Shit happens

10 апреля 1951 Я вышел на свободу досрочно благодаря Лео Галанте, с которым познакомился в первый год срока. Старик Галанте сидел за "купленные" бои, состоял в семье Винчи и был уважаемым человеком в тюрьме. Он-то и поведал мне всё о криминальном мире Эмпайр-Бэй, а также научил хорошо драться — любовь к профессиональному боксу не покинула его даже за решеткой. Не буду подробно описывать всё, что происходило со мной в тюрьме, история не об этом. О Генри в положительном ключе я думал первые пару месяцев, потом быстро к нему остыл. И даже начал стыдиться глупых мыслей о нём. В тюрьме меня окружало много парней, как и в армии, но ни в одном из них не было ничего притягательного, и я твёрдо решил, что в случае с Генри просто перепутал восхищение с влюбленностью. Также за время ареста многое изменилось: Франческа вышла замуж за человека, которого я в глаза не видел, а мама скончалась после тяжёлой болезни. Прежняя жизнь была разрушена, так и не успев восстановиться. Но у меня всё ещё оставался Джо. К нему-то я и отправился первым делом после освобождения. — Я для тебя замутил такую славную квартирку, как ты и хотел. — затараторил Джо, стоило мне только переступить порог. — А ещё сюрприз: мы празднуем твоё возвращение. Я тебя кое-кому представлю. Новая квартирка оказалась не такой уж и славной. Одна комната, просторная кухня, довольно бюджетный ремонт и подтекающая сантехника, но главное — своя. Ближе к вечеру я заехал в магазин купить костюм. Он был главным условием и допуском к сюрпризу, о котором неустанно болтал Джо всю дорогу до нового дома, причём умудряясь не разглашать подробности. Я не разделял его воодушевлённое настроение, но был готов на что угодно, лишь бы только влиться в прежний темп жизни. Очевидно, за шесть лет в городе многое поменялось. Новая мода на одежду и машины, на музыку. Я чувствовал себя не в своей тарелке даже в салоне автомобиля, вжавшись в спинку кресла, чтобы лишний раз не попадаться на глаза людям, от которых я во всём отличался. Но нужно было взять себя в руки и осмелиться выйти в свет, возвращаться домой мне было не впервой — военные годы тоже имели влияние в своё время, даже более существенное, чем тюремные, и я знал, по какой схеме нужно действовать. Признаюсь: пока мы стояли на светофоре, я, стараясь выглядеть невозмутимо, как бы между делом спросил у Джо, общался ли он с Генри. Джо не распознал в моём поведении умело скрытую нервозность (не знаю, откуда она взялась, прежде я думал, что окончательно распрощался с мыслями о Генри) и спокойно ответил, что за все шесть лет ни разу его не видел. Было досадно. Генри не навещал меня в тюрьме, не общался с Джо. Может даже умер — и стоило этой мысли мелькнуть в голове, я резко затормозил. Машину тряхнуло, Джо улетел бы носом в лобовое, если бы не был пристегнут. — Ты что творишь!? — возмутился он громко. — Прости. Я пропустил поворот. Сдаём назад. Уже вечером, натянув новенький костюм, я крутился перед зеркалом. Всё равно выделяюсь, даже в одежде по моде. Да у меня на лице написано, что я потерял вникуда по меньшей мере десять лет жизни и никогда не смогу догнать других людей в культурном развитии. Куда деваться, что поделать. Второй ступенью по пути восхождения к сюрпризу было знакомство с другом Джо. Он не терял времени, пока я сидел в тюрьме, и успел обзавестись влиятельными друзьями из других семей. Звали его Эдди Скарпа, он был правой рукой Фальконе. Эдди напоминал маленькую шуструю таксу и умел расположить к себе. Наконец собравшись вместе, мы загрузились в машину Эдди, и адрес "сюрприза" я узнал только когда отъехал на приличное расстояние от дома Джо — парни собирались отметить моё возвращение в борделе. Дорогой алкоголь, хороший табак, женщины. Мы упали в объятия кутежа как только переступил порог борделя. Эдди чувствовал себя здесь как дома, тут же подцепил знакомую девочку и повёл её в приватную комнату, пока Джо подливал мне в стакан снова и снова. А я стакан