Глава 16 — я убиваю словом
23 апреля 2025 г., 16:43
«Когда надежда нас покидает, она уходит копать нам могилу».
Елизавета Нойвидская
Мир перед глазами шёл кругом, и все мысли, словно под действием этого беспорядочного движения, сбились в кучу, вынуждая охарактеризовать происходящее ощущениями: пёстрыми зелёными цветами, от которых всё сливалось в одно пятно, запахами сырой земли и лета. Кожу слегка холодил проскальзывающий ветер, а по голеням медленно стекали капли росы, очерчивающие дорожку до края обуви. К ней прилипала трава, доставляя дискомфорт неприятным щекочущим чувством. Помимо внешних раздражителей, внутри никак не унималось сердцебиение, заглушающее громкое пение птиц и шелест листьев на кронах деревьев. Оно с каждым ударом ломало грудную клетку изнутри. В ушах усиливался шум крови, а попытки глубоко дышать не помогали выровнять пульс. Небольшую физическую нагрузку не до конца окрепший организм после ночи лечения воспринимал как интенсивную. Лиф в уме считала, надеялась, что намеренно замедленное перебирание чисел поможет увеличить путь. Даже если в реальности ничего не менялось, на подсознательном уровне должно было стать легче. Хотелось не думать и не накручивать себя плохими мыслями. Вот только неспешный темп и чёткий ритм сбивались, заедали в голове по нескольку раз одни и те же цифры, как будто зажевало пластинку, и повторяющийся мотив не успокаивал, а лишь сильнее играл на нервах. Кажется, Керр уже пятый раз не может перейти с тройки на четвёрку. Переведя на поле взгляд, который всё то время, пока они шли, ни разу не поднялся выше травы, Илифия стиснула ткань юбки, рвано выпуская воздух из лёгких. Жидкий утренний туман обволакивал фигуры Пожирателей на поле, превращая их в нечёткие образы, фантомы, выбравшиеся из сна. Вот-вот начнётся погоня, замелькает блеск масок, а под ногами треснут песочные часы. Словно предзнаменование, пришедший некогда кошмар сейчас мутным слоем накладывался на всё происходящее, становясь ещё одним беспокоящим фактором. Возможно, разум просто не мог существовать без нагнетания. Представлял самый чудовищный расклад, чтобы потом облегчение было соизмеримо переживаниям. Только так никогда не работало. Рабастан непоколебимо вёл вперёд, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идёт ли за ним спутница. Поэтому иногда Лиф позволяла себе секундные передышки, во время которых поправляла сползающую с бедра чужую палочку. Она даже не сразу заметила, как деревья перед ней расступились, как ноги переступили грань, за которой ничего, кроме притоптанной травы, не росло, зато почувствовала. Что-то внутри содрогнулось и сжалось, будто на долю секунды органы обмотали бечёвкой и крепко стянули. Вокруг вмиг растворился туман — то ли развеялся ветром, то ли магией. Ничего не мешало теперь отчётливо видеть лицо Каркарова, стоящего возле него Рудольфуса и остальных пришедших понаблюдать за боем. — Мисс Блэк, — без какого-либо стыда взгляд Игоря мазнул по разошедшемуся участку юбки, где открывался вид на оголённую кожу бедра. Лиф лишь успела с облегчением подумать о спрятанном на другой ноге дополнительном оружии, как парень продолжил: — Рад, что вы смогли дойти. В уме проскочило продолжение фразы: «Дойти самостоятельно». Керр стиснула зубы, когда слова вызвали фантомную тянущую боль в районе колена. Каркаров смотрел не на вульгарный вырез, а оценивал состояние вывиха и, очевидно, был удовлетворён тем, что ни одного повреждения обнаружить не смог. Пристальное внимание не было продиктовано даже каплей беспокойства — лишь прослеживающимся во всей позе нетерпением поскорее начать второй этап «экзамена». — Слышала, вы решили сделать ставку в мою пользу, — Илифия постаралась непринуждённо начать отвлечённую беседу и осмотреть территорию. Небольшая поляна, окружённая высокими деревьями и зарослями кустарников, находилась не так уж далеко от поместья, но была слишком неприметной, если целенаправленно не пытаться её обнаружить. Удачное и явно более выгодное с точки зрения расположения место в сравнении с открытой равниной, на которой стоял мэнор. — Не поймите превратно, — улыбнулся Каркаров, демонстрируя ряд ровных белых зубов. Весело скалился, походя на гиену. Другого сравнения Илифия подобрать не смогла. — Я не собираюсь проигрывать, но в случае, если удача окажется не на моей стороне, маленький приз станет утешением. — Участники по правилам не могут ставить, даже друг на друга, — но Керр, отчётливо увидев выражение лица: «А кто мне запретит?», постаралась ничем не выдать охватившее её раздражение. Игорь, скорее всего, не станет придерживаться правил даже во время боя, и план, выстроенный за ночь раздумий, тоже нарушал запрет в использовании определённой магии. Он был на первый взгляд до безобразия прост в цепочке действий, но очень ненадёжен в причинах и следственных связях. На главный вопрос, почему Белла поступит таким образом, пока не находилось ответа. Воля Сигнуса, его отношение ко всему происходящему — слишком слабый аргумент. — Довольно разговоров, — разнёсся голос Долохова оглушающим тревожным эхом. Илифия сразу нашла мужчину среди прочих людей возле Рейнхарда и Малфоя. Ещё три человека, выступающие в качестве зрителей, расположились чуть дальше, у самого края поляны. Среди них был вчерашний мужчина из кабинета Сигнуса, в очередной раз своим