Vai al diavolo, Popov!

Я пробуждаюсь от длительного, и впервые за долгое время сладкого сна, но глаза открыть не решаюсь.Словно если открою, то все эти розовые мечты на счастливое что-то рухнут, и я снова начну тонуть в омерзительной рутине, которая в конечном итоге доведет меня до ручки.Все эти мысли вихрят на подкорке опустошенного сознания и нагоняют жуть несусветную. С ленивой осторожностью разлепляю веки и сразу же утыкаюсь взглядом в спящего Арса.Неужели он не сбежал? Так ведь обычно и бывает в сопливых драмах, в которые моя жизнь так внезапно превратилась.Не верю, что он мирно сопит в моей кровати, а не натягивает куртку и не бежит впопыхах куда подальше. Мое сонное лицо кривится в гримассе удивления, с примесью неподдельного ликования и удовлетворения. Удобнее укладываю голову на подушку и невольно принимаюсь разглядывать его. В свете солнечного света, что самовольно пробивается сквозь шторы, он кажется вовсе нереальным во всех отношениях.Это зрелище достойно кисти художника.Будто коснусь его и он растворится как мираж и буду я такова.Шелковистые каштановые пряди витиеватой россыпью покоятся на подушке.По точеному профилю блуждают первые утренние лучи. На лице застыла безмятежная гримаса и уголки его губ чуть приподняты. Непроизвольно концентрирую внимание на оголённом торсе, который также можно рассматривать вечно и также вечно восхищаться. — Ты во мне дырку прожжешь, если продолжишь так долго залипать, — раздается низкий голос с хрипотцой и я ошарашенно выпячиваю глаза. — Ты что, притворялся? — растерянно шепчу я, и к моим щекам приливает стыдливый румянец. Он с прищуром глядит на меня и губы расплываются в широкой и довольной улыбке.Нет, ну у него такой дар выставлять меня дурой что ли?! Я теряюсь и бегаю глазами по комнате. — Я и не заметил, что у тебя родимое пятно на груди, — между тем замечает мужчина и я снова оказываюсь загнанной в тупик. Чёрт! Часть моей груди оголенная, да и в целом я лежу почти что нагишом, не считая неполного комплекта нижнего белья.Я цепляю двумя руками одеяло и тяну на себя, а Арсений заливисто и мелодично хохочет. — Что я там не видел, Аксёнова? — шутливо вопрошает брюнет, а до меня доходит, что он видел действительно всё и даже больше. — Ты дурачьё, — бурчу я, укладываясь на спину. Сверлю потолок горящим взглядом и громко соплю в неприкрытом возмущении. Попов шумно придвигается ближе и нависает надо мной.Хлопаю глазами и ещё больше вжимаюсь в постель. И почему я веду себя как школьница? Что за смущение? Он хищно, но нежно разглядывает меня и свободную руку кладет на мою щеку, принимаясь невесомо поглаживать. — Sei bella come una notte d'estate,— мои брови ползут вверх, когда с его губ достаточно умело срывается комплимент на итальянском. — Ты откуда… — А вот секрет.Я, знаешь ли, тоже могу быть итальянцем…если захочу. Теперь уже я щедро рассмеиваюсь и мгновенно по сердцу разливается тепло. Таких комплиментов мне ещё не делали. — Sei l'uomo più bello della mia vita, — уже произношу я и на моих щеках сверкают глубокие ямочки, вызванные замешательством Попова. Он наклоняется ещё ближе и утягивает меня в жадный и трепетный поцелуй. Сумашествие. Я готова отдать все, чтобы каждое моё утро начиналось не с сигареты на балконе, а с Попова в кровати, который целовал бы меня как сейчас, упиваясь и довольствуясь, что я вся в его распоряжении.