Notte Stellata

      Бёль очнулась с придыханием, будто бы кто-то резко толкнул её в грудь. Она сначала не поняла, что произошло, но потом осознала несколько вещей.       Они с Шисуи находились посреди темного леса, в абсолютно непристойном виде: у одного одежда разваливалась на нитки от влажности, у другой порвана в нескольких местах. Запекшаяся кровь начала мешать и чесаться, застывший пот вызвал одно лишь раздражение на коже. Они лежали на холодной земле в окружении ледяных трупов и спасало их от окончательного обморожения только ускользавшее тепло их тел. Бёль попыталась пошевелиться, но резкая боль во всём теле остановила её дальнейшие попытки. Она скорчилась, на лице выступила испарина, но тем не менее получилось повернуть голову к Шисуи. Девушка до дрожи боялась обнаружить рядом с собой труп. Ещё один. Однако она слышала гулкий стук сердца: Шисуи отчаянно боролся за собственную жизнь. И принцесса поражалась, что после стольких ужасов он продолжал пытаться. Шиноби словно каждый раз обманывал смерть, упорно не поддаваясь её объятиям. На нём почти не осталось живого места: весь в крови и в ранах, без глаз, с остатками яда в организме. Для девушки было загадкой, каким образом он вообще продолжал держаться.        Принцесса перевела взгляд на тёмный лес, который распростёрся перед ней. Верхушки деревьев тянулись к сверкающим звёздам. Она всегда мечтала видеть небосвод и увидела его только когда в её стране начался мятеж. В своей жизни Бёль ещё никогда не видела столь ярких созвездий, несмотря на то, что была названа в честь звезды. Темнота ночи окутала практически всё пространство, а глушь значительно давила на уши. Они были практически в полной темноте, укутанные ей, как нерадивые дети. Только сейчас Бёль поняла, что в столь напряженной ситуации они не доберутся даже до ближайшей деревни. У них не хватит сил.        Тогда она начала думать, каким образом перенести их тела в безопасное место. Хотя бы обеспечить их каким-то более или менее комфортным местом, чтобы они смогли восстановиться после такой битвы. Пошевелившись вновь, она почувствовала, как мышцы ответили ей тем же аккордом, хруст раздался даже в ушах. Однако минутный дискомфорт не остановил её, а наоборот, подтолкнул её к движению. Она немедленно ощутила в себе стойкое желание наконец вывернуться и встать, хотя бы на корячки.       После нескольких неудачных попыток она медленно подняла корпус, а её руки, воткнувшиеся в землю, как ходули, помогли удержать равновесие и не свалиться обратно. Она глянула беглым взглядом на черноволосого спутника, дыхание которого было столь прозрачным, что он казался мертвецом. Через пару мгновений она встала на дрожащие ноги, скрежетала зубами от пронизывающей боли, которая образовалась в костях. Бёль вытерла пот со лба, перекинула руку Шусуи к себе на плечо и начала потихоньку ковылять в сторону неизвестности. Яркие созвездия освещали ей путь, но увы совершенно не помогали его проложить. Бёль посмотрела на небо и без всяких задних мыслей вступила в заросли.       Она прекрасно понимала, что ей следовало бы сделать. Ясный ум после столь неожиданного сна принес ей маленький подарок в виде озарения. Бёль могла бы обрадоваться своей удаче, если бы не была столь опечалена судьбой своего слепого груза. Его нужно было как можно скорее вылечить, но нужных навыков у изгнанной принцессы просто не оказалось в арсенале. Она ничего не умела, кроме того, что уже показала — убивать и замораживать, замораживать и убивать. В её собственной стране никто, даже семья, не готовили её к применению медицинских техник. Из-за такого упущения теперь от неё зависела жизнь человека. Бель винила себя.       «Если бы только… я могла разглядеть среди наших подданых людей, которые задумали мятеж… Может, я бы его предотвратила?».       Столь много «если» в её жизни, которые могли многих спасти. Она как никогда жалела об упущенных возможностях. А ведь, обдумывая те события в настоящем, Бёль наконец заметила, что пошло не так в прошлом. Недовольные граждане, деспотичный отец, пренебрежение власть имущих людей к просьбам народа… Королевская семья, показывающая и транслирующая лишь ненависть и злобу.       «Ты не слепец, Шисуи. Слепая тут — только я. И те, кто пришел за моей жизнью, были вправе её отобрать, потому что отчасти я виновата в том, что это случилось с моей страной, с моим королевством.»       