Под действием яда

      Признаться, временно освобождённая от обязанностей фрейлин, вскоре я неожиданно для себя обнаружила, насколько однообразными и скучными стали все последующие дни. Диана снова куда-то пропала: с раннего утра до позднего вечера она разбиралась с поручениями от госпожи Дэлш. Лишь иногда захаживала ко мне в комнату, когда выпадала хоть одна крошечная свободная минутка. Досадно. Одиночество, как никогда прежде, будто бы раздвинуло свои исполинские незримые челюсти и зубами крепко вгрызлось в разум, с невообразимой жадностью откусывая от него кусок за куском. От скуки я чуть ли не принялась разговаривать сама с собой. В прочем, может, всё же и принялась, просто не заметила этого.       Всё-таки коротать время наедине с собой у меня получилось. Пусть и с переменным успехом. Ничегонеделание вынудило найти себе хоть какое-то занятие: так я часами сидела в саду в хорошую погоду, а в плохую – захаживала в библиотеку в поисках какого-нибудь интересного чтива. К сожалению, ничего полезнее книжек о премудростях дворцового этикета, парочки медицинских справочников и руководств по садоводству и архитектуре, найти не удалось. Что ж... имеем, что имеем.       И всё же в одиночестве укрылся свой положительный момент: в кои-то веки я смогла взяться за книжицу, которую притащила из Астрограда. Вот только разбираться в ней оказалось тем ещё испытанием. Несмотря на вполне читабельный аккуратный почерк и, хоть витиеватые, но относительно понятные формулировки, да и достаточное количество времени, я подчерпнула для себя не уж так много. И, к глубочайшему сожалению, это касалось не драконьих укусов, а... анатомии этих загадочных существ. К примеру, размеров крыльев, зубов и когтей. Нашлось даже несколько строчек о толщине шкуры, прочности чешуи и её бритвенно-острых краях, в чём мне самой не так уж давно удалось убедиться. Во всяком случае это уже что-то стоящее, разве нет?       Только вот сильно далеко я не продвинулась, несмотря на любопытство и усиленные попытки исправить это.       Июль явно вознамерился стать самым жарким месяцем в этом году. Проводить день в душной комнате с трудом можно было назвать иначе кроме как пыткой. В особенности такой, как сегодняшний. Едва сияющая солнечная корона успела показаться из-за гор, как оно с самого утра раскалило воздух и всё, до чего только смогло дотянуться своими вездесущими лучами. Ища хоть какого-то спасения от такой ужасной жары, я в очередной раз спряталась в саду под крышей маленькой беседки, скрытой за высокими ухоженными кустами, и погрузилась в бесконечные попытки разобраться в той куче заметок, что ещё осталась в книге.       Кстати, теперь мне, наконец, стало понятно, почему в той схватке драконы так рьяно нацелились разорвать друг другу глотки. Как оказалось, те части, что не защищены чешуёй, являлись самыми уязвимыми местами в их телах. Особенно крылья, передняя поверхность шеи и туловища. В основном, из-за того, что они почти не покрывались чешуёй, да и шкура в этих точках была наиболее тонкая. К моему искреннему удивлению, на страницах прилагались и удивительно правдоподобные, пусть и схематичные рисунки, на которых сравнивались отметины от когтей на коже человека, дракона и других животных.       Воспоминания о той ночи обрушились на мою неподготовленную голову, точно изголодавшиеся коршуны. Вздрогнув, я захлопнула книгу и, приложив сжатый кулак костяшками пальцев к губам, отвернула лицо в сторону, крепко зажмурила веки. Перед глазами, словно наяву, предстали глубокие покрытые запёкшейся кровью уродливые борозды. К горлу подступил раздражающий тошнотворный ком. Череда невидимых длинных иголок словно пустилась под кожу, послала невидимые пульсирующие искры, обожгла фантомной болью в месте каждого укола. Прежде чем снова открыть глаза, я глубоко вздохнула и, дабы отвлечься принялась сосредоточенно разглядывать кусты, усеянные множеством махровых пионов, тянущих свои пышные нежно-розовые и белые бутоны к слепяще-белым лучам солнца. Над ними грациозно закружилась стайка белокрылых бабочек.       Через пару минут, кажется, немного полегчало.       Однако по какой-то причине продолжать чтение теперь не возникало совершенно никакого желания.       Очнулась я, когда краем уха услышала приглушённый скрип деревянных половиц под чьими-то лёгкими, отрывистыми шагами, и повернула голову в его сторону. Захарра без всякой доли стеснения или же смущения примостилась рядом. На колени себе она положила какой-то толстенький потрёпанный альбом и вполне будничным, коротким движением поправила чёлку. Весёлая, хитренькая улыбочка украсила загорелое лицо. Карие глаза лукаво прищурились.       Появлению Захарры я нисколько не удивилась. Гостиница, где она жила вместе с Фэшем и Ником, серьёзно пострадала в пожаре во время нападения, поэтому Белая Королева услужливо предложила им поселиться в Белом Замке на какое-то время. В целом, Диана поведала, что юношам предоставили такой выбор ещё во время первого визита, но те по какой-то причине отказались. Возможно, как раз из-за Захарры. Ведь о том, что Фэш не смог оставить сестру совсем одну в Астрограде и забрал с собой, до определённого момента никто даже не задумался. Как заботливо с его стороны, если это так и есть.       - Я не помешала? – спросила Захарра вполне невинным голосом.       После той ночи и до этой самой минуты мы ни разу не пересеклись, да и ничегошеньки не успели узнать друг о друге. Однако я всё равно так обрадовалась появлению хоть кого-то за все эти дни, что едва преодолела сильнейшее желание благодарно броситься на шею своей неожиданной спасительнице. Уверена, никакое смущение не смогло бы остановить это намерение, вспыхнувшее в моей душе подобно крохотной спичке в лютый мороз. И всё-таки я не шелохнулась, лишь попыталась скрыть радостную улыбку, в которую так и норовили растянуться губы, и иронично выгнула бровь.       - Нет, - ответила и, с опаской посмотрев на книжку в своей руке, в кои-то веки отложила её в сторонку. Так, на всякий случай. – Как раз раздумывала, чем заняться. Боюсь, если прочитаю ещё хоть строчку в этой жаре, то непременно сойду с ума.       - Выходит, мы с тобой подруги по несчастью! – Захарра улыбнулась ещё шире и, подобравшись, сбросила обувь, и уселась на скамье ко мне лицом, скрестив ноги: - Я как раз искала себе хорошую компанию! Ничего, что мы на «ты»?       - Ничего, мне, наоборот, так даже больше нравится, - я покачала головой и почувствовала, что окончательно расслабилась, и подбородком указала на альбом, всё ещё лежащий на её коленях: - Что у тебя там такое?       - Да так... всего лишь альбом с набросками.       Словно ожидая такой вопрос, карие глаза озорно блеснули. Захарра красноречиво хмыкнула и, поставив локоть на бедро, подпёрла щёку кулаком. Подушечки пальцев другой руки рассеянно постучали по обтянутой остатками какой-то шкуры, растерзанной картонке, что некогда служила обложкой.       - Можно взглянуть?       Хмыкнув, Захарра пожала плечами и доверительно всучила альбом мне в руки. Без каких бы то ни было слов. Я осторожно перевернула каждую страницу и обвела все рисунки внимательным, сосредоточенным взглядом. Это и правда оказались грифельные наброски не только будущих картин, но и тех, что мне уже довелось увидеть. Нашлись и портреты – от незаконченных зарисовок до полноценных чёрно-белых работ. Захарра реалистично и вполне похоже запечатлела на бумаге как незнакомые лица, так и наоборот. Увидев изрядное количество довольно забавных зарисовок, на которых был изображён Ник, я не смогла сдержать ухмылки и заинтересованно посмотрела на Захарру. Та закатила глаза и, поморщившись, нарочито презрительно дёрнулась, решив никак это не комментировать.       Хм... должно быть, между ними произошла очень занимательная история.       Однако едва пальцы перевернули следующую страницу, как мысли мгновенно улетучились. С листа на меня, не моргая, уставился Фэш. Ну, если точнее, то его более молодая копия, примерно пятнадцати-шестнадцати лет. В прочем, внешне он особо не изменился с тех пор. Разве что, черты лица уже почти утратили невинную мальчишескую привлекательность и несколько посуровели. Воображение и память сами по себе наделили красками начертанный углём рисунок. Возможно, я слишком уж долго созерцала портрет Фэша, потому что в один прекрасный момент Захарра в очередной раз чересчур громко хмыкнула. Обжигающая огненная волна смущения предательски омыла щёки. Дабы не обращать внимания на пристальный взгляд, направленный на меня, я не стала поднимать глаз и в кои-то веки перевернула ещё один лист.       Как назло, дальше поджидало ещё несколько портретов Фэша, что ещё больше вогнало меня в краску.       - Очень красивые рисунки, - в кои-то веки закончив рассматривать альбом, я аккуратно закрыла его и протянула Захарре. – Диана была права: у тебя и правда талант.       - Спасибо, - она польщённо улыбнулась и, к моему счастью, больше ничего не сказала.       Разнося запах цветов по саду, поднялся мягкий, тёплый ветерок и свободными, шаловливыми прикосновениями заиграл кончиками волос, ещё сильнее распалил и без того изнывающую от жары кожу на моих щеках. Скрывающий шрамы, туго обтягивающий кружевной ворот от платья впился в раскалённую, точно уголь на костре, шею. Инстинктивно оттягивая его, за сегодня я уже несколько раз мысленно поплатилась за то, что по собственной глупости оставила веер – один из подарков от Дианы на день рождения – в своей комнате.       Надо же было так сглупить!       - К слову, - произнесла Захарра как ни в чём не бывало и снова взглянула на меня с самым безобидным видом, - я хочу потренироваться в рисовании портретов. Надеюсь, ты не против побыть моей натурщицей?       - Но ты ведь и так хорошо рисуешь, - просьба прозвучала весьма неожиданно с её стороны, а тон моего голоса и вовсе выказал какое-то странное сомнение.       С чего бы ей просить меня об этом?       