Notte Stellata

      Правящий клан Хан издревле славился тем, что вёл свой род от могучего ледяного великана. Глупая детская сказка гласила, что мощь ледяного великана была столь величавой, что он мог замораживать одним дыханием воздух, а прикосновение рук тотчас же покрывало толстой коркой льда воду, землю и любую иную поверхность. В сказке, как и в каждой истории, присутствовали начало, середина и конец. Вот только появление и смерть ледяного великана — это неизвестная аксиома, а кульминация всего рассказа — воцарение на долгие года клана, обладающего сравнительно похожими способностями.       Многие не верили в эту старую историю, но она иногда вспоминала слова, утонувшие в пучине не самых приятных воспоминаний. Однако они были высечены на подкорке её сознания.       «Ледяной великан протянет руки — и тотчас же покроет льдом всё сущее перед собой. Ледяной великан испустит вздох — и сразу морозный огонь обратит всё в прах. Ледяной великан ступит на землю, а за ним расстелится смертельный туман».       Вспоминая эти строчки из сказки, рассказанной когда-то на ночь матерью-королевой, Бёль вдруг ощутила себя странно. Время вдруг полностью замедлилось, а из-под ладоней повеяло холодом, словно какая-то изморозь прилипла к рукам. Её слезы моментально высохли… точнее замерзли и превратились в беспощадный лёд. А сердце, утонувшее в страхе, наконец-то застучало от притока адреналина. Оно молвило с трепыханием: пора было перестать жалеть себя и дать этим шиноби отпор. Бёль раскрыла глаза и в мгновение ока из ниоткуда появился лёд. Он разросся настолько быстро, что ниндзя не успели даже шелохнуться. Один, улыбающийся, среагировал и отпрыгнул, однако второго сильно задело. Его рука оказалась по локоть в маленьком айсберге.       Кажется, он закричал, но Бёль не слышала шума, будто бы её уши кто-то заткнул мягкой ватой. Она увидела яркую кровь, покрывающую стенки айсберга, в котором оказалась рука, как маленький зверек в ловушке. Шиноби что-то вопили друг другу, и тогда она встала, еле поднимаясь на ноги. Странный электрический ток проходил по всему телу, словно так и надо, словно это — и есть её предназначение. Нести снег, холод и лёд в этот прекрасный теплый мир. Она подняла руки, и айсберг не медля ни секунды начал расти. Как грозное море приближалось волнами на двух шиноби.       На лице медленно обрастала ледяная маска, прямо как у тех ниндзя из её страны. Казалось, она погрузилась в какое-то невообразимое состояние, будто бы кто-то легким движением руки бросил её в объятия комы. Но тем не менее она всё слышала, видела, а сознание не намеревалось уплыть в небытие. Бёль была зрителем этого театрального выступления, находясь при этом в собственном теле.       Мягкий снег укутал бедного Шисуи в одеяло и отнёс в сторону, чтобы на него не вылился гнев… той девушки, что перестали брать в расчёт. Он был в безопасности, и она теперь могла поддастся силе, которая её в сию же секунду захватила. Бёль, хромая, вышла из айсберга, растянувшегося и вширь, и ввысь, похожего на аккуратный цветок лотоса. Она сложила печать и в руках появилось длинное ледяное оружие — копьё.       — Идиот, нам нужно бежать,— вдруг испуганным голосом заговорила грустная маска. Он опасливо передвигался, прижимаясь к земле, словно напуганный зверь.       — Мы почти её взяли! Не глупи! — вторил ему с угрозой второй, яростно складывая печати.       — Нет, сейчас слишком опасно… нам нужно уходить. — Грустная маска пытался уговорить его уйти, пытался, наверное, предостеречь, но когда напарник не послушался, он заорал, что есть мочи: — Живо, беги!       — Да, я даже чакры её не чувствую… — Весёлый был уверен в своей победе, однако его голова упала на землю быстрее, чем он успел закончить фразу.       