Белла значит война

      Несмотря на то, что во время всего процесса лечения Керр пребывала в беспамятстве, она прекрасно ощутила последствия позже. Всю ночь её мучил жар от срастающихся связок, ногу по ощущениям словно выворачивали под неправильными углами, а потом с щёлкающим звуком вставляли обратно. Уши отчётливо улавливали скрип костей друг о друга и неприятный скрежет. В дополнении к этому из-за стягивающейся кожи в районе плеч приходилось спать на животе, что только больше доставляло дискомфорт. Лёгкие пекло, подушки с простынёй вокруг казались раскалёнными, нагревающими необходимый для жизни воздух. Дышать получалось с трудом, а иногда приходилось на пару секунд задерживать дыхание, потому что неприятный и резкий запах мазей разъедал слизистую носа.       Лиф несколько раз моргнула, пытаясь сбросить с себя воспоминания неприятного лечения. Спустя часы адской боли ощущалась лишь тяжесть в голове, будто её вылили из свинца. В остальном общее самочувствие можно было с уверенностью назвать удовлетворительным. Спину не тревожили зажившие порезы, а колено прекратило пульсировать и выглядело вполне здоровым. Разве что похмелье не позволяло сдвинуться с места уже больше десяти минут, во время которых Илифия смотрела в одну точку на полу и не шевелилась. Боролась с накатывающей дурнотой и морщилась от попыток воспринимать прошедшее наказание как что-то само собой разумеющееся. Она не хотела концентрироваться, желала отгородить от себя случившееся, чтобы не вязнуть и не тонуть в болоте отрицательных чувств и эмоций.       Вокруг царила суматоха из-за домовиков, переставляющих коробки в пёстрых упаковках. Подарки от гостей и друзей, по словам Карпи, прошли тщательную проверку на опасную магию и были переданы владелице. Теперь комната визуально стала выглядеть меньше: яркие пятна обёрточной бумаги выделялись на фоне серых стен и скудной планировки интерьера. Мечта любой девочки — оказаться среди гор разноцветных коробок, но Керр старалась не обращать на них внимания из-за подкрадывающейся тошноты. Знала бы, что с утра будет так сильно мучиться от выпивки, даже не притронулась бы к алкоголю, ведь тот ей нисколько не помог, как планировалось. — Карпи, — голос хрипел, возможно, из-за сорванных от криков связок. Звучал ещё грубее, чем обычно, вынуждая морщиться. Рука слегка потёрла шею, но чувство першения никуда не пропадало. — Госпожа? — эльф подошёл, отвлёкшись от работы. Внимательно ожидал приказа. — Мне нужно зелье против похмелья. — Простите, — он поклонился. — Ваша тётя настоятельно рекомендовала в ближайшее время не давать никаких зелий.       Илифия скривилась от такой новости, пусть и прекрасно понимала суть указа. В её организме сейчас бурлила адская смесь из успокоительного и лечебных настоек, которые в совокупности с другими компонентами делали только хуже. Помочь мог разве что привычный и безотказный метод, поэтому, переборов собственное нежелание вместе с тяжестью в теле, Лиф направилась в ванную комнату. — Принеси мне стакан воды.       Дверь пришлось прикрыть, чтобы никто не слышал звуки опустошения желудка. Керр села возле туалета, медленно склонилась над ним, поднимая два пальца к лицу. Рука дрожала, а всё естество противилось продолжению начатого, но целый день сдерживать себя от желания согнуться пополам было выше всех сил. Поэтому пальцы проникли в рот, продвинулись всё глубже к глотке, пока тело не содрогнулось, а мышцы не охватило неприятным спазмом. Желчь моментально заполнила рот, и руки крепко вцепились в ободок унитаза. Глаза перестали фокусироваться на окружении из-за быстро набегающих слёз, а резкие судорожные вдохи вынуждали тело трястись. Спустя долгие пару секунд освобождать желудок было уже не от чего, и приходилось просто сплёвывать вязкую и отвратительно горькую слюну, чтобы не спровоцировать новый приступ. Мокрые дорожки на щеках Лиф вытерла тыльной стороной руки, наконец вдыхая полной грудью, но организм посчитал, что пытка не должна заканчиваться так быстро, и рвота началась снова. Першение в горле вскоре перешло в жжение из-за непрекращающегося потока желчи.       Когда всё прекратилось, Илифия обессиленно уткнулась лбом в сгиб локтя. Стало легче. Ничего не чувствовать — ни боли, ни тошноты — оказалось ужасно приятно, и это временное состояние хотелось продлить ещё чуть-чуть, но пришлось достаточно быстро подняться на ноги. Пропахшая потом сорочка оказалась в корзине для грязного белья, голое тело со всех сторон ласкали прохладные капли, смывающие весь вчерашний вечер и все чувства, которые довелось испытать. Правда, спустя долгие минуты в ванной внутри начал разрастаться неприятный комок плохого предчувствия, а в голове проносились картинки первого дня в доме Блэк. Жуткая боль и страх, обжигающая лёгкие вода и солёный привкус. Керр быстро шагнула на кафель и слегка попятилась от ванны, чтобы наваждение скорее спало.       Взгляд опустился на пол, и пусть сейчас он был вычищен до блеска, память хорошо справлялась с тем, чтобы воспроизвести начерченный круг. Огонь в свечах, вода и сожжённые благовония. Как будто распространённый перечень атрибутов для ритуала, который в свою очередь похвастаться примитивностью не мог. Лиф присела на корточки и провела рукой по гладкой поверхности, но касание и постоянное воспроизведение события двухнедельной давности новых идей не приносили.       «Кажется, тогда чары, напитавшись кровью, перестали нести для меня какую-либо угрозу», — оглянувшись, Керр рассчитывала найти что-то острое, но испуганно схватилась за сердце, обнаружив Карпи у себя за спиной. Тот не подавал никаких признаков присутствия. — Вода, госпожа, — он даже не смотрел на девушку, ничуть не смущался её наготы, словно перед ним была пустота. Это, впрочем, нисколько не убавляло неприятное чувство стыда. — Поставь на тумбочку и уходи.       Домовик сразу исполнил её приказ, но стоило ему только исчезнуть за дверью, как голова разом опустела, и надолго задерживаться среди давящих кафельных стен Илифия больше не стала. Набросила на себя лёгкий халат и вышла в комнату, где из эльфов остался только слуга Друэллы. Не обращая на него внимания, Керр села за стол, ставя на него локти и погружая во влажные пряди пальцы. Ей предстояло написать два письма — Цереус и миссис Малфой. У первой стоило поинтересоваться о самочувствии, раз она не смогла присутствовать на помолвке, а второй — выразить благодарность за поздравление. Правда, перед этим неплохо бы его прочитать. — Карпи, среди разорванных мною писем случайно не было письма от семьи Малфоев? — из шкафчика выплыло пару чистых листов бумаги, откупорилась чернильница, по стеклянному горлышку которой тут же потекла чёрная жидкость. Магия эльфа достаточно быстро организовала рабочее пространство, а потом всё в той же тишине появился конверт нежно-голубого цвета с белым сургучом. Заглавная буква «М» терзалась когтями то ли драконов, то ли каких-то других опасных на вид существ. Но внимание привлёк не оттиск на печати, а запах. Карамель или, быть может, шоколад с нотками сладкой пряности. Губы тронула слабая улыбка. Это навевало воспоминания о маме, о приятном аромате, распространяющемся по всей комнате, стоило ей только зайти.       Настроение испортилось, и Илифия поскорее разорвала конверт, чтобы добраться до письма и не терзать себя болезненной ностальгией. Та сейчас лишь нагоняла тоски. Думать о родителях приходилось всё реже и реже, чтобы не травить душу. Делу, к сожалению, это никак не поможет, не облегчит тяжёлое пребывание в прошлом. Наоборот, в голову лишь больше пробиралось нежелательных мыслей. Переживания за отца, возможно, уже умирающего от горя, ведь последний родной человек пропал из его жизни. Время вряд ли смилостивится, не остановится, чтобы дать Лиф возможность вернуться к той точке, когда она исчезла. А быть может, оно даже ускорилось, побежало нещадно, сменяя дни, недели и года со стремительной скоростью.       Пришлось сосредоточиться на тексте, но буквы то расплывались, то собирались в кучу. Смысл никак не удавалось выцепить из горы словесных оборотов, словно Малфой писала не поздравление, а поэму. Выражения, конечно, были подобраны красиво, но за всей этой мишурой ощущались равнодушие и неискренность, которые всеми возможными приятными комплиментами пытались скрыть. Впрочем, с чего бы женщине вкладывать свои истинные чувства в текст, если Беллатриса для неё была не более чем старшей сестрой будущей невестки? — Госпожа, хозяин просил прийти к нему в кабинет.       Илифия прекратила беспрерывно перечитывать письмо и обернулась к эльфу. Удивилась тому, что он ещё не покинул её комнату, а также озвученной неприятной новости. Не было никаких предположений, для чего Сигнус мог желать встречи со своей дочерью. Нет, на самом деле вариантов оказалось достаточно много, но все — не обнадёживающего характера. После падения с лестницы рассчитывать на спокойную беседу не стоило. — Срочно? — Нет, как закончите со своими делами, не забудьте заглянуть к нему, — и, поклонившись, Карпи растворился в воздухе.       Веки медленно закрылись, и мир погрузился в темноту, но от нарастающего переживания перед глазами вспыхивали яркие белые пятна. Пальцы, держащие бумагу, начали слегка подрагивать, и Керр резко выдохнула, полностью выбрасывая из головы любые подозрения. Всё равно она сможет узнать, только когда придёт, а пока бессмысленно терзать себя догадками. Стоило сосредоточиться на письмах, правильно подобрать слова и не выдать свою личность какой-нибудь случайной ерундой. Поэтому пришлось потратить целый час, около десятка листов бумаги и добрую половину нервов.       Илифия размяла затёкшую шею, вытягивая вверх руки и с довольством рассматривая плоды своего труда. Не то чтобы в бессмысленной корреспонденции имелся особый толк, но теперь хотя бы на время можно было не тревожить себя обязанностью подобного рода.       Взгляд медленно переместился к краю стола, где небольшой башенкой располагались подарочные коробочки. Из этой, казалось бы, прочной структуры Керр вытащила нижнюю, и сооружение развалилось. Мысль о том, что Лиф была той самой деталью, держащей конструкцию, позволяя верхушке не оказаться внизу, вызывала смешанные чувства. Удовольствие, приправленное страхом. И пусть она стремилась всеми возможными способами соблюдать равновесие данного мира, осознавание собственной значимости льстило. Правда, до той секунды, пока голову не начали переполнять последствия перемещения. Маленький плюс, увы, все минусы не перевешивал.       Недолго покрутив подарок в руке, Илифия всё же открыла его. Больше даже не из любопытства, а от желания отсрочить поход в кабинет Сигнуса. Каково же было её удивление, когда в непримечательной по виду коробке, на маленькой подушечке, обнаружился крестик. Простой, без гравировки или драгоценных камней. Никаких вычурностей, указывающих на то, что предмет религии подарили из-за красоты или уникальности изделия. В сопроводительной записке были только инициалы — «С.