Она в ответ лишь неопределённо пожала плечами и как-то погрустнела:       - Чтобы не потерять навык, его нужно постоянно оттачивать. В Астрограде у меня было много практики, но здесь... не очень-то много занятий можно найти, сама понимаешь. Я бы с радостью также целыми днями сидела на площади и рисовала. Только вот здешняя стража уж больно подозрительно косится, когда я подхожу к воротам. Ещё и выходить в город без разрешения вашей королевы или советницы не разрешает.       Тяжкий унылый вздох я сдержать уже не смогла. Да... не без этого.       - Наверно, отчасти это из-за меня, - неожиданно выпалила я и, опомнившись, виновато закусила губу. И почему мне ни с того ни с сего захотелось пооткровенничать? – Перед тем, как ты привела Фэша в ту ночь, стражники меня поймали и очень долго допрашивали.       Я стыдливо потупила взор и снова посмотрела на безголосые кусты с пионами. После нашей с Дианой вылазки в город в мой день рождения, Белая Королева строго-настрого запретила всем обитателям замка выходить без своего дозволения. Думается, мало кто обрадовался столь удручающему обстоятельству. Не коснулось данное ограничение, пожалуй, лишь прислуги – вот уж кто действительно мог свободно передвигаться. Стражники тоже стали вести себя гораздо настороженнее. Даже сегодня стоило мне едва переступить порог своей комнаты, как пришлось объяснять, куда я направилась. А ведь с тех пор уже прошло ни много, ни мало как две недели.       О том, чтобы выскользнуть ночью из Белого Замка, также не могло быть и речи. В прочем, я и не пыталась. К тому же, закрадывалось некое смутное подозрение, что стража вовсе не забыла о том моём последнем побеге...       ...может быть, и доложила маме об этом...       - Так ты, оказывается, та ещё авантюристка, - к удивлению, голос Захарры не утратил и грамма озорства и прозвучал как-то по-своему восхищённо. Прищурившись, она с улыбкой придвинулась ближе и перешла на громкий шёпот: - А, если не секрет, зачем ты тогда выходила?       И вот опять, казалось бы, всего один-единственный абсолютно безобидный вопрос поднял дикий, убийственный шквал чувств, забурливших глубоко в моей душе с небывалой силой. Гладкая и до жути ледяная поверхность чешуи мнимо застудила подушечки пальцев. Неотрывный по-человечески разумный взор звериных глаз, словно всё это время поджидал своего часа, дерзко выскользнул из ближайшего уголка сознания, где до этого прятался. Невидимая прозрачная лента вокруг груди будто бы распалась на множество тонких, прочных нитей. Подобно маленьким змейкам, они проникли под рёбра и коварно вонзились в самое сердце, едва оно ускорило темп. Собрав постепенно затухающие остатки самообладания, я мысленно обрадовалась возможности списать пылающие щеки на палящий летний зной и поспешила как можно скорее сменить тему:       - Ты, кажется, хотела, чтобы я побыла твоей натурщицей. Когда начнём?       Захарра, не переставая хитренько ухмыляться, иронично изогнула бровь.       - Да хоть сейчас!       Порадовав меня тем, что не стала и дальше выпытывать что-либо, она оставила альбом на скамье, рывком вскочила на ноги и босиком вышла в центр беседки, оценивающе озираясь по сторонам. Вероятно, так Захарра попыталась отыскать наиболее подходящее, красивое место, хорошо освещённое солнцем. Оставшись сидеть, я с неприкрытым любопытством пронаблюдала за её действиями. В конце концов, хмыкнув себе под нос, она резко выросла перед моим носом, заставила подняться, а затем взяла за руку и без всякого сопротивления подвела к другому концу беседки. Буквально в следующее мгновение я покорно уселась на перегородку, отделяющую внутреннюю часть от остального сада, и прислонилась спиной к опорной балке, поддерживающей крышу. Вдобавок Захарра вручила мне мою же книгу и приказала открыть её и повернуться боком. Сделать это вышло не так просто: равновесие грозилось покинуть меня и повалить прямиком на посаженные по кругу кусты гортензий. Все силы пришлось бросить на то, чтобы расслабиться и не шевелиться. Ну, ещё и на то, чтобы Захарра случайно не увидела рисунки драконов на страницах. К тому же, я вдруг почувствовала себя несказанно глупо.       Прежде мне и в мысли не приходило, насколько это может быть трудно.       - Всё хотела спросить: тебе не жарко в платье с таким воротником? – Захарра, снова рассевшись на скамье, ненадолго взглянула на меня поверх альбома.       Вот уже около пяти минут она выводила какие-то линии и штрихи на одном из листов и для этого использовала карандаш, больше похожий на маленький огрызок. Изредка проявляла некий заботливый интерес, спрашивая, удобно ли мне. Ну, а я, испытывая собственное терпение на прочность, лишь отмахивалась и старалась натягивать непринуждённую улыбку на лицо.       Я нервно выдохнула и неловко повела плечами, крепче, чуть ли не до боли, прижимаясь позвоночником к балке, чтобы не упасть. От лишнего телодвижения и отсутствия прочной опоры с обоих боков, сердце заколотилось, в точности как у перепуганной кобылы. Конечно, сей вопрос меня нисколько не удивил, но всё равно прозвучал немного неожиданно и несвоевременно и помешал как следует сосредоточиться на равновесии. Гортензии, возможно, и смягчат удар о землю, вот только позорное падение в кусты – это последнее, чего я желала. Захарра оторвалась от рисования и посмотрела на меня в ожидании ответа.       - Жарко, - призналась я и прикусила щёку изнутри, дабы не выпалить чего-нибудь лишнего, бесцельно зацепилась глазами за непонятную закорючку на полях страницы – такие рисуют, когда расписывают не пишущие ручки.       - Тогда зачем носишь? – краем глаза я заметила, что она ещё пристально смотрит на меня, слегка наклонив голову в сторону: - Не поверю, что у тебя нет ни одного платья с открытой шеей.       - Есть, но я сама не хочу их надевать, - из собственных уст это прозвучало совсем уж горько и печально. В прочем, так оно и было.       Со вздохом я отвернула лицо настолько, насколько позволило равновесие, по-прежнему прижимая затылок к балке.       - Это из-за тех шрамов, да?       Я повернула к ней голову так резко, что, наверняка, с лёгкостью смогла бы услышать хруст собственной шеи. Инстинктивно уцепилась за кусок перекладины между спиной и балкой. На мгновение пустота вокруг стала ощущаться острее. Противные мурашки тревожно скользнули по напряжённым рукам и ногам навстречу друг к другу. В животе завязался огромный узел. В ответ на мою реакцию Захарра сочувственно улыбнулась и немного неловким жестом похлопала себя кончиком указательного пальца по шее. По тому же месту, где прочно обосновались выступающие на моей коже безобразные белые рубцы.       Голова едва не взорвалась от череды лихорадочно следующих друг за другом вопросов. Как она узнала? Неужели, как-то увидела? Когда только успела?       - В нашу прошлую встречу на тебе была рубашка, - словно угадав мои мысли, пояснила она и пожала плечами: - Большую часть, конечно, закрыли волосы, да и я особо не присматривалась, но всё равно заметила их.       Пытаясь заставить себя хоть немного расслабиться, я молча кивнула и поджала губы. По крайней мере, всё встало на свои места, и не пришлось строить множество догадок. И, тем не менее, облегчение от этого как-то не появилось. Возможно, дело вовсе не в самих шрамах, а в том, как ведут себя люди, стоит им едва узнать, как именно они появились. Странные переглядывания лекарей, в чьих головах никак не укладывалось, почему мои ноги ещё ходят по этой земле. Подозрительные вопросы отца и матери, которые не давали покоя. Неестественные реакции собственного тела рядом с...       - Я не буду больше спрашивать об этом, - голос Захарры неожиданно оборвал шквал мрачных раздумий, что обрушился на моё сознание. – Но если тебя утешит, то, по-моему, шрамы – всего лишь напоминание о том, что не смогло тебя убить. С такой мыслью, думаю, ими даже можно гордиться.       Я почувствовала, как уголок губ приподнимается в благодарной улыбке. От этих слов и правда стало... капельку полегче.       Захарра вновь молча погрузилась в рисование, лишь иногда прерывалась, чтобы поправить положение моих рук, ног и головы. Спина ужасно затекла от долгого пребывания в одной позе, ужасное покалывающее ощущение, словно в плоть попеременно вонзались сотни мелких осколков, болезненно растеклось по уставшим мышцам. Чем дольше я его испытывала, тем сильнее сомневалась, что вообще смогу как-либо двигаться, и мысленно взывала о помощи. Попыталась считать минуты, но каждый раз теряла сосредоточенность, тщетно сбивалась и начинала сначала – и так по кругу. Сколько же, в итоге, прошло времени на самом деле, так и осталось неизвестным.       ...но, похоже, вскоре мои мольбы оказались услышаны.       Только далеко не так, как я того ожидала.       - Что, опять за ворота не пустили, поэтому решила жертву внутри замка поискать? – насмешливо раздалось откуда-то сзади, заставив меня содрогнуться всем своим существом. – Сколько раз повторять, что сначала нужно разрешение спрашивать, прежде чем измываться над людьми?       Завораживающе глубокий, мягкий голос вторгся в сознание подобно тёплой морской волне. Побудил мелкую дрожь завладеть стремительно слабеющим измученным телом. Напрягшись, я крепко зажмурилась и потратила последние истлевающие угольки самообладания на то, чтобы не оборачиваться. Да чёрт бы его побрал! Зубами прикусила щёку изнутри до лёгкой бесполезной боли, но и это совсем не помогло. Беглые ненавязчивые спазмы уже вовсю атаковали внутренние органы, заставляя их беспорядочно сладко сжиматься. Проклятье! Почему каждый раз, когда он оказывается рядом, моя реакция становится всё острее?! Сумасшествие какое-то!       В слепом отчаянии я лишь тихо понадеялась на то, что никто не видит, как сильно меня трясло. Мурашки безжалостно защекотали раскалённую кожу на спине, прямиком под тонкой, далеко непрозрачной тканью платья, и распространились по всему телу вдоль и поперёк. Под натиском очередного импульса в животе образовался единый горячий трепещущий узел, едва слуха коснулся тонкий натужный скрип пола под весом чужих шагов.       Давай же, Василиса... успокойся!       - Давай прервёмся пока, ты не против? – смысл слов Захарры далеко не сразу дошёл до меня.       