Notte Stellata

      Им пора в Коноху.       Слишком уж много прошло времени с тех самых пор, как они обжились в маленьком убежище. Шисуи, которого так старательно подлатала девушка, восстанавливался всё быстрее. И хоть ему пока было сложно привыкнуть к своему положению слепого, двигаться без помощи глаз он научился довольно давно. Парень всегда полагал, что мангекё приведёт его к такому состоянию, что он не сможет видеть, а следовательно ослепнет. У него не было другого варианта, ведь вечный мангекё — лишь легенда, которую смогли воплотить не все шиноби. Именно поэтому на всякий случай Учиха тренировался вслепую, чтобы в случае чего не стать помехой и обузой. Но даже так: слепота была настолько мучительной, ему сложно было даже есть самостоятельно. Только благодаря Бёль, которая исправно готовила, охотилась и приносила ему лечебные травы, он смог оправиться и стать чуть-чуть сильнее. Самому бы ему было бы сложно прожить даже несколько часов — это ясно, как день. И хотя ему всё ещё требовалась помощь, Шисуи всё же смог пережить самое худшее.       Оказалось быть слепым уж слишком напряжно, учитывая, насколько необъятен может быть весь остальной мир. Ориентироваться в закрытом пространстве он научился, а вот что делать с открытым миром без каких-либо ориентиров? И тогда Шисуи чувствовал себя бесполезнее червяка, который растянулся на дороге. Однако он хотел вернуться в Коноху не только за тем, чтобы предупредить хокаге о Данзо и успеть к Итачи на помощь, но и попробовать узнать, как ему вернуть глаза, чтобы не быть бесполезным в битвах и впредь. Но Данзо, конечно, занимал его мысли больше, чем всё остальное, ведь нужно было срочно что-то делать, пока он не вверг деревню в хаос. Но пока нужно было для начала добраться до деревни.       Он также пообещал себе, что позаботится о маленькой принцессе, Бёль.       Учиха был глубоко благодарен спасительнице — Бёль не просто отбила внезапную атаку анбу своей страны, но и помогла Шисуи, когда тот был при смерти... Дважды. Для него, как для шиноби, было позором не справится со всеми трудностями. Было позором мешать и стать мишенью на поле боя. Однако только благодаря добродушному поведению Бёль, он смог найти в себе силы принять позор и смириться. Принцесса хорошо приспособлена к выживанию в таких диких условиях, и сам парень тоже. И хоть всё делала самолично Бёль, он пытался всеми способами и силами ей помогать. Девушку это не столько злило, сколько даже веселило. И хоть он не видел эту спасительницу, чакра подсказывала ему, что она всегда за него в эти мгновения искренне радовалась.       Шисуи не представлял, как она могла бы выглядеть, но он знал точно, что она была воплощением Аматерасу на земле. Добросердечная и строгая — она всегда была к нему участлива, словно они всегда жили всё это время в одной деревне. Наверное, её внешность была столь же чудесна, что и характер. Он бы никогда в своей жизни не признал, что такой человек мог быть оружием шиноби, смертельным орудием своей страны. Бёль пахла солнцем, хоть её стихия предполагала холод и стужу. Лучик надежды на светлое будущее своей нации. Она действительно была слишком доброй и отзывчивой, и он не представлял, чтобы она когда-нибудь в своей жизни проявляла к кому-нибудь истинную жестокость. Если бы они жили в другом мире, то она бы, наверное, смогла стать очень хорошей королевой.       Пока он думал о ней, принцесса подошла и помогла ему встать с земли.       — Как ты, Бёль? Уже готова?       Она тронула его за руку и потянула за собой. Ответ само собой не имел смысла, поскольку они уже собрались в путь. Тем не менее девушка поблагодарила за участие.       Им собирать было нечего, так что Бёль перехватив его руку направилась с ним в чащу. Правда, поскольку она ни разу ещё не была в Конохе, ей довольно сложновато было ориентироваться в пространстве. Однако Шисуи прекрасно представлял, где они находятся, ведь, несмотря на отсутствие зрения, мог чувствовать чакру. Поэтому он иногда подсказывал своей спасительнице, куда поворачивать. На ходу довольно тяжело было переговариваться, однако настроение у него настолько похорошело, что он не мог сдержать своего восторга.       — Несмотря на проблемы, я буду рад вернуться в деревню. — Шисуи сжал руку девушки, которая медленно вела его вперёд. — Я обязательно тебя защищу.       Бёль сжала его в ответ, и, кажется, смогла написать у него на руке вопрос.       — Тебе у нас понравится, правда. Хоть мы живем в более теплом климате, но бури у нас бывают столь же суровыми. — Ему показалось, что её чакра мигнула радостью и весельем. Ей понравились слова парня.       