Vai al diavolo, Popov!

Как долго человек может злиться? Кому-то хватит и пары минут, чтобы отпустить противную обиду, переступить через себя и признать возможную виновность. Кто-то будет дуться неделями, несокрушимо сохраняя некий обет молчания, но потом быстро посыпится от ласковых извинений. А кто-то как я: будет таить в себе ужасный осадок от ссоры непозволительно долго, но первый же сделает шаг к примирению. Всё дело было в коротком и глупом смс, где Арсений известил меня о своей злополучной простуде и просил освободить ближайшую неделю от встреч, съёмок и прочей работы. Особых хлопот он мне не доставил своей просьбой — декабрь менее загруженный месяц из всех и отменять было особо нечего.Последние его съёмки в этом году в компании звёздной четверки закончились вчера, а масштабного и обязательного в графике не намечалось. И для меня последний месяц зимы выдавался благодатным. Никаких тебе организаций, райдеров, бронирований, договоров и прочих обязанностей, которые подразумевает профессия агента. И все бы ничего, но мои мысли мои скакуны были заняты не планированием свободного времени. То как мы коммуницировали последние семь дней с Поповым меня просто убивало. Вроде взрослые люди и могли бы дать друг другу объясниться, но заместо этого по глупости своей отыгрывали роли прилежного клиента и ответственного агента.Ни слова не по делу, никаких скудоумных шуток, никаких кофе-брейков… Да мы элементарно в одну машину не садились! Только работа, работа и ещё раз работа. Под вечно осоловелыми глазами Арсения пролегли ярковыраженные синяки, а я свои умело прятала за слоем тонального крема. Бессонные ночи терзали нас обоих по одной и той же причине. Страдали оба. Молчали тоже. Каждую нашу встречу мы хотели что-то сказать друг другу и порой наши рты одновременно открывались, как бы намереваясь высказать все, что изнутри пожирает, но губы тут же крепко сжимались и мы продолжали играть свои роли. Одни лишь наши глаза без устали кричали о смятении внутри.Они гасли, когда надежда терялась в ежедневной трудовой рутине и горели, когда надежда невидимой вспышкой проносилась между нами, в те редкие минуты многозначительного молчания. Это все поэтично до жути. И до жути больно.

***

Я не любила себя мучить в такие моменты, когда могла сделать то, что хочу и обыграть это как хочу, перед кем хочу. Предварительно выкурив сигареты этак три, вдобавок мотаясь по квартире как нервно больная, я заварила чай из самых отборных и вкусных трав, что были в моей многогранной коллекции, закинула пару ложек мёда, пару долек лимона и перелила чудо напиток в свой несуразный розовый термос с котами. Потом снова выкурила сигарету, но уже сидя собранной в прихожей и с горячим сосудом в дрожащих руках, паралельно пытаясь уразуметь свое намерение. В итоге выявила, что творю полную дичь и с грузом на душе выбежала на улицу, где меня уже ждало такси. Я сочла своим обязательством наведаться к Попову, но не из своего непримиримого желания встретиться с ним.Мне хотелось хотя бы передать ему этот лечебный чай, потому что по моим сведениям, любезно предоставленным Матвиенко (да, мне пришлось ненавязчиво выпытать у него как там Арс и чем лечится) его друг вообще не следил за своим здоровьем. Таблетки он пил, но не по расписанию, а так, когда вспомнит или если вспомнит.Про горячие бульоны и любые жидкости, которые настоятельно рекомендуют пить при простуде и говорить-то нечего — он даже не ел. Вроде педантичный говнюк, а ведёт себя как беспечный подросток с крепким иммунитетом.Даже на расстоянии и в болезни бесючий до ужаса! Он точно не подозревает, что я вот так вот сорвусь, брошу все дела (их у меня нет) и приеду, чтобы передать ему какой-то чай с бухты барахты. А в связи с последними событиями это будет вдвойне феноменально и неуместно. Во всяком случае хотя бы закрою инородный пункт в моей глупой головушке: «навестить Попова», да и удостоверюсь в его целости и сохранности. Такси словно нарочно подъезжает к ЖК слишком быстро, не давая мне больше времени собраться с мыслями и обмозговать ход действий. Можно подумать у меня был ход действий. Импровизация — наше всё. А ещё мне везёт сегодня неимоверно. Это я понимаю, когда к двери домофона подходит какой-то мужчина, а я, благодаря своей мгновенной сообразительности, успеваю прошмыгнуть в подъезд вслед за ним. Ненадолго я останавливаюсь в лестничном пролете и с задумчивым выражением лица пытаюсь вспомнить нужные квартиру и этаж. Выбираю вместо лифта лестницу, надеясь унять эту дрожь в коленях, да и перенести духовные тяготы на физические. Запыхавшаяся, испуганная и в какой-то степени раздраженная, я подлетаю к нужной двери.