Vai al diavolo, Popov!

Два часа в больнице проходят слишком быстро. Это, несомненно, заслуга Попова, который без умолку отвешивал шутки направо и налево, видимо пытаясь выселить из меня испуг и вселить умиротворение. С задачей он справился на отлично и даже когда мою ногу во всю осматривал врач, я не шолохнулась и сердце моё билось размеренно. По пути домой развлекала его уже я и рассказывала очередную байку из своей жизни так забавно, что Арсений ещё долго хохотал с моего рассказа, а я была горда собой, ведь развеселить именитого комика не каждый может. Приехав домой я была бы не я, если бы не проигнорировала зверское желание уснуть и не променяла полчаса отдыха на заваривание чая. Мне пришлось лениво креативить над вкусом и в заварник полетели всевозможные сушеные ягоды, травы и специи. Приняв позу «зю» на стуле и включив настольный светильник, я залезла в телефон, в попытках занять себя во время чаепития бездумным листанием соцсетей. Планы прервало оповещение. Попов: Не забудь завтра утром провести махинации с ногой Мазь я тебе закинул в куртку, не забудь положить в холодильник Вы: Попов, ты решил задавить меня своей заботой? И вообще-то врач сказал, что нога в поряде и никаких таких махинаций с ней проводить не нужно;) Попов: Если ты не сделаешь перевязку, то я приеду к тебе и буду делать это сам;) Вы: Напугал ежа сам знаешь чем:) Попов: Я ещё не начинал тебя пугать:) Вы: А я тебя и не пугалась:) Попов: Аксёнова Вы: ? Попов: Завтра сидишь дома и лечишь ногу. Вы: С чего такая щедрость? У тебя завтра первый кастинг с момента возвращения, я не могу такое пропустить Попов: Ничего страшного, я не обижусь Вы: Я приеду, Попов.Нога уже не болит Попов: Нет, не приедешь Я твой начальник и я говорю, что твоя помощь мне завтра не нужна. Вы: Ты точку поставил, чтобы меня испугать? Попов: А что, испугалась? Вы: Не дождешься Попов: Иди спи, тебе нужно отдохнуть Вы: То же самое я хотела сказать в отношении тебя, труженик Попов: Спокойной ночи;) Я напоследок отсылаю какой-то дебильный стикер с пожеланием спокойной ночи и откладываю гаджет на стол. Ещё больше растекаюсь по креслу и совсем того не замечая, начинаю безудержно улыбаться. По телу во всю шныряют приятные мурашки, а рука раскручивает перстень на среднем пальце. Это происходит неконтролируемо, но не может не заставить здравую частичку моего подсознания встрепенуться и подать мне сигнал прикрыть ладонью губы. Какого блять… Испугавшись самой себя, я открыла чат с Арсением и судорожно начала листать переписку, чтобы выявить причину моей улыбки. Ну сарказм, ну скобочки… Ничего такого. — Чушь какая-то, — я хмурюсь и делаю размашистый глоток горячего напитка и тут же начинаю шипеть, потому что рот горит адским пламенем.

***

Мой поверхностный сон, вместо крика петуха прерывает дверной звонок, что так навязчиво разлетается по квартире. С губ слетает ругательство и я медленно, но верно шоркаю к входной к двери. Рассеяно зевая, дёргаю за ручку, почему то даже не удосужившись убедиться кто ко мне пришёл. — Алоха, Аксёнова! Голос действует как чашка горячего кофе, при чем в лицо и мои глаза в удивлении расширяются. Незваный гость уже во всю разувается и по — хозяйски ступает на кухню, попутно шурша пакетом, а я так и продолжаю втыкать в одну точку. Либо я все ещё грезила, либо сошла с ума. Третьего варианта не дано, потому что объяснить местонахождение Попова в моей квартире было из разряда нереального. Мой мозг на секунду производит загрузку и в конечном итоге я бегу вслед за своим беспардонным посетителем, путаясь в ногах и чертыхаясь. — Эй, ёптвою за ногу! — говорю не столько грозно и раздражённо, сколько изумлённо. Арсений вольготно начинает выгружать из пакета продукты, так словно я вообще пустое место. — Ты что себе позволяешь, Попов? — мой голос сиплый и не внушает никакой серьезности, поэтому брюнет лишь лениво поворачивает голову и с необъяснимой улыбкой сначала изучает мое лицо, а потом переводит взор на тело. Улыбка становится шире и наглее. — Классная пижама, — кидая эту фразу, он возвращается к своим делам на МОЕЙ кухне, как ни в чем не бывало. Во мне происходит какой-то сброс настроек, после которого я издаю ошарашенный вздох и на всех парах несусь в ванную комнату. Я не вижу