Vai al diavolo, Popov!

— Да еду я, Шастун, еду.Перестань мне названивать! Не сольюсь я! Честно! — отключая третий за последний час звонок от друга, я устало выдыхаю. Чёрт бы побрал меня вообще соглашаться приезжать на великое пиршество — возвращение Арсения Сергеевича Попова! С момента его приезда прошла неделя, за которую я полностью утонула в монотонной рутине. Работа.Дом Работа.Дом Ничего лишнего! После чересчур продуктивного рабочего дня моя голова была критично опустошена, что не позволяло неуместным мыслям её заполнять. Я даже отписалась от всех совместных каналов ребят, на которых может мелькнуть его лицо, просто потому что так мне будет легче. Потому что так будет правильнее. Был конечно огромный нюанс в моей гладко идущей жизни. Своеобразный бонус в виде великого резонера — Антона, который настолько заботливая бабка, что названивал мне каждый день.Он из осторожности прямиком не касался щепетильной темы, за что я была ему глубоко благодарна.Но каждодневные созвоны, в которых он нет-нет, да вел себя подозрительно, распрашивая о каждом моем шаге, сделанном за 24 часа, стали заметно подпалять мою пятую точку. И вот намедни я узнаю, что меня зовут на штаб-квартиру, (там по обыкновению импрокрю принимает совместные организационные решения, да и просто любит посидеть в узком кругу за беседами) где Попов обещался накрыть поляну в честь возвращения. После долгих уговоров почти всего основного коллектива, я, скрепя сердцем, согласилась. Не будучи персоной нон грата в любых компаниях, в импрокоманде я тоже преуспела и перезнакомилась со всеми подгруппами, включая даже съёмочную. Прошло два года с моих редких, но метких появлений в офисе, за которые я гоняла чаи с каждым, кто хотя бы секунду сидел без дела. А как известно — с теми, с кем была выпита хотя бы одна чашка чая нужно держать дружеские отношения и отвертеться от их уговоров было бы с моей стороны чрезмерно по-ублюдски. Я всегда была душевным человеком и мне многократно признавались этом, но слышать, как взрослые серьезные люди, работающие на телевидении и, повидавшие сотни разносортных людей, называют меня в своих кругах «Влада душа нараспашку» и многократно проявляют знаки дружелюбия — вот это был повод для гордости в моей жизни! Раз уж у меня нет выбора, я должна стойко держаться этим вечером. Просто веселиться, пить и шутить! Все, то к чему у меня прирожденный талант. Такси паркуется в жилом комплексе и я грациозно вылезаю из салона, однако слишком сильно хлопаю дверью, из-за чего водитель отпускает пару красочных ругательств в мою сторону и резво выруливает со дворов. Ноги отчего-то не совладают со мной и я застываю на месте. Не хочется мне туда идти. Видит бог не…хочется. — Аксёнова, ядрен батон, — укоризненно шепчу я. В голову приходит, едва ли не самая оптимальная мысль за последние несколько дней — покурить. Давно уже этого не делала. Месяц точно.Рекорд. Но сейчас экстренный случай, а значит от одной сигаретки хуже не станет. Жаль, конечно, что я для храбрости грамм двести коньячку с собой не ношу, но это, видимо, дело времени. Снимать стресс таким способом примитивно, да что поделать? Либо сейчас доза никотина поступит в мой организм и я ворвусь в этот вечер как положено, либо я прямо сейчас пойду в противоположную сторону (например к алкомаркету и проведу один из сотни одиноких вечеров в своей конуре в компании вина и пары коробок конфет). Антистресс искать долго не приходится. Все самое важное я храню в левом кармане пальто.Металлический портсигар, на котором выгравированы мои инициалы, оказывается в руках и я неспеша вытягиваю оттуда никотиновую палочку.Зажигалка на зло мне не поддается из-за порывистого ветра и я выкручиваю неуклюжие реверансы, кое-как сохраняя равновесие. Да, так то лучше. Я блаженно выдыхаю дым и вскидываю голову к вечернему небу. Где-то там необъятные вселенные, Млечный путь и дохулиард всякого неизведанного, а у меня ноги дрожат из-за всякой херни! Если что и разрушают во мне сигареты так это идиотский страх. Решая не заставлять более себя ждать, я тушу недокуренную сигарету подошвой кед и ускоренными шагами направляюсь к подъезду.