присутствием вынуждающий возникнуть необъяснимой тревоге, от которой хотелось отмахнуться, как от назойливого насекомого. Сейчас терзающее предчувствие беды только мешало. — Рудольфус и Рабастан, займите свои места, — отдал приказ Лестрейндж, пока Абраксас молча находился рядом и казался тенью, не проявляя особого интереса ко всему происходящему. Вернее было сказать, что Малфоя не заботили обстоятельства, место и причины. Мужчина всецело отдавал внимание рядом находящимся людям. Достаточно долго следил за тем, кто проявляет эмоции и что пытается этим показать. Керр могла даже не заметить тяжёлый взгляд серых глаз — просто случайно выцепила момент, когда смотрели именно на неё. Пришлось натянуть маску невозмутимого и спокойного вида, но понимание специфики работы Абраксаса, являющегося дипломатом и наверняка хорошо разбирающегося в людских эмоциях с мимикой, вызывало мысленный отчаянный крик. В голову Лиф от растерянности не приходило ни одной хорошей идеи, как лучше ответить на слишком заинтересованный взгляд. Приподнять уголки губ, кивнуть, отвернуться? К счастью, Рудольфус, направляющийся на свою позицию, скрыл широкими плечами от Малфоя. Он остановился буквально на пару секунд рядом, чтобы взглянуть в глаза, возможно, в поисках решительного настроя или ответов на какие-то свои вопросы. Но там не было ничего, кроме груды сомнений, придавленных озадаченностью. Наверняка в карих радужках отражался страх, неверие в победу. Керр рефлекторно подняла руку к горлу, на которой сейчас, как удавка, висел крестик, спрятанный под одеждой. Помочь могли только удача и вера — два мало гарантийных фактора успеха. — И вновь я не наблюдаю в вас рвения, — Игорь встал напротив, одной рукой подбрасывая свою палочку в воздух и ловя её за конец, другой закатывая рукав рубашки. Пустую болтовню он всё же решил завести, несмотря на слова Долохова. — Почему же так? Лиф следила за взлетающим вверх оружием, концентрируясь на главной сегодняшней угрозе. Ничего больше её не волновало — только злополучный момент, когда пальцы в итоге крепко сомкнутся на рукоятке и очертят в воздухе первое заклинание. «Нужно постараться опередить его в эффекте неожиданности и не дать застать врасплох, иначе план провалится на начальном этапе», — правда, он в целом на любом этапе мог провалиться. Керр долго прокручивала все возможные варианты проведения сегодняшней дуэли, но большая часть из них приводила к одному — завершению в самом начале. У противника не должно быть ни единой возможности использовать чары, иначе это автоматический проигрыш. Не получится противостоять хорошему боевому магу, не говоря о том, чтобы хотя бы один раз повалить его на землю. В таком случае ударить нужно раньше и на поражение. А какие заклинания позволят вывести противника в первые секунды поединка, причём так, чтобы вызвать у всех кратковременное замешательство и ступор? Лиф сделала ставку на Непростительные, как самые известные и более понятные чары. Внезапное начало, нарушение правил и нужный эффект гарантировали бы ей хоть какой-то успех. Вот только возникало предчувствие, что какие бы сегодня ни были сделаны ставки, все они проигрышные. — Вы действительно считаете, что я хоть сколько-нибудь заинтересована в вашей глупой аттестации? — Керр тяжело сглотнула, ощущая тремор более отчётливо, чем раньше. Учитывая, что за ночь ничего не удалось наколдовать, пришлось лихорадочно перебирать в голове другие, не менее эффективные заклинания или даже проклятия, у которых шанс на сотворение был выше. — Разве вы не горите желанием получить метку? — приподнял брови Игорь, а его пальцы лишь на долю секунды замерли на ещё не до конца приспущенном рукаве. — А вы что, являетесь тем, кто сможет осуществить моё желание? — Илифия наклонила голову, как бы с интересом рассматривая своего противника, правда, в большей степени её глаза фокусировались на его переносице. — Никто здесь не мотивирует меня проявлять рвение, о котором вы решили упомянуть. К сожалению, Рабастан не оправдал надежд. Сохранял молчание, задумчиво следя за ходом разговора. Никаких слов о королях и пешках, приказывающих и исполняющих — совершенно ничего, что отсрочило бы начало дуэли. Даже если Керр сейчас произнесёт что-то ужасно возмутительное, никакой реакции со стороны парня не последует. И достаточно скоро стала известна причина отстранённого поведения. — Блэк, пять шагов от центра и оставьте своё недовольство другой публике, — Долохов достал палочку из висевшей у него на поясе кобуры. Провёл ею по воздуху, очерчивая огромный круг, который теперь тусклым свечением являлся зримой границей поля. Лиф не бралась утверждать, но, возможно, это зона, за которой защитные и отталкивающие внимание чары уже не действовали. — Каркаров, семь шагов от центра и закрой свой рот, раз по-другому не понимаешь. Роли сменились. Рабастан теперь не имел главенствующей позиции, не держал ситуацию в руках и никак её не контролировал. Он знал своё место среди Пожирателей и не пытался нарушать воцарившийся уклад. Именно об этом и шла речь тогда, в темнице. Быть покорной, слушать, что говорят вышестоящие лица, и не вносить неразберихи. У всего в мире есть структура, определённый порядок, и объединённые общей целью убийцы не являлись исключением. — Я вполне могу стать тем, — начал шептать Игорь, продолжая подбрасывать