этого, но прекрасно знаю, что голубоглазый чёрт стоит и упивается моей реакцией. Сказал несколько слов, а я уже горю со стыда и желания прибить его! Я бормочу под нос бесконечное количество ругательств, которые обозначают моё полное негодование и тупо гляжу в зеркало напротив, пытаясь сообразить насколько глупо по десятибалльной шкале выгляжу. С другой стороны это он виноват, что припёрся ко мне без приглашения и застал в пижаме с миньонами. Пижама хорошая…любимая моя, но не для его насмешливых глаз! Я же для него и так ментальный ребенок, а тут ещё и визуально шестилеткой стала. Стебать будет теперь извечно. Шальной Попов! Что у него в голове за движ Париж происходит, если он себя ведёт как беспечный дуралей? Додумался же в восемь, блять, утречка заявиться. Этот терминатор даже не даёт мне времени прийти в себя и где-то за дверью слышится его саракастичный голос. — Аксёнова, я все понимаю мыльно-рыльные процедуры все дела, но ты не боишься что я, к примеру, твою квартиру обнесу? — он стопроцентно лыбится во все тридцать два! — Сервис бабушкин в надёжном месте, а на остальное плевать, обноси, — на неумелый сарказм в случае ситуаций пиздецовых я была богата как никогда, и комик одобрительно рассмеялся. Повисает гробовая тишина и я, кое-как сдерживаясь от избитой шутки про мента, начинаю подавать признаки жизни, показушно гремя пузырьками, чтобы собеседник сочёл мое скорое ретирование в ванную как обыкновенную утреннюю рутину. — Выходи уже, смущённое создание, и сделай рум тур по кухне, я не понимаю где у тебя тут сковородки, — шаги отдаляются и, судя по грохоту, он снова принимается крушить все и вся в поисках сковородки. Я испускаю облегченный выдох и открываю кран, ибо себя в порядок привести тоже не помешало бы. Мне приходится сгрести все свое смущение в кулак и выкинуть куда подальше. Арсений же не стесняется в чужой квартире заправлять и, пуще того, стебать хозяйку! — Прекрати громить мою кухню.Сковородки в левом нижнем ящике, — облокотившись о дверной косяк, я скрещиваю руки на груди и пытаюсь выразить столько безмолвного недовольства, сколько не выскажу на словах. — Благодарю, — он отвешивает действительно благодарный кивок, зачем-то подмигивает и губы его повторно растягиваются в улыбке. Снова моя серьезность теряет вес перед Арсением и лицо принимает вид безмятежный. Он сейчас ещё и домашний какой-то… Вместо привычной аккуратной прически, где для каждого волоска будто прописана определенная позиция, которую следует строго соблюдать, на голове у него была небрежная россыпь вьющихся каштановых прядей, которая мало-мальски разрушала реноме извечного аккуратиста Попова. Про заспанное лицо с осоловелыми и несвойственно выцветшими голубыми глазами я вообще, пожалуй, промолчу. Арсений был одет непривычно просто. Обыкновенный вязаный свитер в лавандовом оттенке и темные спортивки в дуэте с сонным видом мужчины совсем ненароком затуманили мой разум фантазией, что мы с Поповым живём вместе и сейчас у нас что-то по типу бытового завтрака, а ещё мы настолько сладкая парочка, что сходим с ума по совместным готовкам. Ебана рама панарама… Как бы сейчас сдержаться и не приложиться головой о стену? А то эти ебанутые мыслишки, вырабатываемые, видимо, отмершей частью моего мозга, действительно начинают меня сводить с ума. — Ты почему такой наглый Арсений Сергеич? — внезапно фыркаю я, когда тот во всю шарится в моем холодильнике. — Я не наглый, а заботливый.Кто если не я тебя проведает? — его не смущает даже то, что я огибаю его со спины и с презрением наблюдаю, как он крадёт мое сливочное масло. — Да хоть кто, — хмыкаю и в этот же момент перед моим носом захлопывается дверка холодильника. — Да хоть кто? Шастун что-ль? — брюнет неспешно передвигается из одного угла комнаты в другой, но вместе с тем я не замечаю, как он уже во всю обжаривает два круассана и нарезает ветчину и сыр для начинки. — Да хоть Шастун, — я хватаю из-под ножа кусок ветчины, за что сразу же получаю по руке. — Да что-то его здесь нет. — Потому что он не в курсе про мою ногу и информировать его не надо.