Белла значит война

      На отражение в зеркале Илифия смотрела с огромным скепсисом. Брови постоянно хмурились, а пальцы неустанно впивались в расширенные на концах платья рукава. Ногти поддевали позолоченную вышивку у краёв, которая ещё немного — и превратится в одни торчащие нитки из ткани. Фасон наряда был… слишком. Открытым, нехарактерным для Беллы, вызывающим желание остановиться взглядом на фигуре чуть дольше положенного по этикету времени. Как любила говорить Андромеда: «Мама будет злиться», и это наверняка самое мягкое описание чувств Друэллы.       Но на такой внешний вид и был расчёт. Керр полностью спланировала образ и прекрасно понимала, какую реакцию тот может вызвать как у родителей Блэк, так и у мужского коллектива. Преимущественно её заботил один конкретный человек, чьё внимание для Беллатрисы очень важно, а значит, и для Лиф тоже. Но в данную минуту, когда до выхода оставалось не так уж много времени, в голову закрадывались сомнения. А стоило ли вообще идти на такие меры? Если произвести впечатление иным способом не вышло, то разве необходимо пользоваться подобным методом?       Прямоугольный вырез декольте и полностью открытая шея в дополнении с корсетом, который Брю помог затянуть и тем самым приподнять грудь, сейчас выглядели не как летом. За время в Хогвартсе её худоба полностью ушла, кости больше не выпирали, а облегающая ткань платья всё это прекрасно подчёркивала. Исчезла болезненность вида, сменившись той, что не притянуть к себе взгляд просто не могла.       «А что потом? — сморщилась Лиф, наблюдая, как дорогое ожерелье медленно опускается на её грудную клетку, становясь акцентом для внимания. — Полезу к нему в постель за неимением возможности подобраться близко?» — тело передёрнуло от подобных мыслей.       Утешал тот факт, что до таких крайностей дойти не должно. Во-первых, потому что ещё около полугода есть возможность скрываться в стенах школы и за это время исчезнуть. Во-вторых, подобная специфика в отношениях Волдеморта и Беллы казалась нереалистичной. По крайней мере, Керр свято верила в отсутствие между ними интимного контекста. Для своего морального благополучия придерживаться такого рода мыслей было сейчас лучше всего. Даже если секс действительно присутствовал, знать точно Илифия не могла, и единственное, что ей оставалось, — это быть уверенной в непорочности связи двух людей.       Лиф поправила кудрявую светлую прядь, отворачиваясь от зеркала и устремляя взгляд на стены спальни. Она раньше тщательно не обдумывала, как именно складывались отношения верной соратницы с её господином. В основном все размышления оставались в общих чертах — предана, влюблена, выгодна как союзник. Но этого чертовски мало, и детали на целом полотне их картины смотрелись как мутные пятна, что доставляло беспокойство.       Керр постаралась отогнать размышления, которые не имели для неё никакого смысла. Сегодняшний праздничный вечер в честь Нового года главное пережить и не сталкиваться с людьми, что могут проявить излишний интерес в её сторону. Несмотря на о многом говорящий внешний вид, глубоко в душе теплилась надежда не оказаться прямо перед Волдемортом.       Донёсся стук по дереву, и Илифия обернулась, замечая на пороге Рудольфуса. Тот замер, когда его взгляд остановился на наряде, а потом достаточно быстро переместился к её глазам. Тёмная бровь вздёрнулась, и лицо стало выражать лёгкую степень непонимания. Брю же в этот момент сделал несколько шагов в сторону и прекратил, наконец, постоянно поправлять и так хорошо выглядящий подол платья. — Кажется, ты перестаралась, — прозвучал вердикт, из-за которого Керр растерянно провела пальцами по корсету, опуская глаза на наряд. Неужели открытые участки кожи выглядели настолько вульгарно? Или проблема заключалась в Блэк, которая преимущественно носила строгие наряды? — Некрасиво? — внимание вновь вернулось к Рудольфусу, что задумчиво рассматривал ткань где-то в районе колен. Он не сразу ответил на вопрос, будто подбирал правильные слова — то ли из желания не испортить настроение, то ли для более понятного объяснения проблемы. — Красиво, Белла, но слишком вызывающий цвет. Ты выбрала странный способ показать всем влияние своей семьи, да и ещё и очень не вовремя, — в тоне, тем не менее, осуждения не было.       «Цвет? — Лиф ещё какое-то время не понимала, в чём проблема, и только когда ещё раз мягко провела по ткани, в голове вспыхнуло осознание: — Фиолетовый был долгое время королевским». А ведь она так тщательно подбирала ткань, нитки для вышивки и крой, но даже не подумала о символизме расцветки. «Чёрт…».       И пусть сейчас одежда с таким оттенком общедоступна и слабо коррелировала с признаками монархов, на празднике, где будут присутствовать все знатные рода, а также сам Волдеморт, выступающий в качестве правящей единицы, подобный намёк слишком красноречив. А в совокупности с общеизвестной любовью Беллы к Лорду — ужасно стыден. Это не признание в чувствах, а нечто гораздо хуже. Оставалось только молить всех богов на свете, чтобы никто сильно не заострил внимание на цвете.       Лестрейндж устало вздохнул, не дождавшись хоть какого-то ответа и реакции на свои слова, но Лиф не представляла, что вообще может сказать или сделать. Она с каждой секундой становилась всё мрачнее и мрачнее, пока в её голове проносились картинки чужой реакции на наряд. Явно он будет не таким, какой планировался изначально. Рудольфус тем временем отодвинул край пиджака и запустил руку во внутренний карман. Через пару секунд перед её глазами возникло несколько листов, но переключиться моментально оказалось тяжело. Шестерёнки разума со скрипом меняли ход мыслей в иную степь. Первые пару секунд прочитанный текст никак не воспринимался, а буквы казались хаотично расставленными в разных местах символами. — Это?.. — Документы, подтверждающие переход в нашу собственность поместья, где сегодня проводится праздник, — равнодушно объяснил парень. Его словно нисколько не волновал факт будущего проживания совместно. Складывалось впечатление, что для Рудольфуса этот документ — как бесполезный кусок бумаги. — После свадьбы мы будем жить там.       Лиф уже более вдумчиво прочитала представленные ей листки, концентрируя внимание на важных деталях. Дом располагался весьма далеко от «штаба» и ближе к Лондону, но Беллатриса наверняка сбегала из семейного гнезда достаточно часто, чтобы быть ближе к объекту своего воздыхания. Новое место жительства не изменит постепенно выстраивающийся уклад вещей. — Я хочу, чтобы после регистрации брака ты переехала и, пока не обзавелась меткой, здесь появлялась редко, — от услышанного заявления Илифия не смогла удержать смешка. — И давно тебе известно о новом доме? — карие глаза оторвались от текста, а взгляд практически впился в стоящего напротив. Керр рассматривала лицо, изучала реакцию, пока продолжала говорить размеренно, будто зачитывала приговор на суде. — Ведь складывается всё как-то весьма удобно, учитывая, что благодаря тебе моё получение метки может оттянуться на больший срок, чем я рассчитывала. — Говори прямо, в чём я в очередной раз провинился, — тон стал ещё более холодным и равнодушным, но вот тело, несмотря на видимое безразличие своего хозяина, напряглось. — Знаешь, по моим представлениям, список в твоей голове выходит уже весьма обширным, чтобы оставалась возможность угадывать. — Ты рассказал о моей осведомлённости про яд, — процедила она. — А я просила… — Ничего не делать, я помню, — прервал Рудольфус, чем разозлил её ещё сильнее. Лиф практически скрипела зубами от раздражения. — Фактически я и не рассказывал. Сухость моего доклада об отравлении Гринграсс пришлась не сильно по душе Милорду, а я не тот человек, что намеренно станет скрывать правду окклюменцией. К тому же это бессмысленно.       «Волдеморт просмотрел воспоминания, — быстро соображала Керр, сфокусировавшись на мысках собственных каблуков, выглядывающих из-под подола платья. — Твою мать, в них ведь фигурировал Каркаров. Наш разговор после благотворительного вечера. Если Волдеморт устроит допрос ещё и ему…» — Илифия чуть не взвыла от перспективы, которая могла разрушить всё.       А что, если уже?       Вдруг память новоявленного Пожирателя уже стала для Лорда занимательным зрелищем? И получение метки тоже как-то с этим связано? Вот только Игорь, по предположениям, наворотил много дел, а значит, втягивание Беллы стало бы для него скорее добивающим, чем способствующим фактором. Или нет? Лиф даже предполагать с уверенностью не могла и совсем не понимала, почему при разговоре — в том случае, если Волдеморт знает обо всей заварушке с Философским камнем, — ей и слова об этом не сказали? Скрывать осведомлённость нет особого смысла. — Что тебе говорил Милорд по этому поводу? — Илифия дрогнула и сделала шаг назад, когда Лестрейндж слегка наклонился к ней, чтобы заглянуть в глаза. — Всё то, что должен был высказывать тебе, — грубо бросила Керр, кладя ладонь на грудь парня и отодвигая от себя. Кожа почувствовала слегка ускоренное сердцебиение, которое слои нарядной одежды не смогли скрыть. Рудольфус не сопротивлялся, отходя на расстояние вытянутой руки. — С какой-то стати я стала виноватой в независящих от меня обстоятельствах. — Ты явно преувеличиваешь. — Ты так считаешь? — не сдержав порыва, Лиф развела руки в стороны, словно таким образом хотела указать на масштаб проблемы. — Мне весьма доходчиво намекнули оставаться в стороне, и теперь шанс проявить себя стал ничтожным. — Поэтому ты решила нарядиться подобным образом? — внезапно спросил Лестрейндж, вынуждая поджать губы. — Это ведь глупо.       Ещё немного — и лицо Илифии станет багровым от чувств, что её охватили: злость, стыд, раздражение. А ведь она даже ничего против сказать не могла, потому что сама считала так же. Пальцы впились в платье. — Тебе нужно проявить терпение, Белла, — Рудольфус аккуратно взял её тонкое запястье и положил на сгиб своего локтя. — А не выставлять себя дополнением, не имеющим никаких важных функций. Красоту видно и без нарядной оболочки, — они вышли из комнаты, направившись к лестнице, ведущей в холл. Путь со временем стал для Керр настолько привычным, что она знала каждый выступ камня, о который можно запнуться, знала, где чуть выше следует поднимать ноги в каблуках.       «Под оболочкой Блэк, к сожалению, нет ничего красивого, — промелькнула быстрая мысль. — Что более важно — под ней нахожусь я». — И какую же красоту видишь ты? — любопытство в последнее время стало слишком уж смелым, но Илифия пыталась оправдать в данную минуту это тем, что за всем тщательно выстраиваемым фасадом могли мелькать её личные качества, о которых нужно узнать сразу и подавить, иначе в будущем они станут проблемой.       Лестрейндж остановился у самого края лестницы, повернувшись к своей спутнице. Пару секунд разглядывал её с той тщательностью, которая у девушек может вызвать неловкость и смущение, но Керр только приподняла бровь. — Я целенаправленно никогда не искал, — наконец ответил он. — И не хочу.       