Vai al diavolo, Popov!

Три дня спустя. Вокруг было шумно.Очень шумно. В зале репрезентативно шныряли знаменитости, большую часть из них составляли комики, чьи лица искрились от улыбок. Их, они быть может имитируют, как и подобает на светских мероприятиях, а может и вправду рады встретиться таким дружеским составом в неформальной обстановке. Журналюги уже на каждом углу выслеживали свою добычу и все то, что могло послужить скандальным заголовком для их гнилых статей, попадало в объектив. Из дорогого оборудования в меру громко играла музыка. Организаторы что-то шумно решали насчёт количества столов, которых существенно не хватало и тут же в зал заносили необходимую атрибутику. Над ведущим (приятным на вид мужчиной, лет таки 30), что расположился рядом со сценой, колдовали визажисты, а он в это время внимательно читал сценарий и что-то бормотал под нос. Было в этом шурум — буруме что-то завораживающее. — Что у тебя случилось? — я и не сразу понимаю, что вопрос адресован мне, потому Арсению приходится слабо толкнуть меня в бок локтем и повторить сказанное. — Ничего, — я кручу головой с напускным любопытством, лишь бы не встречаться взглядом с ним. — Кому ты заливаешь? Я же не слепой, — его голос уставший и в какой-то степени грубый, хоть на лице и горит дружелюбная улыбка, направленная в сторону всех тех, кто мимолётно здоровается с ним. — Я не понимаю что конкретно ты имеешь ввиду. Но все я знала.Попов так и не объяснил мне что случилось в то омерзительное утро.Мне пришлось неделю сидеть и ждать следующей нашей встречи, как Хатико, блять… Я курила, спала, составляла график на месяц для Попова и курила и спала и график составляла… Короче изо дня в день, по кругу.Стабильность наше всё. — Ты ни разу не возмутилась как здесь шумно и как ты хочешь домой.Ты ни разу не сказала мне ничего упрекающегося.Ты ни разу не пожаловалась, что натерла ноги, хотя я вижу, как ты прихрамываешь в этих проклятых туфлях.А ещё приехала на такси, хотя я предлагал подвезти.Мне продолжить перечень твоего странного поведения? — О, да ты Шерлок, — я одобрительно киваю. — А вообще-то не в моей это компетенции вести себя на подобных мероприятиях так, как я веду себя обычно, — Ну вот опять эта херня.Ты на меня хотя бы раз за сегодня посмотри, — брюнет цепляет мою руку и разворачивает в свою сторону, а меня уже бросает в мелкую дрожь. — Аксёнова. — Не веди себя так, Попов.Тут журналисты и куча камер.Я не хочу засветиться в каком-нибудь паблике в роли приставучей фанатки, — с непредвиденной для себя горячностью произношу я, когда чувствую, что к горлу подкатывает постылый ком обиды на него.Мог бы и раньше поинтересоваться моим состоянием, когда я сидела в четырех стенах и тоскливо чиркала дни в календаре до мероприятия. — Что происходит? — в вопросе отчётливо слышится оттенок едва скрываемого нетерпения. Я вырываю свое плечо из его хватки и прикусываю губу, а комик растерянно моргает. Пусть и он побудет сраным Незнайкой. — Тебя разве касается моя личная жизнь? Что-то в контракте сноски: «откройте душу нараспашку», я не заметила, — я смотрю на него бойко и ядовито, старательно пытаясь совладать с уголками губ, что истерически подрагивают. — Я просто хочу помочь тебе, если есть чем, — тон ледяной и несокрушимый, хотя в каждом слове звенит честное желание. — Aiuta te stesso , — я совсем непроизвольно переключаюсь на другой язык, скорее всего не желая ещё больше накалять обстановку. Комик кривит лицо в недопонимании и явном раздражении. — О! А вы чего тут в дверях стоите-то! — голос Позова звучит рядом с нами и мы с мужчиной синхронно поворачиваемся на него. Нас прервали в самый разгар баталии и мы стали постепенно остужаться, борясь с пылким гневом внутри. Арсений ведёт языком по сухим губам и беспрерывно смотрит на меня. — Привет, Дим, — неожиданно спокойно проговорила я и, сделав решительный шаг навстречу мужчине, заключила его в мимолётные дружеские обьятия. Попов успевает только поздороваться, а после очередные его знакомые начинают непрерывный поток болтовни. Комик очень вживается в роль честного слушателя и кивает нам с Димой, чтобы мы проходили в зал. И слава богу! Не видеть его хотя бы пару минут будет сейчас лучшим исходом. — Опять цапаетесь? — С чего ты взял? — Ну я же не глупый.