Желание

            Кот Нуар — Адриан Агрест? Адриан Агрест — Кот Нуар?! Так это его она отшивала все эти годы? И это он отшил её, потому что… влюблен в неё?!       Он не был обычным фанатом, одним из сотен. И дело было вовсе не в спандексе и не в подростковой гиперсексуальности, как посчитал его отец.       Он знал её.       Он все это время был рядом с ней.       И он не хотел потерять дружбу с Маринетт, потому что его сердце — именно сердце, а не что-то другое! — было отдано Ледибаг.       И Кот, то есть Адриан, все слышал!       Какая же она… идиотка!.. -      Почему, Маринетт?.. Почему все так? Хотя, наверное, ты права. Такой слепой дурак, как я, просто не заслуживает ничего знать. Я ведь не видел ничего дальше собственного носа! Ничего не замечал — ни тебя, ни того, что происходит с отцом…       Его плечи поникли, и парень тяжело осел на металлический скат крыши. От его фигуры так и веяло отчаянием — острым, пронзительным, — и у Маринетт защемило в груди от нежности боли за него. -      Ты и не мог увидеть. Талисманы хранят тайну личности, помнишь? Я ведь тоже ничего не замечала. Хотя сейчас не понимаю — как я могла тебя не узнать? Тебя, кого я…       Несказанное «люблю» повисло между ними в загустевшем воздухе. Говорят, самого главного глазами не увидишь; зорко одно лишь сердце. Зорко ли?.. Он не позволял себе видеть в Маринетт никого кроме друга, она яростно отрицала саму возможность когда-нибудь дать шанс Нуару. Так была ли это — любовь?.. Или они оба видели лишь то, что хотели видеть, упрямо закрывая глаза на то, что могло разбить вдребезги любовно выстроенный и воздвигнутый на постамент идеал?.. -      Ты всеми силами пытался сохранить самого себя, - предприняла Маринетт еще одну неловкую попытку. - Каждый день под таким давлением… Никто не вправе требовать, чтобы тебя хватило на других. Предел возможностей есть у всех. Даже у супергероев.       Адриан нетерпеливо дернул плечом; едва ли это его утешило. -      И что теперь? Заберешь у отца талисман? -      Я думаю, он сам отдаст, - вздохнула Маринетт. - Теперь во всем этом… больше нет смысла. -      Я бы хотел сделать это сам, - с неожиданной твердостью заявил вдруг Адриан, а потом робко, несмело, совсем по-новому улыбнулся — этой улыбки она никогда не видела ни у него, ни у Нуара. - Позволишь?       Вопрос снова сбил ход её мыслей. О чем именно просил Адриан? Поговорить с отцом о том, что тот оказался Бражником, или же о том, что сам все это время был Нуаром?.. На первое ему вовсе не нужно было спрашивать разрешения, второе же… Впрочем, если Бражник и в самом деле уйдет со сцены, герои Парижу больше не понадобятся. Спектакль окончен, статисты свободны… В сознании искоркой промелькнула пока неясная, неоформленная мысль. -      Я думаю, ты имеешь на это право. Гораздо большее, чем кто-либо другой. Только сначала... Сможешь подбросить меня до дома? Мои сережки остались там, а без них… - Маринетт выразительно махнула рукой на крышу, на которой они сидели. -      Да, конечно. Плагг, когти!       Зеленая вспышка трансформации окутала его — и почти мгновенно рассеялась. Маринетт в очередной раз поразилась: сходство было таким явным, таким очевидным!.. Как она могла не замечать, особенно после того, как увидела Адриана в костюме Нуара на съемках клипа — как могла не понять?! Закусив губу, Маринетт отогнала прочь неуместные мысли. Потом, все это можно будет обдумать потом.       Он неловко обхватил её талию — но в этом жесте больше не было ни уверенности, ни безусловного доверия; лишь обоюдные неловкость и смущение. При первом же прыжке Маринетт с ужасом поняла, что вот-вот выскользнет и рухнет в провал между крышами. В ту же секунду его рука сдавила её поперек ребер так крепко, что едва можно было дышать — но, на её счастье, путь до пекарни оказался коротким. Мягко опустившись на знакомый балкон, Адриан хотел было сразу же отправиться дальше, но, засомневавшись, остановился. -      Возьми, - он решительно стянул с пальца кольцо, не удосужившись даже предварительно снять трансформацию. А может, просто не хотел выслушивать все то, что думает по поводу произошедшего маленький черный квами.       Зеленый отпечаток лапы погас, ободок вновь стал серебряным. Адриан протянул кольцо ей.       Маринетт отрицательно покачала головой. -      Не нужно. Я доверяю тебе. -      Но я не доверяю ему, - горько усмехнулся Адриан. - Да и себе...       Узкая ладонь раскрылась, еще хранивший тепло его тела металл ласково лизнул кожу. В молчании они спустились вниз. Андриан ушел, даже не попрощавшись; Маринетт осталась одна.       Она подошла к столу, на котором так же, как вчера, лежали небрежно брошенные сережки. Не удержалась — взяла их в другую руку, подспудно чувствуя, как это простое действие начинает наполнять её неведомой силой, способной сокрушать — и созидать.       Искра в мозгу вновь вспыхнула — но на этот раз не спешила гаснуть. Напротив, разгоралась все ярче, сильнее, обретая все более четкие контуры.       Если бы только она могла… Впрочем, кто сказал, что она не может? У всего есть плата, но, возможно, она в состоянии заплатить. И все же сперва стоило кое с кем посоветоваться.       Решительно спрятав кольцо Нуара в карман, Маринетт надела сережки — и, не дав встревоженной Тикки вставить ни слова, трансформировалась. Мгновение — и комната в мансарде вновь была пуста.