Определить, звучала ли сейчас ложь, было трудно. Особенно зная желание Рудольфуса иметь в супругах именно Беллу. Вопрос на языке крутился вполне конкретный: «Почему она?» Вот только нутром Керр чувствовала: для него ещё рано. Не возникло пока подходящего момента, когда любопытство удастся проявить и при этом не показаться слишком заинтересованной. — Мисс Блэк, — отвлёк голос Каркарова, и Лестрейндж с Лиф синхронно повернулись в сторону говорившего. — Мне интересно, когда у вас исчерпается запас нетривиальных решений? — улыбнулся во все зубы парень, сканируя девушку от щиколоток до макушки. Так или иначе взгляд был не то чтобы сильно напрягающим. К любопытству данного человека, что не упускал возможности сконцентрировать чуть больше внимания на внешнем виде, удалось со временем привыкнуть. — Видимо, когда внушительная часть идей в голове начнёт подвергаться критическому мышлению, — с некой долей раздражения ответил Рабастан, когда его младший брат со своей спутницей спустились к подножью лестницы. — Но я сомневаюсь, что она повзрослеет в ближайшее время.       «Стоит запомнить, как хрупка гордость Рабастана. Наверняка он обучал Беллу дуэльному искусству только ради удовлетворения собственного непомерного эго», — закатила глаза Илифия, размышляя, стоит ли ей вообще отвечать на подобный выпад. Воспоминания о вранье парня про прибытие Волдеморта подстегнули, и ядовитые слова сами по себе сорвались с губ: — Выходит забавно, ведь возраст не помешал мне показать превосходство, — с нескрываемым удовольствием произнесла она, приподнимая подбородок, и с высокомерием, которое только могла состроить, посмотрела на Лестрейнджа. Тот будто в замедленной съёмке повернулся к ней. — Белла, — предупреждающе прошептал Рудольфус, замечая, как его брат начинает слишком неестественно и даже пугающе улыбаться. Керр ощутила на своём плече лёгкое прикосновение руки, будто её хотели остановить не только словами, но и подобным жестом. — Что толку от навыков… — Рабастан демонстративно опустил глаза к декольте, — когда в голове один ветер? — их взгляды пересеклись, и Илифия отчётливо увидела в карих глазах пренебрежение. Виной тому наряд или всё же недовольство, зародившееся с момента первого боя, — неясно. — Судя по всему, тебя смущает далеко не моя голова, — Керр подцепила пальцем ожерелье, немного оттянула его, чтобы в итоге то вновь упало на грудную клетку. Звенья цепочки слегка заскрипели, а от удара увесистой подвески появилась лёгкая неприятная боль. — Но в этом виновата не я, а отсутствие в тебе должного мужского воспитания.       Воцарилось молчание, которое на долю секунды прервал тихий и усталый вздох Рудольфуса. Затем на весь холл Игорь засмеялся, будто услышал самую смешную шутку, которая только существует в мире. Заразительный хохот, тем не менее, обстановку нисколько не разрядил, а наоборот — воздух, казалось, постепенно электризовался. — Женщины… — понемногу успокаивался Каркаров. — Умеют бить ниже пояса. А когда делают это по отношению к другому, наблюдать становится одно удовольствие, — подначивание ситуацию только ухудшит, но Рабастан в итоге отреагировал спокойнее, чем от него ожидалось. Он отступил на шаг, качая головой с видом глубокой досады — очевидно, напускной — и высказал ту мысль, что прошлась по разуму Лиф подобно отраве: — Белла, женский пол на войне — не преимущество, — в карих глазах блеснула сталь. — Там никто демонстрировать воспитание не станет. Сегодня ты притягиваешь к себе взгляд, а затем тебя насилует искушённый безнаказанностью союзник. Просто потому, что под маской лица не видно и существует обливэйт.       Потому что сам Волдеморт, позволяя своим людям убивать и при этом оставаться вне поля видимости Министерства, создаёт не только беспощадную армию, но и последователей, лишённых моральных принципов. У них буквально образуется две личности, одна из которых может быть спрятана не только от правовых органов, но и от сообщников. Можно смотреть человеку в лицо и даже не подозревать о том, на что он способен.       Никто не сможет гарантировать безопасность и неприкосновенность. Будь Блэк хоть королевских кровей — надевая маску, она становится такой же безликой, без влияния и статуса. У неё останутся только собственные силы, и именно сейчас Илифия поняла, насколько те будут нужны. Не ради чужого уважения и продвижения по карьерной лестнице, не для того, чтобы убивать волшебников противоборствующей стороны, а для защиты от своих же союзников. — Милорд… — Керр подавилась собственными словами и глубоким вздохом постаралась сделать голос твёрдым. — Должен сохранять порядок среди своих последователей. — Порядок, — Лестрейндж провёл пальцами по ожерелью, а потом взял его в руку, чем вызвал у Лиф приступ отторжения и желание тут же отойти на несколько десятков шагов, но ей пришлось стойко выдерживать грубое вторжение в личное пространство. Подобным что Рабастан, что Каркаров никогда не брезговали, но всегда это делали с целью подавить. А ведь может найтись и тот, кто захочет показать как превосходство, так и удовлетворить собственные грязные желания. — У каждого человека он разный, Белла. С чего ты взяла, что у тебя и Лорда один и тот же?       Вопрос ввёл в тупик. Илифия отстранилась, чтобы тепло от чужой руки перестало ощущаться на коже грудной клетки. Ей захотелось укутаться во что-то плотное, спрятать тело и забиться в угол, а потом провести в нём несколько часов, ругая себя за беспечность. Не хотелось признавать, но Рабастан был прав во всём. Оказывается, в голове у неё действительно один ветер. — Если подобный человек в наших рядах есть, мой внешний вид сыграет для него самую последнюю роль. — Будешь утешать себя этой мыслью, лёжа растлённой на мокрой земле? — то, как равнодушно спросил парень, выбило из лёгких весь воздух, а возникшая неуместная улыбка у того на губах перекрыла доступ к кислороду, образуя в глотке неприятный ком. Жёсткие слова не вызывали обиды, а поражали тем, насколько реальными могут оказаться. — Впрочем, ты можешь надеяться на свои силы, на своего мужа, — Рабастан махнул рукой в сторону Рудольфуса, который за всё время разговора сохранял молчание, как делал это всегда. — На что угодно. Моя задача — проявить сейчас «недостаточное мужское воспитание», как ты недавно выразилась. — Могу поделиться с вами пиджаком, мисс Блэк, — вклинился в разговор Игорь, начиная снимать верхнюю одежду, но Лиф остановила его поднятой рукой. — Благодарю, не нужно, — поправив пальцами украшение на шее, скорее из-за нервов, чем желания выглядеть теперь красиво, Керр смогла выдавить слабую улыбку. — Я умею брать ответственность за собственные действия. Как взрослый человек, Рабастан, — обратилась она именно к нему, но тот уже отвернулся спиной и был готов исчезнуть во всполохах огня. На это он, впрочем, отреагировал только взмахом руки, мол, решай сама.       На душе тем не менее всё равно остался неприятный осадок. Липкое чувство, словно кто-то уже своими руками коснулся разных участков тела, вынуждало утопать в глубоком отвращении. И ведь для девушки, попавшей на поле боя, страшно быть пойманной в плен не только из-за физического насилия, но ещё и сексуального. Святых людей не существует даже на стороне закона. Пусть их нормы морали подавляются не безнаказанностью, а вынужденностью и оправданиями в том, что всё свершается ради благополучного будущего, факт неэтичности и безнравственности при этом никак не изменяется.       Не будь у Илифии стойкой нелюбви к Беллатрисе, она даже восхитилась бы ею. Из девчонки, что никем всерьёз не воспринималась, та смогла стать одной из опасных волшебниц, иметь дело с которой мало кому захотелось бы.       Перемещение в другое поместье прошло в молчании. Даже Каркаров не рвался пошутить и как-то разрядить обстановку, поэтому при встрече с сёстрами те непонимающе осматривали хмурые лица пришедших. Впрочем, Лестрейнджи в компании Игоря провели девушек к стене — подальше от толпы, а потом сами исчезли из поля зрения. Рудольфус лишь одним взглядом попросил не влезать в неприятности. После всего услышанного у Керр не возникало желания даже пару шагов сделать от стены, которую она подпирала спиной. Готова была слиться с той и до конца всего мероприятия оставаться неподвижной.       Только со временем прибавляющиеся в количестве гости начали подходить и заводить пустые беседы. Благодарили за приглашение, хотя Лиф никак не участвовала в организационных делах, но вынужденно кивала с улыбкой на губах незнакомцам. Иногда ей удавалось увидеть знакомые лица, что мелькали среди остальных, но чаще всего внимание заострялось именно на Пожирателях. Проходящего мимо Долохова взгляд её провожал до тех пор, пока фигура не исчезла из виду. В каждый такой раз дыхание урежалось, а сердце, наоборот, немного ускоряло ритм, ведь кто-то из служителей смерти мог привести её взгляд к самой смерти.       В то же время Илифия понимала: она могла игнорировать маячащих перед ней путеводителей. Могла рассматривать высокие потолки зала, что утопали в имитации ночного неба и при этом становились бездонными. Сконцентрировалась бы на огромной ели, выставленной в центре и пестрящей новогодними украшениями. Ей было бы достаточно опустить глаза в пол и очерчивать переплетающиеся на холодном мраморе линии, но… Она продолжала следовать взглядом и чувствовать облегчение всякий раз, когда поиск не приносил результата. Какая-то извращённая игра на нервах, где ожидание поднимало уровень адреналина, а итог сбрасывал его к нулю, вынуждая ждать следующую дозу и в то же время выдыхать пропитавшее каждую клетку напряжение с воздухом.       Когда Лиф в очередной раз зацепилась за Пожирателя, то не ожидала, что тот приведёт её к компании, состоящей из Каркарова, Руквуда и дяди Цереус, лицо которого она запомнила с благотворительного вечера. В отношении первых двух вопросов не возникало, но увидеть Гринграсс среди людей, что поддерживают политику Волдеморта, оказалось странным.       «Цереус вроде упоминала, что Игорь посещал их поместье, — Керр слегка прищурилась, полностью сконцентрировавшись на мужчинах. — Её отец мог узнать о группировке от своего брата. Не уверена, есть ли у того уже метка, но раз данная семья в будущем выступала участником, то, вполне возможно, благодаря этому мужчине». — Белла, — вместе с вырвавшим из раздумий голосом Илифия почувствовала лёгкое прикосновение к руке, и вынуждено ей пришлось отвлечься на подошедшего Регулуса. — Потанцуешь со мной?       Пару секунд Лиф пыталась осознать, о чём её вообще попросили, а когда услышала тихий смешок Нарциссы, удивлённо приподняла брови. Мальчик не выглядел смущённым данной просьбой и, видимо, не беспокоился о том, как глуповато они будут смотреться вместе из-за разницы в росте. — Почему бы тебе не потанцевать с девочками своего возраста? — взгляд метнулся на группу детей у противоположной стены. Те вели себя обособленно от взрослых или крутились возле матерей, которые находились поблизости. Впрочем, вопрос оказался неважным, когда Илифия не смогла найти среди мальчишек Сириуса. — Где твой брат? — С Альфардом, — ответил Регулус, оборачиваясь и указывая в сторону дяди, держащего на руках племянника. Они стояли возле ели и рассматривали игрушки, не обращая на других внимания. То, с какой вовлечённостью взрослый мужчина проводил время с племянником, было прекрасно видно со стороны. Тёплая улыбка украшала лицо, во взгляде читалась любовь, которую не удавалось за всё время заметить даже у родителей мальчиков. Альфард напоминал отца гораздо больше, чем Орион. — Почему ты не с ними? — спросила Андромеда, хотя не выглядела слишком уж заинтересованной. Судя по её равнодушию, она в целом ко всему сейчас относилась отстранённо. Её нисколько не трогало происходящее вокруг, будто мыслями она пребывала глубоко внутри себя. Даже карие глаза, преимущественно сверкающие негодованием или осуждением, были мутными и безжизненными.       