снова и снова опустошал. Через какое-то время рядом опустилась девушка, о чём-то сладко запела. Я её не слушал, только смотрел перед собой. Состояние было абсолютно ватное, мозг расслаблен и не перегружен потоком мыслей, порядком успевших надоесть за многие годы, проведённые приемущественно в обществе самого себя. — Пойдём наверх, сладкий. — слух выцепил единственную фразу, и я оживился. Как оказалось, девушка уже сидела у меня на коленях, руками игриво поглаживая то живот, то область паха. Мы поднялись на второй этаж, весь путь не отрываясь друг от друга. Дверь в приватную комнату я почти вышиб ногой, руки были заняты застежкой её лифа. Девушка не стала дожидаться, когда мы дойдем до кровати. И как раз в тот момент, когда передо мной на колени опускалась молоденькая девчонка, меня как током пробило. Она уже собиралась расстегнуть мои новенькие брюки, но я мягко отодвинулся и, зачем-то извиняясь, бросился прочь из комнаты. До сих пор не знаю, что за чувство овладело мной в тот момент. Опираясь руками на раковину, я с трудом дышал, собственное отражение в зеркале чуть плыло. Джо не видел Генри несколько лет. Что, если он уехал из Эмпайр-Бэй, пока я просиживал штаны в тюрьме? Где он может быть? А если его действительно давно уже нет в живых, а я об этом не знаю и не знаю даже, где он похоронен? Мысли о том, что я никогда больше не увижу Генри душили, перекрывали подачу кислорода. Я вышел из туалета и спустился на первый этаж. Эдди был уже готов. Пьяный вдрызг, он о чём-то бессвязно бормотал, пока проститутка сосала ему прямо у нас на глазах. — Ты как будто призрака увидел, Вито. — Джо развезло не так сильно, он ещё мог контролировать свою речь и даже шутил. Я ничего не ответил, только сел рядом и старался не смотреть в сторону Эдди. Алкоголь в меня больше не лез, курить и веселиться перехотелось. — Спокойной ночи, шлюхи! — выкрикнул Эдди, когда мы покидали злосчастный бордель. Он с трудом стоял на ногах, и нам с Джо пришлось поддерживать его по пути к выходу, а потом и до машины. В машине чем-то невыносимо воняло. Я помалкивал про запах, стараясь концентрироваться на дороге, чтобы побыстрее развезти пьяных товарищей по домам, но вместо меня эту тему поднял Джо: — Эдди, ты блеванул, что ли? — Что? Я в своей машине никогда не блюю. — отозвался Эдди с заднего сиденья. — Чем тогда так смердит? — демонстративно скорчив гримасу, Джо зажал нос рукой, и я с трудом сдержался, чтобы не сделать то же самое. — Наверное, Фрэнки Поттсом. — Он блеванул в твоей машине? — Да нет, он в багажнике. Оказывается, мы везли труп, который Эдди планировал сегодня закопать, но совсем забыл об этом, потому что напился до чëртиков. Просто супер. Невероятно. Машина с разлагающимся трупом в багажнике, два пьяных пассажира и я за рулём. Блеск. Пришлось изменить маршрут и вместо дома Джо поехать к старой обсерватории. По словам Эдди, именно там он нашёл место, где можно похоронить несчастного Фрэнки Поттса, земля ему будет пухом. — Эдди, сколько он тут лежит? — Джо наклонился к багажнику и тут же отстранился, не выдержав запаха. Я тоже старался не подходить близко. Эдди ответил непринуждённо. Он вышел из машины вслед за нами и возился с молнией на брюках, чуть отойдя в сторону: — А, да пару дней. — Вито, ты сам его доставай. А то меня сейчас... Джо не успел договорить. Его вывернуло прямо на чистенькие туфли, а потом ещё два раза. Похоже, хоронить тело действительно придётся мне. Торговаться было бесполезно. Пришлось отвернуться, сдержать рвотный позыв. Перетерпев во рту горечь выпитого накануне алкоголя, я бросил взгляд на Джо. Ему конкретно плохо, Эдди не лучше. Всегда мечтал о таком возвращении из тюрьмы. Закончив работу, я вонзил лопату в землю. Фрэнки Поттс теперь покоился у старой обсерватории. Я своими руками достал разлагающийся труп из багажника, швырнул его в приготовленную заранее яму (и на этом спасибо) и закопал. Блять. Ну и дела. К такому, наверное, никогда не привыкнешь.