Бёль ступала по земле, а за ней притаился холод, лёд подступал к охотникам всё ближе, и они его не заметили. Не заметили, как она замахнулась, рассеялась, как иней по утру, а потом на скорости пронеслась, отрезая голову тому, что больше всех смеялся. Маска отлетела на несколько метров, а голова, на которой невозможно было рассмотреть лица, была поглощена практически сразу… Как и тело мужчины, которое упало на лёд, тотчас же уничтоживший былого воина, как термит или другое мерзкое существо, превратив в ледяную мертвую фигуру. Она вытерла о свои лохмотья ледяное копье, которое вкусило предательскую кровь. Бёль ощутила, как лёд и снег окрашиваются в алые оттенки. И поглядев на свое оружие, как и на окружение, она убедилась в своей правоте. Её техника вкусила крови и теперь требует большего. Ведь ледяные великаны всегда должны были удовлетворять свои прихоти. Она посмотрела на грустную маску, который в то же время приготовил иглы.       Он метнул их в принцессу, но та вновь дернула руками и лед превратил их в кучку снега. Шиноби продолжил применять способ, а она продолжала обороняться: иглы превращались в снег, а лёд пытался добраться до последней жертвы. Он прыгнул на дерево, пытаясь сбежать, но лёд не отпустил его, и ему пришлось перепрыгнуть на другое. Она старалась его обогнать, но грустная маска был умен и близко не подходил. Ниндзя заставил её гоняться за ним по деревьям, старавшись теснить иглами, однако у него ничего не выходило. Он метал их профессионально, как и обучали в его тщедушном клане, но и его мастерство не могло преодолеть стену из крепкого льда. Постепенно скорость передвижения врага замедлялась, и в какой-то момент он и вовсе приземлился обратно на землю. Грустная маска сложил руки в замок, и девушку вдруг сковали тысячи и тысячи цепей. Она увидела, как нечто заталкивает её в странную и непонятную штуку, похожую на… гроб.       Ледяной великан испустит вздох — и сразу морозный огонь обратит всё в прах.       Она сложила руки в технике и приложила ладонь ко рту, а после вытянула губы в трубочку, из рта маски вылился ужасный холод, сразу покрывший поляну белой коркой. Ледяные частицы почти достигли шиноби и превратили его плащ в замершее покрывало. Почувствовав, что оно слишком тяжелое, грустная маска скинул его, направив на Бёль, но оно не причинило вреда, раскрошившись в снежную пыль прямо перед ней.       Принцесса ощутила приступ ярости, а лёд нашептывал, что хочет сделать с этим предателем. Цепи, сковавшие её тело, не позволили отпрыгнуть, чтобы избежать участи вновь быть закованной. Крышка закрылась, она очутилась внутри и, кажется, услышала усталый вздох ненавистного убийцы.       — Надо спешить… — с этими словами мужчина начал что-то делать, и Бёль сразу же поняла что. Он начал сковывать её чакру, но в этот раз грустная маска не сможет её забрать. Она дала себе обещание, что больше не вернется в страну Льда.       Ледяной великан протянет руки — и тотчас же покроет льдом всё сущее перед собой.       Бёль шевельнула пальцами рук, скованных цепями, и мысленно их оттопырила. Она чувствовала, как на кончиках собиралась чакра, превращающаяся в сконцентрированный лёд. Изморозь нашла её в этом темном месте и пришла к ней на помощь. Цепи, которых раньше принцесса боялась, начали ослабевать, склоняясь под напором ледяной чакры. Гроб начал покрываться инеем, медленно укрываясь снега. Кажется, мужчина начал быстрее прежнего складывать печати, но даже он не быстрее той истинной силы, таившейся во льду. Сказка не заканчивалась на том, что могучий великан исчез. Сказка преподносила истину, что в сильном теле великана таилась чакра, которая могла заморозить весь мир. Но он не желал подобной участи для других, и возможно именно поэтому его больше никогда никто не видел. Ледяной великан оставил в будущей Когуре своих детей, которые должны были охранять этот мир от вечной зимы. Вот только он и сам не предполагал, что его детей предадут.       