Керр заметила изменение в сёстрах ещё у входа в зал. Несмотря на привычные равнодушные лица и тщательно созданные маски безмятежного вида, каждая с последней их встречи приобрела новые детали. Нарцисса прятала за косметикой тёмные круги под глазами, которые всё равно было хорошо видно, а Андромеда, всегда реагирующая на происходящее вокруг неё острым и пристальным взглядом, выглядела потерянной и до ужаса уставшей. — Потому что я лишний? — Регулус спрашивал, будто ожидал услышать иной ответ, словно пытался отгородиться от выстроившейся у него в голове картинки, где он не сможет быть рядом с дядей и братом. А по взгляду было видно, как сильно ребёнок хотел посмотреть на украшения вместе с кем-то, так же громко смеяться, не обращая ни на кого внимания.       Андромеда слегка дёрнулась, будто слова привели её в чувство, сбросили пелену с разума и прояснили мысли. Неясно, что именно вынудило её ожить, но теперь стоящая у стены девочка прекратила напоминать по виду восковую фигуру. Она погладила брата по голове в каком-то утешающем жесте.       «Возможно, виной подобному поведению — претенденты для помолвки, — предположила Керр, отводя взгляд в сторону и напарываясь на мечущееся из угла в угол внимание Нарциссы. — К слову, не вижу на горизонте другого, но уже отвергнутого». — Где Люциус? — Вероятно, рядом с отцом, — выдохнула девочка, опуская глаза в пол, осознав, что её ищущий взгляд слишком очевиден. — А может, даже не пришёл.       «Глупый мальчишка мог бы немного и постараться ради их союза», — поджала губы Лиф от раздражения. Она не успела ничего сказать сестре, ведь на весь зал раздалась музыка, оповещающая о скором начале танцев. А затем даже через стоны скрипки и нарастающего шума пианино услышала испуганный вздох Нарциссы: «Он идёт сюда».       «Он» приближался достаточно быстро, легко маневрировал между гостями и был будущим мужем младшей Блэк. Ни имени, ни фамилии Керр так и не удосужилась узнать. В ней тут же взыграла какая-то яркая ненависть к мужчине, что одним лишь своим видом зарождал внутри отвращение. В её времени таких людей приговаривали к заключению за неправильное отношение к детям. Пусть этот экземпляр ещё не совершил ничего предосудительного, сам факт его желания взять в жёны несовершеннолетнюю ставил на нём, как на адекватном человеке, крест. И, видит бог, волшебнику пока везёт, что этот крест не могильный.       Мужчина даже не успел ничего сказать, когда подошёл, ведь Илифия сделала шаг в его сторону, преграждая путь к Нарциссе и остальным детям. Её сейчас мало волновало внимание к собственной персоне, которое наверняка появится, если она выйдет в центр зала. А выйти туда она собиралась любой ценой. — Пригласите меня на танец? — внезапно заявила Лиф, из-за чего девочки удивлённо подняли на неё свои глаза, а Регулус даже осмелился потянуть за подол платья, будто таким образом мог переубедить её и остановить. Вероятно, чувствовал напряжение и своим пока что детским, неокрепшим разумом отдалённо понимал, почему старшая сестра так враждебно смотрит на чужака. — У меня были другие планы, мисс Беллатриса, — постарался обойти возникшую преграду мужчина, но ему этого сделать не позволила внезапно поднявшаяся рука Керр, которую она настойчиво протянула, призывая к принятию её требования потанцевать. — Может, вам стоит выбрать себе партнёра хотя бы немного по возрасту? Чтобы не выглядеть нелепо, — сдерживая яд, невинно поинтересовалась она, слегка склоняя голову вбок, рассчитывая придать своему виду ещё больше безобидности, хотя по глазам было прекрасно понятно реальное отношение. Да и слова, несмотря на спокойный тон, всё равно звучали грубо.       Ответ услышать удалось не сразу. Перед этим волшебник тяжело выдохнул, словно ему приходилось иметь дело с надоедливым человеком, из-за чего выносить его становилось тяжелее. На лице Лиф кривая улыбка готова была в любой момент треснуть по швам и превратиться в оскал, демонстрирующий крайнюю степень отвращения. Но она терпела и чуть ли не до сведения челюсти растягивала губы. — Что ж, уступлю вам. Ради налаживания семейных отношений, — Илифия чуть ли не выдернула запястье, когда ощутила чужое прикосновение, а потом — лёгкий поцелуй на тыльной стороне. — Вы ведь так настаиваете. — Очень мило с вашей стороны, — практически через скрежет зубов донёсся ответ, а внутренний голос тем временем воспроизводил по кругу: «Мерзко». Керр отвращала вся ситуация с помолвкой Нарциссы. Она не могла относиться к стоящему перед ней магу равнодушно, потому что из-за него всё шло наперекосяк, из-за него тринадцатилетняя девочка выглядит белой, как мел, и по виду готовая вот-вот расплакаться.       Прежде чем выйти в центр, Лиф повернулась к сёстрам и кивком головы в сторону приказала исчезнуть. Пусть прибьются к Малфоям, будут крутиться возле Альфарда или совсем уйдут с торжества, тем самым обрушивая на себя гнев Друэллы. Не имело значения как — важно, чтобы к Нарциссе не было возможности подойти, а сама Керр попробует выкроить им время.       «Иное вмешательство пока что не в моих силах», — и это огорчало. Каким образом ей вернуть ход событий в нужное русло, когда сам мир будто намеренно вынуждает бездействовать и наблюдать за тем, как появляются трещины на некогда правильной картине? Ей нужен всего лишь один маленький шанс, возможность для…       Илифия чуть не споткнулась, когда мужчина резче положенного развернул её к себе. Без церемоний сжал её руку, а вторую положил на лопатки, притягивая ровно настолько, насколько позволял танец двух практически посторонних друг для друга людей. Интересная манера выразить недовольство сложившейся ситуацией, но проигнорировать действия оказалось гораздо проще, чем спокойно реагировать на пристальный взгляд, сканирующий её лицо.       Пришлось повернуть голову в сторону, чтобы случайно не установить зрительный контакт. К тому же Лиф совершенно не знала движений танца, поэтому сконцентрировала своё внимание на рядом расположенные пары, желая отзеркалить позу девушки и повторять за ними хотя бы половину действий, чтобы совсем уж не выглядеть нелепо.       Чужой мыс туфель упёрся ей в ногу, а затем с первыми громкими нотами тело повело в сторону. Дыхание моментально сбилось от того, насколько танец оказался быстрым. Это не размеренный вальс, а какая-то усложнённая его версия, в которой приходилось постоянно кружить по залу. Вполне возможно, проблема заключалась именно в неумелости Керр, поэтому каждый шаг ей приходилось тщательно контролировать и чуть больше положенного полагаться на партнёра. Это раздражало. — Прошу прощения, — мягко и со слишком злорадным выражением лица проговорила Лиф, тяжело выталкивая слова из-за попыток дышать размеренно и нечасто. Она за пару минут успела наступить на ногу мужчины раз пять и нисколько не жалела об этом. — Я весьма неуклюжа. — И очень невежественны, — сморщился партнёр, когда после его слов последовало очередное «ненамеренное» нападение на туфлю. Керр сардонически рассмеялась, получая особое удовольствие от происходящего. — Ваши мотивы весьма мелочны, не находите? — Совершенно не понимаю, о чём вы, — приподняла голову Илифия, резко разворачиваясь, из-за чего подол платья чуть не запутался в ногах и помешал принять правильную позу. Подбирать верные слова и в целом вести диалог у неё отнимало много внимания, поэтому приходилось строить дурочку. — Вы видите во мне врага, и отношение у вас соответствующее, — мужчина впервые за танец сместил ладонь ниже, к талии, только ради того, чтобы потом было удобнее наклонить корпус Керр к полу. Сама же она вцепилась в пиджак на плечах с такой силой, что будь у неё чуть более острые ногти, проделала бы дырки в ткани. — А вы хотите, чтобы я видела в вас будущего мужа моей сестры? Простите, для этого вы слишком стары, — Лиф вернулась в вертикальное положение, краем глаза замечая, что остальные танцующие начали передвигаться по кругу, сменяя партнёров. Ответа на свой не самый лестный комментарий она не дождалась, да и не то чтобы хотела его услышать.       Ноги уже несли её по кругу. Лица менялись со стремительной скоростью, и запоминать их разум не успевал. Кажется, перед ней один раз появлялся Игорь, но Илифия не смогла бы сказать точно, видела она его в наблюдающей толпе или в качестве партнёра. Всё вокруг перестало иметь чёткие контуры, как если бы кадр, на котором невозможно распознать ни место, ни количество попавших на фотографию людей, случайно сделали дрогнувшей рукой. Картинка перед глазами также двоилась и размазывалась.       Лиф резко остановилась, стоило только затихнуть музыке. Грудь её тяжело вздымалась, а губы приоткрылись в попытке поглотить больше кислорода. Взгляд первое время оставался замылен, картинка кружила и никак не хотела прекращать движение. Пожалуй, лучше бы так всё и оставалось. Ведь буквально через мгновение до Керр дошло, что она стоит спиной к своему партнёру по танцу. Сделала неправильный разворот, не рассчитала угол, и теперь единственная отличалась от всех.       Но ситуация оказалась гораздо хуже, ведь Илифия стояла прямо перед Волдемортом, что располагался напротив неё у стены. Их взгляды столкнулись достаточно быстро, а внутри вновь начали подниматься те непередаваемые словами чувства, что мешали в первую встречу мыслить рационально. Времени на долгие раздумья особо не было. Сыграл последний надрывный аккорд, девушки по левую и правую сторону склонились перед своими партнёрами в качестве благодарности за танец. И Лиф сделала то же самое. Она медленно и, не отрывая взгляда, присела в глубоком реверансе перед Лордом. Поклон вышел ниже положенного, но ноги уже слабо подчинялись хозяйке и полуприсед не выдержали бы.       Со стороны наверняка подобные действия выглядели возмутительно, но Керр посчитала это отличной возможностью выделиться. В фиолетовом платье перед ним ровно в том положении, которое должно удовлетворить самолюбие. И воцарившаяся тишина после окончания инструментальной музыки — словно последний штрих в картине. В каком-то смысле сейчас произошла демонстрация признания чужой власти.       Шум собственного сердцебиения напоминал механизм часов, отсчитывающий секунды. Два удара — и Волдеморт задумчиво склонил голову, рассматривая девушку. Ещё один — и их взгляды пересеклись, что вынудило её тут же опустить глаза в пол и прикусить щёку изнутри в надежде отвлечься на боль. Затем раздались аплодисменты, поэтому Лиф подскочила с места и развернулась в противоположную сторону, чтобы сбежать. Но лопатками и затылком она чувствовала чужой взгляд. Возможно, он принадлежал уже не Тёмному Лорду, а тому же Рейнхарду, стоящему рядом с ним, или Розье. Факт неприятного чувства, тревожащего нервы, оставался неизменным.       