Vai al diavolo, Popov!

Мое тело, в свете цветных софитов, ритмично двигалось в такт очередному попосовому хиту, под который в трезвом виде я бы не то, что не дернулась, но ещё и как бабка бы порассуждала какие у людей стали примитивные музыкальные вкусы и как понятие хорошая музыка стремительно катится на самое дно. Однако пару троек разрекламированных барменом шотов, очень кстати бахнули мне в голову и пустили по венам чрезмерное количество энергии, проявляющейся через поток неуместной болтовни и плясок рядом с Кузнецовой, которая уже заметно выдохлась и тянула меня за руку с танцпола к барной стойкеЯ все ещё не прерывала своих телодвижений и продолжала выкрикивать припев песни, который уже успела выучить.Скоро музыка стихла и я послушно уселась на высокий стул. Молодой бармен, с которым удалось найти коннект, обратился на нас лукавый взгляд, ожидая заказа. Парадокс, но за барной стойкой народу почти не было — все переместились на танцпол, где без устали отрывались. Только неподалеку сидела молодая, заметно подвыпившая пара, и с напускной страстью обжималась, целовалась и гоготала. Голубки блять. Я фыркнула и отвернулась от них, едва контролируя рвотные позывы, глядя на то, как парень буквально поедает свою пассию в поцелуе. — Ну что, Ирочка, время повышать градус! Нам чего нибудь укрепляюще-согревающего! — с решительной игривостью, говорю я, ёрзая на стуле. — Аксёнова, водки что-ли? — блондинка в вопросе изгибает бровь, ясно давай понять, что перспектива в край накидаться ей не по душе. — Ла-а-а-дно, подруга, я тебя помилую. Саня, сваргань для дам чего нибудь менее крепкого, но чтоб вкусненько было! — парень покорно кивает и принимается замешивать коктейль, а я подпираю тыльной стороной руки голову и изучающим взглядом скольжу по девушке. Кузнецова манерно достает из сумочки зеркальце и ватную палочку, тут же принимаясь подправлять смазанные стрелки. — Ира, помяни мое слово, я тебя однажды у Шастуна уведу, — все больше и больше удивляясь насколько изящно та выглядит в своем скромном аметистовом платье, с завитыми локонами и чистым макияжем, отпускаю шутку я, наблюдая как собеседница звонко хихикает и заправляет выбившуюся прядь за ухо. — Боюсь такими темпами уводить будет не у кого.Антон ведь думает, что мы сидим у тебя на кухне, лакаем вино, едим конфеты, секретничаем и при чём я ещё промываю тебе мозги насчёт сегодняшней ситуации с Поповым. Дёрнул тебя чёрт назначить встречу в ночном клубе! Если Антон все пронюхает я скажу, что ты меня споила. — Да ладно! Он любит конечно говниться, но тебе выговор делать не будет.А вот я, вероятно, попаду под его гневный обстрел.Мне не привыкать отхватывать люлей от этого деда.Плавали, знаем. Меня больше пугает то, почему за весь вечер ты ни единого вопроса про Попова не задала? Или ждёшь, когда я буду пьяной в зюзю и вывалю все свои грязные секретики? — иронично вопрошаю я и не скрываю улыбки, подозревая, что раскусила коварный план. — Неа.Я не вижу смысла тебя чему то учить. Потому что ты всегда такая была, есть и будешь, — обреченно отвечает она и пожимает плечами. — С ебанцой? — Заметь, не я это сказала.Но да, назовем это так.Я не такая и тебя понять мне сложно, но раз ты решила делать что-то так, как решила — нет смысла тебя отговаривать.Плевать, что импрофанаты сейчас, как муравейник оживились, и на тебя, вероятно, уже что-то пытаются нарыть.А насчёт Попова…не знаю что у вас там происходит, но лезть не буду.Живи, как считаешь нужным, Влада, — её слова по вкусу напоминают маргарин, нежели настоящее масло. К гадалке не ходи, Ире всё хочется знать и наверняка даже попытаться мне помочь, но она не любит давить. А я не люблю втягивать окружающих в подробности моих проёбов. Два бокала с цветной жидкостью шумно приземляются на стол и я благодарно киваю бармену. Коктейль приятно обжигает горло, оставляя за собой ягодное послевкусие. Я в наслаждении тяну из трубочки алкоголь, пытаясь выкинуть злосчастный облик, что так отчётливо рисует совесть, все ещё неугомонно вынуждая меня извиниться перед Арсением. Блондинка лишь сосредоточенно крутит в руках цветной зонтик для коктейля и задумчиво покусывает губу. — Ты только мне скажи…то, что было тогда не повторится, да? — внезапный вопрос, вышибает землю из-под ног своим содержанием. То, что было. — Нет.