Поцелуй вовсе не пошлый, каким был ещё вчера. Он словно повседневный…романтичный до чёртиков.Я обвиваю пальцами его шею, а он перебирает пряди моих волос, рассыпанных по подушке.Его не совращает обнаженная грудь, с которой чуть сползло одеяло и эта незначительная деталь заставляет моё сердце сжаться от приятного ощущения. Я для него не сексуальный объект и Попов, как и я, отчётливо ощущает, что после вчерашней ночи, в которую мы вдоволь насладились друг другом физически, простое нахождение рядом и пустяковые поцелуи доставляют гораздо большее удовольствие. Как же велик соблазн усыпать его наводящими вопросами про нас, но отчасти здравая частичка мозга кричит, что делать этого не стоит, ну а вдруг я всё испорчу? Ещё хотя бы минуту… Вдруг трель телефонного звонка разносится по всей квартире, прерывая наши с Поповым томные вздохи.Я не хотела бы прерывать эти телячьи нежности, но Арсений сам отдаляется и протягивает мне мой гаджет. Он видит мою расстроенную мордашку и забавляется, усаживаясь чуть поодаль. Шастун.Кто бы мог сомневаться! Как чует, кайфолом! — Да? — пытаюсь скрыть раздражение в голосе. — Влада! Ночка, судя по голосу, выдалась бурная? В данной ситуации звучит…скажем так… двузначно.Арс, услышав из динамика этот вопрос, весело ухмыляется. — Ночка… как ночка, — бурчу я, вновь краснея. — Сколько ж бокалов ты вылакала? Надеюсь не как в том году встречала на лавке с бездомным? — голос его звенящий и радостный, значит его ночка точно удалась хорошо. — Чего? Ты…блять, чего вспомнил это? — шикаю я, когда Попов снова слышит его слова и кривит лицо в театральном любопытстве.Он же выпытает из меня эту глупую историю, которая на самом деле обыкновенна.Ну да, в куранты я сидела на лавочке рядом со своим подъездом и разглагольствовала с каким-то прохожим, причем вовсе не бездомным, на тему жизни-злодейки. Обычные откровенности по пьяне и не более. — Ну-ну, не бухти! Во-первых, с новым годом и пусть хотя бы в этом году ты перестанешь быть таким пиздострадальцем! Во-вторых, через два дня мы приезжаем и Стас решил, что нужно собраться узким кругом, да отдохнуть, что скажешь? Прежде, чем ты откажешься, я предупрежу, что выбора у тебя нет.Из дома тебя по-любому пора вытаскивать. — Шастун, какая же ты заноза…я подумаю над твоим предложением, ладно? У меня, знаешь ли, тоже есть планы. — Лежать жопой кверху это не планы, если что. — Так, если ты собрался бесить меня с самого утра, то я отключаюсь! — и не жду его возмущенных, пусть и шутливых восклицаний, кладя трубку. — Два ребенка, — беззлобно фыркает голубоглазый — Чего это? — вскидываю бровь. — Того это.Сразу видно, что росли вместе.Поведение и словарный запас идентичны. — Только ты не начинай…подай-ка лучше мой свитер, — приурочиваю жест к слову и тыкаю пальцем на вещь, что валяется в другой части комнаты. — А если я не хочу, чтобы ты одевалась? — Фе, что за пошлости! — Это флирт, Аксёнова, — он смеётся, послушно бредёт к свитеру и также быстро вручает мне его. — Надеюсь, ты не скажешь мне отвернуться? — Любуйся сколько хочешь, — самовлюбленно парирую, но все же разворчаиваюсь к нему спиной и одеваюсь, ощущая на себе его взгляд.По телу даже пробегает табун мурашек. — И что, ты поедешь? — На импровизированный корпоратив? А ты хочешь? — Хочу.