Илифия постаралась придать своему лицу больше безразличия, когда уходила из центра зала. Надеялась выглядеть хоть немного уверенной в том, что сделала пару минут назад, и из-за такой сосредоточенности пролетела мимо будущего мужа Нарциссы, а также не заметила, как чуть не врезалась в другого человека. Её остановила выставленная рука и удивлённый взгляд. — Простите, — тут же пришла в себя Керр, нисколько не чувствуя вины, а извиняясь, скорее, на автомате. — Куда вы так спешите, миссис Лестрейндж? — донёсся слишком знакомый голос рядом, вынуждающий обратить внимание на гостью. Алекто медленно покачивала бокал в руках и задумчиво постукивала острым ноготком по гладкой стеклянной поверхности. А человеком, которого чуть случайно не сбили с ног, оказался её брат. Слишком уж похожими они были, чтобы не прийти к такому выводу. Когда Илифия впервые встретила того в библиотеке, то не сильно обратила внимание, но сейчас сходство было налицо. — Неужели от зрителей вашего прекрасного танца?       «Блять». — А может, к своему жениху? — она приложила руку к ярко накрашенным губам, наигранно строя удивление. Очевидно, потешалась после того, как Лиф чуть ли не на коленях стояла перед другим мужчиной. — Я искала сестёр, — раздражённо ответила Керр, собираясь продолжить путь, но Алекто мягко обхватила её руку, вынуждая остаться на месте. — Не сбегайте. Мы ведь с вами единственные девушки, решившие играть в солдатики наравне с мужчинами. Мне кажется, нам стоит держаться друг с другом вместе, — пока девушка говорила, её брат успел протянуть фужер, в котором переливалась на свету бордовая винная жидкость. — Помнится, вы обещали поквитаться, — прищурившись, подметила Илифия, высвобождаясь из хватки собеседницы. — Ну что вы, я не настолько злопамятна, — отмахнулась Кэрроу, а потом ударила своим бокалом по бокалу в руках Лиф, будто таким образом объявляла между ними перемирие. — Верно, Амикус? — тот в ответ скосил на неё взгляд.       «Конечно, но, видимо, достаточно трусливы и расчётливы. Возможно, Алекто рассказали, как проходила дуэль», — не улыбнуться от подобных мыслей было невозможно, и близнецы приняли эту реакцию как положительную и располагающую к дальнейшей беседе. — Мисс Блэк, не имел возможности выразить вам восхищение боевыми навыками, — голос Амикуса оказался приятным для слуха, имел какие-то бархатные нотки, благодаря чему слова звучали успокаивающе и гипнотически. — Мне доводилось иметь в партнёрах Рабастана, и с уверенностью скажу, что выстоять против него достаточно сложно. — Как вы помните, я не смогла отделаться малой кровью, — Керр увела взгляд в сторону, когда внимание к её лицу, а тем более фигуре стало совсем уж очевидным. Сносное первое впечатление о парне достаточно быстро разбилось. — Не скромничайте, — он слегка наклонился к ней, чтобы перейти на шёпот. — Алекто и первый удар не выстояла бы. — Я всё слышу, братец, — скривила губы Кэрроу. — А также вижу. Имей немного совести и выходи за рамки приличий, когда меня хотя бы нет рядом. Во мне женская солидарность готова выцарапать твои сверкающие глазки. — Ты выставляешь меня в дурном свете, — стушевался Амикус и, кажется, даже слегка покраснел от внезапной прямолинейности сестры. Хотя та, судя по всему, всегда говорила то, что думает, и не фильтровала выходящие слова изо рта. — Дурно будет смотреть свет, когда после предложения руки и сердца Гринграсс все вспомнят о твоём неподобающем поведении с другими девушками, — прозвучало достаточно строго, но Илифия заострила внимание на смысле, немного нахмурившись, чтобы вспомнить биографию Кэрроу. К сожалению, в газетах и учебниках писалось только о том, что оба в тёмные времена являлись преподавателями Хогвартса, а их личная жизнь оставалась такой же тайной, как у остальных Пожирателей смерти. — Не знала, что вы намереваетесь жениться, — отстранённо пробормотала Керр, не заинтересованная данной темой. Ей безразлична судьба окружающих людей, пока та не затрагивает собственную. — Мы стараемся держать это втайне, — подмигнула Алекто, прислонив указательный палец к губам.       «Неужели? А мне она раскрыта по дружбе?» — даже звучало смешно. Вполне вероятно, с Блэк намеренно завелась тема, чтобы та стала катализатором слухов. Правда, Белла как будто не совсем подходила на роль любительницы посплетничать с кем-то о чужой жизни. — На самом деле брак нужен, чтобы контро… — Амикус не закончил из-за локтя сестры, что пришёлся тому в бок, поэтому он моментально замолчал, прикрыв свою неловкую заминку бокалом. — Я хотел сказать, что предпочёл бы взять в жёны более подходящую претендентку.       Лиф не обратила внимания на то, как по ней снова прошёлся чужой взгляд. Сконцентрировалась на более полезных к рассуждениям мыслях: «Значит, через Кэрроу Волдеморт планирует контролировать Гринграсс? Неужели данная партия для Цереус будет одобрена?» Ни отрицательного, ни положительного ответа на вопрос найти не удалось. Данный род не имел дурной славы в Первой магической войне, будто вообще не существовал. В реалиях, где достойных претендентов не так много, Амикус считался неплохой кандидатурой. Но в то же время отец сокурсницы может отдавать дочь за какого-нибудь своего близкого и неженатого друга. «Или решит навсегда оставить её в семье, что звучит более правдоподобно». — Разве у вас достаточно хорошие отношения с мисс Цереус для дальнейшего тесного переплетения? — сказано это было именно Алекто. В сторону её брата даже смотреть не хотелось из-за несползающего неприятного внимания. — Чудесные, — проурчала девушка. — Знаете, если Гарет продолжит лечение своей дочери один, то в скором времени обанкротится. А мы инвестируем не только в его благотворительные дела, направленные на тяжёлых больных Мунго. Считайте, спонсоры жизни. — Покупаете брак деньгами, — перефразировала Илифия. — Помогаем бедной девочке не умереть раньше времени, — Кэрроу поправила одной рукой галстук брата, а потом слегка хлопнула пальцами по его подбородку, чтобы тот приподнял голову, а также глаза, которые уже перманентно впились своим вниманием в декольте Лиф. — Разве не прекрасная история любви?       «Явно не прекраснее моей груди, раз на неё сейчас чуть ли не слюни пускают», — начала раскладываться голова, и боль нарастала так же стремительно, как раздражение. В глазах слегка потемнело, что подняло в душе лёгкую панику, но Керр даже не успела испугаться или понять то, что теряет контроль. Всего мгновение, и её рука уже выпрямлена в сторону Амикуса. Вино испачкало белую рубашку, появилось яркое, напоминающее кровь пятно, уродливо расползающееся по некогда чистой ткани.       Лиф была ошарашена в той же степени, что и пострадавший, а внутри голос противно хихикал от всей ситуации, будто она могла быть хоть сколько-нибудь забавной. Алекто ничего не сказала и, в отличие от брата, возмущённой не выглядела, вероятно, посчитав такое действие заслуженным или ожидаемым от Беллатрисы. Вот только даже если это характерное поведение для Блэк, то понимание того, как нужно вести себя дальше, голова наотрез не могла придумать. — Надо же, теперь вы смотрите мне в глаза, — слетела с губ первая сгенерированная мысль, и чтобы хоть как-то придать уверенности собственным словам, Илифия высокомерно подняла подбородок, цокнув языком. — Продолжайте, мисс Кэрроу. Что там было об истории любви?       Но Алекто не ответила, а после брошенного быстрого взгляда за плечо приложила руку к груди и слегка поклонилась, выражая почтение. По спине тут же побежала волна мурашек, а тело моментально напряглось, не позволяя шелохнуться с места. — Развлекаетесь, мисс Блэк? — донёсся голос Волдеморта, вынуждающий всё же обернуться и обнаружить мужчину достаточно близко к себе. На самом деле непозволительно близко для тела, реагирующего слишком ярко, что никак не контролировалось Лиф. — Провожу границы, — и рукой с бокалом она очертила невидимую линию, из-за чего Амикус недовольно поджал губы, отступая на несколько шагов, ведь некоторые капли ещё остались в сосуде. Такая реакция даже позабавила, правда, теперь хорошие друзья из них однозначно не получатся. К счастью, потеря была несущественна. — Приятно знать, что мы с вами сейчас находимся по одну сторону, — усмехнулся Лорд, а Илифия не успела сообразить, как ей отреагировать на слова, потому что следующие прозвучали практически сразу: — Надеюсь, вы согласитесь немного отвлечься от своего дела? Мистер Селвин изъявил желание познакомиться с вами лично.       «Даже не знаю, что хуже: новые знакомства, заведённые с лёгкой руки Волдеморта, или попытки выкрутиться из нынешнего положения с опрокинутым бокалом? — мужчина предоставил свой локоть, что-то при этом говоря Кэрроу, но Лиф не вслушивалась, ведь старалась выровнять собственное дыхание и успокоить заходящийся в припадке от волнения разум. — Определённо голова раскалывается от каждого с одинаковой болью», — и запястье медленно опустилось на сгиб руки, а мышцы тела напряглись до предела. Не дай Мерлин им со временем оказаться друг к другу слишком близко, иначе Лорд сможет ощутить, как истошно трепыхается под рёбрами её сердце. — Мистеру Селвину что-то от меня требуется? — неловко завела разговор Керр, осматриваясь по сторонам, чтобы понять, как сильно на них сейчас сконцентрировано внимание. И пожалела о своём решении это проверить, потому что смотрели многие. Не открыто, а мимолётным взглядом, который возвращался слишком часто. — В какой-то степени, — без пояснений ответил мужчина.       Лиф не стала допытывать. Информации она точно никакой раньше времени добиться не сможет, поэтому ей приходилось только строить предположения, для чего именно должна состояться встреча. При упоминании до боли знакомой фамилии в голове вспыхнуло нагловатое выражение лица Лоиса, оставшегося на каникулы в Хогвартсе. Пожалуй, теперь можно было ему вдоволь позавидовать, ведь парень не был обременён нуждой проводить время среди всех собравшихся и строить участливый вид.       Параллельно с рассуждениями также всплывали кадры недавно прошедшего танца, которые выбивали из равновесия и вынуждали нервничать ещё больше. Пальцы в какой-то момент начали медленно вырисовывать узоры на чужом рукаве, слегка поддевали дорогую вышивку. — Вам не стоит волноваться на этот счёт, — внезапно заговорил Волдеморт, возвращая к себе внимание, которое на некоторое время было направлено на размышления. Илифия не сразу смогла понять, о чём именно ей не нужно переживать. О своём реверансе или… — Главное, — Лорд остановился напротив занавески из плотного материала, которая частично скрывала неприметный закуток. Рукой он отодвинул ткань, пропуская Илифию вперёд. — Постарайтесь не переводить зазря алкоголь, если он вам всё же попадёт в руки.       Она могла бы обещать, имей к своему прошлому поступку хоть какое-то отношение. Оставалось надеяться на то, что Блэк не станет позорить своего Лорда и проявлять нрав там, где это совершенно не нужно. Иначе сегодняшний вечер станет не просто плохим, а чудовищным.       Перед ними стоял мужчина средних лет, внимательно всматривающийся в окно, за которым из-за темноты не было видно пейзажа, зато хорошо отражалось всё происходящее в зале, где занавески не перекрывали обзор, поэтому нарушивших уединение посетителей своего неприметного угла Селвин заметил сразу. Он обернулся, с равнодушным видом просканировал Волдеморта, а затем Илифию. И именно ей адресовал обворожительную улыбку, которая разгладила хмурые черты и придала лицу более юношеский вид.       