Vai al diavolo, Popov!

Утро мое началось не с чашки кофе и даже не с листания соцсетей. Оно началось с тщетных попыток разлепить глаза, которые после литров вылитых слёз наотрез отказывались это делать.С божьей помощью я прозрела и глаза мои адски жгли да так, что уж лучше бы ходила слепой. Пришлось затратить минимум полчаса, чтобы избавиться от этих ужасных ощущений и не разнести квартиру Попова к чертям от злости, боли и негодования.После такого активного времяпрепровождения возникло непреодолимое желание залечь обратно в спячку, но я обнаружила, что хозяина квартиры нет, а на настенных часах отчётливо вырисовывается час дня. Возникло странное ощущение. Как будто я все ещё сплю. Куда он мог деться? Пробежки свои этот спортик организует в восемь утра и к половине десятого уже принимает душ. Очень на него непохоже. Я тихонько просовываю голову в его комнату, напоследок убеждаясь, что его точно нет, а потом, вооружившись телефоном, бреду на кухню, все ещё лениво потирая глаза. Было усаживаюсь за барную стойку, как вдруг замечаю, что на стуле рядом со столом стоит коробка, вполне внушительного размера и, судя по симпатичному дизайну и атласной ленте, она прямиком из дорогого бутика.Я с интересом подхожу к ней, все ещё не решаясь открывать, ну а вдруг не для моих глаз сия богатства? Однако рядом замечаю записку, с подобным содержанием: «Решил не будить, уж слишком громко ты сопела.Как проснешься — позвони, объясню что это за чудо коробка)» Но не успеваю я и дочитать до конца, как мой телефон начинает вибрировать в руке.Попов.Как чувствует. — Доброе утро, Аксёнова! Без лишних вопросов открой коробку! — очень редко Арсений настолько бодрый по утрам, что я удивлённо округляю глаза. — Ладно… — недоуменно произношу я, сводя брови к переносице в полном непонимании происходящего. Укладываю телефон на столешницу и с особой аккуратностью принимаюсь развязывать ленты.Затем снимаю крышку и обнаруживаю бордовую ткань.Пока сложно наверняка различить что это, но я догадываюсь. Платье. — Платье? — в след своей мысли кидаю я вслух. — Бинго! Десять баллов гриффиндору за сообразительность! — парирует мужчина на том конце трубки и я оставляю его шутейку не замеченной, так как уже с любопытством расправляю платье. Редко мне выдаётся носить что-то столь женственное, попросту некуда, да и комфорт превыше всякого изящества.Но это платье… Ткань очень качественная и лоснящаяся в свете утренних лучей.Навскидку длина его чуть выше лодыжки.Рукава закрытые, да и само оно не откровенное и от этого вещь возбуждает во мне ещё больший интерес.Нет, платье пошито не для монашек, оно просто слишком правильно что-ли…без излишеств в виде рюшек, оборок и бантов.Просто, но со вкусом. Впрочем, ложно судить о вещи, пока она не оказалась на тебе. — С виду даже мой размер.Откуда знаешь? — я прикусываю губу и опускаюсь на стул, все ещё разглядывая вещь. — Замерял тебя утром, пока спала, — я замолкаю, на секунду даже веря его словам, (ну а кто ж его знает-то?)а голубоглазый заливисто посмеивается. — Мне бы хотелось видеть твоё лицо сейчас.Если хочешь знать правду, то у меня очень хорошая память и твои размеры я помню ещё со времён нашего первого контракта. Я снова погружаюсь в свои мысли с головой, пытаясь припомнить, что было во время нашего первого контракта такого, чтобы он запомнил мои габариты. — Аксёнова, ты не проснулась что-ли? Очень заторможенная реакция.Мы тогда тебе костюм искали на мероприятие, тогда и запомнил, — поясняет он и меня озаряет. — А-а-а! Так бы и говорил! Помню помню… И? — Что и? — Попов, это у тебя заторможенная реакция.Может объяснишь что к чему? Зачем это всё? И где ты вообще? — кидаю я вопросы залпом, при чём одни из немногих, которые прямо сейчас вращаются в моей головушке. — Я же сказал, что без лишних вопросов, — настойчиво отрезал он, а я театрально закатила глаза. — Настолько без лишних вопросов? И что мне делать? Сидеть и куковать? — беззлобно фыркаю, заправляя прядь за ухо. — Какая же ты любопытная Варвара! Я скину тебе локацию и точное время во сколько тебе быть.На месте тебя встретит мой человек и все покажет.Учти, что я могу задержаться, так что не паникуй, — свежо вещает комик и я даже неподдельно завидую его хорошему расположению духа, вдобавок с переполненной чашей энергии. — Ладно, хрен с тобой.Без лишних вопросов, так без лишних вопросов.Но и ты учти, что если ты собрался меня звать на свидание, то я уйду, — нахер спрашивается я завожу этот саракастичный механизм, связанный с темой, которая, если уж разобраться, то вовсе не забавная. — Чего так? — беспристрастно вопрошает он. — Не привыкла связывать личную жизнь с работой, да и принципы, знаешь ли.Ведь тащить девушку на свидания без её ведомости это признак быдла, — да, уж мне то только и заливать про работу и личную жизнь.Забавно, Аксёнова! — О, я не знал что ты настолько принципиальная.Но и ты губу не раскатывай.Я, знаешь ли, мужчина нарасхват и просто так меня не охмутаешь, — не отстаёт в этой недокомичной схватке собеседник и я испускаю громкий смешок. — Не сомневаюсь.

