Дарованный Морю

      Следующие две недели проходили размеренно. По утрам и днем Сола занималась с братом письмом и математикой, а также подсовывала ему книги про корабли и их устройства. В свободные минуты, пока брат читал, она и сама изучала своды законов, выписывая в свою записную книжку потенциально полезные пункты.       Вечером брат неизменно приходил к сестре и отказывался уходить, говорил о монстрах в сундуке, а во сне плакал. Его успокаивали только сказки сестры, которые она сама слышала от своих нянечек. В такие моменты сердце девушки сжималось, ей было сложно видеть боль, которую переживал мальчик. Сола винила себя за то, что с первой ночи на корабле так и не смогла выдавить из себя и слезинки.       В один из дней, закончив с учебой и оставив сестру читать, Солус вышел из капитанской каюты и увидел, как матросы занимаются боем. Раскрыв рот, он какое-то время наблюдал, а затем потребовал, чтобы его тоже научили. Через пару сдержанных смешков ему в пару все же поставили Анару, которому он с треском проиграл все раунды. Но вместо того, чтобы обидеться, он загорелся научиться еще сильнее. Оттого и стал таскаться за матросом в свободные от учебы минуты, подобно сестре выпытывая из него знания. Именно поэтому немного замявшаяся княжна обратилась именно к Анару. Мальчику стоило спать отдельно от сестры, но он боялся, и Сола попросила матроса доказать брату, что под его кроватью и в сундуке никто не живет.       В ту ночь матрос просидел в позе лотоса напротив кровати мальчика, а на утро отчитался ему, чем заслужил еще большее уважение от молодого князя.       Сола же полюбила проводить вечера в кабинете Йена за чтением. Если днем она изучала право, то вечерами позволяла себе занять одно из кресел и почитать более легкую литературу или изредка сделать зарисовки того, что видела днем.       Капитан не особенно обращал на нее внимание. Он заполнял судовой журнал, разговаривал с помощниками, порой, правда, они переходили на непонятный княжне язык. Как правило, при разговоре с Таем — квартирмейстером, у которого акцент был сильнее, чем у остальных.       Время от времени она слышала в разговоре упоминание того же Десятника, но ничего конкретного.       Без присмотра в кабинете ее пока что не оставляли, даже если Йен уходил, то компанию Соле составлял Маата. Так и сейчас — капитан ушел, а первый помощник устроился в кресле и уткнулся в маленькую книжку, которая помещалась в его ладонях, которые, впрочем, могли бы составить конкуренцию медвежьим лапам.       Внутри стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шуршанием страниц, но снаружи за плеском волн слышался топот, разговоры и посвисты — там кипела жизнь. Сола сидела в кресле и рисовала в своем блокноте очертания человека угольным карандашом.       Она только закончила урок с братом, и он убежал на палубу, опять приставать к Анару. На принесенном специально для Солуса столе все еще лежала стопка исписанных листов, кое-где были исправления, написанные тем же почерком, что и основной текст. Сола придерживалась позиции, где она поясняет тему, а брат сам ищет оплошности. Девушка считала, что это более практично, нежели исправлять самой.       Очертания человека стали более яркими и теперь напоминали сидящего напротив Маату. Сола остановилась и критически посмотрела на рисунок. Вздохнула и закрыла блокнот. Они провели в плавании уже две недели, и, кажется, ожидания капитана на тему того, что их будут преследовать, не подтвердились, или же их просто все еще не могли нагнать.       Девушка отложила блокнот и, встав, взяла со стола брата листы, аккуратно сложила их. Она потихоньку начинала привыкать к новой рутине.       Джуд — один из самых старших людей в команде, также один из самых добрых к молодняку, у него хватало манер и терпения, чтобы заниматься с молодым дворянином, показывая Солусу узлы и как обращаться со снастями.       Юный князь, конечно, не был молодым рекрутом, как те, кого обычно берут в юнги, и он не был навтом, но все же теперь сидел там вместе с Анару, впитывая премудрости и следуя инструкциям так хорошо, как только мог.       За парнем наблюдал вышедший на палубу Йен, он подошел ближе, держа в руке деревянную кружку с горячим травяным чаем. Джуд кивнул капитану и отвернулся, вернувшись к своей работе, Анару последовал за ним.       — Интересно, для чего вся эта веревка? — спросил Солус, стоя в куче такелажа, желая завязать беседу.       — Не уверен, это может быть просто дополнительное оборудование для такелажа или что-то в этом роде? — сказал капитан, усмехаясь. — Может быть, ты расскажешь мне, что успел узнать?       — Ну, — парень немного смутился и стал перечислять виды канатов, указывая на степень износа.       Блондин вздохнул и прислонился спиной к мачте, слушая. Большинство навтов сейчас, казалось, игнорировали их, занимаясь своими делами. Он скосил взгляд к мостику, где у руля стоял Тай, квартирмейстер всегда правил очень аккуратно.       Солус подошел к нему и подергал за рукав, привлекая к себе внимание, и показал навязанный им узел, так же как капитан оперся на мачту и…       Внезапно раздался странный щелчок, похожий на звук отскочившего деревянного рычага. Затем мир Константина превратился в размазанное пятно.       Все, что он почувствовал, — это рывок, капитан инстинктивно сжал руку Солуса. Воздух ударил ему в лицо, и он услышал испуганный крик.       Мгновение спустя мозг осознал, что тела больше нет на привычных досках. На самом деле он ни на чем не стоял. Он висел на руке мальчика, сжимая ее изо всех сил, во второй руке все еще держал чашку. Его ноги качались в пустоте, примерно в семи метрах над палубой.       Он поднял голову и посмотрел в испуганные глаза Солуса, который болтался вниз головой, а его ногу оплетал канат.       Венизу началась суматоха.       В каюте капитана все было отлично слышно, и Маата каким-то звериным движением рванул с места, опрокинув кресло и оставив за собой распахнутую дверь, которая едва не слетела с петель.       Услышав крик брата, Сола выбежала вслед за Маатой и застыла, прикрыв рот рукой: высоко над палубой болтались двое, маленький Солас и вцепившийся в него Йен, болтавший в воздухе ногами. Всегда такой безупречный капитан выглядел теперь скорее комично, нежели внушительно. Перед глазами снова пронеслись сцены, где она теряла мать, а затем и отца.       Сола внизу кричала про стремянку и про то, что никто ничего не делает. Истерящую княжну вежливо, но настойчиво оттащили от висящих и оставили Анару стеречь девушку, которая порывалась самостоятельно залезть на мачту.       Маата скинул бушлат, разбежался и подскочил, зацепился и полез вверх по палубе, цепляясь за опоясывающие дерево канаты с нечеловеческой ловкостью.       Менее минуты ему понадобилось, чтобы оказаться на грот-рее. Он сделал выход силой, встал на ноги и пробежал по ней, наклонился и вытащил обоих.       Константин держался за первого помощника и тряс головой, пока тот распутывал канаты, державшие юного князя, после чего подхватил перепуганного мальчика, усадил к себе на спину, и стал спускаться.       Пока Йен отцеплял от себя Соласа, уже спустившись на палубу, Маата проверил все наверху и со свистом слетел вниз по канату.       — Ты в порядке? — почти шепотом спросил он, на секунду зависнув над плечом своего капитана, так близко, что почти интимно.       — Все хорошо, спасибо, — тот обернулся к красноволосому и ободряюще улыбнулся, а потом подтолкнул к нему мальчика, — отведи его к Сэн, будь добр. Нужно проверить, не поранился ли. А мы пока… — тон капитана с ласкового сменился на суровый, — посмотрим, какого дьявола тут произошло.       Он развернулся на пятках и пошел туда, где Джуд и двое других навтов разбирались с веревками. Дальше в выражениях Йен не стеснялся, костеря происходящий бардак на чем свет стоит.       Сола опрометью подбежала к брату и обняла его, вцепившись в плечи. Мальчика потряхивало, и когда он обнял Солу, он полноценно разрыдался, обмякнув в сестринских руках.       — Шшшшш. Тихо, все уже хорошо. Маата спас тебя и капитана. — Она прошептала что-то еще ему на ухо, так, чтобы никто не смог услышать, после чего рыдания мальчика стали затихать.       Княжна подняла взгляд на красноголового первого помощника и с благодарностью кивнула, а затем тихо спросила у Солуса:             — Ты сам идти сможешь? Сильно болит?       Вместо полноценного ответа мальчик неопределенно кивнул. Он уже не плакал, но явно находился в прострации.       Княжна немного отстранилась и вновь обратила внимание на все еще стоявшего рядом Маату:       — Можешь отнести Солуса?       Старпом подхватил парня на руки и понес с палубы, стараясь быть аккуратным и притом унести юного дворянина оттуда, где звучали слова и выражения, явно для его ушей не предназначенные.

