[mono-no aware]

За спиной прячется кинжал, в руках его становясь легче и изящнее пера. Цель — прямо перед ним. Он следил за ним долгие два месяца, вытягивая по ниточкам, словно искусный шелкопряд, информацию о нём. Скрываться он умел, стоит отдать должное; но от взора Чуи не скрыться никому. Он щурится, крепче сжимая в руке острый клинок. Ножи он всегда любил больше огнестрела — точные и легкие, простые в использовании, и — никакого шума. Гораздо лучше было бы, наверное, послать на эту миссию снайпера, который выследил бы жертву в разы быстрее, и в одно мгновение лишил её жизни. Однако не в этот раз: цель оказалась не глупа. Он словно нутром чувствовал, видел третьим глазом на затылке, что за ним ведется слежка. Чувствовал, знал, и потому скрывался в тени так же легко, как сам Чуя. Достойный противник. Чуе нравится бросать самому себе вызовы. Кошачьей поступью он спрыгивает с пожарной лестницы, заворачивая за угол темного переулка, и наблюдает перед собой сокрытую в тени ткань плаща — глупо лезть в такое мрачное место поздним вечером, зная, что за тобой ведется охота не на жизнь, а на смерть. Глупо ли? Чуя шагает вперед, не чувствуя ни толики страха. Он уверен в том, что это — их последняя, наконец, встреча. Тот момент, которого он ждал долгие дни. За два месяца он успел выучить так много привычек своей жертвы, что наверняка смог бы составить огромную карту путей его характера, расписанную на трехметровом полотне; и даже тогда не учел бы всех вариантов. Казалось, каждый раз он менял своё поведение в корне, иногда противореча самому себе, в редких случаях повторялся, сразу же цепляя этим острый взгляд Чуи. Но большую часть времени представлял из себя хаотичную неопределившуюся частицу в огромном и необъятном космическом пространстве. Всё, что угодно, могло взбрести ему в голову. Его путь домой был исписан сотнями тропинок. Его выбор еды варьировался не только между различными, непохожими друг на друга блюдами, но и между забегаловками и дорогими ресторанами. Его финансовое состояние? Неизвестно. Возвраст? Кажется, около двадцати, может, чуть больше. Рост? О, это Чуя знал — каланчу видно чуть ли не с любой точки земного шара. Семья, друзья, романтические отношения — всё сокрыто в тайне, и единственное, что смог узнать Чуя, наверняка было ему просто позволено увидеть. Коллеги по работе, с которыми тот вполне себе мило беседовал. Какой-то парень, которого Чуя сначала ошибочно посчитал другом своей жертвы, но выяснил позже, что им был его самый злейший враг. Ауч. «Это моя жертва, ублюдок. Ищи себе другого врага» — мысленно шипел Чуя. Они играли в самые настоящие кошки-мышки: кто кого поймает быстрее? Кто кого перехитрит? Как далеко они оба готовы зайти, чтобы узнать, к чему всё приведёт? Фигура останавливается спиной к нему, не оборачиваясь. Голубоватый свет от вывески с внешней стороны дома мягкими лучами отражается от его спутанных каштановых волос, обрамляя мягким одеялом. Попался. — А я всё ждал, когда ты покажешься. Его голос льется колыбельной. Чуя лишь вскидывает бровь, прекрасно зная, что его лица не видят. — Ты так долго и упорно следил за мной… Удиви меня. — Это твоё последнее желание? — Чуя позволяет себе усмехнуться. — Ха. Если ты хочешь так думать. Он легко жмет плечами, будто бы ежась от холода — Чуя едва не отплевывается от этого показушного движения. Ничерта ему не страшно. Этот ублюдок просто испытывает его терпение. Теперь — он наконец видит его лицо так близко. Темные глаза сверкают умирающими звездами, отражая лунный будто бы свет. В этом прямом взгляде — тот самый вызов. Трепет. Что-то, описание чему Чуя не может подобрать. Мгновение — и ледяная сталь оказывается в миллиметре от тонкой голой кожи шеи: в ответ жертва даже не моргает. «Кто из нас теперь жертва?» — алой сиреной всплывает на обратной стороне век. Чуя проверять не хочет. Чуя просто выполняет свою работу. Чуя ждал этого момента два гребаных месяца. Однако… Что-то в этих звездных глазах останавливает его крепкую руку в секунде от убийства. Это будет интересно. Клинок угрожающе проворачивается в ладони, а после Чуя опускает оружие, не отводя взгляда. Это — борьба, бомба замедленного действия, искра любопытства; всё, что угодно, но только не логичные и последовательные действия, зазубренные и примененные сотни раз до этого. Просто сотню раз до этого Чуя ещё не встречал никого, похожего на него. — Я удивил тебя, Дазай Осаму? В ответ — ухмылка и едва заметный шаг вперед. Чуя реагирует на каждое движение, но не страшится. Знает, что его не убьют: нет, даже пальцем не коснутся. — И почему мы не встретились раньше, Чуя Накахара, мой личный маленький шпион?