Следовало отметить — Лоис явно внешностью пошёл в мать, потому что человек перед ней напоминал школьного сокурсника разве что цветом глаз. И то, те иногда прятались за линзами очков, в которых отражались разноцветные блики от праздничных огней, поэтому даже в этом не было стопроцентной уверенности. — Мадемуазель Белль, рад, что вы согласились составить компанию, — мужчина слегка картавил, неясно, намеренно или нет, но из-за этого слово «рад» прозвучало из его уст не особо чётко. Да и само имя изначально Лиф восприняла не как обращение, а прилагательное, что на долю секунды привело в растерянность. — Белла, сэр, — поправила она, одаривая улыбкой. — Верно, прошу меня простить, — отвлёкся Селвин на то, чтобы поднять бокал с небольшого столика и галантно подать его девушке. Керр с опаской приняла фужер, бросив взгляд на Волдеморта, который ухмыльнулся краешком губ. — Некоторое пребывание во Франции даёт о себе знать. Впрочем, суть вашего имени сильно от этого не изменяется.       Керр не совсем понимала: ей пытаются польстить или эти слова — небольшой вклад, который сыграет на пользу будущей беседе. Красноречивость мужчины, тем не менее, слегка выбивала из равновесия, и не приходило никаких идей, как именно нужно на такое реагировать. — Моё полное имя Беллатриса, что означает «война», — наверное, следовало всё же промолчать, но тогда это было бы не совсем вежливо с её стороны, а найти подходящую тему для другого разговора за считаные минуты она не могла. Да и полагаться на Лорда в подобном вопросе тоже не сильно хотелось. — Разве это мешает быть войне прекрасной?       Лиф повернула голову к Волдеморту, который даже не смотрел в их сторону, а наблюдал за происходящим в зале. Её охватило странное и стойкое чувство неправильности, потому что война жестока, беспощадна, чудовищна и губительна. «Но это, видимо, и делает её в глазах Лорда красивой. Совершенно ненормальное чувство прекрасного… Изуродованное», — пронеслось в мыслях, и чтобы несогласие не отразилось на её лице, Керр сделала большой глоток шампанского.       Внезапно мужчина повернулся, видимо, почувствовав на себе пристальное внимание. Он будто всегда знал, когда на него смотрят, умудрялся перехватывать взгляд и заключать в ловушку своих глаз, действующих магнитом. Светлые карие радужки по какой-то причине не оставляли Илифию равнодушной. — Вы так не считаете, Белль? — произнесённое имя на французский лад, да ещё и из уст Лорда запустило по телу скоп мурашек. Завозилось под кожей какое-то малопонятное чувство, вызывающее желание выпрямить спину, расправить плечи, лишь бы избавиться от тяжело определяемого, ползущего по позвоночнику ощущения. — Война… — задумчиво протянула Керр, слегка прокашлявшись из-за внезапно осипшего голоса. Слова неохотно выходили наружу, словно острым лезвием перерезали голосовые связки. — Может быть, необходимой, но красивой?.. — Хорошо продуманные операции, грамотно спланированная тактика и правильно сформированная стратегия, — Волдеморт перечислял и с каждым доводом утрачивал интерес к разговору. Он словно пытался объяснить очевидные вещи ребёнку.       «Ну конечно, всё то, чем может восхищаться верхушка, а до ужасов на поле боя высшим чинам нет никакого дела», — Лиф вновь повернулась к новому знакомому. — Вижу, что вы не согласны, — слова Селвина вынудили вздрогнуть, из-за чего алкоголь в руках чуть не выплеснулся. Конечно, она имела совершенно другое мнение на данный счёт, и раз это легко улавливалось по её выражению лица, ей придётся как-то объясниться. Знала бы она ещё, как именно. — Мне — человеку, далёкому от стратегий, тяжело судить, — Керр опустила взгляд к пузырящейся жидкости, намереваясь выпить оставшуюся половину. — К тому же сейчас более интересно узнать, с какой целью вы решили познакомиться лично, чем рассуждать о мало понятных мне вещах, — ведь уже был не самый приятный случай, когда неопытность раскрылась из-за неосторожности в подборе слов. — А вы любительница переходить сразу к делу, да? — без упрёка спросил мужчина, поправив пальцами галстук, словно тот внезапно стал сжимать ему горло. — Полагаю, причину нашей встречи вам не сказали? — и взгляд поднялся выше, именно туда, где стоял Волдеморт, из-за чего Лиф пришлось сдержаться от желания обернуться. — Пока что я продолжаю теряться в догадках, — оказавшийся рядом поднос с напитками и закусками проигнорировать не вышло. Руки сами собой потянулись к следующему фужеру, что без внимания нового знакомого не осталось. — Сомневаюсь, что дело в моём совместном обучении с Лоисом. — Мне захотелось увидеть вас лично, — и это только больше путало, но теперь Керр заметила, как её рассматривают, будто выискивают что-то. Скорее всего, просьба не растрачивать алкоголь относилась к этому. — Я не совсем понимаю, сэр, — пальцы крепче сжали ножку бокала, и напряжение ударило с новой силой, вынуждая окаменеть и практически не двигаться. — Вы ведь осведомлены о моей работе в Мунго? Я врач, — линзы очков блеснули от света, что пробился через занавески. Появилось то лисье выражение, которое со школы было прекрасно знакомо. Теперь сходство казалось поразительным.       «Меня будут сейчас оценивать как ездовую лошадь перед скачками?» — злилась от непонимания Илифия. Что же, жизнь Блэк даже в этом вопросе подвергнется тщательному контролю? — Я также знаком с вашим личным врачом, что выписывает вам успокоительные, мисс. Взамен на одну услугу Милорд согласился познакомить нас. Понимаете, ваш отец трепетно относится к здоровью членов собственной семьи, и договориться с ним весьма трудно.       Лиф уже не была способна давить из себя улыбку. Та пропала с её лица так же быстро, как приходило понимание происходящего. Создавалась стойкая уверенность, что дело не в интересе самого Селвина и обмене услуг, которые со стороны превращали девушку разменной монетой. Сигнус, скорее всего, выставил свою дочь неуравновешенной, неспособной выполнять приказы и быть полезной. Он продолжал отгораживать от чего-то, и, судя по ситуации, это «что-то» было уже не за горами. — Мне присуща некоторая вспыльчивость и эмоциональность, — нашлась единственная отговорка. В каком-то смысле лекарства Белле действительно дают в момент срывов. — Конечно же, родители считают это недостатком. — Успокоительное от буйного нрава? — появились недоверчивые нотки в голосе Селвина, но Илифия более убедительный довод привести не смогла бы. Её панацея в успокоительном заключалась в запирании на замок эмоций, что слабо коррелировалось с реальным действием седативного. — А вы видите во мне иные причины, мистер Селвин? — Лиф опустила взгляд на бокал. Выпила его залпом, не оставляя даже капель, чтобы успокоиться из-за норовивших лопнуть в любой момент нервов. Смущал не допрос, не то, что её осматривали с научным интересом, а то, какой вердикт последует и что он за собой понесёт. — На самом деле я вижу вполне обычную девушку, которую, впрочем, лучше не злить, верно? — намекнул он на недавно вылитое вино. А может, на танец с женихом Нарциссы или в целом на гуляющие о Беллатрисе слухи и происходящие инциденты. Если Лорд и об этом всём наслышан, не стоит удивляться проверке.       Недаром ведь паникующих моряков выбрасывали за борт. Здесь то же самое, и неспособную сохранять здравый рассудок девушку тоже с большей долей вероятности опрокинут через борт, чтобы она своими тяжело контролируемыми поступками не создала бедствующее положение. Сумасшествие будет полезно позже, когда Пожиратели станут не эфемерной угрозой, а выйдут в люди и начнут убивать открыто. — Я утолила ваше любопытство? — проигнорировала Лиф вопрос, желая уже закончить встречу и пропасть с глаз врача. И Волдеморта желательно тоже.       Селвин снова бросил взгляд на Лорда, но ответить ничего не успел, ведь возле занавески начался шум, а затем та отодвинулась в сторону, открывая вид на слегка недовольное лицо необычайно красивой девушки. Её светлые волосы аккуратными локонами были уложены в высокую причёску, а вот взгляд, казалось, готов был метать молнии во всех, кто попадал в её поле зрения. — Франклин, разве мы не договорились… — девушка замолчала на полуслове, когда её взгляд напоролся на Лорда. — Ох, я прошу прощения. Не хотела вас прерывать. — Ничего, миссис Селвин, — качнул головой Волдеморт. — Полагаю, у вас была веская причина.       От этих слов стушевалась не только девушка — хотя, если она была матерью Лоиса, то являлась всё-таки женщиной, — но и сама Керр, отступившая ближе к стене. Мужчина имел поразительную способность внушать тревогу словами, при этом никак не изменяя интонации или выражения лица. — Я рассчитывала потанцевать с мужем перед началом отсчёта, — неловко поправила та перчатки на руках, а затем сделала шаг в сторону, продемонстрировав другую нарушительницу их укромного места. — Не хотели бы вы присоединиться к нам? Моя кузина, — запястье слегка дёрнулось в сторону названной. — Совсем недавно прибыла с континента и не имела чести с вами познакомиться.       «А… так, значит, прервать нас всё же хотели», — Илифия медленно прошлась взглядом по немного красному лицу девушки, подмечая её заинтересованный во всём происходящем вид, а затем повернула голову к окну, не имея желания пересекаться с кем-то глазами, а тем более заводить разговор. Она по-прежнему видела пришедших через отражение и в душе лелеяла надежду, наконец, остаться в неприметном месте одной. Ей следовало метать молнии в сторону незнакомки, что весьма откровенно проявляла внимание к Волдеморту, показать ревность, но внутри всё этому сильно противилось. — Благодарю за приглашение, миссис Селвин, но я ещё не закончил разговор с мисс Блэк, — Лиф вздрогнула от внезапно обращённого на себя взгляда, который с полминуты изучал её затылок и спину, а потом достиг глаз через отражение. — Думаю, в другой раз.       Керр не чувствовала особого триумфа, когда для компании выбрали её кандидатуру, не вышло состроить высокомерия или довольства после увиденного лица девушки, скривившегося от разочарования. Знала бы она, к кому именно проявляет интерес… Не просто красивый и влиятельный мужчина, не только выгодная по меркам аристократов партия замужества, но и волшебник, чьё имя в будущем страшились даже произносить.       Селвин не успела ничего сказать, ведь её муж посчитал разговор полностью завершённым, поэтому, пожелав своим бывшим собеседникам приятного вечера, поскорее увёл женщин, вынуждая Илифию остаться с монстром наедине. Вернувшаяся на прежнее место занавеска, словно захлопнувшаяся дверь, отгородила их от остальных гостей. Вот только беседа между ними не возобновлялась.       «Получается, я стала очень удобным оправданием для отказа», — глубокий вдох привлёк внимание Волдеморта. Видимо, он звучал достаточно громко и раздражённо. — Значит, вы не танцуете? — решила задать Лиф вопрос, просто чтобы хоть как-то перебить молчание между ними и отвлечь. Несмотря на шум вокруг, их место словно погрузилось в вакуум, где нет ни звуков, ни воздуха в достатке. К тому же она рассчитывала быть инициатором беседы, чтобы само́й вести разговор на нужные, а главное, не слишком щекотливые темы. Пустая болтовня для этого отлично подходила. — В исключительных случаях, — отстранённо ответил Лорд, переместив взгляд куда-то в сторону. Лиф крутила в пальцах ножку уже четвёртого, а может, даже пятого по счёту выпитого бокала вина. — Вы спрашиваете, потому что хотите пригласить меня?       