Гроб окончательно треснул, а Бёль наконец-то из него выбралась. Снова мир окрасился в красный, потому что пора было принести и другого предателя в жертву льду и снегу. Бёль выпрыгнула вовремя: её чуть было снова не лишили чакры. Грустная маска со стоном рухнул на землю, заломив руки, и его пробило от ужасного холода, окутавшего всю близлежащую территорию. Но грустная маска боролся долго, и он почти справился, если бы действовал быстрее. Айсберг затрещал и рухнул, как карточный домик за спиной у принцессы. Холодный туман распространился достаточно далеко, но шиноби вовремя прикрыл рукой свой нос и рот, чтобы его не вдохнуть.       Принцесса скривила губы под своей ледяной маской. Она подлетела к нему, как смерть, превратилась на несколько секунд в снежную пыль и вставила копье ему в грудь, смотря на то, как его руки непроизвольно отнимаются ото рта. Бёль смотрела, как его маска слетает с лица, а в глазах показывается страх.       Ледяной великан ступит на землю, а за ним расстелится смертельный туман.       Его лицо исказилось в отчаянии и грусти, как и его дурацкая маска. Бёль не заостряла внимание на его ничем не примечательной внешности, ведь перед ней был предатель. А предатели не заслуживали никакой памяти. Прикоснувшись к его лицу принцесса взглянула вновь в ужаснувшиеся глаза и отошла, оставив своё копье на месте. Даже не прислушиваясь можно было услышать неровное дыхание шпиона и подлетевшее нервное сердцебиение. Наверное, мужчина почувствовал облегчение, что его не настигла мгновенная смерть от её руки. Но он ошибался. В следующие несколько минут она слышала крики — мужчина стонал от боли, когда снег и лёд покрывали его лицо, глаза и внутренности. Ей хватило тронуть его за лицо, и тут же на месте пальцев появился иней. А когда копьё рассекло его желудок, то иней и холод проникли и внутрь. Грустная маска всё равно не выжил бы после таких ран.       Её же собственная наконец-то оттаяла, превратившись в воду и испарившись в легкой полупрозрачной дымке. Обессиленная девушка упала на колени, из глаз хлынули непрошеные слёзы. Чувство глубокого отчаяния на секунду захватило её израненное сердце.       Бёль отвернулась, чтобы не видеть того кошмара, что происходило с ним дальше. Но она доподлинно знала, что после того, как в лёд превратится его сердце, шиноби из её королевства перестанет быть человеком и станет частью проклятой техники. Он станет ещё одним умершим призраком, снежная тень которого будет преследовать её в кошмарных снах. Ледяной великан оставил страшное наследие и это наследие всегда преследовало не только принцессу, но и всю правящую семью на протяжении долгих лет. Бёль сморщилась от боли — ещё одной побочной реакции от применения ледяной техники. Всё то, что произошло с мужчинами передавалось и ей… и те чувства, эмоции, что они испытали, когда их уничтожал лёд — всё это навсегда останется вместе с ней. Её внутренности словно растерзали вороны, а оболочку выволокли и повесили на тонкую палку. Кажется, принцессу трясло настолько сильно, что она не удержалась и припала к земле, в глупых метаниях стараясь унять дрожь.       Истошные крики и звуки рассыпающегося на кусочки тела за её спиной постепенно смолкали. Ветер уносил размолотые в труху останки, а она медленно приходила в себя после остаточной реакции.       