***

И я действительно поехала. Оказалось, что местом сбора был полуклуб, но не такой развращенный и набитый пьяными малолетками. Я бы сказала, что это элитный кабак, для взрослых и осознанных людей, жаждущих просто расслабиться. Я шла рядом с семьёй Шастунов, попутно ведя почти бессмысленный диалог с ними о том и о сём. Из дорогой аппаратуры в меру громко играет энергичная музыка.Здесь есть даже что-то вроде импровизированного танцпола, но гораздо более привлекательного и цивильного что ли, чем в дешёвых забегаловках. Приглушенный и теплый свет излучают свисающие вниз люстры, подходящие к умеренному и минималистичному интерьеру.Народу здесь не много и не мало, я бы сказала средне и это заметно радует.Мы бредем через залы и вот вдалеке виднеется ломящийся от закусок и прочего стол, который собрал достаточное количество людей. Ребята шумно хохочут, чокаются бокалами, что-то обсуждают и когда мы подходим, гам превращается в приветственный.Круг относительно узкий, ну вроде как всех присутствующих, даже из съёмочной группы, я знала. А ещё здесь сидел Попов. Он заметно румяный, но не от алкоголя.На него так влияет хорошее расположение духа.Он светится изнутри и дарит этот слепящий свет всем вокруг. Я стараюсь обратить внимание на окружающих, но мои глаза возвращаются в исходную точку притяжения.Попов. — Влада! — радостно восклицает Оксана и выпрыгивает из-за стола с явным изумлением, вызванным моим присутствием здесь.Её руки тотчас обвивают мою талию и я довольно посмеиваюсь, качаясь вместе с ней из стороны в сторону.Я тоже по ней скучала и высказала это вслух, вызвав ещё одну волну любвеобильных возгласов с ее стороны.А потом подлетела и Катя Позова с багажом комплиментов и ругательств, что я так долго не забегала к ней в фотостудию на чай. Приятно быть желанным в компании человеком.Со всех сторон сыпятся вопросы в мою сторону и дружеские слова.

***

Вечер в самом разгаре.Не знаю как долго мы сидим и как долго болтаем, но я успела хорошенько накидаться и уже сидела в обнимку с Оксаной и Катей которые вытеснили Иру к Антону, объяснив, что они видятся со мной реже.Кузнецова, конечно, не обиделась и саракастично предупредила их, что в пьяном виде я слишком тактильная и задушу их своим дружелюбием.Это было правдой. Кажется, больше всех захмелела я. И настроение мое поддерживал лишь высокий градус в бокале.В этом был виноват Арсений и его долбоебизм…или как это вообще можно назвать цензурно? Все это время он вел себя так, будто мы видим друг друга впервые, хотя я часто ловила на себе его многозначительные взгляды, призывающие остановиться лакать шоты, но я делала это с вызовом и на зло ему.Я и не ждала, что он будет сидеть подле меня весь вечер и расцеловывать на глазах у своих коллег, но и того ведра холода, которым он меня откатил я ожидать не могла. Меня съедала ревность за то, что к одной девчушке из съёмочной команды он относился так благосклонно и даже отвешивал специально для нее какие-то шутки, а со мной…со мной, которая пару дней назад лежала с ним в кровати, которой он признавался в любви, он даже не заговаривал, не считая взмаха руки в знак приветствия. Неужели я правда так много надумала? Может и вовсе это всё было приятным и обманчивым всплеском воспаленной фантазии? — Я сейчас вернусь, — кидаю на ухо Позовой, которая замечает мои ёрзанья на месте. Срочно нужно покурить и подышать, потому что пьяная головушка начала слишком активный процесс переваривания навалившегося пиздеца и от этого я готова была лезть на стену. Благо, что никто не кидает мне вслед вопросов и мне удаётся тихо и мирно прошмыгнуть на крышу, которую специально отделали для заядлых курильщиков.Хорошо, что хватает мозгов прихватить пуховик из гардероба, ибо январские морозы во всей своей леденящей красе воцарились в Москве. Довольствуюсь тем, что терасса пуста и подхожу ближе к перилам. Вид открывается неописуемый и всё мое презрение к столице меркнет среди её ночных огней и шума её нескончаемых трасс.Почему-то даже не возникает желания потянуться к портсигару, который вдоволь заполнен излюбленными сигаретами. Все мысли растворяются.