Илифия на пару секунд зависла, будто не расслышала вопрос. У неё в голове не было каких-то глобальных целей — всего лишь вежливость и этикет, которые диктуют интересоваться о всяких незначительных вещах и не подразумевают под собой скрытых смыслов. Как разговор о погоде или интерес в сторону чужого здоровья, который проявляется исключительно ради приличия и ничего под собой не подразумевает. И Волдеморт, очевидно, это прекрасно понимал, но намеренно ставил в неудобное положение. То ли вводил в замешательство, чтобы понаблюдать за эмоциями, то ли в очередной раз решил зацепиться за слова. — А вы спрашиваете, потому что сами этого хотели бы? — задала она встречный вопрос, желая не оставаться в долгу, но всё же не смогла сохранить абсолютное равнодушие, когда Волдеморт на пару секунд продемонстрировал недоумение. Тёмные брови приподнялись, а губы приоткрылись для ответа, но потом тут же растянулись в усмешке. Керр услышала тихий смех и впала в ещё больший ступор, потому что не понимала, как именно ей следует отреагировать. Откровенно говоря, она ожидала грубости в ответ, той строгости, с которой уже успела вдоволь познакомиться, но не веселья.       Пришлось поскорее поднести бокал к губам, чтобы скрыть растерянность и смочить пересохшее горло, но фужер аккуратно обхватили мужские пальцы, а потом отставили в сторону. Этот ненавязчивый и вызывающий в душе волнение жест очень красноречиво намекал прекратить налегать на алкоголь. Если Волдеморт посчитал, что виной всему хмель, то это очень удобно перекрывало истинную причину. Илифия никогда в жизни не призналась бы, что в ней взыграло желание вести разговор в той же манере, которой придерживался мужчина.       Что-то вроде дуэли, но только на словах. Быть в этом процессе не тем, кто покорно принимает удары, а защищается и даже иногда нападает. Только следовало понимать важный нюанс: в повседневных обстоятельствах подобное поведение опасно, а сегодня, в окружении веселья и некоторой раскрепощённости, созданной атмосферой и алкоголем, — вполне приемлемо. — Не могу сказать, что хочу повторить участь бедного Мёрфи, — Лорд проводил взглядом ускользающий поднос с так и недопитым вином. — Судя по всему, желание вальсировать на сегодняшнем вечере вы у него напрочь отбили, — эти слова вынудили бегло обвести зал взглядом, а после пришедшего осознания — сфокусироваться на одной точке, чтобы удержать охватившие эмоции и не продемонстрировать их.       «Он наблюдал», — и, несмотря на появившуюся галочку напротив выполненного плана сегодняшнего вечера, ради которого и пришлось вырядиться, радости это не доставляло. — Для каждого человека — подходящий ему танец, — отстранённо ответила Лиф, понимая: ей везло. Партнёры всегда попадались удобные, и собственная неумелость в танцах благодаря этому ни разу не была раскрыта. Со стороны оттоптанные ноги мужчин — результат не плохих навыков, а скверного нрава Блэк.       Илифия заметила краем взгляда движение и медленно вернула своё внимание к Волдеморту. С ужасом смотрела на протянутую ладонь и была готова поспорить, что её лицо сейчас стало белее полотна. Даже алкоголь не так сильно бил по голове, как чередующиеся друг за другом осознания. Вот только, несмотря на понимание, к чему всё шло, не возникало ни единой мысли, по какой именно причине. Ради чего и зачем? На подобные вопросы достаточно быстро прозвучал ответ: — Стало любопытно.       «Едва ли это реальная причина».       И ситуация никак не прояснялась, наоборот, возникало ещё большее замешательство, которое Лорду всё-таки удалось добиться от девушки. Бороться с растерянностью также мешало медленно нарастающие восторг и паника. Тело словно не понимало, на какие чувства ему следует реагировать. На те, что с большей долей вероятности принадлежали Белле или Лиф? — Разве вы не говорили об исключительных случаях? — Керр стоило протянуть руку с моментальной реакцией, вложить кисть в чужую ладонь, но она не могла перебороть себя. Будто простое касание выдернет из неё нечто важное. Как минимум — возможность контролировать ситуацию. — Вы неплохо в эти рамки можете вписаться.       Слова ощущались подобно сладкому яду. Волдеморт словно заманивал в сети. Нет, скорее, паутину с красивым, но опасным для жизни орнаментом. Такое поведение, несомненно, притягивало, вынуждало поддаться и в каком-то смысле обольститься. Отличная по отношению к Беллатрисе тактика — держать её пока в стороне от дел, но в то же время медленно и методично заманивать словами и действиями, играть на чувствах юной девушки. Это попытка вылепить не Пожирательницу, не кровожадную убийцу, а взрастить в душе ту верность, которая может быть очень удобной. Именно к человеку, а не его идеям. И ведь не нужно сильно напрягаться — немного внимания в перерывах между важными делами. Пара слов и фраз, лёгкое подчёркивание исключительности — и для влюблённой Блэк будет достаточно.       За Волдемортом следовали, к нему прислушивались и, главное, подчинялись. Наверняка к особо важным лицам был определённый подход. Беллатриса, конечно, находилась на самом нижнем уровне по значимости, но вполне могла стать выгодным вложением. И, судя по будущему, этот актив хорошо себя окупил, учитывая, каким опасным и верным солдатом девушка являлась.       «Я ведь сама в каком-то смысле привела к подобному», — чуть не сорвался отчаянный стон, но был вовремя сдержан плотно сжатыми губами.       Не то чтобы она вынудила Волдеморта, но каждый раз подчёркивала в словах и действиях симпатию Беллы. Сравнения, лесть, преклонение — всё шло по воле Керр, а Лорд, вероятно, решил укрепить эти чувства, что постоянством обладали редко. Но самым неприятным во всей ситуации было иное — тяжесть той роли, что Керр должна играть убедительно. Она не испытывает любви, видит подвох и не может в достаточной степени изображать наивность. Быть обманутой или хотя бы делать вид при таком раскладе весьма тяжело. Если только позволять чувствам Беллатрисы брать верх и тем самым растворяться в трепете, демонстрируя неподдельные эмоции, но высок риск потерять контроль, а его и так с каждым днём становилось всё меньше и меньше.       Рука медленно потянулась в сторону ладони, а потом вздрогнула, когда громкий бой часов начал свой отсчёт до курантов. За это время Керр словно нужно перебороть себя и всё-таки дотронуться до чужой кожи. Внутри её от такого, казалось бы, простого действия перемалывало. Даже пальцы начало сводить от напряжения. Прикоснуться ко злу, которое в учебниках описывалось, скорее, как монстр из вымышленных рассказов, — то же самое, что подпустить его к себе. Но по факту перед ней стоял человек, внешне практически ничем от остальных не отличающийся. И Лиф это осознание не нравилось. Потому что хотелось верить в иллюзию и обман, которые наверняка раскрошатся от простого контакта кожа к коже.       Когда отсчёт достиг трёх, подушечки едва соприкоснулись с шероховатой поверхностью ладони, а воздух застрял где-то в районе глотки, ведь кожа оказалась тёплой и даже приятной на ощупь. Керр была готова резко обхватить руку, лишь бы уже прекратить мельтешение мыслей, но не успела. Лорд опустил свою, смотря куда-то в сторону. Пришлось проследить за взглядом и увидеть медленно приближающуюся Вальбургу, очень вовремя прервавшую падение Илифии в пропасть. Она действительно чувствовала, как под её ногами пол ходит ходуном, а перед глазами от стресса темнеет. Только бы контроль в этот момент вновь не был потерян… — Милорд, — мягко улыбнулась женщина, слегка растягивая гласные буквы. Тётя Беллы выглядела весьма воодушевлённо и радостно, что очень контрастировало с тем, каким спокойным и равнодушным вмиг стал Волдеморт. — Не могла бы я одолжить у вас Беллатрису?       Керр в непонимании нахмурила брови, бросая взгляд то на одного человека, то на другого. Ответ последовал не сразу, и по ощущениям молчание длилось достаточно долго, но, наконец, мужчина коротко кивнул, оставаясь неподвижным, чтобы ещё какое-то время побыть в укромном углу и насладиться одиночеством. То на самом деле продлилось не так уж долго, ведь стоило только отойти от Волдеморта на несколько десятков шагов, его тут же окружили другие гости, среди которых удалось увидеть Долохова и вместе с ним Лестрейнджа.       Вальбурга неспешно уводила куда-то в сторону. Подхватила с подноса два бокала с шампанским и один практически насильно впихнула Илифии в руки. Чувствовалась лёгкая нервозность в её действиях, и причина всё никак не формировалась в голове. Несмотря на то, что благодаря женщине удалось избавиться от нервирующей компании, вся ситуация, которая происходила сейчас, спокойствия не внушала. — Белла, не сближайся с этим мужчиной слишком сильно, — наконец прозвучали слова, которые в достаточной степени удивили. Слышать их от волшебницы, что, по слухам, яро придерживалась политики чистоты крови и следовала за Волдемортом, было необычно. С другой стороны, Керр помнила разговор с Долоховым и отнести Вальбургу к всецело фанатичной не могла. — Почему? — Потому что ты Блэк и не должна позволять манипулировать собой, — рука сомкнулась на предплечье и немного его сжала, из-за чего возникла лёгкая боль. Давление приходилось аккурат на место, где красовался давно заживший расщеп. — Мы древняя и чистокровная семья, у которых есть гордость.       Несмотря на объяснение, суть всё равно улавливалась слабо. Не то чтобы слова противоречили друг другу и оттого были непонятны. Блэк — это тот род, что существовал бок о бок с монархами и даже служил им, за счёт чего в каждом члене данной семьи присутствовала гордыня и надменность. Но ведь Волдеморт в нынешнее время для аристократов практически стал новым королём. Тогда в чём причина такого недоверчивого и достаточно отстранённого отношения у тёти? Она будто бы знала гораздо больше, чем все окружающие мужчину люди. — Я ведь не сделала ничего предосудительного, — «пока что» — продолжилось предложение у неё в голове, вызывая вспышкой воспоминание о прикосновении к чужой ладони. Кончики пальцев начало покалывать, и пришлось сжать руку в кулак. Тяжело было назвать подобное чем-то выбивающимся за рамки этикета, но у Илифии складывалось стойкое впечатление, что в качестве Беллатрисы она зайдёт чуть дальше простого прикосновения. — Полагаю, стоит напомнить о твоём «поклоне?» — никакого ответа не последовало. — Сконцентрируйся на учёбе и скорой свадьбе, — порекомендовала Вальбурга с недовольным лицом, но тут же одарила улыбкой мимо проходящих гостей, поздравляющих их с Новым годом. — Направь свои сверкающие глаза на жениха.       Лиф неосознанно постаралась найти Рудольфуса в толпе, но это занятие ничего ей не дало, зато Лорда выцепить среди волшебников теперь удалось сразу. Он не выбивался, мог спокойно затеряться, имей такое желание, а внутри голос всё равно тихо нашёптывал, что, смотря на мир через глаза Беллы, взгляд всегда будет направлен в сторону одного-единственного мужчины. — Мной нет смысла манипулировать, — продолжала Керр сверлить взглядом чужой профиль. — Я не представляю особой ценности. — Я слишком хорошо знаю Лорда, — донёсся звон бокала о серебряный поднос, и пришлось всё же повернуться к собеседнице. — Он всегда находит пользу даже там, где её может и не быть. Другой вопрос — для чего эта польза окажется выгодна.       