Когда принцесса раскрыла глаза, когда мертвая тишина наконец опустилась на лес, который медленно приходил в себя после сражения… или бойни, она осознала то, что натворила. Ледяной великан оставил главный завет — поддавшись чувствам и эмоциям его потомки всегда будут испытывать проблемы с собственной силой. Горести, радости, любовь, ярость и вожделение — так или иначе эти чувства мешали контролировать силу, что текла холодным потоком по каналам чакры. Она была слишком напугана и потому случайно активировала технику, после чего не смогла себя сдерживать. Бёль больше не стала паниковать, она хотела вновь сбежать и, уже подавшись вперёд, вспомнила о Шисуи. Надо было как можно быстрее ему помочь, ведь он — лишь жертва всех подвернувшихся обстоятельств. Разве могла она его оставить?       Бёль ринулась к маленькой снежной подушке, укрывшей от невзгод бедного парня. И хотя бы на немного отвлеклась от того стыда, что принесла ей техника. Добравшись до тела шиноби, она с остервенением и тревожностью в сердце начала откапывать его. Его до ужаса бледное лицо показалось первым. Бёль ахнула, когда увидела чудовищный разрез на горле. Длинные ресницы слиплись от крови, а спокойное выражение лица вызвало в ней лишь ступор. Шисуи был настолько невозмутим, словно всего лишь провалился в недолгий сон. Волосы скатались и были покрыты легким слоем хрустящего снега, который почти тут же оттаял, а одежда в нескольких местах порвалась, но, тем не менее, мокрой отнюдь не была. Ещё одна невероятная странность техники, переданной девушке по крови.       Она быстро осмотрела парня: его состояние было критическим, настолько кошмарным, что надежда на сохранение жизни… Принцесса наклонилась к груди слепого утопленника и услышала гулкое, но тихое сердцебиение. Изгнанница с небывалым счастьем выдохнула, радуясь провидению богов, не оставивших этого парня. Чуть успокоившись, Бёль поняла, почему Учиха не умер сразу же после того, как ему приставили нож. Всё из-за техники, в которую она его укутала. Снежная подушка стала для него колыбельной и лазаретом одновременно, напитав его чакрой и залечив порезы на теле. Однако принцесса не была уверена, что способна на такое… будто бы эта техника никогда ей не принадлежала. Вот только память не давала ответы, а лишь больше запутывала девушку. Червоточина в мыслях увеличивалась из-за усталости после применения стольких техник.       Бёль решила разобраться с этим вопросом позже, и хоть её силы были на исходе, она полностью откопала парня. Не сдержавшись, принцесса обняла его тело, ощутив как по лицу до сих пор скатываются редкие слёзы. Ей стало чуть легче от присутствия этого полудохлого, но всё же доброго человека, не оступившегося, даже на грани смерти, от своих слов. Убийства… ей не хотелось применять насилие, но сколько бы она его ни сторонилась, ничего не изменить. Она — разыскиваемая принцесса из мятежной страны. И только один человек в этой жизни заступился за неё — тот, что сейчас лежал в её руках почти при смерти. Но как бы ей ни было жалко своего утерянного в который раз достоинства, она понимала, что жалела бы ещё пуще, если бы Шисуи умер.       И всё же девушка нахмурилась, прижимаясь к телу парня, и ощущала странный холод, который отдавался от кожи утопленника. И сразу поняла, что Шисуи медленно теряет тепло, превращаясь в ледышку. Она с беспокойством начала ощупывать его, когда осознала, что её техника всё-таки повлияла на него. Бёль не знала, что делать с этим, но не долго думая, переложила тело парня на землю и прилегла вплотную. Голова оказалась на его плече, а руки девушки тотчас же обвили грудь. Не слишком эффективное решение, но тем не менее хоть какое-то. Через несколько секунд она почувствовала как мирно поднимается и опускается грудная клетка. А потом, проследив взглядом, Бёль увидела почти незаметное шевеление черных локонов.       Через несколько мгновений голова принцессы коснулась плеча Учихи, и Бёль тут же от сильнейшей усталости провалилась в беспокойный сон.

