Белла значит война

Цель оправдывает средства, если цель — спасение души.

      Атриум Министерства уже давно у Илифии не захватывал дух. Возможно, с той поры, когда она впервые пересекла порог здания не как выпускница школы, а как полноценная журналистка. Тогда ей приходилось обращать внимание не на высокие, расписанные узорами потолки, не на статуи и другие детали декора. Стало важным собственное дело, чужие лица, слова, что говорили слишком громко или, наоборот, шёпотом. К тому же достаточно часто у неё возникала нужда заходить на территорию властей, чтобы присутствовать на важных объявлениях или вылавливать свидетелей ради статей, которые так и не увидели свет, ведь браковались начальством на самом первом этапе. Тем не менее попытки найти интересную информацию продолжались, поэтому визиты становились не редкостью, и оттого утрачивалась ценность окружающей красоты.       Чем чаще Керр присутствовала в стенах огромного здания, тем меньше проявлялось к ней гостеприимства. Со временем то совсем пропало, и, если ловили за руку, её тут же выводили из Министерства, лишая возможности узнать что-то полезное. Порой приходилось выкручиваться: перекрашивать волосы, с чем преимущественно помогала Аделия, скрывать лицо шляпами с широкими полями или кепками, наносить аккуратный макияж, визуально меняющий черты, ведь высоким уровнем трансфигурации никто из девушек не обладал.       Поэтому в день встречи Лиф посчитала идею принарядиться оправданной. Нашла в шкафу единственное длинное и достаточно простенькое платье, которое у неё осталось с выпускного, собрала волосы в пучок и спрятала их под массивной шляпкой. Погода на улице позволяла сделать образ воздушным и лёгким, ведь к полудню солнце выглянуло из-за облаков и припекало макушки прохожих. К тому же внешний вид был неплохой возможностью отвлечь Сорена или перенаправить его внимание. Откровенно говоря, Илифия рассчитывала ввести друга в неловкое положение или даже вызвать смущение, чтобы массивная часть вопросов к её делу осталась для парня в этот момент не такой значительной.       Глупость, конечно. Как если пытаться искусить водой не страдающего жаждой человека. Лонгботтом никогда не страдал излишней стеснительностью рядом с женским полом, чтобы стыдливо отводить взгляды и забивать голову мыслями о том, как бы случайно внимание не упало куда не следует. С большой долей вероятности он вообще этого внимания не обратит.       Однако самым важным продолжала оставаться нужда в скрытии лица. Девушка с головным убором, что был почти у всех из-за солнечной погоды, а также в презентабельном виде, который присущ посетителям Министерства, желающим решить собственные и, как они считают, очень важные проблемы, сильных подозрений и внимания вызвать не должна. Такая же, как и все, волшебница, пришедшая не вламываться в архивы, а, например, пожаловаться на запредельные налоги или подать заявку в нужный ей отдел. Поток людей всегда в будние дни был огромен, поэтому в атриуме Керр становилась одной из тысяч.       Провести до рабочего места её уже должен был Сорен. Как он это сможет сделать незаметно — оставалось только гадать, но, к счастью, Лиф не нужно придумывать грандиозных планов, и подобное обременение упало на плечи парня.       «Вот уж правда — я обременение», — усмехнулась Илифия про себя, шагая по атриуму Министерства. Она до сих пор не верила в собственную удачу и пыталась не терзаться муками совести из-за того, что без колебаний пользовалась людьми вокруг. Не только посторонними, но даже теми, что, видимо, помогали под влиянием общих воспоминаний или с искренним желанием не дать вляпаться в ещё большие неприятности, как, например, в случае с Лонгботтомом. «Я постараюсь отплатить… Хотя бы тем, чтобы мы не сели за решётку».       Их встреча произошла будто бы даже случайно: оба просто оказались друг напротив друга и завели совершенно ничего не значащую беседу, поддерживая вид внезапного столкновения. Сорен начал разговор с обсуждения погоды и постарался радостно говорить о выпавшем солнечном деньке, хотя актёр из него оказался посредственный, и появляющиеся желваки прекрасно указывали на напряжение. Керр испытывала облегчение, ведь свои эмоции она тщательно скрывала шляпой, когда видела поворачивающуюся в её сторону голову. Не очень хотелось демонстрировать сверкающие предвкушением глаза, которые наверняка привели бы бывшего сокурсника в ещё большую нервозность. — Как поживает Аделия? — задал он внезапный вопрос, который чуть не стал причиной спотыкания о собственные ноги у Лиф. Лонгботтом же заминки не заметил, а указал рукой в сторону нужного им пути. Маневрировать между людьми и при этом не выглядеть сильно спешащими куда-то отнимало терпение, а ещё — время, но приходилось последним жертвовать ради результата. — Почему не спросишь у неё сам? — приподняла одну бровь Илифия, отодвигая рукой края шляпы, чтобы примерно понимать траекторию их движения. Та вела не в сторону лифтов, очевидно. На главном этаже Министерства в основном располагались приёмные, через которые пришедших направляли в нужный отдел, если те сами не знали, куда им со своим вопросом податься. Ещё — небольшой кафетерий, но слабо верилось в то, что Сорен решил угостить её кофе перед делом. — Как-то не могу найти время, — его отстранённый ответ должен был поставить точку в данном разговоре, не удовлетворив в итоге ничьё любопытство, но Лонгботтом, оказалось, интересовался совершенно по иному поводу. — Ты ей ничего не говорила? Наверняка даже не намекнула о своём желании навестить меня, — завуалированно сказал он об их намерениях покопаться в архиве. — Конечно, мало ли — голову мне открутит, — улыбка тронула губы, но весьма грустная. У парня не было на них времени: карьера и личная жизнь отнимали много ресурса, что в целом происходило и у девушек. Каждый не мог найти в себе достаточно желания для выкраивания даже пары минут на банальный разговор по телефону. — Как раз она бы её поставила на место, — выдохнул Сорен, а затем осторожно взял Лиф под локоть и завёл в неприметный коридор. Тот был достаточно узким и вмещал в себя от силы двух людей, что могли идти вровень, поэтому приходилось плестись позади, чтобы не препятствовать встречному потоку, и не сильно глазеть по сторонам.       Людей с каждым шагом становилось всё меньше и меньше, а вот дрожь рук сопровождающего только усиливалась, ведь теперь встретить кого-то означало вызвать любопытство или подозрения. Керр даже не сразу сообразила, когда её быстро завели за дверь, и пару минут просто стояла как вкопанная, не совсем понимая, куда именно попала. Вверх и вниз вела лестница — видимо, запасная, в случае неисправности магического фона и остановки лифтовой системы. Если ей удастся узнать, куда ведёт запасной выход, то в будущем дорога в Министерство перестанет вызывать сильные проблемы! — С неё мы сразу попадём в мой кабинет, он будет ближе всего, но лучше всё равно спрячься за отвлекающими чарами, — Сорен объяснял сухо и продолжал спускаться, но остановился, когда не услышал ответа и вторящего ему звука подошвы о камень. Обернувшись, он снизу вверх посмотрел на Илифию, пока та неуверенно сжимала перила. — Что не так? — Ну, понимаешь… — взгляд её изучал потрескавшуюся на стенах краску, а пальцы медленно начали расковыривать старое дерево. Признавать собственные слабости всегда было тяжело, а для горделивого человека — равно унижению, но ещё более неприятным становилось озвучивание подобных вещей другому. — Только не говори, что до сих пор не научилась, — покачал головой парень, не отрывая внимательного взгляда от лица бывшей подруги. Это вынуждало потупиться, чтобы скрыться за шляпой, но, к сожалению, Сорен находился довольно низко и прекрасно видел чужую неуверенность. — Поразительно, — донеслось до ушей нисколько не воодушевлённое слово. Интонация была, скорее, удивлённо-недовольная, чем только больше била по гордости. Демонстрацию слабостей Илифия решила начать и закончить ещё в квартире, ведь тогда те были нужны, а сейчас, когда согласие на помощь получено, — бессмысленны. — Ты же журналистка. — И что? — раздражённо скривилась Лиф, направляясь дальше и при этом обгоняя застывшую на середине лестницы фигуру, желая таким образом избавиться от прилипшего к ней взгляда. — По долгу службы разве не могла освоить такой базовый навык?       Но базовые навыки у Керр были иного рода. Она старалась оттачивать изворотливость, умение выводить людей на откровенность, разглядывать в них нужные эмоции, чтобы влиять на них. Ей требовалось мастерство слова и письма, уместно подобранные эпитеты для складности текстов, но никак не магические ухищрения. Бесспорно, и такие чары временами появлялось стремление изучать, но в основу её возможностей те, конечно же, не входили. С волшебством всегда были проблемы, в отличие от магии пера. — Слушай, — остановилась Илифия, резко разворачиваясь к сопровождающему её человеку. Сняла шляпу, желая не только видеть чужие глаза, но и продемонстрировать собственное недовольство от начавшейся темы. — У меня никогда не было острой необходимости. Я ведь не шпионка, а места с роем слухов всегда находятся там, где много людей. Вознамерься я опубликовать чью-то тайну или, ещё хуже, секретную информацию, меня сначала уволят, а затем вызовут на допрос с пристрастием. — Вот только сейчас ты идёшь как раз за информацией-табу, — возразил Лонгботтом, а Керр достаточно быстро поспешила вниз, не намереваясь терять попусту время. — Это, скорее, исключительный случай, — отмахнулась она. — К тому же у нас уговор — ничего из представленной информации не выносить за пределы. Считай, ты просто утоляешь моё непомерное любопытство, а не помогаешь прессе. — Меня это не сильно успокаивает, — разнёсся по всему лестничному пролёту очередной недовольный вздох. — Как бы твой подобный голод не столкнул нас снова. — Я не настолько эгоистична, Сорен, — впрочем, в его словах была доля правды. Другое дело, что Илифия не станет растягивать сотрудничество на долгий срок просто из-за понимания: один раз добиться помощи получилось благодаря чуду, но в следующий оно будет уже не так благосклонно.       