Она написала ещё несколько вопросов, от которых у Шисуи стало чуть тяжелее на сердце.       — Мой клан...       Казалось бы только вчера он общался с Итачи об этом. Они хотели всё остановить, хотели всех предупредить прежде, чем новая война... настоящая гражданская война захлестнет Коноху. Так иронично, что в деревне Листа и королевстве Когурё происходили одни и те же волнения. Народ взбунтовался против жестокого короля, а тут — Учихи хотели покарать столь несправедливую к ним власть. Шисуи никогда не обижался на предубеждения гражданских и столь осторожное отношение к своему клану со стороны правящих лиц Конохи. Он понимал, что их клан опасен, и опасен не только из-за шарингана, но и из-за ужасного проклятия. Проклятие, как будто бы преследовало каждого члена клана. Ненависть была неотвратимой участью Учих, и он боялся, что падение на темную сторону развяжет руки многим соклановцем. Он видел, какие безумные и ужасные вещи происходили с представителями его клана. Шисуи был в ужасе и готов уже давно пойти на такие меры, чтобы пресечь эти падения. Вот только где-то в глубине души теплился страх, что ему не успеть.       Его мучили вопросы. Справился ли Итачи без него? Смог ли он предотвратить непоправимое?       Кажется, задумчивость о бытие продлилась настолько долго, что немного насторожило Бёль, которая его предусмотрительно ущипнула. Она беззвучно засмеялась и продолжила дурачиться: общипала всю его руку, отчего сам Шисуи прыснул.       Кажется, она спасала его уже трижды, но теперь от темных и опасных мыслей.       — Мой клан уже давно нестабилен. И всё потому, что им кажется, что нас все притесняют. Нас даже отселили на самые затворки деревни, как изгоев. — В его голосе звучала такая горечь, что принцесса перестала забавляться и лишь скромно, неуверенно написала:       «Прости».       — Тебе не нужно извиняться! — ему не хотелось огорчать эту девушку своими неосторожными словами. — Меня нисколько не парит отношение деревни. Но я знаю, что ситуацию нельзя ухудшать. Вот только, кто бы меня послушал?       «Вот бы такой человек, как ты был у нас. Может быть, к тебе бы прислушались».       Шисуи ухмыльнулся. Если бы его голос имел хоть какую-то силу...       Они шли по чаще довольно долго и через некоторое время уже сильно вспотевшие, уставшие решили сделать привал. Они провалились к дереву и перекусывали плодами ягод, которые нашли по дороге. У Шисуи сильно кружилась и болела голова — это последствия жизни без зрения. Он читал об этом: сначала голова будет раскалываться от боли, потом, возможно, у него будут галлюцинации. Вообщем, не самые лучшие ощущения, однако ему нужно с этим свыкнуться. Пока не найдёт себе новые глаза, конечно, неплохо было бы найти те же, однако и обычные, без шарингана подойдут. Тем не менее, учитывая, сколько опасностей поджидает их дальше, следовало обзавестись глазами с шаринганом. Только вот, где такие найти?       Они просидели под деревом некоторое время, а потом принцесса сообщила ему, что над их головами развернулась настоящая звёздная ночь.       «Notte Stellata» — написала она на его руке и шумно выдохнула. Кажется, раскрывшейся вечерний пейзаж очень сильно её впечатлил.       — Что это?       «Звёздная ночь». Она вывела на его ладони это так нежно, что ему самому чертовски захотелось увидеть то, что видела девушка. Хоть бы на миг.       «На моей родине ночи настолько невероятны, что мы любуемся ими каждый месяц. Для нас это ритуал, маленький праздник, который никто не можем пропустить. Эти ночи умопомрачительно красивы, а звёзды на небе так ярки, что слепят глаза. Каждая такая ночь — священна. Принято молиться и жечь благовония».       Шисуи представлял в голове подобную ночь, но и не надеялся, что фантазия сравнится с реальностью. Ему вдруг очень сильно захотелось увидеть такую ночь. Может быть, когда-нибудь он даже и заглянет в её королевство. Девушка на секунду остановилась, словно призадумалась.       «Хочу её увидеть».       — Обязательно увидишь. — Шисуи верил в это и сжал её теплые руки в своих. Она же в свою очередь положила ему голову на плечо. Им предстояло немного поспать перед тем, как отправиться в путь.       «Спасибо».       Её успокаивающее дыхание дарило Учихе легкий покой и умиротворение. Бёль каким-то невероятным образом влияла на него, на его мироощущение. Он погладил её по голове и сам принял удобное положение около дерева.       В эту ночь ему снились звёзды. И ледяная принцесса.

