[mono-no aware]

Дрожь бежит по рукам вплоть до кончиков пальцев, искрится будто бы взбешенной способностью, окутывая их алым свечением. Чуя злится, и вместе с тем испытывает предвкушение: давно не было миссий по зачистке, давно не было разборок с возомнившими невесть что дилетантами — он уже успел, наверное, в дерево превратиться, учитывая количество времени, проведенное в офисе. Мори отправил его не в одиночку: где-то позади в пылу битвы вспыхивали фиолетовые вспышки дара Хироцу. Придурки из порта оказались вовсе не из простых, чтоб их. Среди них было несколько одаренных с не самыми интересными способностями, и приказа оставлять в живых эсперов не было, поэтому Чуя развлекался в полную силу. Злился лишь на то, что врагов мало. — Хироцу, сворачиваемся, — рычит он, камнем опускаясь на землю: асфальт под ногами продавливается и расползается трещинами. — Все устранены? — Это последний, Чуя-сан, — Хироцу едва заметно хмурится, оттряхивая мелкую крошку с пальто. Мрачная ночная глушь вновь погружается в сон. Словно и не было ничего. Чую отвлекает звонок, и он машет рукой Хироцу, безмолвно указывая вернуться к машине и дождаться его там. — Слушаю, — не взглянув на абонента, говорит Чуя. Хотелось закурить — зря он отпустил Хироцу так рано. Свою пачку не захватил с собой, а у старика сигареты всегда есть. Чуя иногда думал, что Рюро даже спит с ними. — Алло? На другом конце слышится лишь шипение, белый шум, а потом — гудки. Чуя раздраженно цыкает. Ошиблись номером, наверное. Про эту ситуацию он забывает моментально, оглядывает ещё раз опустевшее поле битвы, пуская по земле волну гравитации, чтобы точно ни одна крыса недобитая не сбежала в жажде жизни. По телу вновь бежит электрическая дрожь. Странное ощущение; Чуя чертыхается и думает, что ему нужно больше спать. Нервы играют против него, и уставший организм бушует в мольбе о пощаде. Кофе. Ему поможет кофе. В кабинете Огая Мори он коротко и по делу отчитывается, вручая боссу «трофей» — бумагу с соглашением о поставках. — Что ж, занятно, так я и думал, — на лице Мори растекается недобрая улыбка. — Среди поставщиков затесалась крыса. Ты знаешь, что делать. Чуя кивает и склоняется в поклоне, поправляя шляпу. Он бесится на недобитого предателя, из-за которого, черт бы его побрал, снова придется задержаться на рабочем месте. Не то, чтобы он мог отказаться. Он уже разворачивается и шагает к выходу, как Мори окликает исполнителя. — Чуя-кун. — Да, босс? Мори переплетает пальцы перед собой и подпирает ими подбородок, слегка склоняя голову вбок. — Ты неважно себя чувствуешь? Выглядишь уставшим. Чуя вскидывает брови. Ну, подумаешь, темные круги под глазами, просто не выспался, только и всего. Чего панику разводить на пустом месте. По правде сказать, чувствовал он себя… странно. Будто чего-то не хватало, но чего именно — Чуя понять не мог. Однако ничего страшного, что повлияло бы на его работу, не было. Легкая усталость, да, но это всегда можно исправить чашечкой горячего кофе. Не умирает, и слава богу. — Все в порядке, босс. Почему вы спрашиваете? Он улыбается чему-то своему, не сводя внимательного взгляда с Чуи. — Я не изверг, Чуя-кун, и ты это знаешь. Ты всегда можешь попросить отпуск. — Спасибо за беспокойство, но я правда в порядке. Мори странно кивает своим мыслям и отпускает Чую восвояси. По пути в кабинет он делает большую дугу до кофемашины — давно надо было установить такую у себя, но времени всё никак не хватало. Горячий кофе окутывает внутренности, и Чуя довольно прикрывает глаза. Хотелось спать, и ничего больше. За монолитными окнами небоскребов Портовой Мафии царит ночь, а исполнитель только грузно вздыхает, осознавая масштаб работы с бумажками в ближайшие сутки. Ещё и крыса, чтоб её. Он опускается на кресло, опуская шляпу на кучу папок, и замирает, обнаруживая в самом центре стола странный предмет. — Ясно, — хмыкает Чуя. В датах он абсолютно и конкретно потерялся. Перед ним лежит большое бумажное сердце ярко-красного цвета. Валентинка. Чуя подцепляет её кончиками пальцев и переворачивает сердце, но на нём нет ни единой надписи, только витиеватые узоры и цветы по краям. «Заняться нечем, что ли» — думает он. И вообще, кто посмел залезть в кабинет Исполнителя, оставить валентинку и даже не подписать её? Наверняка этот человек знал, что Чуя будет недоволен вторжению. В Портовой Мафии достаточно людей, которые могли бы подарить ему это вырвиглазное сердечко, но оно ничего плохого в себе не несет, поэтому Чуя откладывает открытку в сторону и погружается в отчеты. Нужно будет перепроверить замки.