На это ответа не последовало, но молчание почудилось Лиф не попыткой закрыть тему, а указанием на ошибочность слов. Та степень эгоизма, что определяет каждый сам для себя, всегда умножается на два для других, ведь ни один человек не будет смотреть на свои поступки через призму реальности, которая, помимо собственного восприятия, состоит ещё из чужого. Вот только принято считать: чужое редко объективно. Кому, как не тебе, лучше знать свои качества, верно?       Лонгботтом всё же наложил на девушку дезиллюминационные чары, но перед этим заглушил звук её шагов. Он стремился по максимуму сделать лишнего человека возле себя незаметным и даже утратил напряжённость в лице, будто отсутствие видимости проблемы избавляло от неё полностью. Лёгкое самовнушение для разума, который устал за полчаса испытывать только беспокойство.       Через несколько пролётов Сорен тихо отворил дверь и позволил Илифии проскользнуть первой, а затем так же незаметно оба вошли в кабинет, ни с кем в итоге не столкнувшись. Судя по помещению, которое удалось заметить вскользь, ряды книжных шкафов, тянущихся вглубь и ввысь, даже при огромном желании встретиться с кем-то не позволили бы. Бесконечный лабиринт, а не архив, завершающийся кабинетом управляющего и ещё парочкой других сотрудников, выполняющих, скорее всего, роль поисковиков информации в случае поступления запроса. Стойка приёма, по предположениям Керр, находилась в другой части — ближе к главному входу на этаж, а зона, в которую её привели, предназначалась исключительно для персонала. — Я не буду снимать с тебя чары на всякий случай и рекомендую не читать документы, держа их в руках, — прежде чем заговорить, Сорен пару раз провёл палочкой по воздуху, видимо, заглушая комнату. — В целом лучше вообще ничего не трогай, я сам буду подавать. — Не хочешь, чтобы я оставляла отпечатки? — с иронией прошептала Лиф, оглядываясь по сторонам, желая запечатлеть вид кабинета, который должен являться отражением собственного хозяина, но творящийся хаос указывал разве что на гору незавершённой работы и высокой занятости. К тому же, вспоминая слова профессора о недавнем назначении внука на должность, Керр предположила, что большинство вещей остались от прежнего управляющего. — Я хочу закончить здесь побыстрее, поэтому говори конкретную интересующую тебя тему, — на стол приземлились три огромные коробки, доверху набитые документацией и газетами, ещё столько же остались на полу. Количество запрещённой для глаз простого обывателя информации кружило голову, вызывало желание изучить всё — от первой до последней страницы. — Может… что-то выдающееся о главных Пожирателях? — растерянное бормотание вызвало у Лонгботтома недовольное выражение лица. — Это неконкретно, Керр, а с таким запросом мы провозимся здесь до следующего месяца и, скажу сразу, не найдём ничего полезного, — Сорен вытащил первую стопку, которая состояла преимущественно из выпусков газет. — Личности, даты, события? От чего-то нужно отталкиваться.       Илифия поджала губы, обдумывая, с какой стороны вообще стоит подойти к вопросу. Следует ли продолжить концентрироваться на Блэк? Кто ещё был ей известен в таком случае, помимо помешанной семьи? Можно пойти по списку Священных двадцати восьми, потому что с большей долей вероятности, если ткнуть пальцем в случайную фамилию из перечня, та окажется нужной. Правда, потребуется слишком много времени, если читать о каждой. — Здесь есть список осуждённых? Документ, где собраны даты заседаний суда и его участники? — Какого года? — Лонгботтом начал медленно сортировать бумаги по ключевым словам. Старался отложить всё ненужное, хотя у Лиф в этот момент в голове звучало: «Мне нужно всё!» Тем не менее она молча наблюдала за медленно проплывающей мимо неё интересной информацией и даже слова не сказала. Если бы не скрывающие чары, по её лицу было бы видно огромное сожаление от недостатка времени. Не сказать, что Пожиратели и война сильно интересовали, но, когда знаешь о секретности материалов, любая тема станет очень любопытной. — Думаю, стоит учитывать даты двух войн, — уверенный кивок и более точный промежуток не то чтобы соучастника в деле сильно воодушевили, а ещё больше напрягли. — Мы определённо тут надолго, — и Сорен указал на стул, а затем сел сам. Через секунду он начал раскладывать перед Илифией листы, информация в которых тут же поразила своим объёмом. Список девяносто восьмого года был немалых размеров. Оказывается, гораздо больше проходило судов после второго пришествия Волдеморта, поэтому Керр решила начать с заседаний восемьдесят первого.       «Очень много оправданных, — петляла она взглядом с фамилий к пометкам, описывающим приговоры. — Большинство смогли обелить свою репутацию применением к ним Империуса. В их число входят Малфои, Макнейр, Нотт, Крэбб, Гойл», — Лиф переместила внимание на тех, кто всё же получил срок, и не удивилась, обнаружив в списке Лестрейнджей, Долохова… — Крауч… Разве это фамилия не главы магического правопорядка? — голубые глаза сверкнули интересом, а затем уставились на сидящего с противоположной стороны стола человека. — Я помню, что в учебниках о нём писали как о волшебнике, благодаря которому было введено разрешение на использование непростительных против подозреваемых. — Верно, но здесь идёт речь о его сыне, — Лонгботтом, наклонившись к коробке, достал оттуда местами потёртую и выцветшую газету. — Барти Крауч-младший был Пожирателем смерти и нанёс серьёзный удар по репутации своего отца. Его задержали вместе с Лестрейнджами, когда они чуть ли не до смерти пытали семью авроров… — Сорен внезапно замолчал, а выпуск в его руке дрогнул, вынудив Керр сконцентрироваться на лице парня. То стало серым, слабо читаемым по эмоциям, поэтому пришлось опустить взгляд на заголовок.       «Пытали его родственников, — прикусила щеку изнутри Илифии, не совсем понимая, нужно ли ей читать предоставленную информацию полностью. — Видимо, он хорошо знает историю своего рода, поэтому так быстро нашёл нужный выпуск. Мне же нет нужды в эту тему зарываться», — но разве Крауч-младший, имея выдающегося отца, не мог сам совершать чего-то грандиозного? Помимо того, что феерично опозорил того, кто боролся против подобных его сыну людей. Лезть в детали пыток нужды нет, а вот узнать более конкретно про саму личность — вполне. — Можешь найти все источники, где упоминается Бартемиус? — в данную минуту Керр спрашивала исключительно ради приличия, потому что отрицательный ответ её нисколько не устроит.       Сорен не выразил протеста даже мимикой и своим молчанием только больше напрягал. Пару секунд он пытался что-то отыскать, но быстро бросил это дело, а сел ровно и направил взгляд на Лиф, будто прекрасно мог её видеть. То, как смотрели чужие глаза, было сравнимо с тем, как если бы они вглядывались в пустоту. — Что тебе о нём интересно? — мужские пальцы переплелись в замок, помассировали костяшки, и было видно, как порывались оказаться в волосах, чтобы зачесать те назад. — Пожалуй, всё, — Илифия опустилась на спинку стула, из-за чего донёсся неприятный скрип. — Учёба, профессия… — Ему было девятнадцать, когда он угодил в Азкабан, — прервал Лонгботтом, но не стал продолжать сразу, услышав удивлённый вздох. Керр не ожидала такого юного возраста, а главное — сути преступления, которое совершил практически подросток, что совсем недавно только закончил обучение. — Был выдающимся студентом в школе и сдал все двенадцать СОВ и ЖАБА, — говорил он без толики эмоций в голосе. — Но если тебе важны его достижения, то этим я не интересовался. — А чем ты именно интересовался? — вопрос был совершенно бестактным, но Илифия хотела знать больше. Уцепиться за детали юношеской жизни и выудить из неё максимум для себя полезного. К тому же будут ли человека, далёкого от трагедии собственных родственников, трогать их раны? Особенно Сорена, который даже писем своему дедушке не пишет и, видимо, совсем не интересуется его жизнью. Раз ему нет особого дела до живого, с чего было бы к уже давно мёртвым? — Бессмысленно разбираться в жизни этого волшебника, учитывая, что большую часть времени он провёл за решёткой, а там, кроме постепенного сгнивания, больше ничего не остаётся, — то, что Лонгботтом не отвечал на вопрос и даже пытался отвести тему в иную степь, лишь больше привлекало внимания. Керр понимала: ей сейчас врут в лицо, даже если физически то не видно. Будь жизнь Крауча такой уж непримечательной и бедной на события, почему тогда перед ней не разложили документы? Ведь тех наверняка было не так уж много, а из-за отсутствия полезной информации интерес потухнет быстро. — Большую часть Пожирателей освободили во Второй магической войне, почему и его не могли? — прищурилась Илифия, пододвигая к себе ближе выпуск, где описывался суд над Барти. Чёрно-белая иллюстрация слегка рябила, но на ней было прекрасно видно молодое и — отрицать бессмысленно — привлекательное лицо юноши. Волосы светлые, а взгляд настолько безразличен ко всему происходящему, что мурашки начинали ползти вдоль позвоночника. Глядя на такого человека, Лиф испытывала стойкую уверенность, что, возможно, пару дней, а может, и часов назад он жестоко пытал волшебников и его ни капли не волновал моральный аспект своих поступков.       Спустя буквально секунду губы Крауча растянула ухмылка. Наглая и сардоническая. Вероятно, та была предназначена отцу, который находился напротив и в кадр не попал. Благодаря этим приподнятым уголкам не оставалось никаких сомнений в том, что парень, даже зная наперёд, чем закончатся его деяния, всё равно поступил бы так же. Быть может, поменялся бы только способ и возросла осторожность. — Всё просто — он умер, — пожал плечами Лонгботтом, но излишне нервно, а затем провёл пальцами по волосам. Сомнений во лжи уже никаких не осталось, поэтому Керр решила продолжить давить вопросами. У неё в голове даже промелькнула мысль, что она сейчас во всей красе демонстрирует свои навыки журналистки словно в назидание за недавний упрёк. — Всё равно хочу взглянуть на документы. Раз он просто умер, значит, я не так уж долго провожусь с крупицами информации о нём, — суть просьбы была проста: если Сорен откажется, значит, скрывает что-то, ведь призыв источников всегда происходил в полном объёме. Ключевое слово — «Барти Крауч-младший» — подтянет все листы и газеты, где есть даже беглое упоминание. Как поиск в интернете, которым пользовались маглы и у которых подобный способ был позаимствован для усовершенствованной версии «Акцио».       