***

      Пару часов поспав, они направились дальше, и уже сам Шисуи с нетерпением двигался вперёд. Он уже чувствовал родные края: ощущал кожей, что уже близко, что осталось немного. Они преодолели большое расстояние, которое могли бы одолеть и за пару часов, если бы были более мобильными. Однако и такая скорость была неплоха.       Бёль и самой нетерпелось, она уже говорила, что хотела бы посмотреть на родное селение Учихи. Чуть вприпрыжку и уверенней принцесса вела его за собой, но не пренебрегала осторожностью.       Они остановились только единожды, у маленького водоёма, чтобы набрать воды и немного прийти в себя. Казалось, около этой речки находились не только они. Бёль заметила человека, а Шисуи ощутил слабенькую чакру, но всё оказалось не так уж и плохо. Человек, который тоже сделал привал у этого водоёма, был торговцем. Как быстро написала Бёль, он стар и у него с собой была поклажа, остроконечная шляпа, а ещё добротная борода. Вообщем, вид был совершенно несуразный, однако им пришлось с ним заговорить.       — Добрый день! Подскажите, близко ли Коноха? — спросил у путника парень, испивши достаточно воды. Старик находился по правую руку.       Он скрипнул голосом, как старый залежавшийся кунай:       — Какая интересная компания, слепой и немой. — Кажется, дедуля не хотел их оскорбить, но девушка вспыхнувшая и зашуршавшая одеждами явно обиделась. Шисуи лишь улыбнулся. И правда — странная компания.       — Уж какие есть.       — Наверное, тяжело вам было сюда добираться. Коноха недалеко. Ещё метров триста и будуте около ворот. — Старик устало черпанул чистой водицы и прочистил горло.       — Спасибо вам, дедушка. — Чуть склонил голову в почтении шиноби в направлении сидячего на краю реки путника.       — Ой, не надо меня благодарить, — сказал он, — Лучше вам туда вообще не соваться.       Шисуи почувствовал беспокойство, а также раздосадованную чакру девушки. Та тоже насторожилась и почти перестала дуться на колкость.       — Почему?       — Неспокойно там сейчас. Такой переполох случился, я еле ноги унёс. — Старик говорил чистую правду: в его скрипучем голосе слышалась сильная тревога.       У Шисуи сердце было не на месте, а гнетущие слова старика не добавляли уверенности. Ему не хотелось спрашивать, однако его мнения не спрашивали. Дедуля сам продолжал.       — Тут какое дело. Неделю назад случилась настоящая резня в клане Учиха, — его слова эхом распространились над рекой, заглушив её мирное течение.. Звуки птиц и шум ветерка также затух. — Все убиты, кажется. Ужасная трагедия. Столько смертей. В район Учих постоянно ходят шиноби хоронить тела и возлагать цветы. Я смылся оттуда, потому что всё пропахло трупным запахом...       Мертвы? Все — мертвы?       Шисуи не слышал, что говорил дедуля дальше. Для него в мгновение ока мир перестал существовать и перевернулся вверх тормашками. Он никогда не думал, что познает такое глубокое отчаяние за пару мгновений. Ему хотелось кричать, вопить от отчаяния. Он сидел и не двигался, даже когда дедушка исчез из его поля. Все чувства Шисуи отключились, даже чакра перестала его интересовать. Он забыл обо всём, даже об окружающем мире. Его сердце отмерло и перестало биться, а весь мир показался ему темнее, чем прежде. Шисуи не верилось, что с ним случилось то, чего он так боялся.       А как же Итачи? Почему это случилось? Почему никто не предотвратил резню? Столько вопросов кишело в голове, что ему вдруг захотелось, чтобы его всё-таки тогда не стало на этом обрыве. Лучше бы Шисуи тогда умер. Всё ради чего он жил до сих пор потеряло смысл. Весь клан, который он так любил, которым он жил — мёртв.       Шисуи не заметил, как слёзы начали литься у него из слёзных желёз. Он и не знал, что ещё способен плакать. Учиха пытался их стереть, но не получалось, слёзы не прекращались. Он рыдал так, словно у него вытащили сердце из груди. Рядом вдруг кто-то его обнял, заключил в крепкие объятия. Его голова прикоснулась и оказалась на крепком плече. Пахло солнцем. Пахло Бёль. Она гладила его в ужасной истерике по спине, успокаивающе проводила по голове, и постепенно ему становилось лучше.       Дыра в сердце была такой глубокой, что казалась бездонной. Шисуи не смог сказать ни слова благодарности, ни высказаться.       Он не знал, что делать.       «Я рядом».       Бёль неизменно обнимала его, а он почти полностью промочил ей ткань на плече своими слезами. Она терпеливо ждала, когда он очнётся от припадка.       «Ты справишься, Шисуи. Пожалуйста, не отчаивайся».       Она писала на его руке столько слов поддержки, столько приятных и нежных фраз. Он не мог понять все, однако ему становилось легче. Потому что в этот момент его поняли и пожалели. А ещё потому, что именно Бёль могла понять его чувства.       Вот только теперь им нельзя в Коноху. Путь к спокойствию перекрыт для Шисуи, а значит и для Бёль. Теперь их ждала лишь неизвестность.