***

Квартира встречает его одиноким застоявшимся воздухом. Чуя бросает ключи на тумбочку, стягивает с плеч свое пальто и медленно вздыхает. Из зеркала на него смотрит посеревшее лицо с мешками под глазами. Честно — он заебался, и неудивительно, что даже Мори заметил и намекнул на отпуск. Из-за плотно задвинутых штор просачиваются первые лучи солнца, мягко окутывая его квартиру; и правда, засиделся. Всё, о чём мечтал Чуя — это принять душ и рухнуть в постель. От блаженного долгожданного сна его отвлекает проблеск красного на диване в гостиной. Ещё одна валентинка. Такая же яркая, красивая, и — не подписанная. — Да что за хуйня… Он напрягается от мысли, что кто-то проник в его дом и затаился, чтобы нанести удар; а цветастые валентинки — лишь способ отвлечь внимание и усыпить бдительность. Чуя гладким движением достает клинок, а вторую руку опускает в карман брюк, сгребая в горсть пули. Кто бы это ни был, Чуя прибьет ублюдка на месте. Он обходит всю квартиру дважды, заглядывая даже в те места, где человек не способен спрятаться. Может, бомба? Но никаких признаков опасности Чуя не нашел. Может, это зашифрованное послание? А может, кто-то просто до безумия в него влюблен и пытается добиться его внимания таким образом, а уставший мозг Чуи выдумывает несуществующую тревогу? Господи. И без этой чертовщины у него достаточно проблем, спасибо. Чуя засыпает с пистолетом под подушкой. Утром его будит ни звонок от Мори, ни внезапный взрыв или нападение, ни даже будильник. Он просыпается от стойкого ощущения, что на него кто-то смотрит. Крепче хватает рукоять пистолета, делая вид, что даже не проснулся, и не шевелится, выжидая момент; а потом — резко распахивает глаза и вскидывает оружие. Выстрел сливается воедино с шумом глухого хлопка, и Чуя не сразу понимает, что произошло. А потом обнаруживает себя в окружении сотни валентинок, упавших из разверзнутой пулей пиньяты, подвешенной чуть ли не над его лицом. И никого рядом. Весь следующий день проходит как глупое представление в цирке. Валентинки разных размеров и оттенков розового и красного Чуя обнаруживает в своей машине, в карманах пальто, снова на рабочем столе, и наблюдает даже маленькие объемные наклейки с сердечками на лезвии его клинков. Убьет гада, кто бы это ни был. Чуя, впрочем, уже догадывается — на уме лишь один идиот, который может заниматься подобной деятельностью. — Чуя-сан, — его ловит Акутагава, склоняясь в приветственном поклоне. — Мори-сан просил передать, что ждет тебя в кабинете. — Понял. Слушай, Акутагава, тебе сегодня дарили валентинки? Рюноске хмурится, отводит взгляд почему-то и покрывается едва заметным румянцем. Если бы Чуя не знал его столько лет, ни за что бы не поверил, что он умеет смущаться. — Кхм. Всего одну. Чуя всплескивает руками, неизвестно на кого раздражаясь. — Одну! Просто охуенно, Акутагава. Я подарю тебе ещё сотню, хочешь? — Что? Нет, зачем? — От большой любви, — фыркает Чуя и проходит по коридору дальше — в сторону лифтов к кабинету босса. — И Гин тоже подарю, не переживай. И Тачихаре… Акутагава недоуменно хлопает глазами, ничего не понимая. Чуя выглядит пугающе — смесь усталости, посеревшего лица и неизвестно откуда взявшейся агрессии — и на кого?.. Нет, его раздражение — вещь понятная, человек эмоциональный, а тут ещё и заебанный по самые яйца, но валентинки? Он жмет плечами и бредет к Черным Ящерам — от греха подальше.