Илифия хотела знать больше, аккуратно дотянуться до информации, которая в будущем может ей помочь при разговорах или выстраивании правильного поведения. Но следовало также понимать, что знания несут за собой опасность. Даже весьма поверхностная осведомлённость о Волдеморте и его истории может привести путешественницу во времени к достаточно плачевным последствиям. Поэтому, тщательно взвесив риски, Лиф всё же отстранённо поинтересовалась, будто спрашивала исключительно ради поддержания беседы. — Вы с ним близки, раз так уверенно утверждаете? — прозвучало всё же не так равнодушно, как хотелось бы. Вальбурга окинула её раздражённым взглядом. — Достаточно было наблюдений за ним со школьной скамьи.       Неожиданное откровение вынудило поднести бокал к губам, чтобы скрыть пробивающуюся довольную улыбку. Илифия впервые услышала что-то о юных годах Волдеморта и почувствовала прилив неожиданного воодушевления, которое весьма быстро исчезло, стоило только взгляду вернуться к мужчине. Он смотрел в их сторону, из-за чего рука дёрнулась, а край сосуда неприятно ударил по зубам. Но достаточно быстро удалось понять, что внимание направлено исключительно на Вальбургу, а та, в свою очередь, одаривала тем же, но при этом ещё и невинно улыбалась. Выглядела не как человек, приоткрывший завесу в чужую жизнь. Причём наверняка намеренно. Неясно только, для чего? — Приятного вечера, Белла, — нарушила женщина воцарившееся на пару минут между ними молчание. — Советую прислушаться к моим словам, — и ушла в противоположную сторону.       Лиф нужно было уединиться. Остаться одной не образно, а поскорее скрыться в уборной или пустом коридоре, чтобы погрузиться в мысли и не быть при этом кем-то замеченной. В зале, где господствовал шум, сосредоточиться выходило слабо, поэтому через несколько минут ноги привели свою хозяйку в отдалённое и тёмное помещение. Донёсся звук капель о кафель, руки тут же опустились в прохладную воду, которая вызвала неприятные мурашки по всему телу. Захотелось повести плечами из-за возникшего мороза по коже.       Волдеморт учился в Хогвартсе. Подобной информации не было нигде, и неясно, по какой именно причине она скрывалась. Настоящая личность, что не спрятана за нынешним образом, почему-то оставалась тайной для всех, кто не успел лично познакомиться с молодым деспотом. В то же время Вальбурга знала, а значит, и все Пожиратели примерно её возраста. По предположительным данным, женщине было чуть за сорок, а в окружении Лорда таких не сказать, что сильно много.       «Постойте… — оборвала свою цепь рассуждения Керр, хватаясь руками за ободок раковины и поднимая глаза к собственному отражению в зеркале. — Я была убеждена, что Волдеморту около тридцати, как и Айону, — но в таком случае тётя Беллы не могла быть непосредственной свидетельницей. Она окончила бы школу в аккурат поступлению мужчины, а значит, тот либо чуть младше, либо старше. — Тогда он годится не только Блэк в отцы, но даже мне!» — с губ сорвался протяжный и очень вымученный стон.       В сущности, подобный факт ничего не менял, но теперь попытки Илифии ходить на грани флирта вызывали в её душе ещё большее отторжение. Даже красивая внешность, которая никоим образом не указывала на истинный возраст, не спасала положение. А ещё число определяло жизненный опыт. Разница между тридцати- и сорокалетним человеком не всегда является существенной, но в случае Волдеморта там мог таиться колоссальный разрыв.       Керр сплюнула слюну в сток, почувствовав тошнотворный привкус после выпитых бокалов спиртного. Голова у неё уже от всего шла кругом. Ужасно, просто невыносимо огорчал тот факт, что сейчас ей удаётся легче узнать информацию о делах Лорда и его прошлом, чем о ритуале. Пальцы слегка нервно расстегнули ожерелье, бросили дорогое украшение в раковину, и то с громким звоном ударилось о кафель. Чтобы привести разрозненные мысли в более-менее приемлемый порядок, пришлось несколько раз умыть лицо прохладной водой, совершенно не беспокоясь о макияже.       Намерений возвращаться у Лиф не было, к тому же вряд ли её кто-то хватится. Присутствовать на мероприятии до самого конца её не вынуждали, а сейчас, когда зал полностью охватило праздничное настроение, никто даже не заметит.       Мокрые руки зачесали локоны назад, взгляд впился в отражение. На слегка подтёкшую тушь, на бледное лицо, что в тусклом свете становилось похоже на серое, мертвецкое. Керр чуть подалась вперёд и обратилась к стоящей по другую сторону стекла, будто говорила с реальным человеком, а не зеркалом.       «Если в своей жизни ты всегда выбирала только зло, могла хотя бы отдать предпочтение не худшему», — и на губах против воли расплылась ухмылка, которая быстро померкла, когда в отражении показалась фигура Рудольфуса. Он пару минут ничего не говорил, но долго игнорировать приклеившийся к себе непонимающий взгляд не смог. — Не пропадай из моего поля зрения, Белла, — пояснил Лестрейндж своё прибывание рядом. — Я провожу тебя до камина.

***

      Дни до отбытия из мэнора стали для Илифии, как и всегда, однообразны. Посещение званых ужинов, чаепитий и даже благотворительных встреч было как возможностью меньше времени проводить в мэноре, так и утомительным и малопродуктивным делом. На мероприятиях по большей части приходилось становиться тенью, немым наблюдателем за всеми собравшимися. В редких случаях удавалось присоединиться к разговору, где участвовала Дейзи, ведь чаще всего та не попадалась на глаза. Более постоянной константой, к сожалению, стала Кэрроу, видимо, даже после небольшого инцидента решившая держаться с Блэк рядом.       В один из таких вечеров Алекто прибыла позже обычного, поэтому Керр долгое время перемещалась из угла в угол, пока не достигла выхода на небольшой и неприметный балкон. Она посчитала неплохой идеей выйти на пару минут, чтобы впустить в лёгкие холодного воздуха и освежить голову, которая уже до отказа была забита чужими именами и фамилиями, никакой ценности не представляющими. Но их стоило запомнить, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, если вдруг разговор станет неизбежным событием.       Январский мороз практически в центре Лондона был не так беспощаден, как на периферии страны. Там, где возвышались над землёй жилые дома, а не деревья, зима ощущалась мягче, благодаря чему Лиф спокойно находилась на улице без тёплого пальто, которое внимательные домовики всё же предоставили ей спустя две минуты пребывания на балконе.       Наблюдать за городом оказалось любопытным и в то же время грустным занятием. Теперь перед взором расползались не высокие стеклянные небоскрёбы, а низкие домики, пыльные улицы и слоняющиеся по брусчатым дорогам бездомные. Возле мусорных урн лежали смятые картонки с криво выведенными чёрным маркером лозунгами, указывающими на массовые протесты, которые затронули не только магическое сообщество. Складывалось впечатление, что выходить на митинги в шестьдесят девятом году стало модным.       А ещё ревущие авто, не прекращающие своего движения даже в позднее вечернее время, шумом били по барабанным перепонкам. Лондон не был тихим — он звучал очень громко, будто кричал и ни на миг не успокаивался. — Вам одолжить сигарету, мисс? — донеслось предложение, вынудившее отвлечься от созерцания города и обратить внимание на вытянутую пачку золотистого цвета. — Предпочитаю не травить организм, — махнула она рукой, отгоняя от себя появившийся белый дым, неприятно щекочущий нос и вынуждающий морщиться от едкого запаха.       В её времени сигареты у магов стали такой же обыденной вещью, как волшебная палочка в кармане, но, посетив несколько приёмов, Илифия сделала для себя вывод, что и здесь отсутствие никотиновой зависимости — редкость. Курили не всегда трубочную траву, а смесь волшебных растений, завёрнутых в папиросы. Часто такие можно было заметить у аристократов, не придерживающихся чистоты крови, другие же отдавали предпочтение старым трубкам, но от них, по крайней мере, не исходил противный запах. Сейчас же ей предлагали магловские сигареты, судя по акцизной марке и желанию разразиться кашлем от дыма. — Делать это собственными руками было бы не совсем разумно, правда? — голос показался смутно знакомым.       Первоначально Лиф увидела простенькое обручальное кольцо на руке, протягивающей пачку. Затем та медленно поднялась, чтобы убрать сигареты в карман, где обычно торчит выглаженный и аккуратно сложенный платок. Тогда-то в глаза бросился значок аврора, и через секунду Керр подняла взгляд к лицу, судорожно выпуская тёплый воздух из лёгких.       «Маккиннон…» — Лиф обернулась к выходу, проверяя, нет ли за её спиной ещё кого-то из правоохранительных служб, не пришли ли они забрать её на допрос. Несмотря на отсутствие оснований для этого, беспокойство всё равно терзало. — Выглядите нервной, — заметил Агнус, поднося сигарету к губам и слегка щурясь из-за дыма. Следовало достаточно быстро ретироваться с балкона, но трусливый побег будет выглядеть странно. Словно Беллатрисе есть что скрывать. — Жду, когда вы вновь начнёте беспочвенно обвинять меня. — Бросьте, пока что вас обвинять не в чем. К тому же, — он сделал глубокую затяжку и потушил сигарету о перила, рядом с которыми Керр стояла. — Я не на службе, мисс Блэк.       После этой встречи плохое предчувствие только усиливалось, скапливалось в душе небольшими каплями и достигло апогея в день отъезда в Хогвартс. Тот ничем примечательным похвастаться не мог, помимо попыток Лиф судорожно дописать последние руны в тетрадь, потому что выучить она успела меньше половины, а перевести во что-то логичное — и того меньше. Она сильно рисковала носить с собой подобного рода записи, но иного выхода у неё просто не оставалось.       Параллельно с тем, как одна рука дорисовывала последний знак, вторая вычерчивала палочкой заклинания, чтобы избавиться от настенной «живописи». Местами это сделать совсем не получалось, и приходилось превращать текст в извилистые линии, чтобы в них не угадывались слова. Опять-таки, все старания могли быть бессмысленными, если кто-то изучил комнату Блэк, пока проходил первый семестр. — Брю, — позвала Илифия, засовывая блокнот между вещей в чемодане. Перед ней материализовалось существо в считаные секунды, взирая своими большими глазами с готовностью выполнять приказ. — Избавься от всех лекарств в моей комнате, приведи её в идеальный порядок.       Лиф не рассчитывала сюда возвращаться, поэтому хотела избавиться от всего, что могло хоть немного намекать на её присутствие. Флаконы под кроватью и спрятанные туда же книги, разложенные в ванной средства личной гигиены в том виде, как ей само́й было удобно, сложенные в стопку, но оставленные без ответа письма на столе — всё должно либо исчезнуть, либо упорядочиться чужой рукой. — Брю сделает! — воодушевлённо пискнул эльф, когда Керр дошла до двери. Она обернулась, в последний раз осмотрела комнату, чтобы убедиться, не оставила ли чего-то важного. — Не скучай тут, — были её последними словами домовику, показавшемуся на фоне большой спальни ещё более крохотным и беспомощным.       Илифия тащила за собой чемодан, желая поскорее оказаться у камина, а затем переместиться с Рудольфусом и Рабастаном на вокзал, где их будет ждать паровоз с красными вагонами. Для неё Хогвартс стал островом безопасности, местом, куда ни Пожиратели смерти, ни Волдеморт не смогут попасть. Она изолирует себя от происходящего за каменными стенами, будет игнорировать погружающийся в хаос мир. Главное — сбежать сейчас, как можно скорее.       