Он тебя тогда точно зачмырит, — я усаживаюсь на стул и внимательно наблюдаю за тем, как комик увлеченно занимается переворачиванием круассанов на сковороде. — Мне льстит твоя забота обо мне, — он оборачивается, вальяжно кладет свою ладонь на сердце и опускает вниз голову. Я закатываю глаза, хотя и понимаю, что этот его жест мне всегда нравился, потому что очень ему идёт и буквально соответствует графской натуре Попова. — Не стоит обольщаться.Тут соль в том, что если он тебя начнет чмырить, то и я буду ежедневно слушать про тебя в его тирадах.А мне, извини, не особо хочется, чтобы ты так часто в моей жизни фигурировал, — быстро отыскав способ шуточно остудить самовлюблённый пыл мужчины, отвечаю я, и с любопытством заглядываю в крафтовый пакет, что стоит на столе. Там нахожу два бумажных стаканчика с кофе из какой-то супер навороченной кофейни. Всегда доверяла этому заядлому любителю кофеина в выборе не любимого мною напитка, потому что только из его рук я и принимала кофе.Он всегда выбирал его для меня не таким терпким и просил у баристы добавить обожаемый мной кокосовый сироп. Мелочь, а приятно ведь! — Подьеб засчитан.Мне нравится когда ты ядом плюешься. — Это я ещё не начинала ядом плеваться. — Ты перевязку сделала? — он мастерски переводит разговор в нужное ему русло. — Попов, я по твоему когда должна была сделать это, если проснулась пятнадцать минут назад? — говорю я это чрезмерно флегматично и заранее чувствую, что моя неподдатливость, против умения Попова заставлять делать то, что не хочешь, не весит ни гроша. Не то чтобы мне так сложно выполнить предписания врача…просто бывают такие моменты, когда ты просто овощ, которому не охота двигаться с места. Особенно когда это утро и ты сидишь на мягком стуле, да втыкаешь в одну точку. — А в ванной ты чем занималась? — Пыталась прийти в себя, после встречи с тобой.Пыталась оклематься после пятичасового сна. — Все с тобой понятно, миссис сбитый режим.Ну тогда приступай к перевязке прям сейчас, — а я понадеялась, что он скажет это делать после завтрака! Изверг.Придется ведь в комнату ползти за мазью…ещё и перевязку делать, а лень настолько, что хочется устроить забастовку против ущемления свободы моих действий. — У меня просто слов нет.С каких пор ты мной так бессовестно помыкаешь? — почти скулю я, но послушно плетусь в соседнюю комнату. — С тех пор как контракт был подписан, привыкай, — Арсений уже выкладывает завтрак на тарелки, а я ускоряю шаг, чтобы поскорее уже насладиться свежей выпечкой. — К такому привыкнешь… Я делаю всё, что следует небрежно и скоро и на всех парах следую на кухню. А внутри у меня такое смешение чувств, что в совокупности по телу разливается сладостная истома. Может это неистово ликует та частичка меня, что слишком остро воспринимает одиночество, потому что давно мое уединение с утра не прерывал кто-то, да и завтрак мне давно никто не готовил. Мой шаг замедляется и в конечном итоге я останавливаюсь на месте от увиденного. Арсений не изменяет своей привычке фоткать каждый свой шаг и в поте лица крутится вокруг стола, чтобы уловить нужный ракурс для фото. Эта суетливость брюнета в свете утренних лучей не могла не завлечь меня. Он редко прикладывает усилия, чтобы сделать желанное, потому что у него получается все само собой, он же идеален во всем, но как только в его руках оказывается телефон и он находит что-то забавное и красивое вокруг себя, то становится тут же степенным и делает снимки так щепетильно, словно от этого зависит его жизнь. Мне он таким молчаливым и сосредоточенным нравится больше. Агнец божий прям! — Аксёнова, отвисни и иди уже есть, — внезапно говорит голубоглазый и поворачивает на меня голову. Я, сохраняя тишину, волочусь на кухню и сажусь напротив Арсения. При всем при этом снова ощущаю себя дурой, ведь одному Богу известно как давно он заметил, что я на него пялюсь. — Я если что не на тебя смотрела.Там просто ну…шторы короче думаю поменять.Эти какие-то скучноватые… Шторы?.. Отмазка хороша, но не для такого проницательного человека, как Арсений Сергеевич! Импровизированную ложь выдает каждая клеточка моего тела, а в особенности левая рука, что живёт своей жизнью активно жестикулирует. — Да, я знаю, — он хороший актер, раз так мастерски мне подыгрывает, но я то вижу, как его глаза ежесекундно начинают насыщаться голубизной и лукаво поблёскивать, а ямочки на щеках во всей своей красе украшать лицо. Не поверил.