Она просто отсиживалась в стороне, не обращая внимания на ужасы правления короля. Она радовалась алмазам, нефритам и золоту, которые носила в украшениях; шелкам, которые обвивали её; причудливым узорам, которые струились по атласной спине. Корона, что была на ней надета, из гранатовых и жемчужных камней, вся лоснилась от помпезности. Бёль никогда не думала, что роскошь нужно заслужить. Потому что всю жизнь в ней жила и никогда не видела другой жизни. Раньше её бесила бедность, грязь и ужасный запах от людей, которые, казалось, проводили в куче мусора каждый день. Она не думала, что именно те люди, с которыми ей приходилось обедать за одним столом, эту грязь и порождали.       «Я худшая принцесса из всех».       Не в самых лучших мыслях она услышала сначала странный звук, а потом осознала, что так может журчать только река. Бёль из всех сил бросилась на звук, как дикий зверёк, и когда через несколько метров показалась маленькая и переливающаяся серебром буйная узкая полоса, то не могла поверить своему счастью. Принцесса бросилась к воде, ощутив страшную сухость в горле. Она окунула свою голову в водоем, как страус, и начала жадно глотать прохладную водицу. Через несколько секунд, насытившись, девушка поднесла Шисуи поближе и стала думать, как ему помочь выпить. На ум пришел только один вариант.       Бёль набрала воду в рот, с неуверенностью поднесла лицо к Шисуи. Она приоткрыла его губы и позволила воде коснуться его обезвоженного рта. Принцесса проделывала это каждый раз, но каждый раз чувствовала некоторое смущение. Её губы постоянно встречались с его в каком-то подобии поцелуя. Как в сказке, в которой принц оживляет поцелуем принцессу, только в этот раз всё наоборот. Бёль чувствовала и некоторую обиду на судьбу из-за того, что её первый «такой поцелуй» случился с умирающим и слепым незнакомцем. Но тем не менее в душе она радовалась, что теперь ей будет гораздо легче его вылечить. Сил у неё не хватало, но судьба преподнесла неожиданный подарок: рядом оказался холмик. В этой земле можно было проделать скважину и обжить её, чтобы в дальнейшем спасаться от дождей и гроз.       Бёль прижала Шисуи к себе, чувствуя усилившиеся сердцебиение и более спокойное дыхание. Она обняла его на минутку и поцеловала уже в лоб, ощущая, что смогла хоть немного облегчить его состояние. Тем не менее ей пришлось положить Учиху снова на землю и приступить к обустройству.       Ей предстояло соорудить для них хотя бы в половину нормальное жилище. Хрустнув запястьями, Бёль подошла к холму и сложила печати. Появился огромный ледяной кол, который при легком шевелении руки врезался в землю. Принцесса вновь потерла лоб, прикусила губу и начала работать.       Она вбивала кол вновь и вновь, пока не наступило долгожданное утро, и от потери сил она не свалилась лицом в образовавшуюся грязь.

***

      Шисуи видел долгий, почти непрекращающийся сон с довольно странной перспективы. Он был в этом сне птицей, а точнее черным и свободным вороном, который будто бы наблюдал за жизнью со стороны. Вначале он пролетал, словно переворачивая страницы собственной истории. Он научился ходить совсем маленьким, но ещё быстрее научился убивать и применять техники. Шисуи просматривал каждое воспоминание с дивной скоростью, но потом с каждым витком время замедлялось, а история его жизни заканчивалась.       Вообще Учиха полагал, что уже давно мертв. Как только ему перерезали горло, он уже ничего не видел: снова тьма поглотила сознание и, наверное, уже навсегда. Однако сожаление, даже если он умер, никак не могло его отпустить. Тяжким грузом оно обустроилось в его сердце, постоянно напоминая о себе. Он думал, что жизнь после смерти наконец сбросит с него оковы и боль, но они остались и бились в нём, как раненая пташка в клетке. Шисуи не сразу понял, что видит перед собой не свою жизнь. В этом сне он обрёл свои настоящие, темные глаза, которые внезапно зажмурились от яркого света.       