палочку в воздухе, — из-за кого вы метку не получите, — повинуясь словам Антонина, он сделал первый шаг назад. Не оборачивался, не подставлял спину, хотя и особой опасности в своей сопернице, очевидно, не видел. Илифия упускать момент не стала — вытащила палочку Беллы из корсета, резким взмахом отправляя в сторону Каркарова обезоруживающее заклинание. Ей повезло, что они стояли недалеко друг от друга и противник был явно не готов к такому повороту событий. Древко отлетело куда-то в траву, но за его траекторией никто следить не стал. — Я вполне могу вас убить, — серьёзный тон Керр никак не сочетался с улыбкой, растянувшей губы. В эту минуту по сознанию скребла неприятная мысль. Было очень жаль, что воспользоваться подобным радикальным способом вне её возможностей и сил. Вмешиваться никто не спешил. И Игорь, понимая, что препятствовать девушке не будут, медленно поднял руки, показывая свою капитуляцию в их завязавшемся перебрасывании угроз. Мягко, даже с какой-то нежностью начал растягивать слова, будто это могло хоть сколько-нибудь развеять нагнетающуюся атмосферу. — Пожалуй, поверю вам на слово и… Илифия прекратила воспринимать речь, стоило ей только увидеть чистый участок кожи. Без метки или малейшего признака её наличия. Она сперва даже не поверила собственным глазам, шарила взглядом по руке и с каждой секундой всё больше и больше убеждалась в том, что Каркаров не состоял в ряду Пожирателей смерти. Он вполне мог скрыть татуировку, но это не имело никакого смысла, ведь вокруг все люди сведущие. К тому же если организация обществу неизвестна, никто даже не подумает связать необычного вида рисунок с чем-то противозаконным. — У вас нет метки? — спросить всё же было не лишним, и Игорь вмиг затих. Он не сказал «нет» и не сказал «да», не соврал и не выдал правды. Молчал, но именно эта тишина оказалась красноречивее любых слов. Каркаров находился на той же ступени иерархии, что и Белла. Быть может, даже ниже из-за действий, предполагаемые последствия которых пытался компенсировать внедрением в свои планы Блэк. Но вот позиционировал себя далеко от полагающейся роли. Возомнил, словно имеет право проводить проверки, оценивать способности, контролировать. Керр не могла подавить в себе нарастающую злость, и пусть наличие метки не оправдало бы всех действий Игоря, оно хотя бы стало объективной причиной возвышения над другими. Похоже, Каркаров догадался, о чём вертелись мысли в голове его противницы. Пожалуй, не понять по резко заострившимся чертам лица от гнева было сложно, поэтому Игорь тут же бросился в сторону своей палочки, но Лиф среагировала быстрее и успела достать запасное оружие из-под складок юбки. — Круцио! — крик расколол тишину, и следом за ним раздался громкий стон боли. Каркаров упал на колени, схватившись за руку, в которую чудом удалось попасть. На самом деле реальным чудом стало получившееся заклинание. Целая ночь тренировок, отработка движений и произношение слов оказались не такими действенными в сравнении с появившимся желанием. Керр действительно хотела сделать больно. Не потому, что это поможет выжить, не ради успеха или демонстрации, а из-за жажды услышать вопль агонии и мольбы прекратить мучения. Она сама не до конца понимала все бушующие внутри чувства, игнорировала ненормальность и не пыталась анализировать, ведь в таком случае концентрация развеется вместе с магией, на которую была нацелена. Тело слегка задрожало от постепенно подкрадывающегося удовольствия. Требовались крики погромче, чтобы эйфория окончательно вскружила голову, и лицо исказилось в гримасе блаженства, но идей, как это реализовать, не приходило. Всё-таки пытки у Керр — не повседневное занятие или досуг. Разбираться в тонкостях данного искусства у неё поводов не предоставлялось. Не сводя прицела с Игоря, Лиф подошла к согнувшемуся, тяжело дышавшему противнику и, уперев ногу в плечо, повалила на лопатки, чем выполнила хотя бы одно условие дуэли. Грязный отпечаток подошвы теперь ярким пятном пачкал белоснежную рубашку, приковывал к себе взгляд и запускал по телу мурашки. Уязвлённое положение парня доставляло садистскую радость. Дрожащая рука Каркарова потянулась к палочке, но Илифия тут же на неё наступила, нанося хлёсткими, чёткими и бескомпромиссными ударами Непростительное. Взмахи без единого лишнего движения, никаких осечек или сомнения в голосе. Техническую составляющую заклинания удалось приблизить к идеалу. — Круцио, Круцио, Круцио! — красные вспышки кратковременно ослепляли, топили поляну в багровых оттенках и искажали девичье лицо, придавая ему ещё больше кровожадности. С каждым произнесённым словом колдовать выходило хуже, магия уже не так охотно срывалась с конца палочки и блекла. Лиф не знала, насколько сильную боль причиняли чары, пыталась концентрироваться на том, чтобы попадать в голову. По её предположениям, именно это место, даже несмотря на слабые попытки, будет разрывать на части. «Пожалуй, использовать сумасшествие — самая лучшая идея из всех остальных», — ведь она не требовала причин — только триггер, и Каркаров, постоянно нервирующий своими действиями, стал идеальной кандидатурой. Он настроил против себя не просто вспыльчивую девушку, а Беллатрису Блэк — беспощадную, фанатичную ведьму. А ещё — Илифию Керр, у которой желание поквитаться росло в геометрической прогрессии и