Тайны кошмарных снов

«Сон разума рождает чудовищ».

Франсиско Гойи.

      Он смотрел в зеркало.       Всё те же взъерошенные смоляные волосы, простые чёрные глаза и бледное, ничем не примечательное лицо. В этом юноше всё было таким — простым и непримечательным, без запоминающихся деталей. Встретив такого в толпе, не запомнишь. Может быть, для кого-то это хорошо, например, для шпионов. Но этот юнец не был ни шпионом, ни диверсантом, ни кем-то ещё, кому необходима невзрачность. Он был самым обычным подростком. Подростком, что стоял в своей комнате и смотрел на своё отражение в зеркале.       Смотрел.       И ничего не понимал…       Ему казалось, что ещё пару минут назад он стоял на краю крыши высокой башни в компании нескольких малознакомых людей, как вдруг всё резко изменилось.       В один миг пропали ребята, исчезло белое мерцание, сменилась окружающая обстановка. Не осталось ничего, что могло бы напоминать о тех злоключениях в безумном мире, полном монстров и поджидающей на каждом шагу смертельной опасности.       Произошедшее было… Странным… И неожиданным…       Юноша провёл руками по лицу. Затем, чтобы удостовериться на предмет сновидения, ущипнул себя за щёку, в результате чего тихо «айкнул». Впрочем, причинять себе боль, очевидно, было лишним — в том мире она тоже присутствовала…       «В том мире»… А может, он всё ещё там?       Парнишка подбежал окну, поднял жалюзи и увидел… свою улицу. Длинная, с ровным дорожным покрытием, по бокам которой стояли однотипные частные дома в два этажа, окружённые обилием зелёных газонов. А утреннее серое небо хмурилось, грозясь обрушить на голову одинокого дворника в салатовой жилетке промозглый природный душ. — Пэйлвилль…       Юноша повернулся лицом к своей комнате и пристально осмотрел её, прищурившись, с явным недоверием. Комната как комната: синие обои, смятая постель на кровати и повсеместный беспорядок, который распространён среди подростков его возраста. Всё выглядело привычным и родным, без какого-либо подозрительного намёка на неладное. — Это… Я дома?.. — удивленно прошептал парнишка себе под нос, всё ещё не веря в происходящее, не веря своим глазам. — Моно!       Внезапно раздавшийся женский голос, донёсшийся из-за приоткрытой фанерной двери, вывел из раздумий. — Моно, ты проснулся? — снова прозвучал знакомый голос. — Спускайся вниз, завтрак остывает!       Теперь юноша озадачился еще больше: этот голос принадлежал его матери. Значит, он всё-таки выбрался из мира кошмаров? Или это очередные проделки монстров? Неизвестно. Но одно было ясно точно: нужно сохранять бдительность.       Поборов лёгкий страх и сомнения, парень оделся в тёмные уличные брюки и белую футболку, затем закинул со стола в рюкзак первые попавшиеся тетради. Закончив со сборами, он вышел из комнаты и вновь огляделся.       Перед ним был знакомый коридор, увешанный разными картинами, которые начал собирать его давно почивший прадед. Не заметив ничего необычного, подросток спустился по лестнице и оказался в просторном помещении, где слева была кухня, а справа — гостиная.       Прямо сейчас в кухонной зоне хозяйничала стройная русоволосая женщина в простой домашней одежде и фартуке — уже не молодая, но и не сказать, что пора на заслуженный отдых. Миссис Кэролин может дать фору любой, как начинающей, так и опытной хозяйке, в большом спектре возможностей и умений, начиная от приготовления еды и уборки, заканчивая заботой о детях. — О, а вот и ты, — сказала женщина, переведя взгляд с плиты на сына и обратно. — Ты сегодня поздно… Температуру замерял?       Как и полагается любому утру в доме семейства Эгерикс, сейчас на кухне было оживленно. Закипал электрический чайник, шипели сковородки, едва слышно гудел тостер, который вечно занятый отец все собирался починить с наступлением мифического «завтра» (правда, оно длится уже почти целую неделю). — Всё в порядке… мам, — неуверенно произнёс юноша, поглядывая на родителя с лёгким сомнением. — Сон снился… Удивительный. Долго о нём думал. — Правда? — кратко улыбнулась миссис Кэролин. — И что же тебе снилось?       