Он никогда ещё в своей жизни не видел столь прекрасных снежных барханов. Ему ещё не предоставляли возможность отправиться в путешествие в снежные страны. Тем не менее мозг сразу же подкинул ему мысли, что всё, что он лицезрит — лишь проекция и иллюзия другого человека. Но как бы то ни было, данная красота была такой завораживающей, что Шисуи был не в силах от неё отвернуться. Снежные холмы восседали над лесными пиками, как цари, а горы, полностью захваченные в плен льдом, почти касались смурного неба. Некоторые горные массивы и вовсе уходили ввысь, и он мог только предположить, где находится их конец. Возможно, они протянули свои руки далеко к божествам. И хоть было непонятно, какое время суток установилось на этом странном уголке спокойствия, всё окружение было кристально чисто видно ему. Внизу под льдом сиял водоем, а вокруг него собрались и деревья, и холмы. Одолеваемый неведомыми чувствами, Шисуи сделал шаг и вдруг наткнулся на маленькую беловолосую девочку.       Она повернулась к нему в тот же момент с грустью, сверкнув своими украшениями. На ней была надета традиционная одежда королевства Когуре: строгие кимоно и прическа, в которой волосы были заплетены в тугую косичку. Маленькая шпилька блестела золотом в её бледных волосах.       Принцесса Бёль грустно смотрела на него некоторое время, не говоря ни слова. Шисуи никогда не видел её лица, и в этом сне девочка, представшая перед ним, была полностью безликой. Тем не менее он чувствовал её настроение и знал, что она ощущает абсолютное отчаяние. Как странно осознавать, что даже принцессы не бывают счастливыми в, казалось бы, могущественных королевствах.       Шисуи хотел подойти поближе, чтобы с ней заговорить, но не успел… сцена сна вновь сменилась.       Теперь он оказался прямо напротив разрухи: полный хаос творился прямо перед ним, а он не мог ничего сделать. Ледяные копья входили в тела людей, как влитые, а кровь лилась реками, окрашивая белый снег в красный. Небо перестало белеть наверху и превратилось в алый туман. Облака, испугавшись хаоса, сбежали, оставив и звезды, и луну беззащитными. Люди погибали на улицах, некоторые гибли и в стычках, а некоторые просто не осознавали произошедшего. Шисуи никогда не думал, что увидит нечто подобное вновь. Он помнил нападение Девятихвостого Лиса, но его остановили довольно быстро, а пострадавших было больше сотни. Но здесь… люди пошли против людей, ледяные орудия против рук, а крики против завываний и плача. Шисуи слишком часто закрывал глаза, когда видел происходящее: то тут, то там сцены с убийствами поражали его до глубины души. Он ощущал бесконечную печаль, несравнимую ни с чем в этом мире.       И что самое страшное — сцена вновь сменилась. Теперь он оказался в каком-то подобии тронного зала.       Люди в сияющих доспехах снесли трон правителя и закололи его копьями. Перед, кажется, военными сидели несколько человек: три женщины и мужчина. Все они были одеты в очень дорогие, изысканные шелка, а их головы лоснились от прекрасных корон… кроме одной. Маленькая золотая шпилька всё также была втиснута в тугую прическу.       Принцесса сидела и смотрела в пол, на который тихо и незаметно падали её чистейшие слёзы. Шисуи подошёл ближе, пытаясь рассмотреть всех в этом зале, но каждый из присутствующих вновь не имел лиц. Лишь безликие и смутные очертания. Он вновь заострил внимание на принцессе, желая что-то сказать. Но быстро понял, что это бессмысленно… Эти воспоминания лишь фикция… Они давно случились, и Учиха ничем не сможет помочь этим людям.       Человек, который стоял рядом с ними, монотонным, неразборчивым голосом зачитывал приговор. Люди вокруг придвинули к королевской семье свои ледяные копья. Не дослушав речь, сидевший мужчина бросился на них, но его проткнули несколько человек, и этот безызвестный упал на пол замертво. Кажется, он был практически ровесником Шисуи. Возможно, даже старше него. Одна безликая женщина с большой и очень красивой короной заплакала сильнее, но выдернула заколку из своей головы и порезала себе горло. Она истекла кровью за несколько минут, оставшись сидеть прямо там на коленях и в слезах.       Остались только две женщины: одна маленькая принцесса и другая. Шисуи понял мгновенно: мятежники не оставят Бёль в живых. К ней направились рыцари, и копья вместе с ними. Почему-то никто в этом гомоне не хотел оставлять её живую. Но она смиренно сидела на коленях и даже не подняла головы… Видимо, её отчаяние было столь сильно, что она отдалась полностью и бесповоротно судьбе.       — Ну же… — сказал вслух Учиха, но его никто не услышал. — Сделай что-нибудь. Ты же не умрёшь вот так?       