Я сделала глубокий вдох и всё-таки заставила себя раскрыть веки, как можно более незаметно прочистила горло. Попыталась непринуждённо и не слишком резко закрыть книгу подрагивающими ослабшими пальцами. Затем неуклюже свесила ноги внутрь беседки, собираясь, наконец, слезть со злополучной узкой перекладины. Однако едва ступни коснулись пола, онемение в затёкших мышцах тут же дало о себе знать. Не почувствовав под собой опоры, я вдруг пошатнулась и вновь рефлекторно напряглась в ожидании неизбежного падения. Ослабшие колени уже предательски подогнулись под моим весом.       Поглощённая страхом, не заметила, как гладкие лакированные доски, служившие настилом, вновь коротко заскрипели.       Нос уткнулся в мягкую ткань, источающую какой-то смутно знакомый приятный аромат, а пальцы намертво уцепились за неё, как за спасительный канат. Чужое дыхание опалило макушку – и очередной обжигающий вихрь мурашек пробежал вдоль позвоночника. С трудом осознав произошедшее, я будто бы забыла, как дышать, и медленно, с опаской, отодвинулась, насколько позволили это сделать руки, поддерживающие талию. Внимательный, серьёзный взор встретился с моим собственным и выбросил прочь все мысли из головы. Мир вокруг померк, сузился до непривычных размеров, не оставил после себя ничего – лишь эти глаза напротив и тёплые широкие ладони на теле. Приторно-сладкий укол задел пульсирующее, как маленькое крыло бабочки, сердце – и вот горячая волна крови растеклась внутри грудной клетки.       Не разрывая зрительного контакта и не говоря ни слова, Фэш легко потянул меня на себя и помог выпрямиться. Опора под ногами довольно быстро и в то же время мучительно медленно свела на нет противное покалывание в икрах, принесла долгожданное облегчение, пусть и оставила всего лишь крошечный отголосок слабости в каждой клетке. И, тем не менее, вскоре поддержка уже была не нужна. Вот только руки Фэша по-прежнему продолжили держать меня за талию. Крепко и очень аккуратно, явно без намерения отпускать. Считанные сантиметры невидимой преградой протянулись между лицами, порывы тёплого дыхания щекочущим касанием буквально впитались в нос, щёки и губы. Я сама не заметила, как в кои-то веки ослабила хватку на его рубашке и не глядя нащупала подушечками пальцев недавно заживший шрам на груди. Даже под слоем лёгкой ткани почувствовала, насколько напряжены мышцы под невообразимо пылающей кожей.       Фэш неожиданно вздрогнул и, зажмурившись, резко тряхнул головой. Широкие тёмные брови нахмурились, челюсть напряжённо сжалась. Задержавшись всего на мгновение, ладони мягко, будто бы нехотя, скользнули по платью и, наконец, отстранились. Неприятно контрастирующее колючее касание прохлады, не теряя ни минуты, тут же заняло их место. Призрачная тяжесть от прикосновения чужих рук невесомым отпечатком застыла вокруг талии. Режущее чувство досады и опустошение полоснули по нежному беззащитному сердцу. Тончайшие прозрачные нити, оплетающие мою шею, запястья и даже грудную клетку, с несуществующим треском растянулись по воздуху и призывно задрожали меж нами. От увеличившегося расстояния стало почти больно.       Вдруг я почувствовала совсем другое, но почти такое же аккуратное прикосновение на своём плече и резко вздрогнула. В этот момент меня словно окатило ведром ледяной воды. Лёгкую, дымчатую пелену наваждения, точно вуаль, наброшенную на разум, сорвало с головы. От испуга кислород истерично хлынул в лёгкие вместе со спасительным вдохом. Кровь стремительно и привычно прилила к щекам, наверняка, заставляя их зацвести похлеще алых роз в саду Чёрной Королевы. Дрожащие пальцы до боли вцепились в скользкую ткань платья.       Что это такое было?!       - Ты в порядке? – вопрос Ника застиг врасплох, но явно предназначался не для меня.       Несмотря на то, что его ладонь всё ещё касалась моего плеча, он настороженно наблюдал за каждым действием Фэша. Гремучая смесь тревоги и подозрительности оставила отчётливый след на смуглом лице. Ник явно собрался спросить ещё о чём-то, но не решался и просто ждал. Однако сам Фэш по-прежнему ничего не сказал и никак не отреагировал. Голубые глаза укрылись за крепко закрытыми веками. Желваки на скулах заходили ходуном. Буквально каждая мышца в его теле напряглась, делая его похожим на неподвижную скульптуру, высеченную из камня. Какие бы чувства Фэш не пытался перебороть, похоже, у него никак не получалось... а если и получалось, то с непосильным трудом. Наблюдать за этим почему-то оказалось не менее мучительно.       - Слушай, - прежде сохранявшая молчание Захарра вдруг подала голос и встала рядом со мной, - давай-ка тогда продолжим с тобой в следующий раз. Кажется, моему братишке напекло голову и теперь серьёзно не здоровится. Ему явно нужен лекарь.       