Г.», но никаких фамилий на букву «Г» мозг вспомнить не мог.       «Никаких подходящих… Или Гойл были верующими? Даже звучит сомнительно», — Керр скрестила руки на груди, недоверчиво сверля взглядом предмет. По словам Карпи, все подарки были тщательно проверены, но вдруг один случайно упустили? Или безобидную порчу намеренно проигнорировали? «Может, это угроза в духе: «помолись за свою безопасность?» Или презент от друга, никак не связанного с Пожирателями смерти?» — только наличие подобного человека рядом с Беллатрисой казалось слишком сомнительным.       Маги не придерживались религии. Могли верить в Бога, но это совершенно отличалось от того, что привычно для маглов. Никакой атрибутики или молитв, для них Бог — как начало волшебства, исток реки или та же волшебная кровь, бегущая по венам.       Оборвав собственные размышления на тему невозможности нахождения подобного человека рядом, Лиф сжала губы. Пожалуй, если приравнять чистоту и магический потенциал, а как итог приурочить всё это к божественному, то выходила весьма занимательная и гремучая смесь. Очень характерная какому-нибудь слишком помешанному Пожирателю. С другой стороны, крест всё равно не вязался, если только его не дарили в качестве символики смерти, что ассоциировалось с Богом, но не так очевидно.       «Их ведь называют «Упивающиеся смертью», или больше подошло бы «Проводники к смерти». В тёмных мантиях… Маски из белого металла, напоминающие черепа. Символичный образ», — Илифия поднялась со стула и начала вымерять комнату шагами.       «Но жизнь и смерть — всё отсылает к одному и тому же. С чего бы вообще организацию называть подобным образом? Может, Волдеморт не вкладывал какого-то глубокого смысла или вообще никак не участвовал в создании наименования…» — от рассуждений голова слегка шла кругом, внутри рос лёгкий восторг, как если бы в руки положили начатые заготовки для статьи, а из сухих фактов нужно сделать захватывающий вывод. «Возможно, всё надумано, но, если правда окажется простой, без подтекста, это меня, пожалуй, разочарует».       Лиф посмотрела на время, истязая руками пояс халата. Оттягивать неизбежное больше не могла, а с решением проблемы в виде креста решила повременить. Но брошенный беглый взгляд на подарок вынудил давно забытые строчки вспыхнуть в голове: «Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою». От этого словно прошибло разрядом, запустилась новая цепочка рассуждений.       «Воскрешение…» — сбросив с себя халат, Керр распахнула створки шкафа и вытащила первое попавшееся платье. «Неважно, прямого или переносного смысла, всё равно это событие — словно аллюзия. И поиск Философского камня — насмешка во всём происходящем. Выбивается тем, что известно многим», — мысли прыгали с одной на другую. Пальцы, подстраиваясь под беспорядочность размышлений, хаотично шнуровали ленты одежды. «В каком году в газетах впервые появилось название «Пожиратели смерти?» Стоит быть аккуратнее и не разбрасываться им, если оно ещё не создано».       Несмотря на существование метки и кружка лиц по интересам, те ещё не узаконили своё существование и как организация неизвестны обществу, поэтому могли даже никак себя не называть.       Подчиняясь сложившейся закономерности, мысли достаточно быстро свернули к более насущной проблеме — выживанию. Лиф достала из-под кровати чертёж поместья, выискивая кабинет, который мог быть рабочим местом Сигнуса. Остановилась на варианте комнаты, расположенной на втором этаже чуть ближе к гостевому крылу, но в отдалении от главного коридора. Туда она и пришла. Стояла целую минуту около двери, не решаясь постучать или хоть как-то обозначить своё присутствие. Сомневалась в правильности вывода, поэтому по дороге старалась ни с кем не встречаться. Если всё же ошиблась, то продолжит поиски, не придумывая слов оправдания.       «Лишь бы никто не проходил мимо», — и с этой мыслью она прислонилась ухом к деревянной поверхности, чтобы услышать хоть чьё-то присутствие. До неё донеслись обрывки слов. — … она ребёнок… — голос точно принадлежал Сигнусу, но вот определить, о ком шла речь, не удавалось. Керр сильнее прижалась к двери, предполагая, что разговор не особо конфиденциальный, раз комнату не заглушили чарами. — Удивительно слышать подобное от тебя, Блэк, — тон незнакомого голоса звучал насмешливо, в некотором плане даже едко. Подобный подход к разговору с Блэком ещё ни от кого не удавалось заметить. — Прикрываться моим положением — не самое разумное решение, — вполне равнодушный ответ.       Разговор на какой-то промежуток времени стих. Керр слегка нахмурилась, стараясь уловить звук шагов, чтобы вовремя отойти, но тишину ничего не нарушало. — Не отказывай сразу, — настаивал на чём-то собеседник. — Подумай с точки зрения выгоды. — Тебе нечего мне предложить, чтобы говорить о выгоде. — Я предотвращу последствия назревающей проблемы. Достаточно веский повод?       «На безобидный разговор совсем не смахивает», — промелькнуло в мыслях. «Жаль, нет никакой конкретики». — Белла, войди, — поставил точку в разговоре Сигнус, вынудив сердце Лиф сделать кульбит, а потом лихорадочно забиться в грудной клетке. Ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем отворить дверь.       