Повинуясь его словам, вторая девушка вдруг подняла голову и что-то сказала. Шисуи так и не понял, что именно, но люди расступились и мятежники задумались. Они начали шептаться между собой, и этот невыносимый звук раздражал барабанные перепонки парня. Через несколько мгновений маленькую принцессу схватили рыцари, сорвали с неё одежду почти полностью, отчего Шисуи стало душно и противно… Звук рвущейся одежды заставил его сердце на секунду остановиться. И теперь он в самом деле почувствовал бессилие. Не тогда, когда у него вырвали глаза и оставили слепцом. Или же когда его отравили. А именно сейчас, когда события происходят прямо перед ним, а он ничего не может с этим поделать. Он чувствовал омерзение от подобного зрелища и ненавидел мужчин, которые позволяли себе такое. Бёль валялась на полу почти голая, в изорванном тряпье. Они заставили её подняться и отклонить голову назад. А потом… Шисуи чуть не затошнило от ужаса. Бёль что-то пришлось съесть, кажется, это было подготовкой к чему-то… кошмарному. Сияющие рыцари обступили её и сложили печати в руках, а потом высунули её язык и придавили несколькими пальцами, отчего девушка чуть было не закричала.       — Вы отплатите не своей жизнью. Вы отплатите всем. — Он впервые в этом сне разобрал ужасные по содержанию слова.       Его до мурашек пробрал нечеловеческий крик, который вырвался из горла бедной принцессы. Она вопила так, будто её разрезали на части. И это продолжалось до тех пор, пока он не раскрыл глаза.       Всё закончилось.       Он раскрыл глаза в тот самый, когда что-то задвигалось рядом с ним. Привычная чернота была перед ним, но он наконец-то мог дышать и даже пошевелить пальцами. Запах чернозема и дыма ворвался в его ноздри. Он снова был жив, и это чудо. Шисуи ощутил тепло на своих губах, а потом и воду, которая медленно потекла по горлу. Это были женские губы, а по запаху они принадлежали… Бёль. Неужели она заботилась о нём, когда он был в… Шисуи остановился. Он же думал, что умер, но, оказывается, судьба… Нет. Бёль вновь спасла его от смерти. Он не стал ничего говорить, пока её приятные губы не отлипли от него. По какой-то причине ему не хотелось прерывать этот контакт. Ощущение какого-то тепла и чувства нужности захватили его душу.       Он услышал вздох и понял, что его раскрыли.       — Привет,— сказал, едва улыбаясь. Шисуи ощущал вину за то, что стал невольным наблюдателем её прошлого. Но он не мог развидеть то страдание, которое пришлось перенести этой сильной девушке. — Кажется, я снова жив.       Бёль быстро взяла его руку и, почти задыхаясь, начала водить его пальцем по коже. Из всех сумбурных и странных слов, которые у неё получались дрожащими руками, парень понял, что девушка в смятении и крайне счастлива.       Принцесса заплакала и вновь настолько тихо, что ему стало вдруг очень грустно. Он понимал какой-то частью сознания, что не хочет, чтобы больше эта милая принцесса плакала. Шисуи не знал, что совершила её семья и даже не представлял, что совершила она лично… Но такие страдания он бы никому не пожелал перенести.       «Я рада.»       Он не знал, как её успокоить, поэтому решил применить старый добрый способ, который всегда работал. Правда Шисуи им пользовался… настолько не часто, что даже и забыл о нём на долгое время. Парень нащупал плечи девушки и аккуратно приблизил её к себе. Он обнял её, разместив на себе так, чтобы она нечаянно не отдавила ему раненые места и органы. Кажется, её плач немного стих после этого. Шисуи решил погладить её по голове: спутанные волосы были коварны и заставили пальцы парня запутаться в них, но даже это было ему ни по чём. Девушка на его груди медленно, но верно обретала самообладание. В любой другой ситуации он бы упрекнул другого шиноби, что никто и ни при каких обстоятельствах не должен плакать при другом шиноби. Но сейчас… был не тот самый случай.       Он обнял её сильнее, пытаясь зарыться в эти волосы. Учиха приник к ней, а она в свою очередь без всяких слов уткнулась ему в грудную клетку, пытаясь зарыться в неё, как испуганный зверек в землю. Шисуи шепотом, будто убаюкивая, произнёс, продолжая поглаживать по голове:       — Всё будет хорошо, Бёль. Мы живы.       Ему хотелось верить, что всё будет хорошо, если бы не чувство, которое вызывало основное беспокойство у него в сердце. Что сейчас происходит в Конохе?