пропорционально падало благоразумие. — С него достаточно, — донёсся голос Долохова словно через толщу воды. Он просил остановиться, но Лиф не реагировала, продолжая смотреть на скорченное лицо Игоря, желая запомнить во всех подробностях представшую перед ней картину, отпечатать себе на подкорке, чтобы закрывать глаза перед сном и прокручивать без остановки происходящее. Рабастан сделал один шаг в их направлении, возможно, желая прервать затянувшуюся пытку. Это движение на периферии зрения тут же выдернуло Керр из зыбкого омута мыслей. Она пришла в себя достаточно быстро, смахнула с разума пелену гнева и жестокости, продиктованные измотавшей тревогой за собственную жизнь и вкусом кратковременной власти. Проанализировала ситуацию и без каких-либо сомнений направила палочку на Лестрейнджа. — Авада Кедавра, — магия, как и предполагалось, не сорвалась с палочки. Наколдовать не получилось, но вот эффект был произведён тот, что нужно. Рабастан схватился за грудь, словно в него и вправду прилетело заклинание, находился в замешательстве, не переводя распахнутых от удивления глаз с угрожающего конца оружия. Илифия провела языком по верхней губе, чтобы скрыть дрожь, ничем не выдать подступающую с каждой минутой слабость. — Шутка. Никто не смеялся. Да и причин для смеха особо не было. Керр решила вернуться к истязанию тела Игоря, но он уже добрался до своей палочки, поспешно произнося какое-то незнакомое заклинание. Магия отшвырнула на приличное расстояние, а жёсткое приземление, которое не удалось смягчить траве, вышибло на короткий момент воздух из лёгких. Илифия смотрела на кроны деревьев, отчаянно хватая губами кислород, пока грудная клетка дрожала и сжималась от боли. Кудри прилипли к вспотевшим вискам, руки бил тремор — то ли от постепенно спадающего возбуждения и адреналина, то ли из-за проникающего в душу гадкого чувства от использования тёмной магии. Просачивающиеся через листья лучи солнца бликовали, создавали нечёткие фигуры, словно смотришь в калейдоскоп, после которого рябит в глазах и возникает лёгкая тошнота. Эту головокружительную картину вскоре закрыл собой Рудольфус, отбрасывая тень на лицо распластавшегося тела. Знать наверняка, что именно думал обо всём произошедшем будущий муж, было невозможно, но за всё время спектакля, устроенного Керр, он не попытался остановить, не ударил в спину. — Я победила, — прозвучало слишком хрипло, на выдохе, чтобы вместе с кислородом вытолкнуть слова. Сил уже почти ни на что не осталось, потому что магический резерв от использования Круцио опустошило досуха. — Только если в какой-то личной войне, — покачал головой Рудольфус, вынуждая своей репликой всё внутри Лиф сжаться. Её личная война пока даже не началась толком, а уже тяготила душу предстоящими и происходящими испытаниями. Дуэль ведь могла сложиться иначе, но Илифии просто повезло, что никто не стал вмешиваться, не выбил палочку из её рук при первом удобном случае. Возможно, это такого рода наказание для Каркарова, который достаточно успел потрепать всем нервы. Другие объяснения придумать не выходило, как и сообразить, каким окажется вердикт Пожирателей. Хотелось верить, что у тех достаточно благоразумия и отправлять на дело вспыльчивую, а оттого опасную ведьму, они не станут. В ином случае выкрутиться один-два раза ещё получится, но дальше прежние методы работать перестанут, а для новых — слишком много непредсказуемости и мало времени на подготовку. Илифия заметила лишь краем глаза, как Рудольфус отражает летящее в их сторону проклятие, потому что сама со всей имеющейся у себя резвостью перекатилась на бок, а потом рванула в сторону. Если бы Лестрейндж не выставил щит, так легко отделаться бы не вышло. Пальцы крепко сжали чудом не улетевшую во время падения палочку, но хоть что-то наколдовать не позволяла возникшая как в мыслях, так и на магическом уровне пустота. Одна лишь тревожная трель сверлила висок и уже подбиралась к мозгу: «Бежать!» Ноги очень некстати запутались в платье, и, повалившись на живот, Керр чуть не зарылась носом в грязь. Прямо над её макушкой пролетел красный луч, напрочь вышибая всю разумность и оставляя только животные инстинкты выживания. Ещё пара заклинаний не попали в цель, потому что жертва петляла в разные стороны, а нападавший умудрялся отбиваться от чар Рудольфуса и запускать новый поток ярких вспышек заклинаний. Определить магию не удавалось даже примерно — пёстрые цвета слились в сплошную массу. — Какого чёрта ты делаешь? Илифия не понимала, кому был адресован вопрос и кем, не успела сообразить, потому что поскользнулась на мокрой траве, приземляясь копчиком на землю и сдерживая в себе громкий мат, который чуть не слетел с губ. В ту же секунду прилетел Круцио, возможно, являющийся истинной причиной так и не произнесённого слова «Блять», ведь вместо него зазвучал громкий крик. — Вот как должен действовать Круцио, Беллатриса, — прохрипел Каркаров, но Лиф уже слабо понимала, был ли тон пропитан ядовитой злобой или весельем. Лишь на короткий миг промелькнула нехарактерная ситуации самоирония, что её непростительное вышло дрянным, раз Игорь под действием пытки всего-то поскуливал, как псина. Потом всё стёрлось, оставляя место нестерпимой боли. Друэлла никогда не использовала Круцио, поэтому истязания, причиняемые Каркаровым, окрасились в свой цвет, приняли новый