Вы друг друга чуть не испепелили взглядами. — Рабочие разногласия, ничего серьезного… — Неа.Не верю.Не спросишь почему? — Есть смысл? Мужчина легонько тряхнул головой в знак отрицания и закинул свою руку мне на плечо, чтобы приободрить. С этого его действия меня поплавило хорошо и стресс как рукой сняло. — Короче…я не советчик и на твою колокольню лезть не стану, но и ты на меня бочку не кати… Если у вас с ним шуры муры, то за ради бога, я буду только рад! Но с ним будь аккуратней, ты знаешь его.Он хрен непредсказуемый и отчасти эгоистичный.Сначала нужно обмозговать нужно ли это тебе, — он говорил вкрадчиво, но ни расслабленное выражение его лица, ни рука что мягко поглаживала меня по плечу, не смогли удержать меня от искренней взволнованности. — Дим…ты чушь полную говоришь, ничего между нами быть не может.У нас контракт на полгода, а потом адьос амиго.Дорожки наши разойдутся. — Моё дело было дать тебе дружеское направление, которое я не беспочвенно вывел из того, что наблюдал.Дальше уже твоё дело. Мы медленно плывём между столиками и если Позова этот разговор даже внешне не вогнал в раздумье, то я тупо глядела в пол и меня уже едва не колотило от всего.Я проёбывалась в своей жизни слишком много раз, чтобы сейчас залиться крокодильими слезами из-за слов друга, но твою мать! Всегда… всегда любые его советы, что он так мимолётно подкидывал действительно бывали очень кстати и находили свое употребление в миг. Но в ситуации с Поповым нельзя найти применение его словам, потому что я не наступлю на те же грабли снова. Даже если я абсолютно точно осознаю, что влипла повторно и моё сердце бьётся десятикратно быстрее при виде голубоглазого идиота…я никогда это не признаю.Не люблю я его.И он меня не любит.Пусть между нами будет обоюдная обходительность, приправленная ненавистью. До поры до времени я чувствую как жизнь медленно утекла из-под ног и моё тело перестало быть восприимчивым к окружающей среде.Я будто выпала из реальности, но ненадолго. Руки Позова сменились руками Шастуна, которые сгребли меня в охапку. Друг восклицал что-то радостное и приветственное, пока я приходила в себя и пыталась не раскиснуть в утешающих объятиях.Когда пиджак Антона перед глазами сменился обзором на зал, я поняла, что мы уже стояли у столика, где собралась вся звёздная четвёрка и Стас. — Дим, ты что ей там нашептал пока вел сюда? Она вообще с нами? Приём, Владислава Юрьевна, приём, — окольцованные пальцы щелкают перед моим лицом и это меня отрезвляет. Я недовольно хлопаю ладошкой по руке Шаста. — Я нашептал? Да ты её только что на удушающий взял! — бодро отзывается Дима. — Вот-вот.Всю прическу испортил… — выдавила я недовольным голосом. — Правда? Давай поправлю! — он принимается взъерошивать мои волосы, что до этого были красиво уложены в локоны, а я бессильно и слепо махаю руками в воздухе, потому что взор мой перекрыт густой прядью. Приходится потрудится, чтобы дотянуться до его кучерявой копны и как следует перекалашматить её. Ребята громко и безостановочно гогочут, а Матвиенко и вовсе достает телефон, чтобы заснять этот комичный кадр. — Ну всё-всё, брейк, ребята! — вдруг говорит Стас и мы послушно останавливаем нашу схватку не на жизнь, а насмерть. А ещё оба выглядим как взъерошенные петушары.Мы делаем большой шаг друг от друга и ещё с минуту поправляем свои шевелюры. — Там на входе висела табличка, гласящая, что с собаками нельзя, мне что на вас охрану натравить, пёсели неугомонные? — из уст Позова этот лёгкий сарказм звучит в разы смешнее, а нас с Шастом выносит неимоверно сильно. Но в отличие от меня, Антону приходится быстро принять роль в меру серьезного человека, потому что вокруг камеры, журналисты, интервьюеры, да и потому что Шеминов смеряет его мягким, но отрезвляющим взглядом, намекая на неуместную ребячливость. Я же лениво цепляю нетронутый бокал шампанского и какую-то навороченную закуску.На секунду ко мне приходит мысль, что я неправильно веду себя на таком мероприятии, ведь все только приветствуют друг друга и дела до еды никому нет (интеллигенция сраная), а мне лишь бы набить брюхо. Но мысль эта летит куда подальше, когда мой живот жалобно урчит, намекая наконец попробовать эту изысканную еду для богачей.