И ноги неслись по полу достаточно быстро. Коридор Лиф практически пролетела, но иногда замедлялась, когда в её поле зрения появлялись обитатели поместья. Каждый раз сердце на мгновение замирало из-за огромного нежелания встречаться лицом к лицу с Друэллой или Сигнусом. Тех удавалось заметить в исключительных случаях, и то мельком, словно они окончательно потеряли интерес к собственной дочери. Сами к ней не заявлялись, да и повода после Нового года особо не было.       Чемодан внезапно воспарил в воздух, когда Керр преодолела половину лестницы. Взглядом она тут же нашла Лестрейнджа, держащего в руках палочку и опирающегося локтями на перила. Даже сказать ничего не успела, ведь Рабастан указал большим пальцем себе за спину со словами: «Иди в кабинет Лорда».       И в этот момент последняя капля переполнила внутренний сосуд Илифии, а скапливающаяся тревога хлынула через края. Каждый день она переживала, что её вызовут на встречу, ночами не могла уснуть, ведь всем своим существом ощущала присутствие Волдеморта в стенах мэнора. Давящее, сжимающее со всех сторон чувство, которое простыми словами тяжело объяснить. Как надвигающаяся трагедия, но имеющая плоть и кости, способная то отдалиться, то подобраться слишком близко.       Лиф, неуверенно переставляя ноги до кабинета, прекрасно понимала, что идёт получать своё первое задание. Для этого сыграли все предпосылки: слова Долохова, проверка физического, магического и даже, чёрт возьми, психического состояния. Несмотря на поверхностность последнего пункта, это не исключает того факта, что он вообще был.       Дверь перед ней распахнулась, и из комнаты вышел Рудольфус, одарив девушку задумчивым взглядом. Он пропустил её внутрь, не сказав при этом ни единого слова. Когда позади скрипнули петли, а глаза быстро выцепили фигуру Волдеморта, сидящего за столом, Керр почувствовала себя в ловушке. Раньше она оставалась одна с мужчиной в более больших местах. Библиотека, холл, банкетный зал. Сейчас же четыре стены, которые располагались слишком близко друг к другу, лишали возможности оказаться дальше.       Именно поэтому Илифия оставалась на месте и не предпринимала никаких действий. Убедилась, что мужчина занят бумагами перед собой, поэтому решила обратить своё внимание на интерьер, разительно отличающийся от того, что был в кабинете Сигнуса. Там преимущественно царила пустота, а интерес могли вызвать разве что книги на полках. Здесь, без приуменьшения, находился чуть ли не целый музей.       На стенах висели поразительной красоты картины, а за витринами шкафов стояли разного вида вещи. Настоящая коллекция, которую так просто с собой возить по странам не удастся. Вероятно, кабинет и раньше принадлежал Лорду, возможно, по мере путешествий дополнялся, ведь на полках удавалось заметить нетипичной формы предметы, явно привезённые откуда-то издалека.       «Есть ли здесь крестраж?» — задумчиво прикусила Керр нижнюю губу, слегка вставая на носки, чтобы рассмотреть предметы в другом конце комнаты.       Но хранить настолько важную вещь так открыто было бы не совсем разумно. Собственную часть души Волдеморт, скорее всего, запер семью замками, а затем отправил на дно той же Марианской впадины, если, конечно, придерживаться довода, что крестраж уже создан, а не только планируется. Будь у Лиф подобная вещь, она постаралась бы защитить её всеми мыслимыми и немыслимыми способами. — Можете осмотреться, не стесняйтесь, — донёсся голос мужчины, вынудивший бросить в его сторону взгляд. — В любопытстве нет ничего дурного. — Благодарю, — брови слегка нахмурились, ведь Лорд продолжал заполнять документы и не поднимал головы. Знал бы он, что именно гостья пытается отыскать, не был бы таким благосклонным.       Керр не совсем понимала, куда ей прибиться, чтобы сильно в глаза не бросаться, поэтому, сделав пару шагов, встала напротив огромного стекла, за которым были распяты бабочки. Разноцветные крылышки красиво переливались от лучей солнца, проникающих через окно, но сам вид созданий по какой-то причине отталкивал. Они стали всего лишь декорацией, бесполезной вещью, назначение которой заключается в красоте и не более. Мёртвая красота, видимо, — ещё один вид эстетики, который Волдеморту нравился. — У вас достаточно много интересных вещей в кабинете, — осмелилась заговорить Лиф, потому что тишина начинала на неё давить. Быть может, начавшийся издалека диалог поспособствует переходу к делу быстрее. — Питаю особую страсть к редким ценностям, — донёсся отстранённый ответ.       «Коллекционер», — дала такое определение Керр, продолжая изучать узоры на хрупких крыльях. — На воле они выглядели бы более завораживающими, — прозвучали мысли, которые следовало оставить при себе, но в таком случае беседа быстро бы сошла на нет.       Лиф услышала, как скрипнули ножки стула, поэтому тут же обернулась к мужчине. Он пару секунд смотрел на бабочек, а затем перевёл на неё холодный взгляд, который, впрочем, ещё ни разу не оставил Керр равнодушной. Создавалось ощущение, будто её, подобно маленькому насекомому, поймали и теперь изучают со всех сторон, чтобы в итоге распять. — Я считаю, что красивыми вещами нужно не только любоваться, но и обладать.       И это было прекрасно видно по аккуратно расставленным вещам. Возможно, дело далеко не в красоте, а в осознании того, что все ценности принадлежат ему. Каждая дорогая безделушка — не показатель долгих путешествий и полученных в ходе странствий знаний, а банальное желание утолить тягу собственничества.       Контроль — это ведь тоже своего рода коллекционирование. Просто вместо картины или статуэтки Лорд забирал себе чужую волю. Постепенно выстраиваемая им армия для него же — не более чем выставка оловянных солдатиков. А всяким вещам со временем естественно портиться и впоследствии — заменяться. Коллекция всегда будет претерпевать метаморфозы, значит, интерес к ней сохранится дольше. — Подойдите, мисс Блэк, — подозвал он рукой, откладывая одни бумаги и вытаскивая из внутреннего ящика стола другие. — Задерживать вас перед отправкой в Хогвартс было бы не очень красиво с моей стороны.       «Раз ты это понимаешь, мог бы дать задание на несколько дней раньше, а не в день отъезда!» — причитала Илифия в уме, ведь это единственное, что хоть как-то помогало ей держать лицо безэмоциональным. Ноги тем временем делали медленные шаги по направлению к мужчине. Неторопливые, будто бы даже опасливые, хотя со стороны наверняка казалось, что она намеренно растягивает время.       Волдеморт не торопил, но пододвинул открытую папку ближе к краю, благодаря чему Керр увидела фотографию Марлин, а рядом с ней — всю важную информацию, которая вообще может существовать о человеке. Определённо, её собирали достаточно долго, правда, неясно, для чего это знать Беллатрисе. — Её нужно убить, — спокойно произнёс Лорд, будто говорил о будничных вещах.       Лиф глупо уставилась на документ перед собой, и разум даже не сразу сообразил, какие эмоции стоит испытывать. Её просили не выведывать информацию, не запугивать… А убивать. Безопасный остров, где в планах было скрываться, придётся самой же окропить кровью. — Вы же говорили не идти на риски, — руки начал охватывать тремор, поэтому пришлось сцепить их в замок за спиной. Такое положение тела придавало какой-то солдатский вид, но тем лучше для Илифии, которая не могла хоть немного расслабиться. — В отношении Гринграсс, — напомнил Волдеморт.       «Но почему Блэк, а не Рудольфус, который наверняка справился бы гораздо лучше. Если меня поймают, то… — ногти впились в ладонь, заскользили выше к предплечью, на котором ещё не было метки. — Верно, именно из-за приближённости. Лестрейнджа втягивать не станут. Ему может быть известно гораздо больше».       Оплошает — и получит по заслугам, при этом раскрыв самую верхушку всего происходящего. Илифия не присутствовала на собраниях, важных тем ни с кем не обсуждала, и максимум, который выдаст, — это существование группировки. Если память не изменяла, в семидесятом году та и так вышла из тени. — Убийство члена семьи…       Очень действенная угроза. Жестокий призыв остановить свою деятельность, направленную на раскрытие противозаконных действий аристократов. В таком случае для Керр это огромный шанс. Возможность, которая была так необходима. Ведь если Маккиннону дорога жизнь семьи, он не станет рисковать или, по крайней мере, не сразу. В качестве аврора, расследующего преступление, его точно не возьмут в силу родства с жертвой.       Но мог быть и обратный эффект, что для Илифии тоже выгодно, ведь тогда Волдеморту ничего другого не останется, кроме как убийства мешающего фактора. В любом случае до Малфоев уже никому не будет никакого дела, а значит, вопрос помолвки Нарциссы с Люциусом удастся решить. Всё-таки без существенной причины променять древний род Блэки не рискнут.       «Значит, существенную причину в виде Агнуса, вставшего мне поперёк горла, нужно устранить», — воодушевилась Лиф, полностью отгородившись от мысли собственноручного убийства. Она будет думать об этом как о чём-то вымышленном, ненастоящем. Как если бы человек прокручивал в голове сюжеты перед сном. — Я сделаю всё, как вы скажете. — Иного я и не рассчитывал, мисс Блэк, — Волдеморт поднялся из-за стола, обогнул его, вставая рядом с Лиф и тем самым ещё больше вынуждая вытягиваться по струнке. Пальцы медленно опустились на документ, а потом пододвинули его к себе. — Но, несмотря на это, я всё же понимаю: дело для первого раза не из простых. Насколько мне известно, вы ещё не убивали, верно? — Думаю, это не станет большой проблемой, — по крайней мере, не для Беллатрисы точно. — Вы думаете, но не знаете наверняка, — Лорд на мгновение замолчал, словно обдумывал следующие слова. — Поэтому я даю вам сейчас возможность отказаться.       Нервная улыбка растянула губы, и с тех чуть не сорвался смех. Теперь Илифия поняла, почему задание ей давали именно сейчас, а не раньше. Всё для того, чтобы узнать, способна ли Белла принимать серьёзные решения быстро, готова ли браться за дело, взвешивая риски буквально на ходу. Ну и, конечно же, ответ продемонстрирует Волдеморту реальное желание девушки подчиняться. Те слова о её воле в чужих руках, которые были брошены ради поддержания роли, сыграли с ней в злую шутку. Быть может, без них времени на раздумья дали куда больше.       «Но я в любом случае должна ответить согласием», — отбросила от себя бесполезные рассуждения Керр, продемонстрировав готовность услышать детали. — Хорошо, — кивнул Лорд, не скрывая удовлетворённой улыбки, которая напоминала острое лезвие, что беспощадно оставляла раны на душе Лиф, вынуждая ту кровоточить.       Если она задержится в этом мире, то со стопроцентной вероятностью будет обязана убивать — и не единожды. А такое не прощает ни одна вера. Понимания того, как долго Керр сможет оправдываться сама перед собой и Богом, у неё нет. Вдруг для разрушения потребуется всего одна отнятая жизнь? Тогда, видимо, придётся вновь прибегнуть к способности привыкать ко всему.       Или искать успокоение в том, что всё свершается в чужом теле. Правда, одно дело — находиться внутри потенциального убийцы, и совсем другое — этим убийцей вынуждено стать.