оттенок мучения. Они не были тянущими или, наоборот, резкими и хаотичными. То чувство, которое приходилось испытывать, вынуждало концентрироваться на физическом разрушении, забыть обо всём и стать оголённым нервом. Илифия впервые осознала, насколько непростительная магия мощная, как ловко она способна поработить разум, чтобы тот не молил об окончании, а выпрашивал смерти, лишь бы прекратилась пытка. Спина выгнулась по дуге, пальцы вязли в земле и хватали траву, будто эта опора могла хоть сколько-нибудь помочь. Под ногти забивалась грязь, а тело уже обрело какую-то собственную волю, из-за чего голова билась затылком об почву. Возможно, чтобы переместить ракурс с одной боли на другую. Бессмыслица, потому что каждый участок перестал хоть сколько-нибудь чувствовать что-то кроме раздирающей на крошево агонии. Лиф распахнутыми глазами смотрела на всё те же кроны деревьев и свет, но теперь перед взором был не калейдоскоп бликов, а хаос. Зрение переставало иметь чёткость, мир не просто плыл, а кружился водоворотом, стягиваясь в разных точках, на которых удавалось фокусироваться. — Запо…йте. Звучал голос на фоне, усваиваясь мозгом очень плохо. Даже непонятно, кто в итоге говорил. Может, это внутри Керр сама себе давала урок. Как и всегда, не оставляла попыток приспособиться, привыкнуть, но Круцио оказался настолько многогранен по своей сути, что стоило только немного адаптироваться к одному ощущению боли, как сразу появлялся другой. — Хват…ит. К счастью, всё прекратилось достаточно быстро, и горло перестало раздирать от криков. Первое, что получилось понять, — это облегчение. Оно моментально затопило пустоту в разуме и принесло не меньше удовольствия, чем эйфория от чужих пыток. Тело теперь не подрагивало, а лихорадило, как у больного с горячкой. У Лиф, вместо того чтобы подняться хотя бы на локтях и взглянуть на своего истязателя, вышло лишь тихо рассмеяться. Это даже на смех не походило, а какое-то хриплое откашливание собственных лёгких. Незалеченные ещё от прошлых криков связки полностью перестали правильно функционировать. Возможно, Керр назвала бы себя чокнутой, но она с блаженством отдавалась чувству медленно сходящего действия непростительного. Как если бы в палец воткнулась заноза, и ноющая боль терзала какое-то время, а после извлечения инородного объекта сменилась долгожданным облегчением. Правда, в данном случае заноза была размером с кол, который, казалось, всаживали ей в тело бесчисленное количество раз. — Что за цирковые представления вы здесь устроили? — Антонин теперь находился ближе, чем раньше. Успел подойти, пока сознание и возможность анализировать не вернулись. — Для вас это всё несерьёзно? — вопрос явно был адресован Илифии. Мужчина подхватил её за локоть и поставил на ноги, вглядываясь в глаза в поисках ответа. — Простите… — без особой вины в голосе сказала Керр, принимаясь отряхивать юбку от травы и земли, чтобы не смотреть на окружающих со всех сторон людей. — Не сдержалась. «Поймите, что Белла — просто несдержанная истеричка, которая подорвёт любой ваш план и кого-нибудь по ходу дела заодно!» — ровно стоять было тяжело. Тело качало в разные стороны из-за слабости в ногах. Иных неудобств Лиф не отметила. В этом и заключалась исключительность Круцио — никаких ран, синяков, жизнеугрожающих последствий. Разве что психика постепенно могла дать сбой. Долохов тем временем проявлял поразительную способность оставаться спокойным. Каким бы недовольным ни звучал тон, на угловатом лице отражалась разве что усталость. Как будто его отправили разнимать двух детей, теперь смотрящих враждебно друг на друга и указывающих пальцами на истинного зачинщика. Повздорили, попытали немного и чуть не убили мало причастного человека — сущие пустяки. Именно так и казалось со стороны. Илифия, может, и произвела какое-то впечатление в первые секунды своих действий, но теперь все собранно и без единого признака растерянности следили, чтобы предотвратить ещё один всплеск глупости. Впрочем, Керр больше ничего не собиралась предпринимать и отдалась воле течения. — То есть желание пытать людей у вас не распространяется на заключённых, или умение держать себя в руках вы используете, только когда вам самой это удобно? — усмехнулся Каркаров, вытаскивая из волос застрявшие листья. Это выглядело чудным — растрёпанные волосы, перемазанное грязью лицо и отпечаток ноги на рубашке. Лиф подумала, что стоило оставить его на щеке, приподнимая подбородок и высокомерно окидывая взглядом своего оппонента. — Нет, только когда мне этого хочется. — Вы намеренно с завидной регулярностью нарушаете приказы? — поинтересовался Рейнхард, обрывая в очередной раз завязывающуюся словесную перепалку. — Замечу — оба. — Я уже давала ответ на подобного рода вопросы, — Керр тут же прикусила язык, осознав, как высокомерно прозвучали слова. Было достаточно очевидным фактом, что ослушаться приказов Волдеморта она даже под предлогом смерти не решится, а пока этот миг не наступил, у неё есть возможность оправдываться личностью тёмного мага, являющегося единственным авторитетом. Его безоговорочная воля и её безукоризненное подчинение — будущие реалии, от которых сердце на короткий промежуток переставало биться. — Сбавьте спесь, мисс Блэк. В отличие от семьи, конкретно вы никакой пользы пока не представляете, чтобы окружающие