Кабинет Блэка оказался заставлен в ряд книжными шкафами, а в центре расположился стол из тёмного дерева, за которым восседал сам хозяин. Он встретил вошедшую долгим пронзительным взглядом, а потом перевёл его обратно на собеседника. Тот медленно обернулся к Илифии и своей внешностью вызвал лёгкое чувство узнавания, но сказать, когда конкретно доводилось видеть лицо со слишком угловатыми чертами и светлой щетиной, не получалось. На помолвке довелось встретить много новых людей, но именно этот отчего-то вызывал беспокойство больше иных. Быть может, из-за прищуренных глаз, опасно сверкающих от пробирающегося в комнату света? Или причина скрывалась в искривлённой линии губ, придающей выражению лица надменности? Как будто ничего особенного или нового в стоящем мужчине не наблюдалось. Всё характерное аристократу, но нехорошее предчувствие не давало покоя. — Мисс Блэк, — кивнул незнакомец, не сводя глаз с Керр. — Добрый день, — ответила она тем же, пряча руки за спину и выравнивая осанку, стараясь придать своему виду чуть больше невозмутимости. Впрочем, сжатые со всей силы в замок пальцы и готовые вот-вот задрожать от напряжения плечи быстро раскроют отсутствие спокойствия, если мужчина решит задержаться чуть дольше. — Надеюсь, мы вскоре вернёмся к нашему разговору.       Лиф сделала шаг в сторону, чтобы не загораживать выход. Облегчённо выдохнула, стоило только двери за ней протяжно скрипнуть и закрыться. Теперь она осталась с Сигнусом наедине, но даже это оказалось не так волнительно. Наверное, причина заключалась в том, что отец Беллы не выглядел рассерженным или недовольным, несмотря на подслушивание его разговора. Впрочем, Керр долго не задержала на нём взгляд — бесцельно скользила тем по старым корешкам книг. Ничего особо не искала, но названия ветхих фолиантов пробудили в ней интерес к собранным в кабинете знаниям. Если бы была возможность просмотреть хотя бы парочку про тёмные ритуалы… — Беллатриса.       Керр слегка дёрнулась, возвращая взгляд на Сигнуса. Он протягивал конверт, немного встряхнул рукой, намеренно привлекая к бумаге внимание. Переломанный пополам сургуч и слегка порванные края красноречиво указывали на то, что с письмом Блэк ознакомился. — Хватит витать в облаках. — Прости.              Стоило только увидеть герб Хогвартса, как по всей коже вмиг пробежал табун мурашек. Тут же начали проплывать перед глазами картинки школьных лет, а глубокое чувство тоски и ностальгии скрашивали воспоминания яркими оттенками и тёплыми чувствами. Нестерпимо захотелось поскорее уехать из поместья в Хогвартс, чтобы скрыться от обитателей мэнора.       Вытащив письмо, Лиф принялась внимательно читать. Не хотела упускать ни единой детали, но с каждой новой строчкой воодушевлённый настрой гас. Школа чародейства и волшебства «Хогвартс» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Блэк! Напоминаем Вам, что, будучи старостой, Вам следует прибыть на платформу девять и три четверти чуть раньше одиннадцати часов, дабы помочь первокурсникам освоиться. Вследствие происходящих в Лондоне беспорядков мы настоятельно рекомендуем прийти в сопровождении взрослых и не задерживаться. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются первого сентября. С уважением, Минерва МакГонагалл, заместитель директора.       Радость вмиг затмилась переживаниями из-за слова «староста». Ещё страшнее стало от списка предметов, которые Белла выбрала для сдачи ЖАБА. Их оказалось слишком много, будто во время заполнения бланка девушка просто ставила галочки напротив всего, что видела, то ли отдавая предпочтение каждой дисциплине, то ли наоборот, сомневаясь в действительно нужных. А может, причина заключалась в требовательной семье, считающей долгом детей из рода Блэк сдачу всех предметов на высший балл? По крайней мере это объясняло непрекращающиеся дополнительные уроки, на которых Керр устраивала переполох и справлялась еле-еле. Надеяться на то, что так же получится учиться в Хогвартсе, слишком глупо.       Внутри быстро исчезла вся надежда, а смена одного места на другое уже не представлялась достаточно хорошей. Школа не спасёт от раскрытия, а наоборот, подбросит ещё больше ситуаций, где придётся теряться в догадках, как поступила бы Беллатриса. Пожиратели смерти или обычные сокурсники? Кто окажется реальной угрозой? — Я ознакомился с перечнем всех учебников и сделал заказ, тебе с сёстрами нужно лишь в ближайшем будущем посетить швейную лавку и выбрать ткань для новых парадных мантий, — Сигнус поднял перо и пару секунд крутил его в пальцах, задумчиво рассматривая документ перед собой на столе. — Учитывая, что этот учебный год у тебя последний, подойди к выбору тщательнее. — Хорошо, — подавленно ответила Керр, отодвигая двумя пальцами хрустящую бумагу и вытаскивая со дна красивый значок, предназначенный старосте. Он слегка переливался на свету изумрудным цветом, угнетая и тем, что причислял её к факультету Слизерина. Последняя нить счастливых воспоминаний разорвалась жестокими реалиями. — Я могу идти? — и письмо, и брошь были убраны обратно в конверт.       