***

      В лазарете лекарь заявила, что с юным князем всё хорошо. Мальчик просто перепугался, а из самого страшного — на ноге будет синяк. Там же он познакомился с котёнком, который в этот раз не спал и проявил интерес к вошедшим людям, наблюдая за ними издалека.       Услышав, что с Солусом всё будет хорошо, Маата откланялся и поспешил на палубу к справедливо бушующему капитану.

***

      Остальная часть дня прошла тихо. Сола не отходила от брата и даже уложила его спать, как в старые времена. Удостоверившись, что мальчик уснул, она задула свечи и тихо вышла из его каюты, но вместо того, чтобы пойти к себе, она направилась к капитану.       — Добрый вечер.       Йен раздал профилактический нагоняй: выяснилось, что часть снастей вынесли, чтобы перебрать, и не закончили с этим, в итоге верёвки спутались и не давали рычагу до конца встать в паз, и того, что Алек едва зацепил одну из бухт, хватило, чтобы система противовесов сработала.       Он поднял отдыхавших членов экипажа и приказал привести всё в порядок, после чего поднялся на мостик. Его до сих пор слегка потряхивало от всплеска адреналина и собственной ругани. Константин терпеть не мог, а в юности даже боялся скандалов и криков, а теперь и сам раздавал будь здоров, однако после этого ему каждый раз становилось плохо, но об этой особенности своего капитана знали только Маата и Сэн.       Первый помощник обещался проследить за всем и навязчиво попросил капитана пойти выдохнуть, чтобы вернуться за штурвал после полудня, будто прочитав его мысли, а на самом деле просто зная Константина как облупленного.       Там внизу, разобравшись с юным князем в лазарете, Сэн заваривала травы и налила чай в термос, протянув его первому помощнику.       — Отнеси капитану.       Теперь же, когда Сола открыла дверь каюты, где горел свет, она увидела только Маату снова в кресле с этой маленькой книжкой, капитана в кабинете не было. Красноголовый поднял взгляд на княжну.       — Госпожа, всё в порядке? Вам с братом принесли ужин в каюту?       — А?.. Да. Да. Всё в порядке. — Сола обвела взглядом пустующий кабинет. — А где капитан? — Цепкие глаза задержались на Маате.       — Может быть, я могу помочь? — фиолетовые глаза взглянули из-под алых ресниц. — Он сейчас немного занят.       Девушка еле заметно вздохнула, но, поразмыслив, всё же отрицательно покачала головой и скрестила руки на груди, проходя вглубь кабинета.       — Мне нужны объяснения сегодняшнего инцидента, — голубые глаза сверкнули льдом. — Мой брат мог серьёзно пострадать.       — Корабль не место для детских игр, и каждому следует быть осторожным…       — Ма, помолчи, я сейчас выйду, — послышался усталый голос из-за тонкой стены в одну доску, которая отгораживала кабинет от спальни.       Вслед за словами послышалась возня, что-то упало на пол с глухим стуком, и капитан под нос ругнулся на незнакомом Соле языке.       Когда Сола злилась, прислуга в её родном поместье часто сравнивала её с грозовым небом. Этому способствовали чёрные кудри, которые метались шлейфом за движениями головы, и голубые, практически небесного цвета глаза, темнеющие от гнева.       Так и сейчас: ровная осанка, скрещенные руки и хищный взгляд, который готов был прожечь Маату за подобные слова.       — Начнём с того, что в тот момент мой брат не играл. Насколько я могу судить по его словам, он как раз показывал свои успехи Йену. — Она не кричала, говорила спокойно, смотря на собеседника сверху вниз. Оттого создавалось впечатление, что вот-вот сюда ворвётся несуществующая Монетная стража, готовая покарать врагов княжны.       «Затишье перед бурей», как говорила одна из старых служанок.       — Никто не смеет отчитывать моих подчинённых, кроме меня.       Йен вышел из неприметной дверки, коротко свистнул и дёрнул головой. Крупный старпом, бывший на голову выше своего капитана, как будто бы стал меньше, положил книгу и сжал губы. Капитан говорил спокойно, словно и не существовало той самой нависающей над ними грозовой тучи. Он благодушно посмотрел на княжну, его глаза были светлым небом ясного дня, когда солнце палит так, что на коже остаются ожоги.       — Да, верно, юный Солус разговаривал сам с собой и по неосторожности спустил рычаг, запутавшись в снастях. Именно этим рычагом пользуются, чтоб быстро подняться в воронье гнездо.       — Как и моего брата никто не смеет обвинять в том, чего он не делал. — Произнесла княжна всё тем же спокойным тоном.       Их взгляды встретились. Палящее солнце солнце врезалось в грозовое небо.       На секунду Соле показалось, что она уже видела эти глаза. Давно. Тогда они не были такими обжигающими.       Она решила отбросить эти мысли на потом.       — В любом случае, я имею право полагать, что подобное не повторится?       — Я думаю, что завтра, после утреннего приема пищи, вам обоим стоит устроить экскурсию по кораблю и указать те места, что могут быть опасны при неосторожности или случайной волне, — Йен улыбнулся той самой исключительно учтивой улыбкой, в которой не было ни нотки искренности.       Только сейчас она заметила, что прямые светлые волосы, обычно расчесанные или собранные в тугой аккуратный хвост, сейчас связаны в неряшливый узел, и всклокоченная длинная челка обрамляет лицо. Шелковая рубашка, на которую капитан накинул жилет, помята. Вероятно, Сола подняла его с постели, пусть он еще и не раздевался, чтобы отойти ко сну.       — Так и поступим.       Солу кольнуло это осознание, и, решив, что с них всех на сегодня хватит, она также озарила капитана вежливой белозубой улыбкой и, развернувшись на каблуках, пошла прочь из кабинета. Задержавшись лишь возле двери, она полубоком кивнула.       — Пусть ваш сон будет безмятежным. — В этой реплике уже не было напускной вежливости. Она говорила это искренне, будто извиняясь за причиненные неудобства, вины в которых никогда не признает вслух.       Она спустилась к себе, размышляя о том, что завтрашняя экскурсия может быть даже интересной, не догадываясь, что утро преподнесет совсем другой сюрприз.