Сказав это, она поставила на стол тарелку с хлопьями, залитыми молоком. Сев на своё место, Моно подвинул к себе тарелку и посмотрел на содержимое. На вид это были самые обычные овсяные хлопья в форме звёздочек, медленно плавающие на поверхности молочного океана. Но одна деталь была необычной: вглядевшись в обилие звёзд, юноша заметил, что одна из них была в форме… глаза.       Резко прищуривший зрачок на мальчишку.       Подросток вздрогнул и отпрянул назад, чуть не упав со стула. Отвернувшись от плиты в сторону шума, и увидев, что произошло, женщина тут же поспешила к сыну. — Что случилось? — встревоженно спросила она. — П… паук! — тут же выдал Моно первое, что пришло на ум. — Там паук… Плавал. — Плавал? — удивилась миссис Кэролин. Она заглянула в тарелку, но не увидела ничего подозрительного, что хоть как-то напоминало бы паука или других насекомых. — Там ничего нет.       Отдышавшись и немного придя в себя, юноша осторожно посмотрел в тарелку. Действительно — ничего нет…       Женщина дотронулась ладонью до лба своего сына. — Странно, не горячий… — проговорила она задумчивым тоном. — Я в порядке, мам, — отмахнулся Моно. — Просто… Не выспался.       За приоткрытым панельным окном раздался спасительный гудок — прибыл школьный автобус. Юноша, более не произнеся ни слова, поднялся с места, подхватил свой рюкзак, в который забросил бумажный пакет с обедом, и торопливым шагом покинул дом, оставив свою мать наедине с удивлением. — Это глюки, просто глюки… — нервно шептал Моно себе под нос, стараясь сохранять спокойствие. — Глюки и тени. Не стоит их бояться…       Улица и вправду встретила дождём. Мелким, холодным, неприятным — типичный для этих мест, другого здесь почти не бывает. Хорошо, что автобус остановился возле самого дома и поэтому «небесная вода» не стала для юноши серьёзной помехой.       Зайдя в длинный и просторный салон, Моно быстро окинул взглядом водителя и всех пассажиров. Тучный мужчина с каштановыми, будто расчёска, усами и целая толпа ровесников выглядели совершенно обыденно, как настоящие люди. Как уже было выяснено опытным путём, монстры, за редким исключением, не способны принимать облик простого человека. А это значит, что он действительно вернулся в свой родной мир… — Чего стоишь? Разве нет свободных мест?       Ворчливый голос водителя вывел Моно из размышлений. Кратко извинившись за задержку рейса, юноша проследовал в самый конец салона, где было меньше всего детей, и сел на свободное место подальше от других.       Дорога до школы оказалась недолгой, с остановками и редкими светофорами она заняла всего лишь десять минут. Всё это время Моно, смотря на унылую серость за окном, по которому стучали капли дождя, посвятил размышлением о произошедших совсем недавно событиях.       Очевидно, это был сон. Кошмар, если быть точнее. Но очень долгий и реалистичный. Настолько, что сейчас его даже трудно отличить от действительности. И вот здесь-то таились все сомнения — может, это был «не совсем» сон? Ну не может быть простое сновидение настолько натуралистичным! Такого. Просто. Не может. Быть.       Монстры, приют, дети, пожар, город, лес, девочка, предательство, побег, новые спутники, община, способности, Метроном — прокрутив в голове целую уйму событий, Моно осознал, что помнит всё и в самых подробных деталях. Хотя ранее он никогда не видел настолько красочных снов и уж тем более не помнил их содержания. А теперь мог спокойно написать о последних злоключениях чуть ли не автобиографическую повесть, если, конечно, в литературе существует такой жанр.       