Не переживай, — я выдавливаю кислую улыбку, которая слетает с моего лица, как только я делаю размашистый глоток коктейля, чтобы окончательно не сойти с ума. Блять, какая же всё это лажа! Жизнь моя — одна сплошная лажа! Сквозь музыку пробивается жалобный скрип ножек стула и Кузнецова, оповестив меня, что отойдет в туалет, скрывается в толпе. Я прикрываю глаза и мои руки прячут разгорячённое лицо.И снова вижу того Арсения, которого отчитала, как последнего школьника буквально пару часов назад. Его усталое и разочарованное лицо. Его блеклые глаза, потерявшие живость сияния. Его рассеянные телодвижения и небрежную, удаляющуюся походку. Хочется взвыть от ненависти к себе. Меня с детства учили извиняться поступками, но что я могу для него сделать? Что нужно человеку, у которого есть все? Человеку, который может купить себе все что захочет! — Гнидство! — голова уже трещит по швам и я ударяю кулаками по барной стойке, словно это поможет разогнать табор безнадежных дум. Но тут-то моя пустая головушка внезапно озаряется идеей. Идея — ну просто упасть не встать! Ебануться не очнуться! К более долбанутой затее в своей жизни я ещё ни разу не приходила! Я быстро вскакиваю со стула и, пошатнувшись, замираю. — Влада, что с тобой? — бармен перестает начищать до блеска бокалы. — Саша! — вскрикиваю я, глядя на него ошарашенно. — Саша, скажи Ире, что я…скажи, что потом ей все объясню, но дело неотложное! — я не дожидаясь ответа, хватаю свой пуховик и быстро мчусь к выходу. Да, я действительно наглухо отбитая психопатка, раз решила не разрывать контракта с Поповым, дабы извиниться. Он же нуждается во мне, как в агенте. Сам сказал об этом. Я потерплю полгода ради чистоты совести, да и ради экономии своего времени, ведь разрыв контракта дело заёбистое и долгое.

***

Дорога занимает не более часа, благодаря тому, что клуб расположен в центре столицы и сибариту — Матвиенко, любящего жить в самой жилке Москвы, в одном из самых дорогих ЖК.А Арсению благодарность за то, что он неизменно обитает у своего друга, когда приезжает на время съёмок из Питера. Я кутаю голову в шарф, что выходит совсем небрежно, но другого ожидать и не стоило.Не будучи многозадачной даже в трезвом, как стёклышко виде — мне было трудно контролировать свою координацию в пространстве и пытаться совладать с руками, которые тряслись то ли от холода, то ли от того, что спиртное разнеслось ко всем членам тела. Соль была в том, что голубоглазый педант, видимо уже спал, раз не отвечал на сотню моих звонков. Или заблокировал меня. Или просто игнорирует. Одно звучит хуже другого! А номера его друга у меня, увы и ах, не было. Да и если бы был, я бы посовестилась ему звонить в такой-то час. Я шёпотом считаю подъезды и направляюсь к третьему, в надежде, что память не изменяет и именно в этом доме из семи, составляющих комплекс, живут два комика.На пару минут я застываю перед зданием, отсчитываю этаж где горит свет.Попасть в подъезд я никак не смогу — распознавание по лицу. Грёбаные технологии. Что ж, если я сегодня проведу ночь в обезьяннике будет мне и по делом, только бы поскорее увидеться с ним… — Попов! — на всю улицу горлопаню я, повторяя фамилию несколько раз. — Арсений! Нам нужно поговорить! — громче и громче завываю, не жалея голосовых связок. Кто-то из жильцов уже принимается покрывать меня яростным матом. В некоторых окнах загорается свет и силуэты не без осуждения наблюдают за мной. — Чёрт, Попов! Выходи уже! — голос срывается и я топаю ногой, действительно побаиваясь, как бы мои намерения не были прерваны разгневанным народом. Надежды уже окончательно меркнут, на фоне разочарования, но вот два долгожданных облика сияют в окне. Разница в росте этих двоих выглядит ещё более забавно, чем обычно и я активно махаю рукой, призывая Арсения спуститься. Наконец в окне остаётся один силуэт, тот, что пониже и я довольная собою, рассыпаюсь в извинениях перед жителями многоэтажек. Перед встречей я набираю в лёгкие побольше морозного воздуха. Дверь подъезда громко хлопает и я оборачиваюсь. Арсений, в клетчатой пижаме и распахнутом пуховике, поёжившись от холода, движется на меня. Его растрёпанные волосы колышутся на ветру и лезут в глаза. А походка ленивая, сонная.