Просьба была выполнена молча, поэтому в первые секунды возникло лёгкое волнение оттого, что Лиф себя всё же накрутила и ошиблась в выводах, но быстро её неуверенность развеялась, стоило только увидеть внушительную стопку. Либо Барти жил на широкую ногу до своей «смерти», либо мертвец всё-таки восстал из собственной могилы. — Крупицы оказались размером с валун, — не удержалась от иронии Керр, расправляя перед собой свёрнутый пополам листок. Её веселье тут же испарилось, когда в скупых строчках она прочитала: «Приговорён к поцелую дементора на месте и не доставлен в Азкабан в силу смерти по пути». — Он сбежал? — В какой-то степени, — с неохотой говорил Сорен, но, видимо, поняв, что скупые ответы любопытство не удовлетворят, а значит, сидящая перед ним проблема начнёт самостоятельно перебирать гору бумаг, чем только оттянет окончание сегодняшней встречи, начал рассказ. — Его освободил собственный отец. Хотя, скорее, мать, ведь она заняла место сына, прячась под оборотным зельем. В силу здоровья скончалась быстрее, чем подмену обнаружили. — Охуеть, — не сдержалась Лиф. — Как об этом узнали? — Он скрывался под личностью аврора и где-то просчитался. Изначально дело скрывали, а уже позже сформировали и собрали все документы для выяснения обстоятельств. Были свидетели и неоспоримые доказательства преступления уже погибшего к тому моменту Крауча-старшего, — Лонгботтом убрал со стола документы, ведь те отвлекали от других, более нужных. — Если ты пришла сюда хвататься за всё подряд, то советую остановиться и не тратить наше время.       Керр слегка дёрнулась от того, насколько резко прозвучали последние слова. Глубоко вдохнула и выдохнула, настраивая себя на то, чтобы проигнорировать направленную в свою сторону злость. Так ведь всегда происходило: стоило ей только выжать из человека всё нужное, как тот моментально обрушивал на неё недовольство или гнев. Потому что не каждый способен хлопнуть дверью перед носом, не у всех хватает твёрдости в характере, чтобы прогнать слишком любопытного человека. Но вот потом они находят причину для грубого отношения и чаще всего злятся даже не на журналистку, а на собственную бесхребетность или глупость, по которой не сразу смогли раскусить истинный посыл проявленного интереса. — Я увлеклась, прости, — обороняться Керр не стала и приняла виноватый вид. Правда, толку от него не так много, а о собственной невидимости голова уже успела забыть. — Думаю, нужно вернуться к списку, — взгляд опустился на листы. — Вот, например, эм… — лихорадочный поиск по фамилиям, которые даже прочитать оказалось тяжело из-за наплывающего разочарования. История Краучей могла стать сенсацией, но клятва о молчании перекрыла доступ. — Каркаров. Хотя нет, он иностранец, а на поиск его достижений за границей у меня нет времени. Тогда Долохова тоже следует вычеркнуть. Но, с другой стороны, они ведь могли ещё с детства переехать в Англию. — Каркаров? — переспросил Сорен, притягивая бумагу к себе и при этом начиная хмуриться. — Не ошиблась? — Что я, по-твоему, читать не умею? — скривилась Илифия. — Чёрным по белому написано. — Просто это ведь директор школы Дурмстранга. Точнее, был им, — Лонгботтом начал очередную сортировку источников, но в руки им прилетело всего парочка статей. Фотографий в этот раз не оказалось, зато текст изобиловал отступлениями журналиста, что присутствовал на заседании и фиксировал происходящее. Рита Скитер не скупилась на слова и объясняла все цитаты. Начиная с того, кем именно являлся Игорь Каркаров, и заканчивая информацией о других личностях, которых парень в течение суда называл. — Он рассчитывал на амнистию. — Скользкий человек, — сделала вывод Лиф, но бывшего директора взяла на заметку. Всё-таки подобную должность вкупе с судимостью и причастностью к террористической группировке можно считать определённым достижением. Придётся, правда, закрыть глаза на методики преподавания в заграничной школе и вероятную неосведомлённость комиссии о похождениях волшебника, которого они нанимали. В некоторых странах свято считали, что дела на другой стороне их не касаются. — Могу поспорить — половина раскрытых им фамилий числятся в списке как «пожизненный срок», — и чтобы подтвердить свои слова, Керр вернулась к перечню.       Сорен после внезапно открытой истины о Каркарове продолжил поиск информации с большей вовлечённостью. Интерес в нём подогревался с каждой новой статьёй и чьей-то раскрытой личностью. Таким образом оба постепенно дошли до того, что читали практически всё попадающее им в руки. Маскировка с Лиф спала, двери они заперли изнутри и даже не заметили, как просидели до глубокой ночи, перерывая всё больше и больше бумаг. Пожиратели, нападения, законы, стратегические данные, которые в учебниках описывались поверхностно, — под любопытные взгляды попадало всё.       Керр за прошедшее время смогла наконец ощутить то единение с бывшим другом, которое постоянно случалось между ними в Хогвартсе. Дел, в отличие от них, была не такой всеядной и заинтересованной, поэтому не всегда могла разделить момент. Она старалась отвечать за структуру и с большим успехом вычленяла нужную информацию, чем вполовину сокращала поиски. Другими словами, она не тратила понапрасну время, чем сейчас занимались Сорен и Лиф.       «Из всего прочитанного выделить удалось только Каркарова, Малфоя и Руквуда», — обречённо вздохнула Илифия, понимая, что последнюю фамилию можно даже вычеркнуть, ведь раздобыть информацию о невыразимце вне архива — задача невыполнимая. Подобная профессия всегда подразумевала сокрытие личности, а великие достижения присваивались всему отделу и публиковались в редких случаях. «Два человека всю статью не вывезут, даже если Малфои окажутся гениями во всех областях». — Про Волдеморта практически ничего не написано, — внезапно пробормотала Лиф, сама не ожидая от себя подобных слов. Слишком скользкая тропа — писать достижения того, кто занимался истреблением. Статья о Пожирателях вызовет скандал, но люди в масках были в основном исполнителями, поэтому шум от выпуска газеты продлится недолго. Другое дело — зачинщик. Его упоминание — всё равно что наживую вскрывать рану. — Только пара статей из «Пророка». — Тебе мало о нём данных из учебников? — приподнял брови Сорен, а потом тут же их нахмурил, когда заметил кивок головы. — Несмотря на должность, у меня нет доступа к информации о нём. Та имеет высокий уровень секретности. — Интересно, что же такого можно скрывать полвека… Разве государственные тайны не обнародуют спустя двадцать лет? — опёршись локтями на стол, Илифия всмотрелась в сидящего напротив парня, будто он мог ей сейчас указать на все подводные камни и навести на мысли, но Лонгботтом дёрнул плечом, желая сбросить с себя это неприятное внимание. — Это ведь очевидно. Значит, информация даже сейчас может повлиять на безопасность, — тон стал слегка грубее, чем был пару минут назад, а прожигающий Керр взгляд — острее, ведь она не смогла скрыть улыбки. — Удивительно, правда? Волдеморт мёртв, а до сих пор представляет опасность, — сказанное вынудило Сорена скривиться. Он явно не смотрел на данный факт со стороны чего-то впечатляющего. — А может быть и так, что данных нет вовсе. — Я в это слабо верю. Такой человек не мог не оставить после себя хоть что-то, помимо всех бесчинств. — Тогда стоит сделать поправку на то, что он человеком не был. — Монстры тоже рождаются, — задумчиво протянула Илифия и на свою последнюю фразу ответа уже не получила. Она решила вернуться к документам и с равнодушием просматривала очередной лист перед собой. Весь запас сил иссяк, а воодушевление с прошедшими часами померкло.       В руки ей попался новый список, где вёлся перечень мэноров-аристократов и конфискация с дальнейшим переходом недвижимости в распоряжение властей. Напротив поместья Керр было написано: «Изъятию имущества не подлежит». Её семья, несмотря на чистокровность, под санкции не попала, да и обвинять их на законодательном уровне было попросту не в чём. Пусть дедушка категорично отнёсся к женитьбе сына на магле, в войне они не участвовали. Значит, там после смерти родственников должно было остаться всё! Документы, газеты, письма или личные записи. Настоящий кладезь информации. Архив теперь — всего лишь промежуточный пункт, а не конечная точка по поиску данных.       «Я думала посетить его в крайнем случае, ведь не рассчитывала на такой подарок, — сердце настолько быстро начало стучать, что этот ритм ощущался по всему телу лёгкой вибрацией. — Они могли не избавляться от самых важных газет про войну и не передавать её в Министерство!» — Керр, — позвал Сорен, заметив блеск в голубых глазах. — Ты ведь не планируешь пробираться на государственные территории в надежде, что там ещё могло что-то остаться? — Мэнор в Ланкашире не принадлежит властям, — возразила Керр, и Лонгботтом непонимающе бросил взгляд на документ, ведь не находил причины такой заинтересованности в конкретном месте. Он не знал, что в нём раньше жила именно её семья, ведь в тексте ничего на это не указывало. — Значит, он является частной территорией, а за такое прилетит сначала от хозяев, а потом — суда, если сильно не повезёт, — но попытки достучаться до благоразумия не помогали, правда, Лиф решила успокоить Сорена, пока в уме прикидывала, сколько ей понадобится бензина и времени, чтобы добраться до заброшенного поместья: — Ты прав — это неоправданный риск. К тому же я просто физически не смогу остаться незамеченной. Умений у меня для этого маловато, — руки начали рассортировывать записи, чтобы имитировать хоть какую-то занятость. Теперь разочарование от невозможности использовать полученную информацию в кабинете полностью развеялось, ведь, как и планировалось, удалось найти зацепку для дальнейшего поиска.       У неё оставалось не больше нескольких дней до конца срока. В понедельник нужно идти в кабинет начальника либо с готовой статьёй, либо вообще ни с чем, потому что обрывки приносить не было никакого смысла. Вот только Илифия не предполагала, что все эти проблемы — сущие пустяки в сравнении с тем, что её ждёт.