***

      Анару заглянул на кухню. Его желудок урчал голодным зверем — раннее пробуждение от голода выгнало его из теплой «собачьей кучи» в кубрике, и матрос сунулся в окошко, надеясь найти что-то оставленное с вечера заботливым коком.       К его радости, обнаружилась стопка сухих галет с кокосовой стружкой. Взяв полную пригоршню и пожелав уже начавшей подготовку завтрака Юнгсу доброго утра, он вышел на палубу.       Сегодня было облачно, возможно, и такие, как он, прекрасно ощущали, что к обеду пойдет дождь, но пока он просто наслаждался своим утром, до того момента, когда подойдет время выполнять обязанности.       Джуд помахал ему рукой, и, положив в карман остатки своего завтрака, Анару решил помочь старому навту. Во время работы они уже привычно насвистывали мелодию, как часто бывало. Они были у носовой части, и можно было не беспокоиться о том, что они кого-то разбудят.       Руки с утолщенными верхними фалангами и толстыми грубыми, почти собачьими когтями автоматически пролетели над веревками, связывая их с точностью, которая все еще заставляла Джуда недоверчиво качать головой. Самый молодой из этих крупных ребят, которых, как Джуд знал, приняли в навты тогда же, когда и Йена, поразительно быстро хватал любые премудрости работы со снастями.       Когда с веревками было покончено, Джуд спустился под палубу, оставив Анару бродить туда-сюда, и тот поднялся на мостик к штурвалу, куда обычно не совался в присутствии старших. Он прикрыл глаза, чувствуя, как ветер трепал ткань его рубашки, воображая, как однажды тоже встанет за штурвал.       — Ты, кажется, в хорошем настроении, — раздался голос Солуса. Мальчик подошел ближе, оперся на перила, и они перекинулись несколькими фразами, обсуждая происходящее на борту и мелкие безобидные сплетни.       Юный князь откинулся назад, и Анару увидел, как слишком знакомый блеск осветил его глаза — он знал этот взгляд, уже успел запомнить его, после того как его попросили несколько раз потренировать паренька на деревянных мечах — Солусу пришла в голову идея. Анару внутренне застонал, он знал, что это приведет к неприятностям.       — Что бы ты ни думал, — предупредил остроухий, повязывая бандану так, чтоб скрыть форму ушей, — не делай этого. — наблюдая, как Арьен проигнорировал его и подошел к штурвалу корабля, сердце упало в нехорошем предчувствии. — Ваша светлость, я сказал, не надо.        Парень повернулся к нему.        — Да ладно, я просто хочу потрогать, я не собираюсь пытаться его крутить.       В этот момент Джуд поднялся по лестнице, жуя кусочек сушеной рыбы. Он вопросительно посмотрел на Анару, затем его глаза выпучились, когда он увидел движения мальчика.       — Парень, не смей!       Но тот отмахнулся от него, зная, что старый навт не посмеет остановить носителя голубых кровей силой:       — Все в порядке, сэр, я не причиняю никакого вреда, клянусь. — он поднял один палец и прижал его к одной из рукоятей рулевого колеса.        Ничего не произошло.       Анару немного расслабился:       — Хорошо, ты потрогал, теперь…       Мальчик наклонился вперед, разглядывая литые украшения из полированной меди, украшавшие заветренное дерево штурвала, который был высотой почти с него самого, шагнул ближе, и под его ногой сместилась дощечка…       Раздался странный протяжный стон снастей, а затем с невероятной скоростью рулевое колесо начало вращаться, резко накренив корабль влево.       Анару и Джуд прыгнули вперед, пытаясь остановить механизм. Крепкого эльфа приподняло и швырнуло на палубу с такой силой, что вышибло дыхание, а следом пришелся тяжелый и резкий удар ему в грудь, когда одна из рукоятей прижала его к доскам.       Послышался влажный хруст, за которым последовала мучительная волна боли. Весь его бок остро горел и болел, заставляя его разум онеметь, не в состоянии думать или едва дышать.       Его первой мыслью был пульсирующий жар агонии, разливающийся по торсу. А второй — поток грязных ругательств, направленных на юного князя.