Стою с минуту неподвижно.Потом ещё три минуты стою, возвысив палец над дверным звонком.В конечном итоге слабо прикладываюсь лбом о кирпичную стену и зависаю в позе отчаяния. — Девушка, вы чего тут делаете? — мягкий голос раздается гулом по этажу и я отлипаю от стены. В паре шагов, рядом с соседней квартирой, стоит приятная на вид бабулечка, судя по пакетам вернувшаяся только что из продуктового.И как я не заметила её присутствия? — Я… — открываю было рот, однако меня перебивают. — Очередная фанатка что ли? Бедный Сережа… Или вы к Арсюше? Слушайте, прекратите сюда заявляться и сектантам своим скажите об этом! — с момент её лицо искажается гримасой злости, но той, которая у пожилых людей выглядит чуть забавнее и мягче. — Сектантам? — удивлённо спрашиваю и вскидываю брови. — Ну, а как вас ещё назвать? Шастаете тут…редко конечно, но ребятам мешаете! Недавно кто-то из ваших сюда приперся, видите ли фото сделать! Так я ссаными тряпками их отсюда погнала.Ишь ты, неугомонные! — продолжала гневную тираду она, активно махая свободной от пакета рукой. — Нет…вы не понимаете… — мои губы изгибаются в мимолётной улыбке, но снова мне не дают положить начало оправдательной речи. — Это я не понимаю? Если через минуту ты отсюда не уберешься, то я позвоню в полицию! — теперь её гнев не на шутку меня пугает и я теряю дар речи. — Тёть Ань, здравствуйте! Что за кипишь? — прямо за спиной звенит фактурный голос. — Да вот, Арсюш, опять к тебе фанаты шныряют.Пытаюсь вразумить. — Получается? — с лёгкой насмешкой вопрошает он. — Судя по её испуганным глазам — да, — кидая на меня неудовлетворительный взгляд, она показательно фыркает. Пока эта довольно странная парочка ведёт короткую светскую беседу, я как вкопанная молчу и, расположившись вполоборота, пялюсь на Попова. Он стоит в одной хлопковой пижаме, да с распахнутым пуховиком. И в значительно потрёпанном виде. Весь неправильный для правильного Попова. Растрёпанные волосы, опухшие глаза и лицо сильно осунувшееся. Всё равно красивый.Он любой красивый.Даже если бы у него на лице красовался большущий фингал или если бы его пчела вдруг за нос укусила…был бы красивым.Но это уже не точно… Что за мысли, ядрен батон! Он делает вид будто меня здесь нет и так внимательно смотрит на эту бабулю, будто она ему важнее меня. Да, осталось только к бабке приревновать и тогда-то уж точно элитная палата в дурке мне уготовлена. Боже, да избави меня от этих непозволительно ебанутых размышлений, иначе я сойду с ума, если не сошла уже! — Арс! — вырывается из меня неожиданно пылко. — А чего это она с тобой фамильярничает? — несдержанно вскрикнула она, а я уже молилась, чтобы эта бабка ушла в свою проклятую квартиру и не мешала нам! При всём своем глубоком уважении к пожилым я не могла стерпеть того, что она оттягивала нашу с Арсением встречу с глазу на глаз… — Все они фанатки такие, — вдруг подхватил он, а я непонимающе захлопала глазами. Он ещё и шутки решил разгонять. По-любому сам не прочь время потянуть. — Нет.Попов, прекрати паясничать.Я на самом деле его агент… — я рукой приостанавливаю бабулю, которая было снова хотела что-то шикнуть. — Шпионка что ли? — по настоящему удивляясь, она хватается за сердце от своего же бредового предположения. Попов испускает громкий смешок. Я закатываю глаза. Ещё чуть-чуть и я нахер пошлю их обоих. — Нет-нет! — безнадёжно вздыхаю я. — А ну-ка кышь отсюда! Я сейчас веник принесу! — она отчего-то быстро направляется ко мне, будто намереваясь с отвесить люлей, а я от неожиданности дергаюсь. Арсений цепляет мою руку чуть выше локтя и ближе притягивает к себе, беззаботно и звонко посмеиваясь. — Тёть Ань, всё хорошо.