***

— Выгоднее всего оставить тело вне стен Хогвартса. Оранжереи, квиддичное поле или вблизи озера. Даже если пропажу обнаружат сразу, поиски самого тела могут растянуться, — Волдеморт говорил размеренно, очерчивая пальцем места на карте, вынуждая Илифию следовать глазами. Мужчина хорошо ориентировался, указывал на достаточно укромные зоны, о которых могли знать лишь те, кто непосредственно учился в Хогвартсе. — Для вашего же блага рекомендую не использовать запрещённую Министерством магию.       Керр заторможенно кивнула, прекрасно понимая: разбрасываться непростительными направо и налево чревато быстрым раскрытием. Да и вряд ли она сможет убить с помощью Авады из-за недостатка собственных сил. Видимо, первую дуэль проводили с запретами именно для происходящего сейчас. Только результат боя существенно не повлиял на итоговое решение. К тому же его всё равно никто не смог бы изменить — ни Лиф, ни Блэк, ведь убийство слишком хорошо вписывалось в хронологию. Прямо как по сценарию, который вёл к тем событиям, что прописаны в газетах и статьях. — Также, кроме меня и вас, никто в дело не посвящён, — Лорд будто намеренно говорил тише обычного. Подобно дьяволу, сидящему на плече Илифии, нашёптывал ей греховные мысли и подталкивал к пропасти. Забавным казалось то, что жертва поддаётся и даже сама уверенно шагает в сторону обрыва. — Постарайтесь не втягивать Лестрейнджа по возможности.       «Мне словно роют могилу, а я должна строить из себя радостную дурочку, прыгающую от восторга», — всё казалось очень ненадёжным, а само задание походило на неустойчивую конструкцию, которая вот-вот рухнет и погребёт под огромными обломками Лиф. Ей было непонятно: почему убить не может кто-то другой в том же Хогсмиде, почему нужно подвергать свою репутацию риску и действовать практически перед носом преподавателей и директора?       Ответ пришёл быстрее, чем можно было ожидать. Уже будучи в вагонах старост, Марлин объявила о запрете выхода в деревню. Новость об убийствах авроров не была проигнорирована Министерством, и оно усилило патрулирование города, а также начало вводить более строгие правила безопасности. Хогвартс не стал исключением, ведь в нём проживали дети, чьё убийство — это последняя капля для общества. Скорее всего, Волдеморт руководствовался не только желанием запугать Агнуса, но и довести недовольство волшебников до предела.       Илифия подпёрла рукой щеку, устремляя взгляд за окно, где быстро проносились голые стволы деревьев. На сиденье напротив расположились сёстры Блэк, каждая занятая своим делом. Нарцисса перебирала пальцами волосы Андромеды и пыталась заплести ей косу, пока та незаинтересованным взглядом скользила по предложениям в книге. Никто из них не ожидал присутствия сестры во время поездки, но замешательство длилось всего пару минут, а затем все вновь погрузились в свои мысли, не обращая друг на друга внимания.       На самом деле после переклички всех студентов Керр должна была вернуться в вагон старост, но видеть Марлин и в то же время рассуждать о её смерти оказалось сложным делом. Поэтому после исполненной обязанности было принято решение спрятаться в отдалённом месте, которое заняли младшие Блэк. Их компания вполне устраивала.       «Из-за ограничения в передвижении мне не удастся вывести Марлин в Хогсмид и при этом не вызвать подозрений, к тому же использовать Империус я не смогу в силу плохих навыков и предупреждения Лорда», — Лиф крутила в руке карандаш, который лежал на столе возле конспектов. Учёба должна была помочь отвлечься, но сконцентрироваться на зельеварении совершенно не получалось. «Да и дополнительной палочки у меня нет».       Если возвращаться мыслями к усилившейся защите, то та могла заключаться в отслеживании более мощных всплесков магии. К сожалению, Волдеморт не уточнил, как именно это работает, но его слова помогли принять решение проводить ритуал для возвращения домой вдали не только от посторонних глаз, но и самого Хогвартса. Благо Керр знала потайные ходы, которые вывели бы её незамеченной.       «Но вот провести по ним Марлин будет трудно. Можно попробовать убить в тёмном коридоре, а тело спрятать в проходе. Шанс, что её не найдут, не равен нулю, но поиски точно растянутся, — Илифия начертила на листке прямую вертикальную линию. — Также придётся обходиться без магии, иначе будет много шума, — следующая линия была горизонтальной. — Или, быть может, её просто утопить? Удавить лианами в оранжерее? Или отравить неправильно приготовленным зельем?» — вскоре на бумаге появился рисунок с виселицей, у которой петля пока не успела затянуться на чьей-то глотке, но рука достаточно быстро вырисовывала человечка. Словно игра, где каждый неверный подбор сценариев для чужой смерти приближает её к тому, чтобы самой оказаться повешенной. «Мне стоит инсценировать самоубийство или несчастный случай? А может, подставить завхоза Прингла, который вроде как является сквибом?»       Сложилась бы очень занимательная картина, а какие новости пошли бы в массы! Журналисты не упустят возможность обглодать информацию, а затем украсить её чудовищными и лживыми подробностями. «Смотритель школы, считавший телесные наказания нормой, внезапно продемонстрировал гнилое нутро!» или «Староста школы зверски убита сквибом!» Лиф не отказалась бы ещё от помощи Скитер, которая после статьи с упоминанием Блэк и Лестрейнджей внезапно затихла и голодных до слухов школьников удовлетворять перестала.       Но все идеи оставались на стадии сырых заготовок, и сколько бы в уме ни вертелось сценариев, воплотить их в любом случае будет тяжело. Всегда существуют обстоятельства и непредвиденные сложности, которые предстоит предусматривать. К примеру, отсутствие случайных свидетелей вынуждает действовать ночью, то есть во время патрулирования, ведь иначе встретить Маккиннон не выйдет. Это также означает необходимость определить день, когда Сайлас вновь начнёт отлынивать от своих обязанностей и перестанет выходить на дежурства. Другими словами, уповать на случайность, что уже превращает весь план в паршивый до невозможности. В подобных делах полагаться на удачу — значит взвалить на плечи ещё больше рисков.       И таких проблем — тысячи. Выбираешь отравление? Будь готов к тому, что при расследовании начнут пересчитывать ингредиенты, расспрашивать студентов и проверять палочки на наличие отпирающих заклинаний. Покупаешь компоненты, выбравшись через потайные ходы? Тогда надейся, что продавец не вспомнит лица или не заподозрит неладное, когда к нему придёт человек, полностью скрывающийся за чёрной мантией.       Керр стёрла табурет из-под ног человека, и теперь тот висел в петле, смотря своими чёрными глазами-точками прямиком на художницу. Вот такие реалии её ожидали. Волдеморт дал слишком сложное задание для той, кто никогда в жизни не планировал чего-то хуже, чем сворованные печенья перед обедом в детстве.       «Можно попробовать аппарировать из Хогсмида в Лондон и там приобрести всё требующееся», — но размышления весьма быстро напарывались на воспоминания летнего перемещения. Люциуса тогда расщепило достаточно сильно, и гарантий того, что такого не произойдёт с Илифией, не было. К тому же требовалось не только попасть в Лютный переулок, но ещё вернуться и по дороге не нарваться на неприятности в криминальном районе. Добавить к этому усилившееся патрулирование — и выходит очередная тупиковая идея. «Мне нужно думать о ритуале, а не обо всём этом дерьме!»       Вдруг раздался грохот, чем-то напоминающий тот, что происходит при взрыве. Илифия тут же подскочила с места, буквально вылетая из своего купе, чтобы определить источник шума. У неё в голове пронеслись миллион предположений, а все самые безобидные были тут же отброшены, ведь слизеринцы никогда не затевали шалостей, как те же первокурсники или другие факультеты. Думать оставалось об ужасных вещах: бомбы, нападение, очередной теракт. Из соседних купе начали выглядывать дети, непонимающе хмурящие брови. Дверцы почти везде вскоре распахнулись, кроме одной. И именно из той постепенно начал валить дым. — Что случилось? — донёсся со спины голос Вероны. Рядом с ней также стояли Дейзи и Цереус. Последняя не стала дожидаться ответа и резким взмахом палочки отворила преграду, которая скрывала от них Роллина и Люциуса, пытающихся быстро развеять дым.       