Дверь в квартиру оказывается открытой и я шустро ныряю внутрь теплого помещения.Возгласы весёлых и уже подвыпивших ребят слышатся из зала и я расслабляюсь. Отчего? Сама не знаю, но просто чувствую что обстановка царит благоприятная и мне удастся в нее влиться. В нос ударяют сразу несколько одеколонов, среди которых я различаю до боли знакомый — фружерный. Попова.Терпкий но сдержанный, такой что почувствовуешь его один раз, а запомнишь навсегда.По привычке тяну носом сладковатый аромат и сажусь на пуфик, без особой спешки снимаю обувь и кручу головой с целью вспомнить что тут и как. Квартира эта всегда приходилась мне по душе. В ней не было ничего особенного, но вместе с тем, когда ты попадаешь сюда наглядно ощущаешь что такое в «своей тарелке».Я бывала здесь не так часто, однако каждая комната для меня уже как родная.А ещё мне все также нравятся картины, украшающие выложенные светлым кирпичом стены.Казалось бы банальный абстракционизм в пастельных оттенках, а мне это не мешает каждый раз рассматривать их как в первый и поражаться как гармонируют подобранные цвета. Плавно шаркая по коридору, я услышала шорохи с кухни, куда и решила первым делом заглянуть, предполагая, что там хозяйничает неуклюжая амёба — Шастун. — Блять! — первое, что в унисон выпаливаем мы с тем,чье имя назвать нельзя, когда, выруливая из-за угла, шугаемся друг друга. Одна из стеклянных бутылок пива выскальзывает из его рук, обрушивается на пол и, издав жалобное звяканье, разлетается на осколки. Наши перепуганные глаза сталкиваются, и, по пляшущим вопросительным искоркам понятно, что мы оба негодуем из-за выкинутого жизнью фортеля. Я чувствую как безбожно колотиться сердце и как мои парадные носки с котами пропитывает пиво. Пауза повисает затяжная. — Привет, Владислава Юрьевна.Наши встречи все интереснее и интереснее, не находишь? — плутовато улыбаясь и сладостно растягивая каждое слово, с открытой иронией спрашивает Попов. — Поэтому и стоит их прекратить, — лапидарно отвечаю я, обращая взгляд на пол, дабы оценить масштабы бедствия. Ребята, во весь голос гоготающие в соседней комнате, кажется, и не заметили гвалта, созданного нами. И сподвигнул же меня черт заглянуть на кухню! — Не ожидал, что ты все же приедешь. — Не обессудь, мне сказали будет пьянка-гулянка и много еды.Я не ради тебя тут, — не шуточно выпаливаю я, вызывая лёгкий смешок у собеседника. — Носки снимай, — кивая головой в сторону моих ног, командует Попов. — Чего? — отчего-то его слова не сразу долетают до моих ушей и я вопросительно хлопаю глазами. — Носки снимай, говорю.Тапки мои нацепишь, — приурочивая жест к слову, голубоглазый любезно предоставляет мне тапки. Я презрительно фыркаю, но все же не кобенюсь, ибо щеголять в мокрых пивных носках по чужой квартире — инициатива так себе. — Аксёнова, я знаю ты без ума от красивых питерский мужчин, но все-таки отвисни и отойди от осколков. Дай бог тебе по твоему красивому личику, Арсений Сергеевич, дай бог! — Сбей с себя уже эту спесь и отойди сам.Твои навыки в уборке хуже, чем навыки коровы на льду.Я сама все уберу. — Извольте, мисс самостоятельность, но я сам исправлю то, что наворотил. — Попов, свали уже.И, кстати, возьми, — я безразлично протягиваю ему небольшой бумажный пакет. — Что это? — На такое пиршество придти без подарка — грех господний.Так что кружка будет оптимальным презентом, с тем учётом что они у тебя вечно бьются. И все-таки сигаретка выручает! Мои слова льются ручьем с примесью небрежного безразличия и сарказма. Выбирала я подарок не долго. Понимала, что это должно быть что-то отчужденное, такое, чтобы без намеков и подтекстов.Нейтральное. И первое, что попалось мне на глаза обыкновенная керамическая кружка молочного цвета, с разляпистой гравировкой — «объелся кофеём». Глупо, ну, а что поделать? Главное — не с пустыми руками, да и иронично Попов ведь даже дышать не сможет без дозы кофеина. — Я польщён.Оригинально, — прикладывая ладонь к сердцу, брюнет отвешивает мне благодарственный поклон и удовлетворённо крутит кружку в руках. — Как и всегда, — без доли сомнения, в высокопарной манере Попова, уточняю я. — Арсюх, ты где там застрял то? В одно лицо пивас хлещишь? — слышится приближающийся голос. Матвиенко, засунув руки в брюки, вальяжно бредет в нашу сторону и тут же удивлённо вскидывает кустистые брови, — Опа! А вы чего тут? В гляделки играете? — ленивая улыбка появляется на его лице. — Ну почти, Серёг.