Сигнус не отвечал, тщательно обдумывая какую-то мысль в голове. По сведённым к переносице бровям и расфокусированному взгляду создавалось впечатление, что тема достаточно серьёзная, и Лиф даже примерно не хотелось знать её суть. — Проиграй в дуэли, — не просьба — приказ. Настолько внезапный, что не сразу получилось полностью осознать слова, как и придумать правильный ответ. Выходило лишь растерянно смотреть на мужчину, слегка сжимая в руках конверт, а потом разглаживая образовавшиеся из-за ногтей вмятины. — Но… — Ты не готова, — и речь, очевидно, шла не о самом сражении, а о последующих событиях, по-прежнему представляющихся в голове расплывчатым пятном, но раз мужчина говорил столь уверенно, Керр не сомневалась в серьёзности дела, которое ей могли поручить. Если даже Белла не готова, то она — и подавно. — Я не струшу, — напомнила она о разговоре с Долоховым, но у самой внутренности практически выворачивало наизнанку от предположений, какая именно суть будет у поручения. Найти, пытать и убить. Шаблон, который, несмотря на всю свою стандартность, всё равно до ужаса пугал. — Не струсишь, верно, но в этом и заключается главная проблема.       Лиф поджала губы, пытаясь проанализировать услышанное. Разве не хорошо, что Белла готова из кожи вон вылезти? Несмотря на преграды, она наверняка стала бы до конца добиваться поставленной цели. Что тогда Сигнусу может не нравиться?       Причина определённо заключалась не в переживаниях за собственную дочь. Почему-то рассматривать подобный вариант казалось полным абсурдом, учитывая, что явных признаков любви отца к своему чаду Керр не видела. Может, ошибалась, конечно, но мысль о безрассудстве поступков Беллатрисы имела более правильный путь рассуждений. Своим рвением довести начатое до конца и заслужить благосклонность она может не просто подставить под удар себя, но и всю семью. Не испугается последствий, не бросит заведомо опасную затею, а вцепится в возможность зубами. Будет идти напролом, если ситуация окажется безвыходной. Сдаться для неё сравнимо с потерей места возле Волдеморта.       И подобный вывод не радовал. Керр не сможет быть настолько самоотверженной. Она упёртая, тяжело переубеждаемая, когда что-то остро необходимо, но не является убийцей или самоубийцей. Даже несмотря на то, что ей следовало выбить себе место среди Пожирателей, причём достаточно близкое к Лорду, острого желания идти напролом к цели не возникало. Приоритеты совершенно другие. — Не стану поддаваться, — пусть и очень хотелось. Жаль было лишь из-за того, что Блэк просил проиграть, а не сдаться в самом начале, что подразумевало под собой ведение боя. Соглашайся — не соглашайся, а выкручиваться из затруднительного положения всё равно придётся. — Станешь, Белла, — Сигнус окинул её строгим взглядом, под которым хотелось превратиться в маленькую песчинку и укрыться где-то в тонких расщелинах между каменным полом. — У нас был уговор: ты без препирательств выходишь замуж за Лестрейнджа — я спускаю с рук твоё участие во всём происходящем. Сделка нарушена, больше говорить не о чем.       Облегчение постепенно сменялось чувством безысходности. Если отец Беллы не будет позволять ей находиться возле Пожирателей, Илифия просто не сможет занять главное место среди сторонников Тёмного лорда. Как результат, у неё не получится добраться до нужной информации, даже если этот план пока оставался недоработанным и запасным. К тому же с будущим не вязалось, а значит, придётся иным способом завоёвывать расположение.       «Но только как? Не через постель же…» — от собственных омерзительных мыслей Лиф скривилась. Её буквально передёрнуло из-за безотказной работы фантазии, всегда готовой подбросить яркую визуализацию. «Секс точно не вариант, даже если является самым простым методом по сравнению с убийствами. Беллатриса заслужила место преданностью и боевыми способностями, значит, нужно искать все возможные способы проявить эти качества».       Из-за долгого молчания, во время которого Сигнус ждал реакции или каких-то слов, Илифии пришлось наконец обуздать свои мысли и отбросить прочь все ненужные. У неё сразу возник вопрос, а фантомная боль моментально напомнила о заживших на спине глубоких ранах. Стекающий между лопаток пот казался кровью, просочившуюся из затянувшихся порезов. Наверняка Друэлле решение мужа не придётся по вкусу, а расплачиваться за это придётся самой. — Но мама… — Не будет ничего предпринимать, пока этого не позволю я.       Обнадеживающе и мерзко одновременно. Пальцы со всей силы впились в уже полностью измятый конверт. Тот от грубых действий хрустом разбавлял вновь возникшую тишину, но ни Лиф, ни Сигнус не обращали на это внимания. Хотелось выплюнуть: «Так, значит, ты спокойно позволяешь ей проявлять жестокость? Позволяешь происходить всему, что находится за закрытыми дверьми спальни, откуда доносится душераздирающий крик твоей старшей дочери?!» — но Лиф промолчала, прикусив язык, чтобы случайно не сорвалось раздражение. Сохранять бесстрастное выражение лица получалось с трудом, и пришлось опустить голову, чтобы хоть как-то скрыть эмоции. — Ты меня поняла? — ответа не последовало — тогда на весь кабинет раздался громкий хлопок ладони по столу, вынудивший вздрогнуть от такого резкого движения. Керр подняла испуганные глаза на Блэка, но не почувствовала спада напряжения, даже когда обнаружить злость в чертах не удалось. Будто таким внезапным неприятным способом он просто хотел привлечь внимание к своему вопросу, что в целом возымело эффект. Лиф больше не уходила в себя и полностью сконцентрировалась на человеке напротив. Выжидала, готовилась к удару. — Ты. Меня. Поняла? — повторил он, выдерживая паузу между словами. Тон без эмоциональной окраски вызвал озноб, охвативший тело. — Да, — кивнула Керр, вспоминая, каким Сигнус выглядел в момент злости из-за Альфарда. Протестовать и отстаивать свою позицию совершенно не хотелось. Знание того, какая личина находилась под маской, хоть и могло быть полезным, но сейчас стало бы просто непосильным бременем для уставшего разума. — Дуэль пройдёт рано утром. С твоей стороны роль наблюдателя за боем примет Рудольфус, с Каркарова — Рабастан.       «Что-то в духе секундантов? Осталось только найти перчатку и бросить её в лицо Игорю», — ирония никак не помогала успокоить лихорадочно метающиеся в черепной коробке мысли. — Судействовать будет Долохов, — Сигнус несколько секунд подписывал документ, а потом поставил на нём печать и поднял листок так, чтобы его было хорошо видно. — Это официальное разрешение на твоё участие, — красные чернила, словно пятно крови, выделялись на фоне белого цвета. — Формальное и имеет силу только в том случае, если ты убьёшь.       Лиф проделала дырки в конверте. Не подозревала, что всё может быть настолько серьёзно. Международный запрет на дуэли был принят в девяносто четвёртом и подразумевал под собой уголовную ответственность в случае летального исхода. Но вот как закон действовал сейчас — неизвестно. Из-за того, что Белла не окончила школу, ей нужно разрешение опекуна, на которого в случае «плохого результата» накладывается половина вины. Сигнус своим тяжёлым взглядом предупреждал: «Допустишь такую ошибку, и я лично позабочусь о том, чтобы эта дуэль стала последней в твоей жизни». — Я поняла. — Тогда можешь идти.       И окутывающее тело напряжение наконец отступило, когда удалось выбраться из кабинета. Лиф вернулась в комнату достаточно быстро. Бросила полученное письмо на стол и начала кружить по спальне, впиваясь зубами в кожу возле ногтей. Три человека ожидали совершенно разных от неё действий, и если на Лестрейнджей можно не обращать внимания, то игнорировать в целом выпавший шанс не удастся. Беллатриса не дура, чтобы упустить возможность, но против отца стала бы идти, откровенно наплевав на его слова? Возможно ли вообще победить и проиграть одновременно? Мысли в голове не хотели формировать правдоподобные и характерные для Блэк действия. Оставалось уповать на волю случая, надеяться на удачу, помолиться, в конце концов, на успех.       Илифия бросила взгляд на крестик, угрюмо усмехаясь. Идея попросить Бога обезопасить её сейчас не казалась слишком глупой, но по-прежнему мало действенной. — Брю, — позвала она шёпотом, но эльф услышал и тут же появился с клеткой в руках. — Хозяйка! — радостно взвизгнул тот, чуть ли не подпрыгивая на месте. Ушки забавно дрожали от распирающего счастья, причину которого Керр не совсем понимала. — Брю достал!       Смотреть на тихо копошащихся за прутьями крыс не хотелось, ведь мысли о том, что с ними придётся делать, неприятно скребли стенки черепа. Вот только выхода не оставалось, а практика в магии требовала живой души, не способной в будущем выдать всё здесь происходящее. В голове выстраивался мысленный блок — это лишь опыт, в ходе которого ни одно животное не пострадает, но верилось в подобное с трудом. — Поставь их на пол, — открыв ящик прикроватной тумбочки, Керр достала палочку Рабастана. Тот за ней так и не пришёл, не попытался вернуть.       Очевидно, ни один Пожиратель смерти во время пыток или убийств не станет использовать личную палочку. Неоправданный риск раскрывать незаконные действия подобной глупостью. В их арсенале наверняка достаточно незарегистрированного оружия, поэтому Лестрейндж легко со своим расстался. Это удачное стечение обстоятельств сейчас избавило Лиф от большинства проблем. У неё есть шанс немного отточить навыки. — Можешь идти. И никому не говори о своём задании. — Брю не скажет, Брю может отрезать себе язык, чтобы хозяйка не переживала! — Нет, эм… — от такого чудовищного предложения натянутые от напряжения нервы начали шалить. Сохраняющаяся на губах ухмылка стала слишком кривой. — Это будет лишним, — правда, если бы в мире не существовало Легилименции, Илифия не стала бы отрицать удобство такого метода. И, к счастью, её морального кодекса лишение языка бессмысленная жестокость.       Брю низко поклонился и растворился в воздухе, оставив терзающуюся в плохом предчувствии хозяйку. Она несколько раз обошла крыс по кругу, стараясь подавить в себе медленно подбирающееся отвращение. Крепче сжала рукоятку, вглядываясь в огромные глаза крысы, неотрывно наблюдающие за источающим угрозу человеком перед собой. В их отчаянии и страхе можно было утонуть и захлебнуться. Животное совершенно неожиданно бросилось вперёд прямо на решётку, начиная рьяно грызть прутья. — Силенцио, — выпущенные чары достигли цели, раззадорив и так нервных грызунов. Те теперь метались из стороны в сторону ещё быстрее, пищали громче. — Серьёзно?       Илифия раздражённо взглянула на собственные руки. Раз она до сих пор не может наколдовать такое простое заклинание, что тогда говорить о тёмной магии? В ничтожно короткие сроки ей нужно освоить хотя бы минимум не особо сильных чар, но, судя по тщетной попытке, результата придётся добиваться годы. Таких больших сроков не было в распоряжении. Если Керр всё-таки будет принимать участие в делах Пожирателей в качестве боевой единицы, она просто не сможет себя защитить — умрёт сразу, стоит только вспыхнуть перекрёстному огню. — Силенцио! — яростный шёпот, а потом ещё и ещё. Только через десять попыток комната наконец погрузилась в тишину. — Остолбеней, — крысы замерли.       