Оба мальчика оказались в копоти, а на столике стоял пузатый котёл с сомнительным содержимым, медленно вытекающим на деревянную поверхность и стремящимся оказаться на полу. Лиф тут же избавилась от зелья, что в дополнении к мерзкому виду ещё и отвратительно пахло. Напряжение у неё моментально спало, уступая место раздражению и удивлению. Она никогда не думала, что кто-то из змеиного факультета решит затеять такую глупость. Пусть парни перед ней были не самыми примерными студентами, от них всё равно ожидалось больше благоразумия. — Сестра, — выставил перед собой руки Роллин, будто Цереус — не человек, а разгневанный хищник, что набросится в любую минуту. В каком-то плане её лицо действительно вызывало панику. — Что бы ты сейчас ни думала, просто поверь моим словам, — и Гринграсс-младший указал в сторону Люциуса. — Это была его идея.       Малфой, что всё это время усердно оттирал сажу с лица рукавом своей белой рубашки, внезапно замер, а потом бросил в сторону друга негодующий взгляд. По серым глазам прямо-таки было видно: сейчас произошло самое настоящее предательство и клевета. Впрочем, Люциус не стал оправдываться. Открыл рот и тут же его закрыл, когда увидел среди остальных глазеющих Нарциссу. Лицо у него тут же напряглось, появилось раздражение и какая-то ещё эмоция, но Илифия не успела её интерпретировать, ведь мальчик отвернулся к окну, продолжая попытки избавиться от сажи. Или это всё же было въевшееся в кожу зелье? — Да ну? — Цереус скрестила руки на груди, пока Илифия поглядывала в их сторону, прося учеников вернуться в свои купе. — А я припоминаю, что зелье Эрупта проходят на пятом курсе, а не третьем. — Так Люциус у нас эрудированный, — криво улыбнулся Роллин и получил первый подзатыльник, от которого Керр в удивлении посмотрела на свою однокурсницу, не ожидая от неё подобного нападения. — А ещё я помню, как ты покупал ингредиенты, поэтому будь Люциус хоть сто раз гением, без твоего согласия ничего не смог бы сделать, — и ещё один подзатыльник. Роллину везло только в том, что удары по виду были не такими уж сильными, а, скорее, унизительными. — Ты ведь старше, а ума как у первокурсника! — Почему только на меня нападают? — прикрывался парень. — У меня есть сообщник, разве тогда не должно действовать правило «пятьдесят на пятьдесят?» — он схватил Люциуса за плечо и пододвинул к себе. — Я тебе руку сейчас сломаю, со-о-бщник, — недовольно прошипел Малфой, стараясь не поворачиваться лицом к Нарциссе. — Что ещё за правило? — усмехнулась Верона, которая за всем наблюдала с коридора, опираясь спиной на стену. — Правило распределения вины, — объяснил Гринграсс, непонимающе глядя на странную реакцию друга. Несмотря на весь переполох, он, видимо, уловил резкую перемену в настроении, которая определённо была связана не с его попытками сбросить ответственность на другого. — Организаторам, к слову, дают больший срок, — заметила Дейзи, заглянув в вагон, чтобы оценить ущерб, нанесённый детьми. К счастью, пострадал только потолок и лица мальчишек, да и то не существенно. Сажа всё-таки отмывалась чистящими чарами. — А подкуп судьи с кем можно осуществить? — заметался Роллин взглядом по присутствующим и остановился на Нарциссе, что ещё немного — и проделает дыру в своём бывшем женихе. Настолько её взгляд казался прилипшим к Малфою.       «Господи, — Лиф была готова простонать это, возводя глаза к потолку. — Ещё даже не начался семестр. Мне придётся ожидать всплески стихийных бедствий в лице этих двух?» — определённо сомнительная перспектива, учитывая висящий над головой дамоклов меч в виде нужды убить Марлин. Вероятно, раньше и бесповоротно погибнет её выдержка, которую Керр возводила с огромным трудом. А ведь ещё неясно, когда Беллатриса решит напомнить о себе. — В наказание будете вычищать туалеты две недели, — выдохнула Керр. — Без магии. А пока, — она повернулась к сёстрам, — до прибытия за вами будут следить Нарцисса и Андромеда. — Это лишнее, — буркнул Люциус с явным негодованием, на что младшая Блэк уже не стала реагировать молчанием. В той внезапно пробудились те качества, которые скрывались глубоко внутри. Резкость, грубость и умение нападать на человека, используя остроту слов. Грубо говоря, блэковская порода. — Никогда не думала, что у такого древнего рода всего лишь из-за одного представителя в генах появится трусость, — Нарцисса не ухмылялась, не пыталась сделать свои слова ещё более оскорбительными и острыми с помощью интонации, но благодаря такому подходу, а также высокомерному взгляду упрёк ощущался в разы унизительнее. — Или мне всё же стоит думать о тебе лучше и воспринимать происходящее за стыд?       Роллин присвистнул, пряча руки в карманах брюк. На его лице читался явственный интерес к постепенно нарастающему конфликту. Теперь вид недовольной сестры его нисколько не смущал и, что более важно, совершенно перестал волновать. Цереус, быстро считав атмосферу, разогнала оставшихся учеников и вместе с Дейзи увела Флинт, которая чуть ли не на девяносто градусов выкручивала голову, чтобы не упустить интересное представление. — Думать обо мне ты можешь как угодно, Блэк, — весьма спокойно отразил атаку Малфой, наконец пересекаясь взглядом со своей бывшей невестой. — Мне даже льстит понимание того, что ты продолжаешь это делать. — Оказывается, в тебе мало достоинства, — голубые глаза блеснули, и по какой-то причине хотелось надеяться, что виной тому гнев, а не накатывающие слёзы.       Андромеда отступила на пару шагов в сторону и оказалась у двери купе, тихо прикрывая её и в то же время пытаясь спрятаться в падающей тени. Она, в отличие от Гринграсса, интересом к происходящему не пылала и больше внимания уделяла зелёной вышивке сидений или проплывающему виду за окном, чем перепалке. А ведь разворачивалась настоящая детская драма, которая тем не менее и у Илифии вызывала мало желания быть свидетельницей. Но не может же она молча развернуться и выйти? Даже просто стоять рядом становилось ужасно неловко, а обратить на себя внимание в данный момент попыткой уйти… — Тогда для чего ты за меня держишься? — Люциус старался выглядеть бесстрастным, но был слишком напряжённым, из-за чего слабо походил на равнодушного человека. — Пишешь письма. — Вполне очевидно, что ты для меня — более удобная партия! — слегка повысила голос Нарцисса, будто не прикрикнула, а всего лишь сфальшивила, пока старалась играть безэмоциональность. — Наш союз… — Перестал существовать, — закончил за неё Малфой. — Ты обращаешься к человеку, который ничего не решает и ни на что не влияет, — кулаки его внезапно сжались. Судя по всему, данный факт и самому слизеринцу очень не нравился. — Который даже не пробует! — И не станет, потому что удобным ему, оказывается, быть не так уж хочется.       Нарцисса судорожно выдохнула, но глубокого вдоха для продолжения разговора не сделала, а замерла на пару секунд, тупо уставившись на своего собеседника. Она не заплакала, хотя от неё это ожидалось. Даже в лице не изменилась, но окончательно утратила живость в глазах, которая, вероятно, поддерживалась мыслями о Люциусе и слабой надежде исправить бедствующее положение. Такое состояние называют «смирением». — Что ж, я соглашусь с Малфоем, — обратилась она уже к Керр, повернувшись. — Присматривать за ними излишне. К тому же это обязанность старосты, — и стоило только последним словам сорваться с губ, как маленькая фигура скрылась за дверью.       «Я рассчитывала немного не на такой исход», — растерянность не позволяла сдвинуться с места и хоть что-то сказать, но, к счастью, подобную роль на себя взял Гринграсс. Он постарался немного разрядить атмосферу, неловко почесав затылок. — Как там говорят за границей? «Развод и девичья фамилия?»       «Нет, лучше бы вообще молчал», — закатила глаза Илифия. — Потеряйся, Роллин, — агрессивно выплюнул Люциус и, осознав, что остаться одному именно в этом купе ему не удастся, покинул его сам. Благо хоть дверью не хлопнул, несмотря на любовь драматизировать.       