***

Теперь мы работали с Эдди и семьёй Фальконе. За следующие месяцы я ввязался в несколько интересных дел, которые помогли мне вернуться в колею и отложить мысли о Генри на второй план: я успел неудачно поторговать сигаретами и вполне удачно навалять парням, которые решили, что могут безнаказанно влезать в наш маленький табачный бизнес; а ещё вытащить из плена бухгалтера Фальконе, похищенного людьми Клементе, среди которых был Лука Гурино. Ему я, кстати, тоже навалял, пусть и не своими руками. В целом, дела шли неплохо. Мы с Джо, вдохновлённые вступлением в семью, соглашались на любое дело и получали хорошие деньги. К мыслям о произошедшем в борделе я старался не возвращаться. Помимо работы, у меня появилось ещё одно интересное занятие — обставить новый дом, создать в нём хоть какое-то подобие уюта. Мебель, новые обои, продукты. Всё это необходимо было покупать и поддерживать в хорошем состоянии. Стоило только в голове промелькнуть воспоминанию о Генри, я брался за тряпку или молоток — тут пыль, там гвоздь прибить надо, а ещё нужно приготовить что-нибудь поесть. Так я и жил в мнимом спокойствии ровно до одного июньского дня. 15 июня 1951 Утро началось не с кофе, а со звонка Эдди. Он бубнил что-то в трубку, пока я тер тяжелые веки и пытался сосредоточиться хотя бы на половине услышанного. А уже через четверть часа узнал план полностью: Фальконе решил не тянуть и объявить Клементе войну. Он был страшно зол за похищение бухгалтера и теперь официально мог доказать Комиссии причастность Клементе к этому. У Клементе была запланирована большая встреча в отеле, и нам с Джо поручили избавиться от него и всех участников встречи. Заложить бомбу, подорвать весь этаж к чертовой матери и вернуться домой победителями. Как всегда, на словах просто, а на деле — придётся пошевелить мозгами. За нами увязался Марти — совсем ещё зелёный мальчишка, приятель Джо. Марти нет и восемнадцати, но он участвовал с нами в облаве на бриолинщиков и всё пытался влезть во "взрослые" дела, но никто, кроме Джо, всерьёз его не воспринимал. Я лениво выразил несогласие, когда услышал, что Марти вместе с нами едет в отель. Парень он перспективный, только вот с усидчивостью проблемы, всё норовит лезть в самое пекло. Джо убедил меня, что Марти будет выполнять роль шофёра и на этаж с нами поднимется, и я нехотя принял ситуацию. Как и было обговорено заранее, мы оставили Марти на парковке. Парень всю дорогу восторженно тараторил о задании и не унимался ни на секунду, а я то и дело бросал на Джо укоризненные взгляды. Когда мы отошли на приличное расстояние от машины, в которой сидел Марти, Джо положил мне руку на плечо и, почти извиняясь, сказал: — Пусть парень учится. Вспомни нас в его возрасте. Такие же горячие и неугомонные, мы даже не думали о безопасности. — Делайте что хотите. Оба. Если на него обвалится потолок — сам будешь доставать. Я и так был на нервах, а нести ответственность за юнца не планировал. Само задание и его запланированное выполнение казались мне слишком сомнительными и размытыми. Хоть со мной и был Джо, внутренняя тревога не покидала с момента, когда мы тронулись от его дома. Обычно я умел угомонить нервозность, но в этот раз руки тряслись сильнее обычного, а рубашка вымокла насквозь. В прачечной нас уже ждал человек Джо с одеждой для прикрытия. Пока я натягивал форму уборщика, друг пихнул мне фальшивые усы. Причём, не густые усы, которые могут прикрыть хотя бы форму губ, а три несчастных пучка на клейкой ленте. На миг показалось, что всё это задание — глупый розыгрыш. Сначала Марти, теперь усы. Что дальше? На этаже нас ждёт не Клементе, а Санта Клаус? Кое-как прилепив усы под носом, я расправил складки на рабочем костюме и последовал за Джо к лифту. Пройти незамеченными у нас не получилось: парень в костюме, видимо, человек Клементе, приказал нам вытереть лужу в коридоре. Что поделать, маскировка есть маскировка. Я присел на корточки перед лужей и принялся возить по ней тряпкой, не спуская глаз с гудящего лифта. Кто-то ехал вниз. Щелкнул характерный звонок, вери лифта открылись, и на наш этаж вышли несколько мужчин. Точнее, один был насильно вытолкнут, а другие спешно шагнули вслед за ним. Я опустил голову вниз, демонстрируя увлечённость лужей, но