Всё это чертовски подозрительно…       Но вот уже остановка. Покинув автобус в числе последних, перед юношей предстало красивое трёхэтажное здание из оранжевого кирпича с белыми колоннами, перед которым раскинулась длинная аллея-площадь с обилием скамеек, вяло текущим фонтаном и памятником местному деятелю науки. Средняя школа Пэйлвилля. Единственная на всю округу. Впрочем, зачем городку с населением в пять тысяч человек много школ? Одной, но очень большой, будет вполне достаточно.       Учебное заведение действительно было огромным. Оно состояло из пяти корпусов, соединённых крытыми коридорами. Кроме того, здесь имелся отдельный небольшой кампус для учеников из числа «неместных», собственный парк, спортивный стадион и даже склад. Всё вместе это напоминало маленький городок внутри другого города. Что интересно, колледж, который находился на другом конце города, отличался от школы только более современной отделкой стен и новым оборудованием.       Думая на отвлечённые темы касательно своего места учёбы, Моно, огибая толпы оживлённо беседовавших или игравших учеников, прошёл в одно из зданий. Преодолев пост охраны и пройдя по широким, залитым белым светом коридорам, юноша добрался до расположенного вдоль жёлтой стены ряда железных шкафчиков синего цвета и отпер ключиком дверцу под номером «9».       Внутри хранилась основная масса учебников и лабораторных тетрадей, бумажная упаковка старых галет, внутри которых, наверное, уже собственная экосистема, а также коричневая кофта на молнии с капюшоном — она-то и интересовала владельца шкафчика больше всего. Оказывается, рассеянность — не такая уж и плохая штука: если бы Моно не забыл кофту в школе, то весь последующий учебный день ему пришлось бы проходить в лёгкой футболке. А ведь уже не лето, а начало осени со всеми вытекающими погодными последствиями.       Накинув её поверх полумокрой футболки, парнишка закрыл дверцу персонального мини-хранилища, и сразу за этим коридор наполнил звон электрического звонка. Как вовремя…       Раздавшийся сигнал заставил кучковавшихся детей спешно разойтись по своим классам, и Моно не стал исключением… Но с этим возникли непредвиденные трудности. Забив утро сплошными мыслями о странном сне, он забыл посмотреть расписание занятий. С болезненным от предстоящей серой обыденности видом юноша схватился правой рукой за лоб, пытаясь вспомнить, с какого занятия начнётся данный учебный день. Бежать в главный холл и искать доску с расписаниями уже не было времени, учитель строго наказывал за малейшее опоздание. Пришлось прибегать к старой-доброй импровизации.       Слегка прищурив глаза, парнишка внимательно осмотрел всех детей, что попадали в его поле зрения. Отыскав среди них одного из одноклассников — тучный юноша пятнадцати лет со светлыми волосами и дюжими кулаками, — Моно уже было собрался последовать за ним, как вдруг кто-то позади произнёс его имя.       Замерев на месте, юноша медленно развернулся, уже предвкушая строгий выговор. Но такового, на удивление, не последовало… — Моно… — повторила высокая женщина старше пятидесяти лет, с волнистым седым каре, одетая в белую рубашку на пуговицах и длинную синюю юбку. — Заблудился?..       Наверное, это один из немногих случаев, когда взгляд этого учителя был тосклив, а тон нетороплив и спокоен. Обычно же характер этого педагога с почтенным стажем работы отличался исключительной строгостью, отчего её побаивались не только ученики всей школы, но также многие родители и даже сам директор. По этой причине на её занятиях соблюдался высокий уровень дисциплины и тишины, чему другие учителя могли лишь позавидовать.       