Несмотря на как и прежде весёлый тон, последнюю фразу она произнесла с какой-то странной интонацией, больше похожей на нажим. Отреагировав на звук её голоса, я безвольно повернула голову и увидела, что Захарра так же, как и Ник, пристально следила за каждым движением Фэша. Разве что, во взгляде её промелькнул ещё целый ворох сменяющих друг друга эмоций, как узоры внутри калейдоскопа: догадка, удивление, возмущение, понимание и даже сочувствие. Пройдя вперёд ещё на пару-тройку шагов, она остановилась напротив Фэша и дважды щёлкнула пальцами у него перед носом, чтобы привлечь внимание. Как ни странно, это сработало. Хмурое лицо немного разгладилось, сомкнутые веки, наконец, раскрылись. Сестра и брат на мгновение уставились друг на друга, после чего уголок губ последнего неожиданно потянулся вверх в слабой усмешке.       Кажется, ему стало заметно лучше.       Прямо семейная идиллия какая-то.       Ладонь на моём плече, о существовании которой я успела позабыть, легонько сжалась.       - Давай я провожу тебя до замка, Василиса, - далеко не вопрос, скорее утверждение из уст Ника прозвучало достаточно обеспокоенно и чужеродно. Будто он специально хотел поскорее увести меня отсюда и как можно дальше.       Рука быстро и ненавязчиво спустилась к локтю и, чуть сжав его пальцами, потянула меня вслед за собой – прочь из беседки. Не в силах сопротивляться я послушно последовала за Ником, несмотря на немые протесты собственного непослушного тела. Платье так и норовило запутаться в ногах, кажущихся какими-то ломанными и непонятно как скреплёнными между собой кусками древесины. К счастью, когда в голову предательски закралась мысль об очередном падении со ступеней, Ник заботливо помог мне спуститься на землю и пошёл напрямик по лужайке к нужной дорожке. Идти самостоятельно он позволил лишь в тот момент, когда высокие кусты за нашими спинами вновь укрыли беседку от посторонних глаз. За всё это время мы не сказали друг другу ни слова. Хотя задать вопросы меня так и подмывало.       Только я не знала, с чего начать...       - Ник? – должно быть от пережитых потрясений я заметно охрипла.       - Да?       Я сделала паузу. Ничего дельного и отвлечённого в голову не приходит... похоже, придётся спрашивать сразу в лоб.       - Такое, - голос продолжал коварно подводить меня, так что пришлось прочистить горло, - такое уже раньше было? Ты не выглядишь удивлённым.       - Смотря, что ты имеешь в виду, - ответил он весьма туманно и, будто бы не решаясь смотреть на меня, устремил взгляд перед собой. – Если то, как странно ведёт себя Фэш в последнее время, то... скажем так, раз в году он может себе позволить такое поведение. Единственное, - он нахмурился, - я не понимаю, почему именно сейчас...       Сердце пропустило удар от слов Ника и, окрылённое, ускорило темп, переходя на галоп. В нетерпении я закусила губу и мысленно отдёрнула себя. Только не хватало свести на нет эту столь неожиданную откровенность! Приток новой информации взбудоражил, наполнил голову, точно долгожданный поток прохладного ливня посреди долгой засухи. Мне вдруг показалось, что если я смогу выяснить подробности о том, что творилось с Фэшем, то непременно докопаюсь до ответа, что же тогда происходит со мной. Ощущение, будто между нами возникла некая связь, упорно не покидало меня ещё с той самой поездки в Астроград...       ...и с каждым днём я чувствовала, как она медленно и неотвратимо крепчает, стоит ему в очередной раз оказаться рядом.       ...а может... может, это случилось гораздо раньше?       - Ты знаешь, с чем это может быть связано? – спросила я и едва не пожалела об этом, когда Ник изумлённо воззрился на меня так, словно только опомнился и впервые заметил, о чём мы говорили.       Мы остановились. Запертые тяжёлые двери замка расположились всего в паре шагов. Солнечные зайчики весело отскакивали от золотых ручек и скользили по нашим лицам. Ник задумчиво сложил губы в тонкую линию и неловко отвёл свои карие глаза. Выглядело это так, словно он не может решиться, стоит ли ему откровенно обсуждать со мной своего лучшего друга или же нет. Ну... или для его подозрительного молчания была ещё какая-то своя причина, о которой говорить для него было под запретом. Лёгкий ветерок вновь фривольно коснулся моего по-прежнему разгорячённого лица и в нетерпении заиграл с кончиками распущенных волос. Уплывающие секунды неумолимо поползли друг за другом, растягивая сложившееся молчание во времени, точно расплавленную резину. Ожидание становилось по-настоящему мучительным, но я старалась терпеть изо всех сил. Всё, лишь бы получить долгожданные ответы на давно мучившие меня вопросы.       - Нет, - в конце концов, сдаваясь, Ник выдохнул. – Но, боюсь, догадка на этот счёт у меня всё же есть...       Снедаемая любопытством, я чуть было не поддалась вперёд в слепом ожидании услышать его дальнейшие слова. Однако разочарование настигло моментально. Утешительно улыбнувшись, Ник всего лишь по-дружески легонько похлопал меня по плечу и произнёс:       - Извини, Василиса, но это всё, о чём я могу сейчас тебе сказать. Не хочу, чтобы у тебя от моих мыслей сложилось какое-то предвзятое мнение. К тому же, я и сам ещё не до конца разобрался в увиденном.       - Но ты всё же знаешь, что происходит, - сказала я твёрдо. По какой-то причине у меня не возникло никаких сомнений в собственных словах. – Не так ли?       