продолжал коситься на чужие ноги. И вдруг что-то дёрнуло. Всё моё существо сосредоточилось до одной точки. Я почувствовал себя пыльной гитарой, которую не трогали много лет, и тут вдруг сыграли первый аккорд. Он вышел из лифта последним. Вышел, широко шагая и на ходу поправляя галстук — всё тот же, что и шесть лет назад, цветастый и совершенно безвкусный. Он пролетел мимо меня вихрем, наверное, даже не заметил, но мне хватило и секунды, чтобы узнать его профиль. — Смотри-ка! Видел? Это же Генри! — Джо подполз ко мне на коленях и заговорил быстрым шёпотом. — Видел. — почти беззвучно отозвался я, провожая взглядом его фигуру и совершенно не замечая, что так и замер с тряпкой в руках. — Как думаешь, Генри нас узнал? Мне кажется, узнал, иначе не позвал бы за собой того парня. — Какого парня? — Который сказал нам пол протереть. — Правда? — Вито, что тебе в голову ударило? Ты вообще здесь был сейчас? Оказывается, Генри успел сказать что-то человеку Клементе, отвлёк его внимание и повёл за собой. А я и не заметил. Настолько был ошарашен его появлением, что упустил этот момент. Он узнал нас. Он узнал меня. Интересно, как долго я глупо пялился на него, не отводя взгляд? Времени на рассуждения о личном не оставалось. Теперь я знал — Генри жив. И этого было достаточно. Мы поднялись наверх, пробрались в нужный кабинет и занялись грязными делами. Удивительно, но меня перестало трясти, и теперь я мог полностью сосредоточить внимание на деле. Оно и к лучшему: стрелять пришлось много. Но теперь я уверенно сжимал пистолет в руках, которые ни разу не подвели. Бомба была заложена. Страшновато было взрывать здание, в котором мог оставаться Генри. Конечно, он выходил на парковку, может, он уже давно на другом конце города, но я не мог знать наверняка. Терзаемый сомнениями, я поинтересовался у Джо, с какой силой жахнет бомба, но тот только отмахнулся. Мол, не переживай, нас не заденет, мы его даже не услышим. Взрыв мы не только услышали, но и ощутили на себе. Платформа, на которой мы торчали, имитируя работу уборщиков, пошатнулась так, что я еле удержался на ногах. Взрыв конкретный, уцелеть при таком невозможно. Предвкушая победу, мы опустили платформу этажом ниже, стали вглядываться, чтобы найти тело Клементе и удостовериться в его гибели. А дальше была неразбериха. Клементе сидел в туалете как раз в тот момент, когда прогремел взрыв, и остался жив. Наш план провалился. Вот дерьмо. Дальше пришлось действовать по-старинке: бежать, стрелять, уворачиваться. Я пару раз чуть не словил пулю, пока мы пробирались вниз, следуя за Клементе. На парковке нас ждала неприятная картина: Марти. Бедняга Марти лежал в луже собственной крови, голова прострелена. У меня на секунду сжалось сердце, но тут же отпустило — на войне я видел и не такое. А вот на Джо смерть мальчика подействовала сильнее. Он выкрикнул что-то про месть, яростный и взведенный, попросил меня сесть за руль. Я завёл машину и гнал за свитой босса вражеской семьи, не следуя правилам, только адреналину, кипевшему в крови. С Клементе было покончено быстро. Джо выполнил своё обещание. Мы могли вернуться домой и с гордостью сообщить Фальконе, что не провалили его дело. Только вот в постель я попал среди ночи. Вернувшись домой, Джо набрал Эдди. Теперь-то я понимаю, что тогда нужно было его успокоить, посочувствовать смерти Марти, но тогда я и сам был на эмоциях. Эдди не разделил настроение моего друга, отнёсся к потере слишком равнодушно, что вывело Джо из себя. Мы повздорили и разошлись на не очень хорошей ноте. А потом сошлись снова, через пару часов, но снова не на очень хорошей ноте. Джо я нашёл в баре, пьяного в стельку. Он пил весь вечер, поминая паренька, которым дорожил больше, чем я мог себе представить. В ту ночь мне пришлось ещё немного повозиться: Джо был настолько пьян, что случайно шмальнул из пистолета, совершенно не целясь, и пуля попала в бармена. Именно мне выпала честь отвезти невменяемого друга домой, а потом разобраться с телом. Ещё один невинный погибший за сегодня. Да, пожалуй, мы хуже чёрных кошек, несëм за собой не только неудачи, но и смерти. И вот, уложившись, наконец, в кровать, я успел подумать только о мелькнувшем в сознании образе Генри, а потом провалился в тягучий сон без сноведений.