терпели ваш скверный характер, — покачал головой Долохов. — И вряд ли случай доказать обратное вскоре представится. «На это и расчёт». — Не стоит быть таким категоричным, — неожиданно заговорил Малфой, вынуждая всех обернуться в его сторону. — К тому же окончательное решение принимать не нам. Антонин согласно кивнул, лёгким взмахом руки дал знак стоящим в отдалении Пожирателям смерти, и те тут же испарились с поляны. Лиф надеялась, что они сейчас отправились не к Волдеморту докладывать обо всём произошедшем. Она пока не готова к последствиям своих действий и всей душой рассчитывала с ними в ближайшее время не сталкиваться. От шалящих нервов непроизвольно появилась улыбка, на которую Каркаров бросил мимолётный взгляд и отвернулся, раздражённо цокая языком. Весь его показной контроль ситуации испарился с первым ударом Круцио, правда, рассчитывать на избежание удвоенного ответа не стоило. И раз проклятие уже прилетело, на повестке следующего месяца — новые манипуляции. — Мисс Блэк ещё в силах реабилитироваться. Илифия тут же обернулась к Рабастану, чувствуя, как её успех медленно трещит по швам и разлетается на кусочки. Повторить ту же выходку ей не удастся, а сил убегать, уклоняться и парировать наскрести не получится, даже если перерыть всё внутри вверх дном. Коленки уже заметно дрожали от попыток стоять ровно. — Если её не устраивает выбранная кандидатура, я могу выступить в качестве противника, — он вытянул руку ладонью вверх и слегка пошевелил пальцами, призывая к тому, чтобы палочку вернули первоначальному хозяину. Но сконцентрироваться получилось именно на метке, которую продемонстрировали специально. Взгляд буквально прилип к черепу, его пустым глазницам и распахнутой челюсти. — Это ничего не изменит, но… — Абраксас задумчиво обвёл взглядом всех присутствующих. — Полагаю, тебя больше волнует не результат. — Шутка оказалась неудачной, — не стал скрывать Лестрейндж. «Дерьмо!» — Лиф, сделав первый шаг, чтобы вернуть оружие, тут же поспешно отступила назад, врезавшись в грудь Рудольфуса. Видимо, он безмолвно, на протяжении всего разговора, стоял за спиной. — Она не сможет противостоять и пяти минут. У неё тремор после Круцио, — мужские пальцы вмиг сомкнулись на руке, держащей палочку, и вытянули вперёд для подтверждения слов. Правда, больше походило на угрозу. Керр не шевелилась — замерла и ждала исхода, потому что не представляла, как может повлиять на ситуацию. В её голове проносились тысячи вариантов, но ни один не подходил идеально. Оставалось просто смотреть на стоящего перед ней Лестрейнджа и следить за размеренными ударами сердца Рудольфуса, что попадали в аккурат района лопаток. — Значит, поединок закончится раньше, — в их направлении был сделан первый шаг. Раскрытая ладонь продолжала висеть в воздухе, но вернуть палочку хозяину Илифия не могла, пока находилась в капкане руки. Её, видимо, и не собирались отпускать — только выше поднялось оружие, вынуждая задрать голову, чтобы видеть лицо новоявленного противника. Положение оказалось неудобным. Как будто Лестрейнджи обволакивали со всех сторон, сжимая своей тяжело переносимой аурой, от которой почему-то хотелось отмыться. Важные, быть может, незаменимые люди в жизни Беллатрисы из раза в раз загоняли её в тупик. Ни причин, ни мотивов — ничего не удавалось разглядеть в двух парнях, превративших маски Пожирателей смерти в свои новые лица. — Это бессмысленно, — глухо прозвучали слова почти у самого уха. Слишком тихие, чтобы быть адресованными брату. Он словно говорил: «Не сопротивляйся, побудь послушной хотя бы один раз». Идти наперекор хотелось теперь ещё сильнее. — Это не тебе решать, — уверенно выпалила Лиф и почувствовала, как слегка дрогнула прикасающаяся к её спине грудь, сумела проследить, насколько глубоким был вздох и как ускорилось сердце. Тело Рудольфуса оказалось гораздо красноречивее любой его реакции на лице, но обдумывать это не нашлось времени. Илифия отошла в сторону и полностью повернулась к Долохову, чтобы подкрепить свои слова решительным взглядом. Мужчина от такого заявления в первую секунду задумчиво хмурился, а потом, поняв бесхитростную тактику, неодобрительно покачал головой. — Вы и вправду делаете только так, как вам самой хочется, мисс Блэк, — и подобный вывод ничуть не смутил. Она пыталась манипулировать обстоятельствами. Меняла своё поведение в угоду событий, высказывая несогласие подчиняться, но признавая чужое главенство. Словно растасовывала колоду краплёных карт, вытаскивая ровно ту, что была ей необходима. Сейчас стоило спасовать, напомнить Рабастану о его законном месте среди всех присутствующих, возвращая урок, который он дал ей в темнице. Для Илифии в данную минуту выгоднее подчиниться Антонину, потому что был маленький шанс, что он не станет потакать желанию Лестрейнджа. — Мне ведь не стоит напоминать правила, Рабастан? — разрушил все надежды Долохов. — Нет, — парень подошёл и выхватил своё оружие из вмиг ослабевших пальцев. Посмотрел в потухшие глаза, где не осталось ни одной капли надежды, и кивнул куда-то в сторону, наверное, призывая к поиску палочки. «Этого… стоило ожидать», — но верить в провал по-прежнему не хотелось. Не приходило осознание конца. Мозг моментально отключился от всего, нацелившись лишь на исследование травы. Тянущая боль во всех мышцах мешала быстро передвигаться, да