И кроме того, в этот раз она назвала Моно не по фамилии, а по имени, что тоже было равносильно целому событию. — Прошу прощения, миссис Клэрифилд, — юноша на мгновение запнулся, не зная, как лучше оправдаться. — Я… — Мы не на пастбище, Эгерикс. Так и скажи, что растерялся и забыл, какое занятие идёт первым. Ну ничего страшного, с кем не случается, — спокойно проговорила педагог без эмоций и опустила глаза в отполированный до блеска пол. — Пройдём в класс…       Сказав это, женщина заложила морщинистые руки за спину и неторопливо зашагала по коридору. Слегка удивившись нетипичному поведению педагога, Моно, тем не менее, послушно последовал за ней. По дороге у него возникло острое желание поинтересоваться, что же послужило причиной столь подавленного настроения учителя? Но инстинкт самосохранения взял верх, и юноша промолчал, как те рыбки из аквариума класса, в который они пришли.       Просторное помещение с тремя широкими окнами и таким же количеством рядов одноместных пластиковых парт, три из которых пустовали. Невзирая на непогоду, точно такой же приятный свет, как и в коридоре, придавал классу ощущение некоего уюта. Оказавшись в подобной обстановке, Моно почувствовал едва заметное спокойствие и, сохраняя подобное состояние, добрался до своей парты, расположенной посередине первого ряда.       Как только порог пересекла миссис Клэрифилд, стоявшее здесь волнение затихло. Педагог подошла к большой зелёной доске, где своими чуть нахмуренными бровями установила во всём классе власть полной тишины, едва прерываемую меланхоличным тиканьем часов. — Доброе утро, дети… — начала говорить женщина всё тем же грустным тоном, чем вызвала среди учеников гримасы немого удивления.       Все, без исключения, присутствующие сразу поняли: что-то произошло. И что именно, сейчас должны объявить. — Этот непогожий день начнём сразу с двух новостей, обе из которых по закону жанров разительно отличаются друг от друга, как небо и земля, — продолжала говорить миссис Клэрифилд. — Пожалуй, начнём с более… «яркого», если так можно выразиться, момента.       Некоторые ученики заволновались. Моно же сохранял на лице равнодушное, но заинтересованное выражение. И, как выяснилось, не зря.       В класс нерешительно вошла девочка. Из примечательного в глаза бросается лишь средний для её четырнадцати лет рост и скошенное светлое каре до плеч. Одежда не блистала изыском, но и бедной её не назвать: из-под красной кофты торчал бережно выглаженный воротник белой рубашки, юбка подобрана под цвет верха, ноги же надёжно защищены чистыми носочками и каштановыми башмачками, больше походившими на уличные туфельки.       Взгляд девочки был подобен её появлению и не отличался смелостью. Карие глаза неуверенно поглядывали то на учеников, то цеплялись за педагога, а то и вовсе опускались в пол. Помимо того, новенькая держала левой рукой запястье правой, что, в целом, если довериться трудам множества психологов, является одним из внешних признаков чрезмерной застенчивости.       Но больше всего Моно интересовало лицо, которое казалось ему очень и очень знакомым, будто бы он видел его совсем недавно… — Итак, класс, прошу любить и жаловать, — сказала миссис Клэрифилд. — Инни Грин. Ваша новая одноклассница. Девочка хорошая, так что, если кто будет её задирать, отправится к директору. К слову о нём. Мистер Салливан должен подойти к нам с минуты на минуту, чтобы лично объявить о второй новости этого дня. А пока мы его ждём, ты, Инни, можешь занять любое свободное место, что тебе приглянется. — Спасибо, миссис Клэрифилд… — ответила новенькая тихим, но очень красивым голосом.       Инни осторожно проследовала в середину третьего ряда и села за пустующую парту. Тем временем Моно, не сводя удивлённого взгляда с новоиспечённой одноклассницы, медленно коснулся своей отвисшей челюсти и закрыл её.       Это была девочка из его сна. Зомбированная гипнозом «живая кукла», прислуживающая в поместье монстра, что охотился за детскими зубами.       