На какое-то время воцарилось неловкое молчание, перебить которое никто не знал, как именно. Андромеда присела, расправив складки юбки и выпрямившись по струнке, а Гринграсс переминался с ноги на ногу, петляя взглядом. Лиф же в уме негодовала со всей ситуации. Почему все будущие супруги либо ненавидели друг друга, либо были к этому очень близки? Стоит полагать, счастливый брак — или хотя бы спокойный — редкое явление у аристократов. — Гринграсс, есть просьба, — прислонившись спиной к двери, Керр размышляла о своих следующих словах и была так сосредоточена на формулировке, что не сразу осознала суть бормотания Роллина. — Я не стану их мирить, — появившееся пренебрежение достаточно быстро отрезвило, выдернуло из мыслей, крутящихся около не вовремя возникшего конфликта. — Даже если ты аннулируешь наказание и целый год будешь закрывать глаза на все провинности. И, конечно же, прикрывать нас перед Рудольфусом. Ещё было бы неплохо перед преподавателями, — Илифия прищурилась, слушая затянувшееся перечисление, которое постепенно становилось условием. — Ты сейчас торгуешься со мной? — Должна же быть и мне какая-то выгода, — безмятежно пожал тот плечами. — Нет, — категоричный ответ сбил с парня всю уверенность и вынудил нахмуриться. — Будешь драить туалеты с особым усердием, до блеска. Я лишь хотела попросить не распространять произошедшее, — Лиф надеялась, что хотя бы в стенах Хогвартса Нарцисса и Люциус остались связаны друг с другом. Неясно, как скоро Блэк объявят о новой помолвке, но мнимая неизменность всей картины немного успокаивала и не давала совсем отчаяться. В каком-то смысле молчание семьи становилось ещё одним таймером, отсчитывающим оставшееся время, за которое нужно успеть убить Марлин.       «Если новость не просочится в массы, повторно договориться с Малфоями будет проще. Они наверняка выдвинут новые условия, но те ничтожны в сравнении с отказом из-за публичного унижения. Выбор, павший не на древний род, а какого-то успешного работника Министерства, — веский повод послать Блэк куда подальше. А так… Всё будет выглядеть, словно произошла глупая ошибка», — и подобные рассуждения помогали Керр сохранять контроль, не терять веру в способность исправить чужой опрометчивый поступок. Ей не хотелось смотреть на ситуацию под другим углом, где родители Нарциссы даже с учётом исчезновения Маккиннона и проблем Абраксаса не изменят свой выбор. «Может, они рассчитывают на участие Малфоев? Принуждают к этому разорванной помолвкой и намерены взять под контроль род? Поэтому сохраняют всё в тайне? Боже… Я уже ничего не понимаю». — Так, значит, я правильно оценил ситуацию? — вопрос прозвучал скорее как утверждение. — Вот почему Люциус был как на иголках. А ведь им этот брак пророчили чуть ли не с пелёнок. — Брак, созданный на выгоде и договорённости, весьма быстро заключается и с той же быстротой распадается, когда исчезает нужда, — донёсся тихий голос Андромеды, а внимание обратилось к Лиф, но сказать ей что-то в противовес было нечего.       Распадается мир человека, успевшего привыкнуть к спланированной жизни на годы вперёд. Детей выдернули из зоны комфорта, из того уклада, который стал для них обыденностью. Они оба росли с мыслью, что станут мужем и женой, а теперь — нужно ли им пытаться быть друг для друга хоть кем-то? Судя по позиции Люциуса, нет. — Могу ли я рассчитывать на твоё благоразумие? — напомнила Илифия о просьбе.       Гринграсс провёл сомкнутыми пальцами вдоль губ, а затем выбросил воображаемый ключ за плечо. После заключённой договорённости Керр вышла из купе, намереваясь вернуться к своей нарисованной виселице и попыткам придумать план по убийству. Искать Нарциссу, а тем более Люциуса она сочла бессмысленным, ведь не представляла, о чём может с ними говорить. К тому же их мнение слабо волновало. Хотят они или нет, но поженятся в любом случае. По собственной или чужой воле — не имело значения.       На половине пути появился Рудольфус, сообщивший об общем сборе в вагоне. Марлин намеревалась обсудить организационные вопросы, которые должны возникнуть в течение семестра, но главная староста решила не оттягивать то, что можно обсудить в самом начале. Поэтому Лиф ничего другого не осталось, кроме как пойти следом за Лестрейнджем.       На собрании Маккиннон говорила по большей части о выпуске старшекурсников и итоговых экзаменах, но у Керр не получалось сосредоточиться. Она смотрела в блёклые глаза девушки напротив и будто видела в них своё отражение, которое полностью перепачкано кровью. Разум уже не мог воспринимать старосту спокойно — постоянно происходило накручивание мыслей и визуализация картинки чужого убийства. Фантазия не останавливалась, и даже когда взгляд зафиксировался на документах, текст в голове никак не усваивался.       Становилось тошно, хотелось поскорее вернуться в факультетский вагон или скрыться в предназначенное для старост Слизерина купе. Было гораздо проще анализировать преступление, не видя при этом жертвы. Когда та стоит прямо перед тобой, начинается осмысление собственных намерений. Сценарий становится уже не выдуманной историей, а планом с чёткой последовательностью действий. Это выматывало, раздражало и подавляло.       Лиф подняла взгляд с текста, наткнувшись на зелёные глаза. В какой именно момент Сайлас сел по другую сторону стола, вспомнить не получалось, как и предположить, долго ли он уже одаривает пристальным вниманием. Гастрелл выглядел невозмутимо, слишком спокойно и оттого сильно настораживал. Он будто видел насквозь, считывал все мысли, что неустанно крутились в девичьей голове. Смог ли он распознать в карих глазах недобрые намерения, или для него Беллатриса была такой же нечитаемой книгой, как и он для Керр? — Что? — не удалось сдержать раздражения. Тон вышел слегка шипящим и приглушённым, чтобы не отвлекать остальных от важных разговоров. Сайлас в ответ только улыбнулся. Пусто и фальшиво, маскируя другие эмоции. — Нам отменили Квиддич, — заговорил Робардс, вздохнув перед этим настолько тяжело и громко, что Илифия непроизвольно обратила на него внимание. — Походы в Хогсмид тоже под запретом. Вечерами патруль, днём — гора домашней работы, а теперь ты ещё говоришь, что наш выпускной, скорее всего, будет состоять только из церемониальной части без последующего празднования. Не кажется ли вам это перебором? — Напомню, что Квиддич отменили благодаря твоему факультету, — Гастрелл вальяжно распластался на сиденье, и край его ботинка задел обувь Лиф. Намеренно он это сделал или нет, но пришлось тут же поджать под себя ноги. — Все ограничения введены исключительно в целях безопасности. В нынешних реалиях это не может быть перебором, — ответила Марлин, пока Гайвейн сверлил недовольным взглядом Сайласа. Староста Когтеврана явно был не рад напоминанию об оплошности. — Я могу понять ограниченность передвижения, но каким образом во всё это вписывается праздник? Один вечер пышного пира в Большом зале не изменит картины. — Если тебе угодно, можешь пойти и оспорить решение директора, — холодно заметил Рудольфус, ставя большую и жирную точку в данной дискуссии. Робардс громко цокнул языком и продолжать спор не стал, зато Гастрелл решил вставить свои пять галлеонов: — Очевидно, что нас хотят побыстрее вышвырнуть из школы и пустить в расход. Будущих авроров — сразу на место убитых, так что не завидую тебе, Гайвен. Придётся побыть пушечным мясом, — Сайлас вёл себя, по впечатлению Илифии, немного странно. Его неясно откуда черпающаяся грубость вынудила всех на пару секунд затихнуть. — Из-за единичного случая тебе не стоит так сильно переживать, — спокойно произнёс Лестрейндж, кладя руку на плечо Робардса, чьё лицо стало на пару тонов белее. Лиф же видела в этом простом жесте не попытку утешить, а напугать ещё больше. За спиной будущего аврора стоял тот, кто досконально изучал манеру ведения боя противников, чтобы потом без особых сложностей прикончить. — Нет ведь никаких полномасштабных стычек, где количество людей должно превысить качество, — Корнер, слегка нервно поглаживая синюю вышивку на своей форме, тоже подала голос. — Новичков бессмысленно бросать на произвол судьбы. — Что-нибудь новое известно, помимо жертв правоохранительных органов? — поинтересовался Тонкс, разбирая перед собой бумаги и спрашивая будто между делом. Несмотря на чёрную мантию, было отчётливо видно, как напряжены его спина и плечи. — Нет, — с тяжёлым вздохом ответила Марлин. — Давайте вернёмся к обсуждению наших обязанностей и не будем разводить панику на пустом месте.       Решение вопросов затянулось до самого прибытия в Хогвартс, но Илифия и во время беседы, и сидя за столом в Большом зале не могла сосредоточиться на чём-то помимо мыслей об убийстве. Курица во рту ощущалась для неё резиновой, а гранатовый сок каждый раз вызывал спазмы в горле. Отсутствие аппетита тем не менее не вынудило покинуть зал, который за пару часов сильно поредел. Профессора практически сразу ушли, предупредив старшекурсников о ранних утренних уроках, и рекомендовали долго не засиживаться. Первокурсники после длительной поездки в поезде и с набитым желудком отправились в гостиные.       