***

      Константин сидел на кровати, зашнуровывая полусапожки, в которых ходил на корабле, оставляя ботфорты для выхода на берег. Он уже надел бриджи и сбросил рубашку, в которой спал, не успев надеть свежую на день, когда внезапно по кораблю пронесся стон, и его бросило инерцией.       Он влетел спиной в стену и выругался, его глаза метнулись к окну, было еще сумрачно, но это определенно была не волна. Корабль накренился в другую сторону, но опыт помешал капитану снова покатиться кубарем по полу.       Изрыгая череду проклятий, он рванулся вперед, поднял с пола сорвавшийся с крюка бушлат, накинул его и выбежал на качающуюся палубу.       Корабль развернуло против течения, и теперь его бросало из стороны в сторону.       Йен взбежал на мостик. Еще снизу он видел, как старина Джуд пытается удержать штурвал, а затем заметил фигуру, придавленную рукоятью, и его сердце упало.       Капитан схватился за колесо. Недюжинная сила и умение правильно ее приложить позволили направить корабль обратно в поток, качка постепенно стихла.       Краем глаза он наблюдал, как Анару откатился в сторону, хватаясь за грудь. Капитан бросил несколько беглых взглядов на поднятые паруса и снасти, прежде чем решил, что они вернулись в правильное русло. Рявкнув несколько команд матросам, повыскакивавшим на палубу вслед за ним, он поставил блокировку рулевого колеса. В нем медленно закипал гнев.