Улыбка на его устах резко померкла. Закрыв глаза, он лишь тяжело вздохнул и убрал руку. Напряжение от нашего разговора сгустилось в воздухе, как плотный, тягучий кисель. Только вздумай протянуть руку – и тут же увязнешь в нём.       - Как я уже сказал, у меня есть лишь догадка. И говорить тебе о ней я не стану, прости.       Первым порывом в моей душе зародилось желание откровенно разрыдаться. Клокочущая едкая несправедливость чуть не разорвала грудную клетку изнутри. Тугой тяжёлый ком поднялся к горлу, осел где-то в носу с ядовитым болезненным, как наждачка, щипанием. Последние струны, удерживающие хрупкий стеклянный островок спокойствия внутри моего сознания, натужно задребезжали. Кажется, одно неосторожное слово или движение – и они окончательно разорвутся и похоронят меня под натиском обжигающих эмоций. Я опустила голову не в силах больше смотреть Нику в глаза и тихим, предательски срывающимся голосом сказала:       - Н-ничего. Это ты прости, что спросила.       Двери за спиной резко отворились. То вышли воркующие между собой служанки с большими плетёнными корзинами для белья подмышками. Не желая больше задерживаться ни на секунду, я порывисто отвернулась и прошмыгнула мимо них в вестибюль, заставляя обеих поражённо заохать. Плевать. Всё, что я хотела в данную минуту, – это оказаться в своей комнате и никого не видеть вплоть до вечера.       Едва белоснежная дверь отрезала меня от всего остального мира, я прислонилась спиной к её гладкой поверхности и обессиленно скатилась вниз. Подтянула колени поближе к груди и прижалась к ним лбом. Ворох мыслей и воспоминаний о произошедшем за сегодня закрутился в голове бешенным волчком. Эмоции и чувства подобно зачинающемуся пожару вновь хлынули в вены, тело сладко завибрировало от фантомных прикосновений. Кровоточащее сердце заныло, тоскуя по рукам, сжимающим талию. Невидимая петля слёз затянулась вокруг горла. Тонкий, судорожный всхлип буквально сотряс меня изнутри.       Не могу так больше...       Зачем я осталась жива?       Почему это всё происходит именно со мной? Почему никто не хочет ничего объяснить? Мама! Отец! Да даже Ник! Почему?!       И почему я так отчаянно жаждала вернуться в его крепкие, спокойные, как вода, объятия и остаться в них навсегда? Почему?

…

      Ближе к вечеру я, наконец, смогла прийти в себя и успокоиться. Вот только лицо, наверняка, опухло от долгих рыданий, глаза впали, а волосы сбились в колтуны. Тело опять затекло от пребывания в одной позе. Похоже, я обессилела и уснула на том же месте, на полу. Пришлось потратить какое-то время на то, чтобы размяться, прежде чем подниматься на ноги. Горький опыт – он, увы, такой. В конце концов оказалась на ногах и нетвёрдой походкой приблизилась к зеркалу. Моя точная копия в отражении предстала передо мной ровно в том виде, как я себе и представила. Расчесаться бы точно не помешало.       Как, в прочем, и переодеться. Платье порядком измялось и насквозь пропиталось потом и моими слезами. Его ещё влажная холодная ткань неприятно прилипла к покрытой мелкими пупырышками, разгорячённой после долгой дремоты коже.       Что ж... этим всем, пожалуй, и займусь.       Я принялась тщательно и осторожно распутывать склоченные пряди, предварительно схватив подаренный Дианой гребень. Красивый, с длинными и тонкими металлическими зубцами, с украшением сверху в виде россыпи из мелких и крупных белых жемчужин. Рядом, на самом туалетном столике, покоился изящный белый ажурный веер, забытый мной ещё сегодня днём. Я вспомнила, что шкафу аккуратно сложенный в стопку на верхней полке лежал последний презент от Дианы – лёгкая шёлковая шаль цвета ночного неба. Про себя невольно хмыкнула. Умению главной королевской фрейлины подбирать подарки можно только позавидовать. В хорошем смысле. Робкий стук по деревянной поверхности оповестил о приходе незваного гостя. Целиком и полностью сосредоточенная на своём занятии, я коротко бросила:       - Войдите!       В покои тихо проскользнула Арья и бесшумно затворила за собой дверь, затем коротко поклонилась и уже смело подошла ближе. Её появление меня нисколько не удивило. Как я узнала совсем недавно от Дианы, Арью приставили ко мне как личную служанку, поэтому подобные её появления в моей комнате являлись чем-то вроде... обязанности. Ну, по крайней мере, пока я позволяла.       - Госпожа Василиса, госпожа Диана просила передать, что ужин начнётся через полчаса, - отчеканила она, не поднимая глаз.       - Спасибо, Арья, но я сегодня не хочу выходить из комнаты, - сказала я, продолжая пыхтеть над волосами, и умоляюще посмотрела на неё сквозь отражение в зеркале: - Ты не могла бы передать, что мне сегодня нездоровится, и принести еду сюда?       - Конечно, госпожа! – она без остановки закивала головой и неловко переступила с ноги на ногу. – Но есть ещё кое-что...       