и сама Керр на подсознательном уровне медлила. Даже не сразу смогла понять, что её окликнули, а когда подняла голову, не успела среагировать, как брошенная палочка Беллатрисы приземлилась к ногам, неприятно ударив по груди. — Поднимай, — скомандовал Рабастан, но Лиф лишь тупо уставилась в землю. Её поглощало ранее невиданное чувство пустоты. — Мне надоели твои игры, Беллатриса. — Ты просто хочешь меня наказать, а я… — брови нахмурились, к глазам начали подкрадываться нежелательные слёзы, поэтому Керр тяжело выдохнула, запуская руку в волосы, чтобы спрятать лицо. — Привыкла этому не препятствовать. — Смею заметить, от моих заклинаний вы удирали достаточно резво, — донеслось с периферии. — Так вы заслужили, — тут же внимание перешло на Каркарова. — Получили свои утешительные монеты. Игорь второй раз за сегодняшний день цокнул языком. Не стал отвечать, да и Керр вряд ли нашла бы ещё какие-то подходящие слова. Палочку она всё же подняла, понимая тщетность любых попыток. Если будет продолжать сопротивляться, лучше от этого не станет, а так хоть сделает видимость боя. Выставит Протего, которое наверняка быстро разрушится от первого же заклинания. Расчёт вёлся на то, чтобы Рабастан применил достаточно мощную магию, которую не получится блокировать даже Беллатрисе. И он ударил сразу. Глаза только и успели проследить, как мощный поток магии промелькнул мимо, едва задевая пряди волос. Испуг парализовал тело, губы распахнулись, чтобы увеличить поступление кислорода, но тиски, сжавшие глотку, не позволяли сделать вдох. Илифия подняла оружие, наивно полагая, что следующую атаку сможет как-то перенаправить, увернуться от неё, но заметила слегка сгорбившегося Лестрейнджа, сжимающего руку с меткой. Та пришла в движение, доставляя боль, что отразилась на лице противника искривлёнными чертами. Миг — и на поляне его уже не было. Ещё миг — и за ним отправился Рейнхард. — Рудольфус, отведи мисс Блэк обратно в дом, — приказал Долохов, намного лучше контролируя эмоции. Ничего не указывало на даже минимальный дискомфорт. — На сегодня мы закончили, — характерный хлопок и небольшая рябь воздуха — единственное, что осталось после аппарировавшего мужчины. «Боже…» — у Лиф слегка подкашивало ноги. «Благослови Волдеморта и его своевременность!» И было уже совершенно неважно, что пожинать плоды придётся потом, через какое-то время. Отсрочка даровала надежду. Страшно даже просто думать о том, что её вновь отберут, приведут к состоянию абсолютной беспомощности. Керр решила больше ни за что такого не допускать, пусть и мало как могла повлиять на происходящее. Хоть зубами вопьётся, но не позволит отобрать возможность вернуться домой. Даже если сойдёт с ума, истощит себя тренировками, расследованием, бесконечным бегом по кругу. Убийство, пытки, чужие страдания и боль не важны в сравнении с целью. Всё это останется на совести, которая уже подавала мало признаков жизни. Мораль расшатывало, да и имела ли она хоть какое-то место в нынешних реалиях? Пусть все поступки остаются на руках Беллатрисы. Каждое действие, которое предстоит совершать в будущем, будет принадлежать Блэк, потому что Керр обязательно уйдёт. Отфильтрует всё ненужное, забудет как страшный сон. Это ведь не её жизнь, не ей нести на себе грехи, верно? Отвечать Лиф на собственный вопрос не решилась. Проигнорировала диссонанс, образовавшийся в разуме. Складывалось ощущение, словно разрубили ровно по ходу позвоночника и две половины противоречили друг другу в суждениях. Объяснить это выходило только последствиями использованного недавно Непростительного. Мозг вынужденно искал сейчас причины для всего. На плече появилось еле различимое прикосновение, и Керр растерянно подняла взгляд, замечая рядом Малфоя. Впрочем, смотрела она всё равно будто сквозь него. Не могла переключить своё внимание с места, откуда исчез Рабастан. Он находился там совсем недавно, угрожал её конспирации и сейчас оставил лёгкий привкус ядовитой паники, что никак не отпускала тело и не давала окончательно расслабиться. Вдруг вернётся, закончит начатое? И это были, скорее, риторические вопросы. — Идите домой, мисс, — в серых радужках не отражалось ничего пугающего. Только успокаивающее безразличие. — Вы выглядите измотанной. Илифия смогла только кивнуть в ответ. Рудольфус помог очистить вещи от грязи, несколькими стежками поправил слишком разъехавшуюся полосу на юбке, из-за которой отчётливо был виден край нижнего белья, а потом повёл в сторону мэнора. Ни Каркаров, ни Абраксас за ними не пошли. Остались на поляне, возможно, для обсуждения произошедшего или по каким-либо другим причинам. Это в целом волновало не сильно, пусть и должно было. Всё внутри крутилось лишь вокруг желания оказаться в постели, забыться, уснуть и встретить очередное утро построением нового плана выживания. Промотать целый день, который даже не приблизился к обеду, и делать вид, словно приснился кошмар. Боль в теле, сводящие судорогой колени и тяжело подъёмные мысли не позволяли ни на миг забыться. Керр, перешагивая корни, не могла не зациклиться на применённом на себе пыточном заклинании. Если бы только муки продлили чуть дольше, заставили окончательно потеряться в агонии, вряд ли удалось бы сдержать за зубами все переполняющие внутри мысли. Легилименция и сыворотка правды теперь не единственные угрожающие