Правда моя знакомая.Не нужно веников, — продолжает улыбаться, довольный своей проделкой. — Правда? — Да! Я Влада, — вмешиваюсь я. — Влада? У меня так внучку зовут! Красивое имя.Ну ладно тогда, ребятки, оставлю я вас, общайтесь, — она быстро проворачивает ключ в замке и скрывается за дверью своей квартиры. — Буйные, однако, у тебя соседи, — апатично заметила я, теперь уже всем телом разворачиваясь на собеседника. — Разве? Очень милая бабуля.Матвиенычу супчики варит по выходным.В будние дни компотики всякие, — шутливо пожимает плечами и прислоняет голову к стене. — Я бы на его месте переехала, — я гляжу в пол и нечаянно громко шаркаю ногой. — Он и сам планирует. — Ты дурачьё? — непредвиденно спрашиваю я, вспоминая что хотела возмутиться насчёт его местонахождения вне квартиры, так ещё и с курткой нараспашку, хотя на улице начались первые суровые морозы. — Нет, я Арсений, приятно познакомиться, — по-щегольски протягивая руку, забавляется брюнет, а я неодобрительно хмурю брови. — Не ёрничай.Почему ты сейчас не в кровати? — Извольте, Владислава Юрьевна.Мой сожитель забыл вынести мусор, а он имеет неприятный запах, потому мне и пришлось идти к мусоропроводу, но он оказался сломан.Тогда пришлось идти до ближайшей мусорки, которая, если тебе интересно, находится в двух шагах от подъезда, — комик несвойственно скандирует каждое своё слово. Он внимательно всматривается в моё лицо. Глаза совсем блеклые, но в них что-то уловимо поблескивает, делая взгляд чуть более живым. — Температура сильная? — уныло выдохнув, я подняла свой умеренно-переживающий взор на собеседника. — Нет, — уклончиво отрицает и медленно мотает головой. — Врёшь, — уличить его ложь было несложно и легко.По нему и сейчас видно, что состояние хуже некуда, но он притворяется живчиком.Это же Попов.Даже если у него нож из груди будет торчать — он будет отвешивать саркастичные шутейки и сам же с них посмеиваться. — Вру. — Понятно всё с тобой. — А с тобой ничего не понятно, — он так и продолжает стоять склонив голову и свысока меня рассматривать.Это вызывает смешанные чувства, но по большей части приятные. — Ты явно не к Матвиенко приехала.Значит ко мне.А ко мне по какому поводу? — продолжает бормотать вслух. Когда раздаётся вопрос, ответ на который я в своей голове уже десять раз всячески репетировала, я сбиваюсь с толку и сначала просто молчу. Наш зрительный контакт ни на секунду не прерывается. — Я чай тебе привезла.Лечебный.Сама готовила, — отрывисто говорю, продолжая зажимать термос в руке. Арсений в ожидании смотрит на меня, а я глуплю и смотрю на него. — Ты передумала? — мягкая улыбка озаряет его лицо. — Что? — хлопаю глазами. — Ты передумала мне чай отдавать? — Ой.Нет, держи, — опомнившись, протягиваю ему металлический сосуд, а брюнет с интересом оглядывает его и заливисто хохочет. — Ты чего смеёшься? — морщу лоб в вопросе. — Термос классный.Он же твой любимый, не жалко отдавать? — Ну я же не дарю тебе его. — Ты приехала просто отдать мне чай? — Да. — Слушай… Я долго думал о том, что случилось и я правда виноват.В тот вечер на меня много свалилось и я на ровном месте вспылил.Прости. — Все впорядке, Арс. — Нет, не впорядке. — Я слишком многое в своей жизни выслушивала, чтобы дуться на твои безобидные слова.В свою очередь и я ляпнула много лишнего.Мы ошиблись и признали свои ошибки.Значит все впорядке. — Спасибо. — За что? — За чай и то, что навестила, потому что я в четырех стенах начинаю сходить с ума. — Попов, иди в квартиру обратно. И ложись в кровать.Пожалуйста, не геройствуй и соблюдай постельный режим, как бы тебе не хотелось вынести мусор или…чёрт его знает чего тебе ещё захочется.И таблетки не забудь пить.По расписанию.И чай мой выпей, ладно? — Хорошо, Влада.И таблетки и чай и никакого геройства, все запомнил, все будет сделано, — я даже верю его словам, что он так ответственно произнес. — Отлично.Я поеду. Обхожу его и чувствую, что Арсений проводит меня взглядом до лестницы.Мурашки пробирают до костей. — Ты стала по лестницам ходить? Похвально, — гулом раздается его голос. — У меня был хороший учитель.