Только теперь я заметила, что руки её оказались спрятаны за спину, прервалась и одарила её вопросительным взглядом. Недолго думая, Арья ещё сократила расстояние между нами и только тогда протянула мне мою книгу. Ту самую рукопись про драконов. Осознание холодной яростной молнией прошибло позвоночник и каждое нервное окончание в моём теле. Волосы на загривке, на руках и ногах встали дыбом. Гребень выпал из ослабших пальцев и со стуком ударился об пол, заставив меня вздрогнуть. Мысли лихорадочно заметались внутри черепной коробки, прокручивая сегодняшние события от начала и до конца. О, чёрт... Неужели, я забыла её тогда?       Я нервно сглотнула и протянула мелко дрожащие руки, в которые Арья тут же вложила книгу, до боли сжала кожаную обложку пальцами.       - Где ты её взяла?       Арья, хоть и явно успела заранее подготовиться к моим вопросам, стеснительно вперила глаза в пол и сразу зарделась аки майская роза. Внутри меня всё стремительно покрылось хрустящей ледяной коркой. Мне пару раз довелось стать свидетельницей того, как её лицо пунцовеет, когда с ней заговаривает какой-нибудь симпатичный стражник. На девушек подобным образом Арья реагировала лишь в одном случае: когда её отчитывали или ругали.       Значит, то точно была не Захарра...       ...а возможные варианты стремительно сокращаются.       - Мне сказали, чтобы я вернула её вам...       Не помня себя от охватившего душу потрясения, я беспардонно схватила её за запястье и сильно сжала нежную тонкую кожу, дёрнула на себя:       - Кто?! Кто это был, Арья?       Большие глаза, полные молчаливого ужаса, в точности как у оленёнка, уставились на меня, словно на умалишённую. В прочем, это не так уж и далеко от истины: в голову уже давным-давно стала закрадываться мысль, что я быстро и неотвратимо схожу с ума. Однако сейчас мне было совершенно наплевать на то, что она думает. Я хотела получить ответ на свой вопрос здесь и сейчас. И чтобы измученное сердце в груди прекратило тревожно долбиться о прутья своей костяной клетки.       Пожалуйста! Умоляю! Только бы это оказался не он... только бы не он..!       - Один из новых архитекторов, - пролепетала она растерянно, - ну... тот, что с красивыми глазами...       В этот миг, испустив последний тяжёлый удар, сердце ухнуло куда-то в пропасть. Дальнейших объяснений Арьи я уже не услышала, даже если бы захотела. Шум крови, долбящей по вискам, полностью заглушил собой все звуки. Пальцы разжались, ослабевая хватку на тонком запястье. Ноги задрожали. Чтобы не упасть, я упёрлась мокрыми скользкими ладонями в туалетный столик позади себя, заставив его немного накрениться. Вещи с грохотом посыпались на пол. Ощущая, что не смогу устоять, я опустилась на колени и прислонилась плечом к закрытым ящичкам. Пространство комнаты неумолимо сузилось и надавило на рассудок. Парализованная грудная клетка неистово горела и плавилась изнутри. Шею как будто сдавила невидимая, призрачная рука.       Не могу дышать...       Помогите... пожалуйста... хоть кто-нибудь...       Краем глаза я заметила, как дверь в комнату резко открылась, но не придала этому совершенно никакого значения. Чьи-то жаркие ладони коснулись лица и заставили меня поднять голову. Спокойный взгляд знакомых глаз пересёкся с моим. Глубокий, мягкий, точно бархат, голос проникнул в сознание словно сквозь толстую, непробиваемую заслонку.       - Вот так... молодец, - услышала я слова, хотя и почти не понимала, что он говорит. – Смотри и делай, как я. Давай же, Темнота.       Он показательно и громко вдохнул через нос и выдохнул ртом, не переставая пристально смотреть мне в глаза. Одна из ладоней отстранилась от лица и наощупь отыскала запястье, сомкнула пальцы вокруг кисти, и положила на грудную клетку. Прямо над тем местом, где в стремительном сбивчивом темпе горячее сердце ощутимо колотилось о рёбра.       - Дыши давай. Вдох... выдох... вдох... повторяй!       И я покорно повиновалась. С трудом и лёгкой болью втянула воздух через ноздри и почувствовала солоновато-кислый, железный запах, который ни с чем не смогла бы спутать. Устремившийся вниз по дыхательным путям кислород потушил пламя в моей груди и холодной струёй остудил лёгкие. Невидимая иллюзорная хватка на шее заметно ослабла. Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре комната вдруг расширилась и закачалась, закружилась перед глазами в каком-то странном неестественном танце. Резкая слабость, точно коварная ядовитая лоза, оплела каждую мышцу в теле. Я обмякла.       Однако руки не позволили мне безвольно повалиться на твёрдый пол и осторожно прижали к себе, ласково погладили по спине и по волосам. Мне стало так спокойно... словно этого страшного приступа никогда не существовало.       И в то же время я так боялась, что мой покой исчезнет, как только он отпустит меня...       - Только не отпускай, - беззвучно прошептала я, сжимая онемевшими пальцами его рубашку, уткнулась лицом в ложбинку на шее. – Не отпускай...       - Позови кого-нибудь из лазарета, - обратился он к кому-то. От его голоса кожа на горле щекотно завибрировала под моими губами. – Скажи, что нужно успокоительное и как можно быстрее.