***

Театр.Попов позвал меня в театр. Поняла я это только когда таксист вырулил прямиком к зданию, где черным по белому написано: «Театр Эстрады им.А.Райкина». Весьма неожиданно.Признаюсь, что предположить не могла, куда заведет меня этот зачинщик. Для чего, собственно? Внутри скопилось очень много народу, который подобно рою пчел, без остановки шумел, толкался и толпился, но даже в этом был какой-то светский окрас.Может на мою фантазию влияло предубеждение, что в театры ходят только люди благовоспитанные и прямо-таки преисполненные изяществом люди, а может так оно и было. Каждый, кто проходил мимо был одет с иголочки.Костюмы, платья и никаких тебе толстовок, спортивок и всего того, в чем ходят там, снаружи этого здания.Здесь буквально другая вселенная.Другие люди. Больше всего поражало энное количество молодежи, которая с большим энтузиамзом верещала о чем-то своём и в ожидании шныряла по коридорам.Я вертела головой из стороны в сторону, изучая глазами по пять копеек окружающее. Настолько непривычно, что аж страшно.Кажется, я бы так и стояла как юродивая, мешаясь на проходе, если бы не невесомое касание чьей-то руки на моем плече.Я обернулась, ожидая увидеть Попова, но вместо него моему взору открылся мужчина лет таки тридцати, ни чем не уступающий по красоте Арсению (и для чего я их сравнила?).Карие глаза, горящие дружелюбием.Широкая улыбка, проявляющая на щеках глубокие ямочки.Облачен в свободного кроя костюм, приятного асфальтового оттенка.Модник. Понимаю, что непозволительно долго залипаю на него и тут же встряхиваю головой. — Э…здрасьте! — восклицаю я с глуповатым и растерянным выражением лица. — Здравствуй! Давай сразу на ты? Арсений сказал, что мы ровесники, так что нет смысла фамильярничать.Ты Владислава? — согласно киваю. — Меня зовут Дима.Если пуховик — не часть образа, то давай я сдам в гардероб, — он разговаривает быстро, благодаря чему мое медлительное восприятия (которое именно сегодня обострилось), становится ещё более медлительным. — Ой! Совсем забыла, сейчас. — Ты впервые в театре? — А что, настолько заметно? — Разве что чуть-чуть.Давай помогу! — мужчина помогает мне стянуть пуховик и, предупредив, что сейчас вернётся, — теряется в очереди к гардеробной. Мои глаза ловят отражение в зеркале и я подхожу к нему ближе, оглядывая саму себя с неприкрытым довольством и даже восхищением.Попов хорош и в подборе платьев.Село оно идеальнее некуда.Бордовая ткань облачает мое стройное тело и ниспадает вниз, открывая вид на ноги. Но в этой вещи нет и доли пошлости. Приятное ощущение подкатывает к сердцу.Он выбрал это платье, руководствуясь не какими бы то ни было мужскими козлинскими инстинктами, а моим комфортом. Я невесомо кручусь из стороны в сторону, напоследок оглядывая внешний вид. — А ты все же бывала в театре раз так хорошо оделась, — Дима подходит со спины, жестом показывая, что пора идти. — Признаюсь, за сегодня твой наряд самый шикарный и соответствующий дресс-коду, — я тяжела на подъем в плане комплиментов и не каждый сможет меня смутить простой лестью, но слова брюнета неожиданно вогнали меня в застенчивость (потому что я была согласна с ним и скорее адресовала его комплимент Попову)и я неистово начала теребить кольцо на фаланге пальца. — Я рада, хотя в выборе наряда не принимала участия.Попов сам все организовал, так что не льсти мне в плане соответствия дресс-коду.Я вправду не шарю за такие культурные места… — Да уж, Арсений тот ещё Арсений… — Ты тоже не раскроешь мне его авантюру? — сокрушенно вздыхаю в нетерпении. — О, он приготовил для тебя кое-что особенное, при чем для вас двоих.Для него сегодня важный день, верно ты для него значишь многое, раз он решил разделить его с тобой. И вновь сердечко ёкает. Такая пламенная речь действует на воспалённый разум как средство веры в немыслимое. — Ты также говоришь загадками…видно тебе воздушно-капельным от великого ребусения досталось… — Ребусения? — Да, его так называют в близких кругах.Ну ребус и Арсений — ребусений! — с глупостью ребенка я хлопаю в ладоши, а собеседник покатывается со смеху. — Что ж, буду знать.До начала совсем немного.Держись рядом и не оставай, иначе рискуешь затеряться в толпе. С этими словами мы ныряем в зал, где кучкуется народ, в поисках своих мест. Мы плывём между рядами быстро и вот уже я сижу на своем местечке в третьем ряду, неуютно ёрзая и покусывая ногти.Внутри меня бушует непреодолимая паника. Я чувствую, что что-то случится, но ни малейшего предположения в мою голову не закрадывается. Для него сегодня важный день… Кое-что особенное для вас двоих… Ты для него значишь многое… Ещё чуть-чуть и я взвою от безысходности. Отрезвляет меня начало спектакля.Свет приглушается и я судорожно кручу головой, замечая, что люди заполонили зал, а его все нет.Мое внимание приковывает пустующее место рядом.Да где же он шастает?