Но предаться воспоминаниям Моно так и не удалось. В класс вошли двое мужчин. Один из них, темнокожий, сорока лет, директор Салливан, был одет в горчичные пиджак и брюки. Другой, в сине-чёрной форме, бледен, с жёлтыми глазами, короткой рыжей бородой. Помимо поясной кобуры и портативной рации на его поясе в свете ламп поблескивал овальный жетон, указывающий на то, что этот служитель закона занимал не последнюю должность в главном департаменте полиции. Кажется, это был новый шериф Пэйлвилля, не так давно заступивший в свою должность — по крайней мере, так было написано в местных газетах несколько недель назад.       Как только эти двое перешли порог помещения, ученики встрепенулись и поднялись со своих мест. Замешкавшись из-за спутанных мыслей, Моно сделал это с незначительным опозданием, чем явно выделился на фоне остальных. Однако, на его удачу, никто не обратил на него своего внимания. — Доброе утро, класс, — пройдя к доске, поприветствовал директор Салливан присутствующих детей неизменно глубоким и очень звучным голосом. Шутка о том, что директору стоило идти в оперные певцы, давно стала классикой среди учащихся школы. Но, как и в случае с миссис Клэрифилд, директор Салливан выглядел напряжённым. — Мне… Мне тяжело говорить об этом. Шериф Грин, — он перевёл тяжёлый взгляд на стоящего слева от него мужчину. — Если не возражаете, сразу же передам слово вам. «Фамилия, в точь как у новенькой, — успел подумать Моно. — Родственники или однофамильцы?» — Конечно, господин директор, — кратко кивнул шериф Грин и посмотрел на учеников данного класса. — Доброе утро, ребята. Для начала позвольте представиться. Меня зовут мистер Грин, я новый шериф городского департамента полиции. С сожалением вынужден вам сообщить, что сегодня утром при невыясненных обстоятельствах погиб один из учащихся вашей школы. Его звали Эн Майерс, он был учеником из класса мистера Коллинза. Кто-нибудь из вас знал этого юношу? Можете предоставить какие-либо сведения о нём? Может, кто-то общался с ним накануне, замечал что-то странное? Любая информация поможет в расследовании.       Вместе с этими словами он предоставил на всеобщее обозрение фотографию погибшего. На цветном снимке был изображён молодой человек восемнадцати лет, в лице которого Моно узнал…       Вожака «Стаи» из того же сна, в котором присутствовала Инни.       Класс зашептался, начались переглядывания. Помочь полиции вызвалось сразу трое учеников: двое юношей и одна молодая девушка. Взяв добровольцев, директор повёл их в свой кабинет — наверное, опрос будет проводиться именно там. Шериф направился с ними. Но перед тем, как покинуть класс, попросил учащихся не терять бдительность, а также сообщать о любых странностях в поведении близких и друзей в местный департамент полиции. А ещё он забрал с собой Инни, которая ушла вместе со всеми вещами, — вот тебе и первый день в новом классе…       В помещении вновь вернулась тишина. Миссис Клэрифилд, всё ещё пребывая в подавленном настроении, медленно села за свой стол и молча уставилась в покрытое каплями дождя окно, на хмурое небо. Вскоре одна из учениц напомнила педагогу об уроке, на что женщина сказала открывать свои тетради и учебник. — Миссис Клэрифилд… — поднял руку Моно. — Да, Эгерикс? — нехотя отозвалась учительница. — Я неважно себя чувствую…

* * *

      Разумеется, с Моно всё было в полном порядке, хоть прямо сейчас в космонавты записывайся. «Плохое самочувствие» лишь выполнило роль предлога, чтобы покинуть кабинет. Теперь осталось малое — разыскать неприметную тихоню в огромной школе…       Но и здесь ему повезло — он увидел, как Инни выходила из школьного здания через парадный вход в главном холле. Между юношей и девушкой был только длинный коридор с множеством дверей и личных шкафчиков, возле одного из них возился невысокий парень в чёрной толстовке с капюшоном на голове. В другой ситуации Моно не обратил бы на него внимания, но сейчас он увидел, как тот пытается вскрыть замок шкафчика номер 9. То есть шкафчика, что принадлежит самому Эгериксу. — У тебя проблемы, парень? — обратился Моно к взломщику. — В школе сейчас шериф, если ты вдруг не увидел его из-за капюшона. Сам ему свою вину признаешь или стоит показать записи с камер?       