***

Мори отпускает Чую домой. Нет, не так: он приказывает ему уйти с работы, благодарит за поимку крысы и успешно завершенную миссию, поздравляет с днём святого валентина и прямым текстом посылает «выпить вина и хорошо провести вечер». Этот день — поистине самый странный за последнее время. Чуя плевать уже хотел на эти валентинки и от кого они сыпались ему на голову — в прямом смысле — с поздней ночи и до нынешнего момента; а вот приказ босса вызвал вопросы. Ещё больше вопросов вызвало то, что Элис, мило улыбаясь ему, вручила напоследок проклятую валентинку. Валентинку, на обратной стороне которой Чуя впервые за сутки обнаружил подсказку: адрес. — Убью, блять. Его телефон звонит, и Чуя на автомате берет трубку, заводя машину. Тишина и гудки. Совсем как прошлой ночью — о чём он уже успел забыть. Он сжимает телефон в руке, едва не до треска: ещё придурков с розыгрышами ему не хватало сегодня. На набережной — в месте с открытки — его встречает прохладный вечерний бриз; вдоль воды гуляют парочки, улыбаясь и о чём-то увлеченно разговаривая. Гуляют дети, бегают, как заведенные, друг за другом и восторженно кричат. За ограждением в лучах заката отражается ровная морская гладь. И там, возле этого самого ограждения, Чуя видит знакомую высокую фигуру. Он молчит, не оборачиваясь. Знает. — Ты заебал меня своими идиотскими валентинками, знаешь? Дазай усмехается. Поворачивается и протягивает ладонь с — мать его — очередным куском картона в виде сердца. — А ты зануда, Чуя. Я к нему со всей душой, а он!.. Долго он не ворчит: Чуя забирает валентинку, а потом притягивает к себе Дазая, идиота, и целует. Он соскучился. — Когда ты вернулся? Придурок, и не сказал ни слова. — Зато я подарил тебе валентинки! — Ты ограбил канцелярский магазин? — качает головой Чуя. Его руки опускаются на плечи Дазая, тянут к себе ближе, и замирают в спокойствии. Они правда давно не виделись. Сначала завал в Порту, потом — запутанная миссия у детективов, из-за которой Дазай вместе с коллегами уезжал в Токио на расследование, и не сказал, когда вернется. Попросту не знал сам. Загруженные бумагами будни, битвы, крыса в их рядах — и Чуя потерялся во времени, погружаясь в работу с головой, чтобы не чувствовать тоску. Но он тосковал; и пусть они созванивались почти каждый день, пусть Дазай отправлял ему глупые картинки с котами и собаками, это не то же самое, что находиться рядом и иметь возможность чувствовать его, обнимать, зарываться пальцами в пушистые волосы и целовать. Просто сидеть молча рядом. Ощущать тепло. Ощущать… любовь. — Ты никогда не дарил мне валентинки, — добавляет Чуя уже тише. — Ну, знаешь. В обычном понимании. Они оба смеются, вспоминая давнюю историю о том, как Дазай лет шесть назад буквально вручил Чуе сердце — настоящее, вырезанное из какой-то жертвы. — Наверстал упущенное, — мягко улыбается Дазай. — Пойдем домой, Чиби. Солнце скрывается за полоской горизонта, тонет в заливе, скрывая за собой все невзгоды последних тяжелых недель. Где-то на последнем этаже здания Портовой Мафии уютно восседают Мори и Фукудзава, скрывая за бокалами вина улыбки. Хорошо, когда всё проходит по плану.