[mono-no aware]

Взгляд блуждает по небу, чистому, безоблачному; весна цветет сакурой, распускается бутонами и греет лучами солнца. Туда, бездумно, в щели между высокими отелями-офисами падает взор Дазая — он сам медленно бредет по набережной Минато-Мирай, двигаясь в одному богу известном направлении. Ювелирно он сбежал с задания, отмазавшись какой-то глупостью в стиле «давайте разделимся, я проверю тот участок» — оставляя после себя взмах бежевого плаща на легком ветру. Кажется, Куникида уже заподозрил что-то неладное: телефон в кармане подозрительно долго жужжит входящим звонком. Дазай мягко улыбается. Прекрасная прогулка, Куникиде обязательно нужно научиться делать так же! Он щурится, и краем глаза замечает неопознанную черную точку в воздухе, рядом с небоскребами Портовой Мафии. «О, Чуя» — первое, о чём думает Дазай, и эта мысль так логично оседает в мозгу, что он быстро забывает об этом и не обращает внимания. Старается не обращать внимания; давно уже с Чуей не виделся, да и бог его знает, чем он там занимается и почему виснет посреди бела дня в воздухе — может, кто выбесил его так, что он взлетел, дабы остудить пыл. Может, решил наконец посмотреть на мир с нормальной высоты; ему, бедному, с таким коротким ростом ничего и не видно, наверное. Привычно видеть Чую летающим — поэтому этот факт ложится в его картину мира спокойно и тихо, будто так и должно быть. Дазай переключается на мысли о миссии, с которой он так благополучно улизнул, и неимоверно собой гордится. На месте кроме Куникиды остались Рампо и Ацуши — это значит, что такое плевое дело детективы решат очень быстро даже без помощи Дазая. Навстречу ему идет компания из трех студенток — юные, счастливые, с мягкими чертами лица. Дазай улыбается им, а девушки хихикают, пряча смех за ладонями. Он мог бы предложить любой из них совершить двойное самоубийство, но настроение в этот чудесный день какое-то… Странное. Не сейчас. Может, позже. Странное. Вот, что показалось ему странным. Дазай снова вглядывается в зависшую в воздухе фигуру на территории мафии — всё ещё достаточно далеко, чтобы разобрать силуэт, прикинуть рост и выцепить детали, но что-то кажется странным. Он давно не видел Чую. Слышал от Ацуши — а тот от Акутагавы — что Чуя уезжал в командировку, и именно поэтому бла-бла-бла: чем там занимается Мафия в отсутствии Чуи, Дазаю не интересно, он не слушал. Это не Чуя. С его агрессией так долго находиться в воздухе в одном положении, да ещё и у всех на виду — определенно не в его стиле. Такими показными проявлениями силы мог бы раньше промышлять Верлен, но теперь сидит безвылазно в подвалах Мафии. Теперь и силу показывать незачем и некому, да у него и свои тараканы в голове. Шторм ли, буря ли, чего он там ждёт — Дазай не вдавался в подробности. Не Верлен. Тогда кто? Дазай достает телефон, игнорируя десяток пропущенных от Куникиды, и набирает давно знакомый номер. — Это не я, — отвечают почти сразу, и фраза почти вводит Дазая в ступор. Ни «Чего тебе?» привычного, ни «Пошел нахуй». Что за день сегодня такой? — Если это то, что ты хотел спросить, конечно. Всё, не мешай, без тебя разберемся, — и собирается, ну точно собирается отключить звонок. — Тебя что, подменили, чиби-Чуя? Какой ты сегодня добрый, — хихикает Дазай, но следующий вопрос задает серьёзнее. — Что это за дрянь? Чуя шипит — слышно, как он недоволен. Он сам стоит у подножья башни, вглядываясь в небо, щурится и прикрывает ладонью в перчатке глаза, ослепленный полуденным солнцем. Мори приказал выждать время; посчитал, что самому Чуе подниматься в воздух рано. Опасно — как таковой фразы этой озвучено не было, но ею сквозили быстрые и терпкие приказы Босса. Вот он и стоял. Исполнитель, окруженный сотней шестерок в темных очках с автоматами наперевес. Уроды, хоть бы кто поделился очками. Он один сильнее всей этой «армии» вместе взятой, но Мори запретил своевольничать — что ж, таков приказ, ничего не попишешь. — Да хуй его знает, честно, — бросает Чуя. — Ясно. Я недалеко, если что. — Без тебя разберусь. И кладет трубку. Дазай дергает бровью, ускоряя шаг. Он определенно нашел более интересное занятие, чем труп женатого мужчины в реке, над которым корпели с расследованием Куникида, Рампо и Ацуши. Он уверен, что без него Чуя не разберется. А потом Дазай ещё и стрясет как какой-то должок что-нибудь с Мори — потому что как же, без его обнуляющей способности Мафия не смогла бы справиться с неизвестным существом, зависшем в воздухе! «Существо» это выглядит слишком подозрительно, неестественно, странно, да — и, кажется, олицетворяет весь сегодняшний день Дазая. Не двигается, не шевелится, неизвестно, что делает и почему. Он видит рыжие волосы Чуи. Видит их сначала среди ясного неба, думая, что тот пошел в разведку-атаку по приказу Мори. А потом видит то же самое — на земле. Звонок. — Какой план? — «Сумерки мая», Чуя.