Колдовать палочкой Рабастана всё же выходило лучше. Она не сопротивлялась магии, не стремилась испортить заклинание дрожью или что-нибудь поджечь. Проблема заключалась в том, что использование подобного рода чар на дуэли особо не поможет. Противник не станет ждать, пока его атакуют, а Протего просто не выдержит натиска сильных проклятий. Оставался вариант выиграть в первые минуты сражения, вот только как?       По виску побежала капля пота, и Лиф тяжело сглотнула, прикрывая глаза рукой. Пришедшая на ум идея казалась безумством, а после предупреждения Сигнуса — самоубийством. Её из-за подобной выходки точно не станут допускать до дела, но зато она сможет выиграть. Завершит бой, толком его не начав. Но по-прежнему оставалась проблема сотворения заклинаний.       Пришлось полностью сконцентрироваться на том, чтобы понять, где чаще всего допускаются ошибки, в какой момент возникают прорехи, чтобы залатать их идеальной техникой. Приходилось игнорировать собственную неумелость. Компенсировать, уравновесить хоть как-то чашу весов, склоняющуюся в пользу провала. Не ожидать от себя слишком много было не так сложно, как уверовать в то, что получится выпустить из конца палочки хотя бы слабый свет заклинания. Попытки сосредоточиться, принять всё за урок, а не за практику для выживания, помогли немного охладить пыл и проанализировать собственные действия.       «Слишком плавно взмахивать палочкой не стоит, возможно, чем дольше я вывожу знак, тем больше допускаю ошибок. Резче, неумолимее и быстрее», — Керр отрабатывала движения, водя по воздуху рукой, будто управляла кнутом, который пока не достигал своей жертвы. Она сомневалась использовать магию. «Не размахивать локтями…»       Спустя долгие минуты терзаний и борьбы с собственными моральными устоями Лиф бросила Непростительное.

***

      Провал. Полный и безоговорочный провал всей затеи довёл Керр за целую ночь сначала до нервного срыва, а потом — до полного опустошения. Сегодня ей буквально придётся идти на эшафот. Дёрнут за петлю сначала лицезреющие дуэль Пожиратели, а потом — все к ней причастные. Или наоборот, было не так уж и важно. Ситуацию не спасали даже безумные идеи, потому что сотворить хоть одно непростительное заклинание ей так и не удалось. Пару раз вырвались тусклые искры из конца палочки, словно магия потешалась над её потугами. Впрочем, несколько чар стали получаться гораздо лучше, но они были абсолютно бесполезны против сильного противника. Позволили бы продержаться чуть дальше при какой-нибудь погоне, но не более.       Илифия надавила пальцами на веки, чтобы вернуть зрению чёткость. Из-за бессонной ночи мир немного плыл и голова раскалывалась гораздо сильнее, чем обычно. Практиковаться беспрерывно было не лучшей идеей, потому что руки от напряжения теперь постоянно дрожали, а концентрироваться стало практически невозможно. Палочка валилась из ослабших пальцев, громко падая на пол и приводя Керр в бешенство. У неё не получалось и катастрофически плохо выходило из-за этого контролировать эмоции.       Рядом, на прикроватной тумбочке, стояла пара флаконов с зельями. Двойная порция тонизирующего средства поможет вернуть истраченные силы, но вот голову не очистит от нежелательных мыслей и не сотрёт те с лица. Успокоительное никто предоставлять Лиф не собирался, поэтому её слегка трясло из-за отсутствия нужной настойки, которая стала теперь не просто удобной, а практически необходимой. Постоянно блокируя физическое проявление эмоций, Керр привыкла полагаться на нужные ей свойства и не стремилась самостоятельно справляться с проблемой. Эта зависимость, порождаемая страхом, глубоко прорастала в разум.       Лёгкий ветер пробрался в комнату, нежно ласкал кожу лица, освежая. Занавески мирно покачивались, окрашивались розовыми оттенками благодаря рассветному солнцу. Яркая звезда поднималась над горизонтом с каждой минутой всё выше и выше, неизбежно приближая утро к полудню. Не удавалось окунуться в чувство умиротворения и просто слиться с моментом, зависнув в нём навсегда. С другой стороны, если Илифия по всем фронтам провалится, не станут ли её минуты на корте последними? А значит, вместо ограниченной жизни начнёт течь время бескрайней смерти. Если в том пространстве вообще существовало такое понятие.       Керр проглотила зелья, спрятала пустые флаконы глубже в шкаф и наконец обратила внимание на чужие вещи. Всегда брала наряд наобум, но сегодня решила подойти к делу с бо́льшей избирательностью. Сражаться она, может, и не планировала, но, если потребуется убегать, сделать это с постоянно путающимся в ногах подолом будет проблематично. Вот только гардероб Беллатрисы мог похвастаться лишь платьями и юбками. Ничего выше колена или хоть с небольшим вырезом — сплошное олицетворение сдержанности и уныния.       «А это, очевидно, экземпляр бунтарства», — подцепила Илифия указательным пальцем комплект достаточно откровенного нижнего белья и тут же отбросила его в сторону образовавшегося на кровати вороха вещей. «Или вынужденная мера…» — мысли медленно повело не в ту степень, но на фоне остальных это хоть немного помогало держать себя в руках и не поддаваться панике. «Если я оголю грудь перед Пожирателями, может, у кого-нибудь случится инфаркт».       