факторы. Вознамерься человек пытать её ради получения информации, и всё существо поддастся. Лиф остановилась у массивной преграды перед ногами, глубоко погрузившись в рассуждения. Сжала палочку до побелевших костяшек, ощущая недовольную вибрацию по коже в ответ. Не обращала внимания, зависла где-то между непониманием и решительностью, которую просто некуда было направить. А потом появилась растерянность, ведь Рудольфус, интерпретировав заминку слабостью, поднял Керр за талию и поставил на корень. Посмотрел ей в глаза снизу вверх, прежде чем касание исчезло. В голове вспыхнула идея. Так быстро овладела волей, что Илифия даже сама не ожидала, как положила руки на плечи парня, не позволяя отойти. Марионетки, кукловоды, стягивающие шею ошейники: слишком опасные мысли, которые могли потерпеть крах и ничем хорошим не закончиться. Вот только познав сегодня вкус нового отчаяния, ощутив каждым участком опасность положения, Керр не могла упустить возможность использовать Лестрейнджа. Не просто так он потерял контроль над своими эмоциями после помолвки. Причина могла скрываться в самом банальном — не совсем нормальной с точки зрения обычных людей привязанности. Пусть нужда, пусть собственные цели, да даже любовь — для Лиф это неважно. Если всё-таки в её руках поводок, почему она вообще должна отказываться от возможности потянуть за него? Хотя бы попытаться, невзирая на собственную неумелость. Предстояло учиться не только тщательно скрываться, но и использовать во благо собственных нужд других людей по максимуму. — У меня есть к тебе просьба, — Рудольфус не переставал смотреть, чем только ухудшал возможность сказать слова уверенно. — Я хочу… — пришлось на секунду замолчать, чтобы провести языком по пересохшим губам, — чтобы ты пытал меня Круцио. Молчание. Слишком тяжёлое, чуть ли не давящее на барабанные перепонки. Илифия прислушивалась, следила за чужим дыханием, перенаправляя фокус с ничего не отражающего лица на другие признаки проявления эмоций. Тело Лестрейнджа в очередной раз говорило за него. Напряглись мышцы под пальцами, участился подъём грудной клетки. — Нет, — он отступил, лишая опоры и вынуждая самостоятельно держать равновесие. Направился дальше к дому, так и не объяснив причину отказа. Керр вяло последовала за ним, прокручивая в уме наилучший вариант, который помог бы продолжить разговор. К сожалению, её посещали сейчас самые глупые вопросы. — А как же главное правило крепкой супружеской жизни? — Рудольфус обернулся, нахмурившись. Резкие и выбивающиеся из темы слова сбивали его с толку, а Лиф невозмутимо продолжила. — Исполнять желания жены, — пояснение оказалось ничуть не лучше. Возможно, Керр немного переигрывала. Кто в здравом уме будет говорить о крепких семейных узах, перед этим попросив о пытках? Очевидно, Беллатриса, потому что здорового в ней ничего не было. — Ты с ума сошла? — раздражённо спросил Лестрейндж. — Хах… — сорвался смешок. Парень снова продолжил путь, но уже не подстраиваясь под темп спутницы. Пришлось ускориться, поспешно переступая препятствия и следя за внезапно возникающими из-под земли корнями. Для уставшего организма это оказалось новым испытанием. — Почему нет? — не унималась Керр. Ей было просто необходимо хотя бы немного привыкнуть к Круцио. Ещё одна нездоровая потребность к насилию, объясняющаяся, как и всегда, простым выживанием. — Ты правда не понимаешь, или считаешь должным исчерпать сегодня лимит неблагоразумных поступков окончательно? «Предел глупости, лимит неблагоразумных поступков. Он так часто задаёт подобные вопросы, словно ещё не понял, что никаких границ в этом плане не существует», — иронизировало сознание. — Я считаю, что умение терпеть пытки — полезный навык, а прошедшая дуэль только укрепила веру. Вдруг я окажусь в заложниках… — Ты там не окажешься, — снова никакого объяснения. — А если всё же попадёшься в руки аврорам, на тебе будут использовать огромное количество других, более действенных чар. Круцио воспрещается законом, — напомнил он как бы невзначай. — Даже если так, существует огромное количество других ситуаций, когда нужно абстрагироваться от боли, — продолжала уговоры Лиф. Она прекрасно знала, что в какой-то момент Барти Крауч-старший, возглавляющий Департамент магического правопорядка, легализует непростительные. Будь то поле боя, допросная или даже собрание, созванное Волдемортом, — умение терпеть необходимо. Рудольфус остановился. Но не стал отвечать, а только поднял голову на небо, словно обращаясь к всевышним силам, задавая простой вопрос: «За что мне всё это?» Илифия даже не успела толком осознать, как в её грудь ударила красная вспышка. Лопатки больно врезались в ствол дерева, а затылок заныл тупой болью, но больше ничего не происходило. Никакой агонии или разрывающего изнутри ощущения — совершенно ничего, что хоть немного указывало бы на успешность сотворённых чар. — Я не смогу тебя пытать, — и говорил он это таким тяжело определяемым тоном, будто сам не мог понять, как к подобному относиться. Чувствовать облегчение или разочарование? Зато Керр, несмотря на безуспешность плана, осталась довольна произошедшим. По крайней мере теперь она знала наверняка, что будущий муж не способен использовать на ней Непростительные. Манипулировать им за счёт открывшегося интересного факта может оказаться проще, чем предполагалось.
