потом из любопытства уточнила:       — У нас свидание, да, Драко?       — Ага. Кстати… — Он влез во внутренний карман пальто и достал пару жестяных баночек со сливочным пивом. — Словом, на этот раз я ничего не подливал.       — Спасибо, что оговорился. И всё же… — Гермиона под негромкий смех Драко взмахнула палочкой: — Специалис Ревелио. — Убедившись, что всё в порядке, хотя чары обнаружения выявляли далеко не все зелья или яды, она повторила: — Спасибо.       Драко кивнул и с негромким щелчком открыл свою банку. Они стали потягивать сливочное пиво под стрекотание перекликающихся между собой сверчков. Быстрый взгляд на наручные часы подсказал: до полуночи, а значит, до наступления первого декабря, оставалось всего-ничего. В воздухе над тёмной поляной, казалось, перманентно висело предчувствие чего-то жуткого. Если Гермионе и было страшно, то страшно по-весёлому. Похоже, она поймала тот странный тип удовольствия, который испытывают подростки, когда лезут ночью на кладбище или в заброшенный дом.       — Расскажи ещё что-нибудь про своё детство, — нарушила она молчание, решив, что это очень уместно на свидании, — узнавать друг друга получше.       — Тебе интересно?       — Конечно! Например… Кем ты хотел стать?       — Сначала — таксидермистом.       — А… ну да. — Гермиона припомнила летний опросник из «Ведьминого досуга». Драко сделал глоток сливочного пива и продолжил:       — И вот, вспоминая о моём дедушке Абраксасе… Когда он умер, я проплакал несколько дней, — на этих его словах Гермиона растроганно выдохнула, — потому что мне не разрешили сделать из него чучело.       — Оу.       — Я потом хотел его выкопать. Взял лопаточку для песочницы… Но далеко так и не ушёл. Добби сдал меня, — поведал Драко. — Ещё один кандидат на чучело…       — Ладно. Гхм… Сначала ты хотел стать таксидермистом. А потом?       — Основателем культа своего имени.       — Ясно… — Гермиона отвела округлившиеся глаза в сторону и отпила сливочного пива.       — Ну а что насчёт тебя?       — Я толком не задавалась таким вопросом… Думала, стать дантистом — это что-то по умолчанию, — задумчиво протянула Гермиона. — Нет, прямо родители так никогда не говорили, ничего такого, но это будто бы всегда витало в воздухе.       — Поедешь к ним на каникулы?       — Ага.       — Но не так уж и надолго, не правда ли? — насмешливо осведомился Драко.       — Потом в…       — Нору. И чем там будешь заниматься? — поинтересовался Драко, разглядывая пустую банку из-под сливочного пива. — Помнится, ты собиралась там что-то… чинить.       — Твой шкаф! — Ответ Гермионы, с теплотой вспомнившей их первый поцелуй, был сопровождён металлическим хрустом — Драко сжал пальцами банку посильнее. — А ведь теперь я точно смогу!       — Ну и как?       — Вкратце, результатом изучения нумерологии и древних рун, — важно пояснила Гермиона. — Хоть где-то пригодятся…       — Нумерологии и древних рун? — В голосе Драко читалась лёгкая усталость, а может, скука. Во всяком случае, Гарри и Рона мигом одолевала зевота, когда Гермиона упоминала какую-нибудь из этих наук.       — Ага. Это безумно интересно, — ответила она.       — Не сомневаюсь.       — Ну да. Сам-то не изучаешь ни нумерологию, ни древние руны, — скептически усмехнулась Гермиона.       — Может, стоило бы.       — Считаешь? А что, с мечтой о культе своего имени покончено? Теперь хочешь стать починщиком магической мебели? — пошутила Гермиона. Драко в ответ тихо хмыкнул. — О, чувствуешь, как похолодало? — с улыбкой добавила она, указывая на наручные часы.       На самом деле, температура воздуха не изменилась, да и ничего жуткого, кажется, так и не произошло. Часы пробили двенадцать, и всего-то. Наступила зима.