***

Прошло около получаса. Извела я себя знатно и вникать в события, что разворачивались на сцене было сложнейшей задачей.Достать телефон и хотя бы кинуть ему смс не решалась, ведь даже Дима доходчиво объяснил, что гаджетами пользоваться запрещено, да и если уж к следованию обыкновенным правилам душа не лежит, то хотя бы уважение к актерам поиметь надо. А если у него что-то случилось… ДТП например… А если он передумал разделять это важное событие и слился? А если… Блять, Аксёнова, заткнись уже. Вздыхаю громко и, если не знать моей ситуации, то можно подумать, что от скуки.Это хуже, чем скука. Это тоска с примесью тревоги, любви, ненависти…короче смесь гремучая и ядрёная.Слабо дёргаю ногой.Тереблю ухо.Кусаю губы до металлического привкуса.Перебираю ткань платья.Ковыряю ремешок сумки. Все это происходит почти в одно время и доводит до ручки вдвойне быстрее. Принимаю решение ретироваться в коридор, чтобы набрать Арсения, но по случайности улавливаю диалог двух девушек, что сидят совсем близко. — Таня, это Попов! — Попов! Господи, как же красив! А через секунду слышу его голос, раздающийся прямиком со сцены. Как полоумная сверлю глазами сначала девушек, а потом самого виновника торжества, который в самом деле стоит на сцене и ведёт оживленный диалог с другим персонажем. Твою же мать! Как я не догадалась сразу? Как мне не пришло это в голову? Боже! Я впиваюсь пальцами в подлокотники и чуть подаюсь вперед, чтобы лучше разглядеть его.Первые десять минут не верю ни глазам, ни ушам.А потом осознание… Попов, играет главную роль на сцене!Мой Попов… Оживляюсь и больше не свожу взора в сторону ни на секунду. Все внимание концентрирую на нём. Сюжета не понимаю, да и понимать не хочу.Плевать с высокой колокольни на других актёров.Меня переполняет гордость, любовь, счастье, переживание. Все все чувства сливаются воедино. Не дышу. Не моргаю. Не живу вовсе прямо сейчас. Замечаю, что несмотря на его блестящее исполнение роли, несмотря на уверенность в репликах, несмотря на раскрепощенные движения и яркие эмоции, его руки подрагивают, выдают его стресс, но не критично.Он так счастлив… Да, роли в кино и импровизация на сцене это всё здорово, но театр…это показатель значительный и я знаю как это важно для него. Для меня не менее важно.Меня пробирает холодок, а на глазах, преисполненных нежностью, уже блестит пелена слез.Одна успевает скатится по щеке.Слеза восхищения. Люблю его до безумия.