Истерично хохотнув, Керр запустила руки в волосы и сильно за них потянула. Лёгкая боль помогала сконцентрироваться именно на этом чувстве. Отгородить переживания и поставить блок, но эта стена словно состояла из прозрачного хрупкого стекла и была крайне бесполезна. Ничем иным занять голову не выходило, действия совершались на автомате.       В дверь постучали. Илифия, поправляя складки выбранной юбки, обернулась. Не сомневалась, что к ней пришёл либо кто-то из Лестрейнджей, либо сам Каркаров. Закрепила палочку Беллы между корсетом и шнуровкой, а чужую спрятала под юбкой. Из-за разговора с Сигнусом уверенность в проведении дуэли с тёмной магией пропала, поэтому для реализации плана светить запасным оружием не стоило.       Перед Керр стоял Рабастан, тут же оценивающе оглядевший её с макушки до самых пят. Улыбка медленно расползлась по его губам, поспособствовавшая возникновению плохого предчувствия. Внутренний таймер начал отсчёт.       Раз.       Лиф не видела какого-либо удовлетворения или предвкушения — она вообще не могла представить, о чём может думать стоящий перед ней человек, и чтобы не демонстрировать свои мысли, отражающиеся на лице, опустила голову чуть ниже, рассматривая носки сапог — единственная пара обуви, которая закрывала всю ногу и была без слишком большого каблука. — Выглядишь не сильно воодушевлённой, — заметил Рабастан, поворачиваясь спиной и направляясь в глубь коридора. — Желания скакать по полю подобно цирковой зверюшке на потеху зрителям во мне немного, — Илифия пошла следом, концентрируясь на размеренном звуке каблуков. — Создаётся впечатление, будто Каркаров специально пригласил людей, чтобы у него была хоть какая-то группа поддержки.       Рабастан пару минут шёл молча и ничего не говорил, но, когда достиг лестницы, остановился на второй ступеньке сверху и через плечо безмятежно бросил: — Он позвал их, чтобы сделать ставку. — Потешить эго? — усмехнулась Илифия, обхватывая рукой перила. — И много за него проголосовали? — Практически все.       Путь продолжился. За пару минут Керр и Лестрейндж достигли главной двери, а потом вышли в сад. Кроны деревьев и густая листва защищали от солнца, но воздух быстро нагревался. Припекало макушку, ноги в ботинках начинали потеть, доставляя неудобство. У наглухо застёгнутой рубашки пришлось слегка отодвинуть ворот от шеи и закатать рукава. Под тканью холодил кожу возле рёбер крестик, который Брю по приказу перепроверил несколько раз. Лиф надела его, не имея какого-либо логического объяснения. Повиновалась скорее воле чувств, чем рациональности. Вдруг то сработает подобно кроличьей лапке. — И кто поставил на меня? — приходилось развивать эту тему дальше, чтобы хоть о чём-то говорить, а не идти в тишине. Та пагубно действовала на самоконтроль. — Игорь.       Два.       Лиф чуть не запнулась о собственную ногу, когда услышала ответ. Удивлённо уставилась на спину Рабастана, но как-либо пояснять сказанное он не собирался. Вышел за ворота, не замечая, что спутница от него немного отстала. Керр достаточно быстро нагнала собеседника. Не уточняла и не могла найти причину такой ставки. Каркаров не походил на человека, что ради пары монет в кармане готов проиграть. С другой стороны, даже малейшую уверенность в причинно-следственных связях его поступков тяжело найти. Шторм в море проще предугадать. У того были хоть какие-то предпосылки.       Минуя высокую траву и бредя по извилистой тропинке, оба зашли в лес. За высокими стволами деревьев Илифия видела собравшуюся на небольшом поле группу людей, но чтобы до неё дойти, предстояло перелезть через массивные корни. Помимо неудобной одежды, передвижению мешало отсутствие в желудке чего-то кроме зелья. Восполненные силы быстро уходили на преодоление тропы с препятствиями, и в животе постепенно появлялась тянущая боль от голода. Будто в планах Пожирателей, а может, только Рабастана значился пункт: «Истощить раньше, чем начнётся дуэль».       «Блядские корни», — Лиф спрыгнула на землю, глубоко хватая ртом воздух. «Блядский день», — продолжала она свою тираду. «Блядские события», — мысль оборвалась, когда Лестрейндж заговорил: — Сразу сообщу правила дуэли. Никакой тёмной магии или угрожающих жизни чар. Твоя задача — уложить Игоря на лопатки за короткое время. Упадёшь сама — проиграешь. — Разве целью дуэли не была проверка моих навыков именно ведения боя? Какой вообще тогда смысл?.. — перебираясь через очередное препятствие, Илифия зацепилась подолом за корягу и резко рванула юбку. Тонкая ткань до колена слегка разошлась, и руки ловко продлили разрез до бедра. Теперь идти стало чуть легче. — Изначально — да. С недавнего времени цель изменилась. — Если я справлюсь, мне дадут какое-то задание, верно? — на этот вопрос Рабастан обернулся, и Керр решила объяснить, чем продиктована её догадка. — Судит Долохов, скорейшее проведение дуэли и недавнее собрание. — Много болтовни, — попытки выведать информацию были пресечены. — Сейчас твоя главная задача — заставить Игоря жевать землю. — И что, даже никакого напутственного урока или совета? — ведь для полноты картины не хватало только наставления Рабастана. Было немного интересно узнать, какую тактику он может порекомендовать.       Лестрейндж с задумчивой улыбкой встал напротив Керр. Слегка прищурился, словно выстраивал в уме стратегический ход, которым мог бы поделиться. — Конечно, Белла, — кивнул. — Удачи.       «Иди к чёрту», — подумала она, когда отсчёт в голове достиг трёх.