Так гораздо лучше.Хотя бы пару минуток провести без угрызений, сожалений, горести, ликования, довольства.Ничего не хочется ощущать.Истома разливается по разгоряченному телу. Плохо настолько, что уже и хорошо. — Я тебя потерял, — даже как-то предсказуемо раздается фактурный голос и я иронично хмыкаю. — Неужто? Я думала мы с тобой друг друга не знаем, — не удается воздержаться от пассивной колкости и я смело поворачиваюсь к нему лицом. — Ты обиделась? — Нет, что ты! Это все пустяки.У нас же просто секс был, а все эти формальности нам к чему? — от яда в моем голосе Попов морщится. Он подходит прямиком к перилам и уставляет на них локти, принимая позу вальяжную и расслабленную. Бесит. — Ты просто не понимаешь… — Арс, пожалуйста, не будь идиотом! Ты вырос, а ума не вынес.На одни и те же грабли с тобой наступаем, а ты не учишься.Ладно я…у которой уважения к себе ни грамма, зато любви к тебе, дураку, хоть отбавляй.Но ты-то! Господи, сказал бы сразу, что все это для тебя не более, чем животные потребности! Сказал бы, что я тебе нахер не сдалась и мы бы закончили все это, включая наш контракт, — в лёгких не хватает воздуха, оттого что я трещу в гневе без умолку, при том ещё и язык заплетается, прибавляя нежелательной комичности в столь важном диалоге Арсений сначала задумчиво смотрит вдаль, а после прячет усталое лицо в ладонях.Я топчусь на месте и пьяно пошатываюсь из стороны в сторону. — Я не знаю как себя вести, Влада. И ты не можешь меня в этом винить. У меня…такого не было давно, понимаешь? Между нами был не просто секс, не просто…я давно ощущаю что-то большее к тебе.Ты этого не замечала, наверное, но я постоянно думаю о том где ты и с кем ты.Я о тебе постоянно думаю.И твой образ из головы не выходит ни на секунду.Мне сложно. Я буквально в панике.Мой костюм скрытого говнюка треснул по швам, понимаешь? — он приближается ко мне, а слова с его желанных губ слетают честные и разрывающие нам обоим душу. Я широко распахиваю глаза, не позволяя себе даже дышать, стараясь уловить каждое его словечко.Он хочет сказать, что мои чувства были всё это время взаимны? Он хочет сказать, что все эти ночи, что я мучалась, он мучился тоже? Да мы круглые идиоты! — Поясни… — шепчу я. — Я люблю тебя, Аксёнова.Ни капли лжи.И прежде, чем ты начнёшь не верующе восклицать…я не хочу больше бежать от неизбежного.Если ты думаешь также, то… — Я думаю также, Арс! Думаю! Господи, я не верю! Ты сейчас мне предложил встречаться, да? — шустро, почти кричу я и Арсений громко и заливисто рассмеивается. — Мы не подростки, чтобы встречаться.Мы…скажем, вступаем в официальные отношения, — он становится напротив и каждый из нас горит изнутри от всепоглощающего счастья, с примесью неизвестности.Я хочу его поцеловать и было встаю на носочки, но брюнет вовлекает меня в объятия.Да, так лучше.Нацелуемся ещё вдоволь, а вот объятия сейчас, как никак интимны.Первые наши любовные объятия. — Значит так, голубки! Отлипните друг от друга для начала! — мы как ошпаренные отпрыгиваем друг от друга, когда со спины слышим приближающегося Шастуна.Я пугаюсь не на шутку и судорожно хватаю руку Арса. — Не нужно мне ваших оправданий. Слушайте внимательно, любовнички. Все ваши признания были мною нечаянно подслушаны и, буду честным, я ни капли не удивлен такому поворотом. Рецидивисты херовы.Нам с вами предстоит долгая беседа, которая ситуацию не поправит, но как минимум я дам вам объясниться.Зла на вас не хватает и руки чешутся обоим люлей отвесить, но успеется.Теперь же ты, подруга дней моих суровых, едешь домой, иначе нахрюкаешься ещё больше.Едешь под предводительством, моего дорогого друга, аkа тебя, Попов.Чтоб в целости и сохранности её довёз, ясно? Я как-нибудь вас отмажу, — Антон сейчас настолько важный, что я не верю ни своим глазам, ни ушам.Слушаю внимательно и нервно тереблю руку Попова. — Благословляешь? — кидаю шутку в сторону Антона я и Арс громко усмехается. — Аксёнова! — строгого восклицает друг. — Молчу! — мы с Поповым растворяемся в синхронном смехе.