***

      Сладкое облегчение охватило эльфа. Боль притупилась на несколько секунд, когда он откатился в сторону и смог вдохнуть, пока не достиг точки, где дыхание стало болезненным. Неглубоко дыша, он лежал, свернувшись калачиком, болезненная пульсация пробегала по телу.       — Анару?! — обеспокоенный голос раздался у его уха, он застонал, зная, что это Солус.       Матрос ахнул и принял сидячее положение, хватая ртом воздух, дыша неглубоко.       — КАКОГО ХЕРА, ЕБИСЬ, ОНО ПРОИЗОШЛО?! — пророкотал растерявший все свое мелодичное серебро голос капитана, теперь он был подобен драконьему реву.       Маленький князь беззащитно хватал ртом воздух, пытаясь выдавить из себя хоть какие-нибудь оправдания. Вид корчившегося от боли матроса все еще стоял перед глазами. Он переводил взгляд с Анару на капитана.       — Я… Я не хотел. Не хотел, чтобы так. Чтобы Анару…       В тот момент, когда он начал лепетать оправдания, на мостик вбежала Сола.       Девушка как раз просыпалась, когда корабль тряхнуло. Слетев с кровати, она сначала не поняла, что произошло, но, услышав крики, быстро накинула на ночную сорочку халат и, не зашнуровываясь, выбежала на палубу.       Вид покалеченного матроса, виноватый вид брата и разъяренного капитана быстро дал понять, что здесь примерно произошло.       Как только Солус поднял взгляд на сестру, он увидел характерный испепеляющий взгляд, которым та награждала его только за сильные оплошности. Он замолчал и опустил голову. Из его глаз потекли слезы.       Анару почувствовал, как внутри все сжалось, он поднял глаза на капитана и вздрогнул от злых искр голубых глаз. Он слышал, как Солус заскулил рядом с ним, держа за руку. По его предплечьям расползались темные злые синяки — князя ударило штурвалом, а потом, когда двое бросились останавливать колесо, его оттолкнули, и легкий мальчик налетел на перила, причастившись подбородком, и прокусил себе губу до крови.       Надо было что-то делать, иначе ему может достаться больше, чем он сможет унести. Анару застонал, встретившись взглядом с Йеном, дышать становилось все труднее и труднее.       — Это… моя оплошность. Я должен был объяснить…       Три пары глаз смотрели на него.       — Я… хотел… — он остановился, чувствуя, будто тонет. Конечности тяжелели, а мысли начинали путаться, только всплески боли в груди не давали ему расслабиться, — Я…       К этому времени сюда же поднялось еще несколько матросов в поисках ответов, некоторые из них смотрели на Анару с беспокойством. Он попытался улыбнуться им, чтобы показать, что он в порядке. Эльф наклонился вперед, упираясь руками в колени, закашлялся, и на доски изо рта потекла темная кровь. Анару устало поднял взгляд… так много заинтересованных глаз…       — Мне… жаль… Я уберу это… — ему удалось выдавить из себя.       — Нет, ты не будешь этого делать. — зарычал Константин, — Князь Арьен это сделает, он проведет весь день, надраивая всю палубу вручную, без перерывов, без еды, пока я не сочту это достаточным. Молча, понятно? — он посмотрел мальчику прямо в глаза, — Кто-нибудь, убедитесь, что у Его Светлости есть щетка и вода. Маата, забери Анару и проводи его в лазарет.       Захлебываясь в слезах, Солус судорожно кивнул и хотел было помочь Анару подняться, но подоспевшая Сола ему не позволила, схватив за плечо. Маата уже помогал матросу.       — Вечером поговорим. — Тихая фраза заставила мальчика разрыдаться еще сильнее, но черноголовая неумолимо продолжила. — Ты слышал капитана. Я не возражаю.       Она отпустила брата. Возможно, это было жестоко, но этот урок был ему необходим.       — Все на свои места! — низко рыкнул капитан, — Шоу окончено!       Рядом с Солусом будто из воздуха соткался Тай. Долговязый, широкоплечий квартирмейстер подошел совершенно бесшумно и поставил на пол ведро холодной воды прямо из-за борта и сунул парню в руки щетку без ручки.       — Я прослежу, — проговорил он негромко. — Сходи выпей настой и приоденься, Кэптен, сегодня будет сыро.       — Хорошо. Выходим в путь как обычно, без задержек.       — Так точно, кэп.       Перепроверив блокировку штурвала, блондин обошел Солу, сбежал вниз по лестнице и скрылся за дверью в своей каюте.       Солус уже не плакал, он тихо поскуливал, оттирая капитанский мостик от крови под чутким надзором квартирмейстера. Пальцы уже саднило, а губа распухла, но уже не кровила. С неба начинал капать дождь, похолодало. На просьбу мальчика пойти переодеться ответили прямым отказом, сказав лишь, что это возможно только с разрешения капитана, а беспокоить его юный князь никак не хотел.       Закончил он лишь к ужину, ему споро помог начавшийся дождь.       Замерзший и продрогший, Солус зашел к себе в каюту, где за письменным столом сидела сестра. Увидев брата, она молча протянула ему полотенце и отправила мыться. В купальной комнате его уже ждала бочка с горячей водой, в которую он с наслаждением опустился.       Вымытый и посвежевший, мальчик понуро вернулся в каюту. К его приходу на столе стоял горячий ужин, а Сола сидела на кровати. Солус накинулся на еду, будто не ел три дня, а закончив, сыто выдохнул.       — А теперь расскажи мне, какой урок ты сегодня выучил? — Подала голос девушка, закрывая свою неизменную записную книжечку.       — Я… Должен слушать, что мне советуют более опытные люди, и не соваться туда, куда запрещено. — Тихо сказал юный князь, разворачиваясь к Соле.       — А еще?       — Иначе придется столкнуться с последствиями. Как тогда, с гнездом и птенцами. Мне говорили их не трогать. — Голос Солуса снова задрожал, девушка вздохнула. Сбросив маску строгости и отложив книгу, она раскрыла руки для объятий. Брат тут же утонул в них и расплакался, слушая тихие и спокойные увещевания сестры.