Керр слушала болтовню одногруппников со скукой. Лоис рассказывал о своих днях в стенах школы, причём, несмотря на однообразность событий, у него не сползала чрезмерно довольная улыбка, словно огромная и важная часть деталей была упущена. Цереус обсуждала с Рудольфусом выходку своего брата и просила не выносить этот инцидент за пределы старостата. Дейзи же не переставая измельчала на своей тарелке мясо, будто то стало повинно в чём-то ужасном перед девушкой. На её запястье в такт движениям колыхался красивый браслет на тонкой цепочке, на который Илифия смотрела будто загипнотизированная.       Украшение выглядело смутно знакомым. Кажется, именно эта вещь обрамляла руку на полотне картины в поместье Керр. Лиф тогда обратила на неё внимание из-за акцента тёмных и светлых красок. Золотая цепочка и маленькие подвески контрастировали на фоне тусклых тонов. Пожалуй, также выделялись только блондинистые волосы и голубые глаза Айона. Внезапно пальцы скрыли украшение, спрятав его под рукавом. Илифия медленно подняла взгляд на лицо Уоррингтон, обнаружив на нём слабую и благодарную улыбку, которая на пару секунд выбила из равновесия.       «Это ведь не тот браслет, что я подарила?.. — промелькнула тревожная мысль. — Просто совпадение», — потому что Лиф даже не знала, что именно дарила Дейзи. Значит, она всего лишь по стечению обстоятельств вручила браслет, который в будущем однокурсница решила надеть для позирования. Но из-за других подобных «случайностей» тревога только сильнее нарастала. «Я вполне могу себя накручивать, и это украшение — подарок родителей или ещё кого-то, — пыталась успокоиться Керр. — Ведь с чего бы Уоррингтон носить то, что подарил человек, находившийся на стороне убийц?»       Среди тихого шума голосов послышался чей-то крик. Недовольное причитание мало интересовало, и, скорее всего, возникшая за столом Гриффиндора ссора была бы просто проигнорирована, но в зале из-за этого наступила тишина, а затем послышался резкий звук пощёчины, вынудивший всё-таки обернуться и узнать, что происходит. — Вот это да… Чем он её так разозлил? — донёсся непонимающий голос Лоиса. — Вероятно, они расстались, — безразлично ответила Верона. — Новый год приносит новые потери. — Не знал, что он в каких-то отношениях, — хотя, судя по голосу Селвина, его это мало интересовало.       Керр же продолжала смотреть на Сайласа, что слегка провёл пальцами по щеке, где остался весьма большой отпечаток. Лицо у него ничего не выражало, а губы скривились от лёгкой боли, но в зелёных глазах — абсолютная пустота. — Я не назвала бы это прям серьёзными отношениями. Слухи говорят, что они просто спали вместе, — на последних словах Флинт притихла.       Илифия не сразу осознала, что Гастрелл повернулся к ней и они уже пару секунд как сверлят друг друга взглядами. Пришлось поспешно отвернуться, но это оказалось бессмысленной попыткой избавиться от чужого внимания, ведь достаточно быстро послышался слегка хриплый голос над макушкой. — Сплетничаете? — насмешливая интонация была будто адресована исключительно Керр, как и сам вопрос. — А как иначе? Ты устроил любопытное представление и ещё, оказывается, не абы с кем, а с Амелией Боунс, которая до сегодняшнего момента считалась примером сдержанности и строгости, — Селвин поднёс кубок к губам. — Сдержанности в ней, пожалуй, не так много, как казалось, — Сайлас говорил приглушённо, вероятно, из-за того, что приложил руку к щеке. — Она ведь очень симпатичная, — Верона отодвинула тарелку, а затем опёрлась локтями о столешницу, хитро улыбаясь. — И семья у неё обеспеченная. Или сыну священника нужно нести обет безбрачия? — Лиф очень надеялась, что за едой тема не свернёт в эту степень окончательно, но сильно заблуждалась насчёт манер своей соседки, поэтому от следующих слов скривилась. — Про целомудрие спрашивать не стану. — А может, у сына священника просто изменились вкусы? — поддался на провокацию Гастрелл, всё так же стоя за спиной Керр. — То есть испортились?       «Думаю, пора заканчивать с ужином и идти в спальню», — не сдержалась от тяжёлого вздоха Лиф, откладывая столовые приборы, а Гастрелл, на её несчастье, это заметил. Положил обе руки на плечи, будто пытался хоть немного растормошить. А может, не дать двинуться с места. — Скорее, я испортился сам. — Куда же ещё хуже? — отстранённо спросила Илифия, надеясь, что благодаря подобному выпаду руки парня исчезнут с её плеч. Но хватка стала сильнее, из-за чего пришлось слегка обернуться. На неё был обращён не предвещающий ничего хорошего взгляд, будто укол именно со стороны Блэк стал для него болезненным. — Даже не знаю, — быстро натянул он улыбку. — Бог говорит, что влюбляться в обручённых девушек — грех, — все эмоции тут же исчезли с лица Керр, а взгляд стал встревоженным, стоило только Сайласу чуть склониться ниже, надавливая пальцами на её плечи. — Куда ещё хуже? — повторил он вопрос.       Илифия посмотрела на Рудольфуса, но тот выглядел совершенно равнодушным к услышанному. Только на мгновение поднялся уголок губ в ухмылке, которая выдала в нём то, что вся ситуация казалась ему весьма уморительной. Он явно в душе насмехался над Гастреллом. Потому что Беллатрисе нравится Волдеморт? — Расслабься, Белла, — Сайлас тут же помассировал напряжённые мышцы, не заботясь о том, что перед ним девушка из благородной семьи и такое поведение совершенно неприемлемо. С другой стороны, с чего бы маглорождённому об этом задумываться? — Моё сердце отдано Богу. — Звучит ничуть не лучше, — усмехнулся Лоис. — Судя по тому, какой ты богохульник… — Не продолжай, — в унисон сказали Лиф и Дейзи, вынуждая Верону недовольно поджать губы.       Вскоре время трапезничать подошло к концу. Все лениво вышли из зала, обсуждая предстоящие уроки. Флинт не упускала возможности поделиться всеми слухами, которые только собрала за день, но больше всего дискуссию вызвало желание их декана провести несколько встреч в своём клубе. Как оказалось, Рудольфус всегда пропускал мероприятие из-за Беллатрисы, которая после первого же приглашения ещё на пятом курсе устроила небольшую ссору с кем-то из Гриффиндора. Из всей их компании письмо от Слизнорта могла ожидать Цереус, но, по словам Вероны, которая вскользь сказала: «Нам всем не на что рассчитывать», стало очевидным: Гринграсс ни разу не звали. Вероятно, профессор не видел выдающегося будущего у девушки, способной в любую секунду умереть. — Вдруг я тоже удостоюсь чести, — внезапно выпалил Сайлас, наступив одной ногой на ступеньку. В отличие от всех остальных, ему нужно было подниматься наверх к башням. — Ты-то в первую очередь, — рассмеялся Селвин. — А сразу после тебя — Белла. По градации дальше пойду я, потом Верона… — Между прочим, меня пару раз звали, — Флинт высокомерно подняла подбородок, заправляя светлую короткую прядь за ухо. — Вероятно, лишь ради доброй порции слухов, которыми ты снабжала профессора весь вечер, — заговорила Уоррингтон, но тихо, будто случайно озвучила мысли вслух. Конечно же, её услышали все, и Верона — в том числе. Та скривилась, открывая рот, чтобы бросить в сторону подруги — и уже наверняка бывшей — что-то едкое.       Но не успела из-за раздавшегося громкого крика. Все семеро только и успели обернуться к центру, когда огромная люстра обрушилась с потолка, придавив при этом человека. Грохот был настолько сильным, что в первые несколько секунд уши заложило. Лиф чувствовала себя будто в прострации, пока её взгляд неустанно осматривал выглядывающее из-под обломков тело. Острые зубья, некогда сверкающие золотом, покрылись багровыми каплями, а мраморный пол постепенно затапливала вязкая жидкость.       Оседающая пыль не позволяла в полной мере увидеть, в каком состоянии пострадавший. Жив ли он вообще? Но разум имел богатую фантазию и уже представлял, как череп волшебника смят и чем-то походил на сдувшийся мяч, как глаза от давления лежали рядом, выпав из глазниц, но не слишком далеко из-за удерживающих их нервов. Картина вырисовывалась настолько мерзкой и реалистичной, что тошнота подбиралась к глотке со стремительной скоростью.       Керр не могла сдвинуться с места — её охватил ужас от произошедшего. Ведь всего пару минут назад они проходили под люстрой. Сорвись это огромное сооружение чуть раньше, и на полу, сложенные гармошкой, лежали бы несколько тел. Как будто на человека обрушилось проклятие, которое напрочь перечеркнуло хоть какую-то везучесть. — Белла! Не стой столбом, зови профессоров и директора! — кричал Рудольфус, уже находящийся рядом с телом. Он проверял пульс на шее, и взгляд Лиф невольно скользнул на лицо мужчины, чья нижняя часть тела находилась под люстрой.       «Это профессор ЗОТИ…» — промелькнуло на периферии, прежде чем очередной крик вынудил её сорваться с места по направлению к кабинету Дамблдора.