Я пока проигрываю под пристальным взором её очаровательных глаз, — выглядывая из-за моей спины, подтрунивает Попов. Я манерно заказываю глаза и разворачиваюсь на приятеля. Он тоже не в восторге от выкинутого брюнетом подкола, смотрит на него откровенно, как на придурка. — Привет, Серёж, — деревянная ухмылка проявляет ямочки на раскрасневшемся лице. — Здарова! — мужчина сокращает между нами расстояние и, используя выученный за годы жизни в коллективе жест приветствия — обнимает. В общем-то с Серёжей наши отношения больше всего и не ладились. Ещё с тех пор, как около двух лет назад я заявилась в их команду, как агент великого и ужасного Арсения Попова, он смерил меня не доверяющим взглядом и нехотя поздоровался. Вот, как будто знаменовал, что мои связи с голубоглазым дьяволом ни к чему хорошему не приведут. По сей день я общаюсь с ним хуже, чем с кем-либо из коллектива и предпринимать попытки втирания в его доверие не пытаюсь. Теперь уже точно поздно, мои связи с медийными личности, какими то ни было, разорваны навеки вечные. — Арс, ну ты конечно хрен безрукий! Пиво же чешское, тут каждая бутыль на вес золота, — замечая на полу лужу, шутливо отчитывает друга Матвиенко. — Эти бутылки тебе удовольствия не доставят, трезвенник.На возьми.Давай её под ручку и шуруйте в зал.Я приберусь. — Нет я помогу. — Не нужна мне твоя помощь. — Ты что издеваешься? — Аксёнова. — Понял, принял, — Сережа, наблюдающий за этой нелепой схваткой и не дожидаясь ее окончания, забрал из рук Попова бутылки и гремя ими, пошаркал обратно. Я, не теряя ни секунды, сажусь на корточки и принимаюсь собирать в ладонь крупные осколки, слишком резво, чем стоило бы. — Что с тобой? — мое звонкое шипение, заставляет Попова опуститься на корточки напротив. — Ничего, просто осколок, — не зацикливаясь на порезе, я продолжаю свою миссию, но, похоже она не выполнима.Рука мужчины, перехватывает мою и отнимает кусок стекла. — Твоё упрямство меня с ума сведёт.Сгоняй в ванную за тряпкой и за одно обработай порез.Аптечка в верхнем ящике.Давай-давай, в темпе вальса! Иначе ты рискуешь не попробовать чешского пива! Не находя более сил противиться ему, я ретируюсь в ванную комнату. Я полагала, что теперь-то ни на йоту не приближусь к Арсению ни словесно, ни физически, но провела за словоблудием с ним достаточно времени. Ведь с Поповым мне просто невозможно не обмениваться колкими фразочками! Каждое его слово вызывает во мне азартное желание в ответ уложить его на лопатки. Я смеряю взглядом небольшое, но вполне просторное помещение и нахожу нужный объект — тряпку. Попов что-то ещё говорил про аптечку? Из принципов, чтобы просто напросто воспротивиться ему, я бы не стала совершать лечебные манипуляции над пальцем, но кровь все еще не переставала медленно, но верно выступать и выбора не было. Белая коробочка на удивление стоит там, где мне и пророчили её местонахождение. Стандартные медицинские процедуры проходят не без моих недовольных ругательств, но все же проходят и я, весьма удовлетворенная ровно наклеенным пластырем, из бытового интереса заглядываю в зеркало над раковиной.Точёное лицо с тривиальными, по моему мнению, чертами лица, было обрамлено густыми каштановыми локонами, едва ниспадающими на плечи. Единственной моей особенностью была обильность тёмных родинок, беспорядочной россыпью лежащих на бледном лице. Отойдя подальше, оценочно осматриваю свой образ, состоящий из мятного худи с миниатюрой вышивкой в виде розового кролика и классических черных «mom jeans». Модно, стильно, молодежно! А главное лениво — это я люблю. Я незамедлительно выскальзываю в коридор, попутно глотая побольше воздуха, чтобы не оробеть перед голубоглазым остроязычником. — Попов, а где… — Оказалось, что на кухне была тряпка и я поспешил вытереть лужу, пока ламинат не вздулся. — Ну конечно…как это я не припомнила, что ты мастер в своих хитрых уловках. Аплодирую стоя! Чертов плут.