Голос отвлёк незнакомца от своего безуспешного дела. Медленно повернув голову, незадачливый взломщик приспустил солнцезащитные очки и внимательно посмотрел на Моно глазами, которые тот узнал…       Нахлынувший шок почти сразу сменился страхом, отчего Моно непроизвольно попятился назад, будто сам того не понимая, пытаясь создать безопасную дистанцию. В свою очередь незнакомец — оказавшийся «знакомцем», — направился навстречу медленным, но уверенным шагом, словно грозный хищник, загнавший жертву в ловушку.       И тогда Моно развернулся и побежал по коридору. Неизвестный тихо усмехнулся и последовал за ним.       Забег обещал быть сложным и длительным. Но по итогу всё оказалось не так, ведь на пути юноши так удачно появился мужской туалет, где он решил укрыться.       Быстро осмотрев помещение с умывальниками, Моно взял сетчатое мусорное ведро с пустым пакетом и прижался к кафельной стене справа от входа.       Не прошло и минуты, как дверь открылась и внутрь вошёл преследователь. Без лишних промедлений Моно грубо напялил ему на голову ведро и дал пинка по мягкому месту, да настолько крепкого, что вошедший полетел грудью вниз. От не менее крепкого приземления на пол преследователя спасла реакция и вовремя выставленные перед собой руки.       Воспользовавшись выигранными секундами, Моно выбежал из туалета и помчался прочь. Добравшись до просторного холла, юноша, незаметно минуя пост охраны, покинул школьный корпус. Не сбавляя скорости, парнишка преодолел длинную пустующую аллею и выбежал к проезжей части, где слева тянулся край однотипного частного сектора, а справа, рядом со школой, расположились ещё не захваченные городской застройкой поля с редкими деревьями.       Юноша повернул направо и зашагал по пешеходной дорожке следом за Инни, благо та не успела далеко уйти. Вместе с этим Моно заметил, что от оставшейся позади него остановки тронулась незнакомая, старая и потрёпанная машина образца конца двадцатого века. В совпадения юноша не верил и поэтому взял на заметку, что прямо за ним, соблюдая дистанцию, кто-то едет…       Настигнув Инни, Моно, не сбавляя шага, подошёл к ней и, даже не заглядывая в лицо, произнёс вполголоса: — Не оборачивайся, нас преследуют.       Девчонка не обернулась, лишь повернула глаза влево и посмотрела на подошедшего к ней парня. — Не бойся, я свой, — продолжил говорить юноша в прежнем тоне. — Моно. Помнишь меня? — Припоминаю… — сказала Инни в ответ. — Но очень смутно. Воспоминания… Они все будто смазаны, я постепенно всё забываю… — Запиши их в блокнот, чтобы не потерять полностью, — посоветовал Моно. — Сам так сделал, пока ехал в автобусе. — Хорошо, — ответила девочка. — А кто нас преследует?.. — Сам не знаю, — сказал юноша, доставая из кармана телефон. Включив фронтальную камеру, Моно слегка приподнял устройство и посмотрел в изображение. Машина продолжала их преследовать. — Плохо дело, не отстают. — Что будем делать?.. — поинтересовалась Инни взволнованным голосом. — Затеряемся в толпе и незаметно уйдём в другом направлении.       Впереди них толпилось множество людей, собравшихся вместе плотным полукольцом. Оба подростка протиснулись между мужчинами и женщинами разных возрастов, взволнованно обсуждающих какое-то событие, и вышли к большой доске объявлений.       Инни бы продолжила свой путь, но вдруг заметила, что её спутник замер на месте. Среди всего многообразия объявлений о пропавших детях, как старых, так и новых, пристального внимания Моно удостоился уже не свежий лист бумаги, на котором помимо надписи «Пропал человек» и краткой информации о личности имелось имя «Рут», а также фотография очередной, но особенной девочки из сна, которую он никогда не забудет… — Шестая… — с трудом произнёс юноша сквозь пелену удивления.