***

      Первые несколько дней в Хогвартсе стояла удушливая атмосфера траура. Несмотря на то, что профессор оказался жив, его способность передвигаться на ногах была под вопросом. По словам Флинт, мужчине раздробило нижние сегменты позвоночника, а при таких травмах лечение должно быть незамедлительным. Никаких подробностей студентам не сообщали, поэтому приходилось вариться в собственных догадках о судьбе волшебника.       Впрочем, Илифию мало волновала жизнь незнакомца. Она не успела привязаться к вечно громкому Патту, который временами кричал на уроках, будто готовил школьников не к защите от волшебства, а к матчу по Квиддичу. Теперь тому о карьере тренера можно забыть, но вот как скоро он сможет вернуться к преподаванию — стало не совсем однозначным вопросом.       Основная доля переживаний всё же заключалась в собственной безопасности. Когда профессора сказали о несчастном случае, учеников охватила лёгкая паника, вынудившая взрослых отложить начало уроков и проверить весь Хогвартс. Конечно же, ничего угрожающего больше найти не удалось, но из-за всеобщего волнения преподавателям даже приходилось опрашивать портреты и привидений, чтобы они подтвердили факт простой случайности. Некоторые продолжали обвинять Пивза, кто-то шептался о гневе самой школы, который обрушился на Патта не просто так, но придумать конкретную причину, объясняющую отнятую возможность ходить, никто не смог.       Ясно было только одно: место профессора ЗОТИ будет какое-то время пустовать. На это указывало расписание уроков, где первая неделя проходила без важной для многих учащихся дисциплины.       Лиф, медленно перемещаясь среди книжных стеллажей, старалась сильно не радоваться чужому горю. С какой стороны ни посмотри, а ей только на руку слегка разгрузившееся расписание. По крайней мере, некоторое время не придётся придумывать миллион причин для того, чтобы отлынивать на практических занятиях. Помогала в те моменты несильная заинтересованность самого Патта, который вызывал для оттачивания навыков лишь желающих. Но даже это не всегда спасало.       Пальцы нащупали нужное досье, а затем выудили из общего ряда. Керр намеренно пришла в библиотеку в самую рань, желая поискать информацию о Волдеморте, которую узнала в Новый год. Помимо этого, ей ещё требовалось несколько справочников по рунам, но любопытство не давало спокойно сосредоточиться на попытках определения ритуала. Даже понимая, что поиск может не принести результатов, Илифия просматривала чужие данные.       «Лестрейндж, Нотт…» — взгляд цеплялся за знакомые фамилии и лица, практически исчезнувшие с фотографий. Чернила с каждым годом становились всё бледнее и бледнее, будто на бумагу наложили специальные чары, чтобы в итоге никаких сведений об учащихся не осталось. «Искать нужно определённо среди Слизерина», — но уверенность меркла с постепенным приближением к концу толстой книги. Среди выпускников сорок четвёртого года взгляд привлёк только один студент. «Том…»       Виски тут же начали пульсировать и отзываться болью. Чёртово имя, которое так долго не давало покоя, было найдено среди фамилий тех, кто сейчас приближён к Волдеморту. Возможно, всего лишь совпадение, и всецело полагаться на слова Вальбурги не стоило. Прямых доказательств найти не удалось. Фотография оказалась вырезана ровно по краю, а совпадающий год учёбы с другими Пожирателями и статус школьного старосты не давали стопроцентной гарантии.       «Реддл», — большой палец провёл по шероховатой бумаге прямо по фамилии, что не вызывала узнавания. Та если и принадлежала какому-то древнему роду, то Керр о ней явно не слышала. «А может, она магловская, но тогда вся тщательно выстраиваемая политика Лорда разрушилась бы в мгновение ока», — Лиф захлопнула книгу, возвращая её на место.       Скорее всего, Волдеморт — это не Том, к тому же в графе о профессии значилось какое-то убогое место, что ещё сильнее наводило на сомнения. Разве человек, ведущий за собой влиятельных волшебников, стал бы тратить время на работу, заключающуюся в обслуживании? Но если всё же допустить подобную вероятность, не значит ли это, что Вальбурга относится к Лорду странным образом как раз по причине статуса крови? Настороженное и не всецело поклоняющееся поведение прослеживалось у тех, кто мог знать прошлое мужчины. В таком случае они следовали за ним, переступая через собственную гордость и высокомерие, а значит, была какая-то веская причина.       «Помимо той, что Лорд — превосходный лидер, — и вновь мысли зацепились за должность школьного старосты. — Я могу поискать что-то в старых выпусках газет», — но Керр тут же отбросила подобную мысль, направляясь в отдел, где сможет раздобыть нужные учебники и фолианты. Разве ей важна сейчас настоящая личность Волдеморта, которая сможет разве что максимум удовлетворить любопытство?       Лиф остановилась в проходе и задрала голову к потолку, глубоко выдыхая, будто стараясь таким образом вытолкнуть из своего тела всё скопившееся напряжение, а также рой непрошеных мыслей, крутящихся вокруг мужчины.       Слишком рискованно, слишком глупо и, отрицать бессмысленно, слишком интересно. Лорд будто сам состоял из сплошного «слишком». Не оставлял равнодушной до своего прибытия, затем, когда находился вне поля зрения и их разделяли несколько десятков стен — и даже сейчас между ними сотни миль — мысли фокусировались на нём. Вероятно, для того чтобы Илифия ударила по тормозам и остановилась, ей требуется находиться в непосредственной близости с мужчиной. Единственное, что будет преобладать в ней, — это страх и тревога, затмевающие остальные чувства.       «А вдруг тот Том, что посещал директора, и есть Волдеморт? Тогда Белла могла вырвать у меня контроль, потому что узнала его, — Лиф развернулась и уверенным шагом поспешила обратно в архив. — Но почему о встрече не было даже вскользь упомянуто в разговоре? Лорд ведь не упускает момента зацепиться за мои слова и действия, — ноги сами замерли. — Блять, чем я вообще сейчас занимаюсь?» — Белла, — раздался тихий голос в конце коридора, и Керр обернулась. К ней приближалась Цереус, держа что-то в руках. — Тебя невозможно выловить. Уходишь рано, возвращаешься поздно. — Для чего? — напряглась Лиф и немного вздрогнула, когда Гринграсс протянула небольшую коробочку с белой лентой в виде бантика. — Подарок хотела передать. Я вернулась в Англию перед самым отъездом в школу, поэтому решила вручить уже в Хогвартсе, — бледные щёки стали слегка красными, будто происходящее несло для девушки сакральный смысл, хотя с виду — ничего существенного. — Ты ведь могла просто в комнате это сделать, — пальцы Лиф неуверенно начали развязывать ленту. Что же такого спрятано в бархатной коробке, раз требовалась приватность? По спине от плохого предчувствия пробежали мурашки. — Я не готовила подарки другим, поэтому не хотела вызвать неловкости, — когда Керр открыла крышку и обнаружила круглые часы с красивым резным орнаментом и маленькими серебряными звеньями длинной цепочки, ей на ум пришла мысль, что дело не в неловкости. Цереус определённо вкладывала какие-то эмоции и душу в подарок, чего не хотела демонстрировать другим. — Часы? — Ну, ты упоминала тогда время, — Гринграсс склонилась над коробочкой. — Здесь заводной механизм, раз в неделю нужно прокручивать это колёсико. — А кукушка выскакивать в двенадцать часов будет? — усмехнулась Илифия, доставая подарок и несколько раз проворачивая заводную головку. Механизм тут же завибрировал, и кожа ощутила размеренное биение, словно в руках стучало маленькое живое сердце. Гринграсс недовольно подняла глаза на Лиф, не оценив шутку. — Спасибо, Цереус. Теперь опаздывать буду по времени. — К слову, Рудольфус перед завтраком сказал, что занятие по рунам начнётся на час раньше из-за новостей, которые профессор намеревается сообщить, — Гринграсс пропустила очередную шутку мимо ушей. Те срывались с языка Лиф из-за неловкости после получения подарка. — Я пришла ещё и по этой причине. Хотела предупредить, ведь ты покинула спальню в самую рань.       «Что-то мне не нравится периодичность поступающих новостей», — и лёгкая тревога усилилась, когда взгляд зацепился за лицо Айона, стоило только войти в кабинет. Оно не выражало злости или гнева, наоборот, губы украшала усмешка, но при этом говорила не о хорошем расположении духа. Слишком ядовитая и явно не безобидная. «Кажется, за пару дней успело произойти нечто неприятное…»       Когда все студенты расселись по местам, Керр вкрадчиво заговорил: — Во время ваших каникул у меня состоялась занимательная беседа с инспекцией по образовательному процессу, — Айон закатывал рукава белой рубашки, прислоняясь поясницей к столу и оглядывая класс своими проницательными глазами. Илифия тут же обернулась к Дейзи, побледневшей за считанные секунды. — Не стану строить предположений, чья инициатива привела к подобному, — но наверняка Керр прекрасно знал, ведь слова его прозвучали с сарказмом. — Благодаря ей я наконец освобожу преподавательское кресло. Правда, только в конце учебного года, — по классу пронеслись облегчённые вздохи, и лишь Уоррингтон глубоко и тяжело дышала, стараясь сохранить бесстрастное выражение. — Поэтому настоятельно рекомендую всем готовиться к моему предмету лучше. Те, кто не сможет пройти промежуточный контроль, не будут допущены к экзамену.       «Я даже представляю, кого конкретно он предупреждает», — Илифия прислонила руку к лицу, устало массируя переносицу. Чего Дейзи и смогла добиться, так это недовольства со стороны Айона, который теперь будет наседать не только на неё, но и всех сразу, имитируя справедливо-дерьмовое отношение ко всем. — Также со следующей недели я временно стану вашим профессором по защите от тёмных искусств. Для оценки навыков будет проведена проверка. Если кто-то, посещающий дополнительные занятия, не сможет противостоять Богарту или не ответит на элементарные вопросы, будет оставаться после уроков, — Айон чуть склонил голову, из-за чего светлая прядь упала ему на лицо, немного скрывая пристальный и холодный взгляд, обращённый на Дейзи. — Или рассчитывать на иную профессию.       «Это пиздец», — Лиф прикрыла глаза, чувствуя, как оставшаяся половина седьмого курса постепенно превращается в тяжелопроходимое испытание.