***

      — Иногда мне кажется, что мы с тобой даже не родственники,— говорил ей старший брат, представившись ещё одним призраком, нередко заглядывающим в её сновидения. Одетый в дорогие парчовые полуофициальные костюмы, он шествовал со всем великолепием по их идеальному саду. Она никогда не видела, чтобы брат одевался безвкусно: каждая нитка складывалась в рисунок, ровно лежа в своем шве. Иногда ей казалось, что принц таким образом пытается возвысить не только над крестьянами, но и над знатью, которая их сиюминутно окружала.       Ей снова снился тот самый сон, когда он скинул её в пруд. Высоченный мальчишка с проникновенным взглядом, острыми чертами и такими же белыми волосами смотрел на неё с орлиной усмешкой. Его голубые, как у матери, глаза смеялись над ней, потешались вместо того, чтобы хоть на немного проявить сочувствие. Нападки старшего брата были редкостью, так как они по большей части никогда особо во дворце не встречались. Но всё же его действия оставляли на ней неизгладимый след. Бёль тяжело переживала подобные стычки, каждый раз стараясь вести себя лучше и лучше.       Но Тэмин взъелся на неё не по простой прихоти, а целенаправленно. И случай с прудом был лишь цветочками по сравнению с тем, какие иногда он закатывал скандалы. В нём слишком много оказалось чувств — и это было невообразимой проблемой для короля. Истеричный брат, несмотря на одеяния и статус, оставался очень тревожным, стервозным и мелочным. И от его характера нередко страдали все, кто окружал Тэмина: от слуг до собственных родителей.       Тэмин закатил глаза, когда маленькая принцесса наконец извергла из себя последнюю воду, застрявшую в лёгких. Её быстро начали обрабатывать слуги: приносить полотенца, сушить огненными техниками, забрали из рук игрушку, которой она игралась. Удивительно, что после пережитого тогда Бёль её не отпустила. Девочка подняла свои зелёные очи на принца, ощущая глубокое разочарование.       Она его любила и помнила самые ранние моменты, когда он был к ней добросердечен. Тогда… их семья была почти счастлива, а Тэмин стал её лучшим и самым дорогим другом. Но те годы прошли слишком быстро, и Бёль не заметила, как минуло время, а брат, который раньше приносил рисовые печеньки и мятные конфеты, окончательно поменялся.       — Ты помнишь, что я тебе говорил несколько лет назад?       — Когда ты станешь новым королём, я смогу путешествовать! — С задорным светом её лицо наконец прояснилось. Она даже показала улыбку, когда вспомнила, что в более раннем возрасте, Тэмин дал слово, что не станет ограничивать в передвижениях юную принцессу. Любой мог уйти из клана Хан, но не без последствий. Приходилось менять фамилию, а также навеки запечатывать чакру, чтобы никто и никогда не получил доступ к священным знаниям королевской семьи. Маленькая девочка тогда могла разговаривать, а голос её звучал мягко, как загадочное пение сойки. Так необычно было слышать звуки собственного голоса во сне. И так прекрасен миг осознания, что хоть где-то можно поговорить.       Тэмин склонился на одно колено, наконец улыбнувшись своими тонкими губами. Он поддел её рукой за подбородок и с удовольствием вымолвил:       — Я обещаю тебе! — его голос вдруг исказился, а лицо перед ней приобрело странные и ужасающие метаморфозы. Лёд вдруг обвил богатую фигуру брата, сделав его своим очередным манекеном за секунды. Стоящие рядом с ней люди разделили судьбу принца.       Всё покрылось сияющим льдом, всё замерзло и застыло, а некогда живое пространство обратилось в мертвое. Повседневный шум стих, как и вся окружающая природа во сне, и только один искаженный голос произнёс с ужасным скрежетом, от которого у Бёль захрустели кости. Она слышала стук собственного сердца в ушах, и как бы ей не хотелось сбежать у неё бы не получилось. Лицо брата тем временем превратилось в ледяную маску, а на ней будто бы когтями вырисовывался узор. Треугольный перевернутый глаз на одной половине, ровный вертикальный разрез посередине и круг на другой. Её маска была такой же противной? Такой же чудовищной? Она хотела отвернуться — и в тот же момент ледяные руки заставили её смотреть, повернув и закрепив голову в одном положении. Принцесса увидела, как манекен, который немногим ранее был её братом, растаял на глазах. Его постигла та же судьба, что и остальных членов семьи, — вечное забвение. Чернота опустилась на сон, и ей стало сложно различать, что происходит вокруг. А потом чудовищный шепот легонько погладил уши девушки:       — Ты никогда не покинешь это место.