Видимо спал. — Арс! — Влада, ты по часам ферштейн? Если ты снова пришла с предъявами, то потерпи до утра! — голос Попова мягкий, а безобидное подтрунивание и вовсе свидетельствует о его хорошем настрое в отношении меня. Да лучше бы он плюнул мне в лицо! Я не могу так…почему он не обижается? — Ты очень злишься? — Ты пришла, чтобы спросить это? Я не могу на тебя злиться.Теперь я могу идти досыпать свои пару часов? — комик вопросительно склоняет голову и вяло потирает веки. — Мне нужно извиниться.Я идиотка, Попов, я знаю это.Мне нет оправдания и ты можешь сказать мне все что в себе держишь, — мой серьезный настрой проявляется в решимости слов, которые я произношу бойко, с должным раскаянием. — Это что бесплатный сеанс психолога? — волна дружелюбной издевки снова накрывает меня и я заметно злюсь. — Да будь ты серьезным, чёрт возьми! — мой голос внезапно прорезается, но я снова виновато опускаю глаза вниз, как бы выражая откровенную покорность и готовность принять обиняки. — Погоди-ка… Владислава Юрьевна, ты что подшофе? — брюнет хмурится и неодобрительно смотрит на меня в упор. — Это сейчас неважно. — Да неужели? Если это твои пьяные выходки, тогда я тем более не желаю здесь находиться.А тебе советую проспаться и приготовить стакан воды на шальную ночку, — с большим утомлением он выдыхает слова и все больше кутается в куртку. — Не пьяная я! Просто я… — негодуя на то, как он снова так мастерски переводит разговор в русло упреков, фыркаю я. И вновь получается игра в одни (мои) ворота. — Аксёнова, пожалуйста, давай поговорим позже, — он прерывает мой поток оправданий жестом руки. — Я буду твоим агентом, Арсений.Это то, что я хотела сказать, — кратко отвечаю я, решительно поднимая на собеседника взор. — Что прости? — глухо звучит вопрос. — Я буду твоим агентом. — Да ты точно в хламину, дамочка! — испустив короткий смешок, восклицает Арсений. — Я приняла решение осознанно, ясно тебе? Я должна извиниться поступком и я выбрала этот поступок. — Может ты лучше тортиком извинишься? — с его губ слетает скорее что-то на подобии вопроса: «ты точно этого хочешь?», чем попытка отговорить. — Тортик ты не ешь.А агент тебя нужен. — Да, но… Ты уверена, что готова… — Попов редко мнётся в диалоге, но сейчас, как бы поймав некий триггер, боится произносить злосчастный вопрос. — Попов, я тебя не люблю.Мне нужно просто почистить карму.Полгода это ничто, в сравнении с угрызениями совести.Советую соглашаться, пока я не передумала, — я принимаю на себя роль серьезного и занятого человека, показательно шмыгая покрасневшим носом. — Ты хотела сказать пока не протрезвела? На очередное его подтрунивание я закатываю глаза и всем своим видом показываю, что ещё чуть чуть и я действительно буду считать, что искупила согрешение, поплатившись его извечными шутками. Мы ненадолго умолкаем. Каждый думает об одном и том же: Что из этого выйдет? Мы не можем представить работу друг с другом снова. Потому, что это что-то нереальное и совсем глупое — наступать на те же грабли, спустя столько времени. Я не размышляю о том, какие последствия понесет этот грёбаный контракт.Как на это отреагируют не только Кузнецова и Шастун, но и вся импрокоманда? А если уж и фандом про это прознает, что вероятно случится скоро, то мне точно несдобровать. Этой ночью моё решение кажется самым мудрым, но на утро я, уверена, буду проклинать себя, биться в конвульсиях от гнева и плеваться ядом на тех, кто попытается завести со мной разговор. — А вот и знак свыше! — говорит Попов, а я непонятливо хлопаю глазами. — А? — Снег пошёл. Действительно снег.Первый в этом году. Я, как ребенок, поднимаю голову к небу и наблюдаю, как снежинка за снежинкой летят прямиком на меня. Какая-то невинная радость разливается по телу и я, погружаясь в истому, широко улыбаюсь. — Ты так снегу радуешься или тому, что я соглашаюсь на эту авантюру? — лазурные глаза лукаво поблёскивают под капюшоном. — Ты согласен? — не веруя в его ответ, переспрашиваю я, внутренне уже ликуя за то, что мои намерения осуществились. — Да, согласен.А теперь предлагаю ехать тебе домой и переспать с этой мыслью.Позвони завтра и дай точный ответ, я же знаю, что ты непостоянная, Владислава Юрьевна. А по-моему я просто ёбнутая…