***

Мероприятие идёт очень даже весело и мое стеснение как рукой снимает. Я легонько пританцовываю под какой-то иностранный трек в паре с Антоном, который настороженно поглядывает на меня и отставляет ближайшие фужеры подальше, при том заговаривая зубы, чтобы я не глотнула ещё лишка. А глотнула я уже предостаточно… Матвиенко крутится с какой-то блогершей в откровенном танце. Видимо они оба кайфуют друг от друга, раз их лица такие довольные и, прямо-таки, искрящиеся неприкрытой пошлостью.От Серёжи ожидать другого не стоило.Никто из гостей подобным маневрам не удивляется и даже одобрительно визжит. Это веселит Позова и Попова, которые подобно сплетницам шушукаются и угарают с друга, забавно выглядящего в паре с такой высокой барышней. Слава Богу, что Шеминов ушел к людям себе подобным, чтобы обсуждать вещи, связанные с проектами и съемками, и не видит то, что вытворяет этот ловелас. В один момент за столом остаются двое. Антон и Дима уходят на перекур и зеленоглазый быстрым жестом указывает Арсению, чтобы я не накидалась за эти десять минут его отсутствия. Я тянусь за последним полным бокалом, но Попов выхватывает его резво и тут же осушает, явно не получая от алкоголя и капли наслаждения.Меня это не устраивает и я намереваюсь внести свою разъяренную лепту, но что-то меня останавливает. Лучше мне придержать свой язык за зубами. С дуру много чего ляпнуть можно, а мне с ним ещё полгода батрачить. Ритмичная мелодия сменяется медленной и сам ведущий объявляет, что мужчины могут пригласить дам на танец.Свет в зале гасят и включают белые прожекторы.Вокруг начинается умиротворённая суета. Меня это не колышет и я, полная энтузиазма, подхватываю со столика кусочек мясной нарезки. — Аксёнова, хватит трапезничать.Пора сжигать калории, — манящий бархатистый голос обжигает ухо и брюнет настойчиво хватает мою руку. Пальцы Попова просачиваются через мои и его горячая рука крепко сжимает мою, пока он ведёт меня ближе к импровизированному танцполу. Вокруг большое скопление людей и нас конкретно прижимают друг к другу. Я мимолётно тяну носом парфюм Арсения и чувствую внутреннее ликование.Даже стёртые в кровь пятки не дают о себе знать, потому что я в целом-то перестаю чувствовать ноги. Голова лихорадочно кружится. А сердце? Сердце сейчас прорвет грудную клетку! Брюнет выводит меня к центру и мы становимся напротив. В полумраке он выглядит вдвойне… нереальнее. Он кладет свою руку мне на талию. Я начинаю сходить с ума. Его рваное дыхание звучит так близко. Я схожу с ума. Он шепчет мне на ухо саракастичную шутку, чтобы я не отдавила ему ноги… Я сошла с ума! — Арсений! Здравствуй! — мы и не успеваем начать движение, когда премерзкий голос вырывает нас обоих из завороженного транса. Мы поворачиваемся к источнику звука, а я уже готова убить эту говнючку, что посмела испортить ТАКОЙ момент! Смазливая девчушка, с дохера глубоким вырезом декольте, смотрит на моего Попова как на своего Попова. — Маша? Привет, — он теряется, когда лицо этой кайфоломки озаряет свет. — Я так рада тебя видеть! Наконец-то сквозь толпу пробилась к тебе.Давай потанцуем, ты не занят? — да она ещё и наглая морда! Лимонничает с ним как может.Она сейчас взлетит, если продолжит так наигранно хлопать своими бесстыдными глазками. — Влада, это Маша — моя давняя знакомая.Маша это Влада — мой агент, — в замешательстве представляет нас он. — Приятно познакомиться! Так что? Потанцуем? — блондинка не дожидается ответа и закидывает свои руки на шею Арсения. — Эй, дамочка, кавалер забронирован.Белого танца подожди, — злобно протестую я и хмурюсь. — Подожди ты белого танца, агент…как тебя там? — она даже не смотрит на меня и махает рукой, обозначая, что я должна удалиться куда подальше. — Вот же су… — запальчиво начинаю я, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Попов прерывает мою тираду жестом и также жестом просит меня вернуться к столику.А для меня это хуже пули в лоб. Такого облома мне никто и никогда не устраивал. Я бы могла войти во вкус и продолжить свой словесный бой, а может даже и выдрала бы ей пару клоков нарощенных волос, но не хочу нарушить просьбу Арсения.В горле собирается ком совсем детской обиды, так словно было совершенно грубое предательство. А может оно и было совершенно. Я разворчаиваюсь к ним спиной и игнорирую голубой взор, что явно вымаливает прощения. Моя рука, которую минуту назад держал Арсений, быстро охлаждается и сжимается в крепкий кулак. Приходится удаляться из зала быстро, лишь бы не передумать и не врезать этой шалашовке.