Дарованный Морю

      Утром Анару не было на завтраке, а днем его не было видно ни за работой со снастями, ни на тренировке, которую не отменили по случаю зарядившего еще со вчерашнего дня дождя.       А дождь был на редкость — почти без ветра, закрывающий пеленой и небо, и море, холодный, пробирающий до костей.       Матросы, впрочем, все равно сновали туда-сюда, шумели, гремели бочками, решив пополнить запасы пресной воды — той, что лилась с неба, свежей, не в пример тому, что хранилось в баках в трюме корабля.       Но Анару не вышел и просто постоять под дождем, как сделали, пожалуй, все его соплеменники. Даже, подчас, преувеличенно серьезный Тай. Или сегодня слишком занятой Маата нашел для этого время, но не нашел его, чтобы посидеть с княжной Арьен за книгой — сегодня пассажиры были предоставлены сами себе.       Корабль шел по курсу, капитан в старой треуголке и плотно застегнутом бушлате из тонко выделанной кожи морского зверя, защищавшем от дождя и ветра, всматривался в марево и время от времени сверялся с компасом и небольшим прибором, который он прятал в нагрудный карман.       В кубрике весь день варили пряный грог, не особенно крепкий, — достаточно, чтобы согреться, и недостаточно, чтобы серьезно опьянеть, — и его аромат расходился по всей нижней палубе.       Сола решила перенести сегодняшнее занятие с братом к себе в каюту, дабы лишний раз не напоминать о случившемся ни брату, ни капитану. После пары часов занятий она предоставила Солусу свободное время, недвусмысленно намекнув, чтобы тот сходил и проведал Анару, мальчик попросил его проводить.       У самых дверей лазарета княжна остановилась. Все, дальше сам — она сделала приглашающий жест и кивнула на вопросительно-тревожный взгляд. Конечно, ему было страшно смотреть в глаза человеку, пострадавшему от его же шалостей, тем более, что такое случилось впервые.       Тяжело вздохнув и внутренне подобравшись, юный князь постучал в дверь.       Дверь оказалась не заперта и открылась под первым же ударом, в небольшом помещении пахло как на псарне, хотя собак на корабле не было. Анару удобно расположился на кушетке под тонкой простыней, закрывавшей его только до живота, и можно было рассмотреть украшающие руки и плечи татуировки.       — Добрый день, ваша милость, — поздоровалась лекарка, отрываясь от своих занятий с травами, — я могу помочь?       Сестра ободряюще кивнула и легонько улыбнулась, легким наклоном головы показывая, что подождет Солуса за дверью. Мальчик судорожно сглотнул, выдохнул и посмотрел на Сэн. ,       — Я хотел бы увидеться с Анару…       Матрос встретил Соласа взглядом и недоуменно поднял брови.       — Зачем? — парень приподнялся на локте и посмотрел на гостя. — Да со мной всё в порядке, это просто кто-то слишком волнуется по пустякам.       Мальчик насупился, подходя ближе.       — Ты не прав. Ты пострадал из-за меня, и навестить тебя — это меньшее, чем я могу тебе отплатить. — Нижняя губа предательски дрогнула, когда перед глазами пронеслась картина того, как навта зацепило рулем, и Солус прикусил ее, прежде чем продолжить фразу. — Извини меня, пожалуйста… Я никогда больше не буду делать то, чего ты рекомендуешь не делать.       — Не стоит. Извинения приняты, но вот остальное — это блажь, — матрос широко улыбнулся и плюхнулся обратно на подушки. — Слушать старших надо, но и головой думать тоже. Не надо крайностей, если будешь послушным — ничего хорошего тебя в жизни не ждет. Учись оценивать риски и прикидывать, стоит ли то, что ты собрался сделать, последствий. В этот раз получилось херово, ты ведь мог просто попросить капитана дотронуться, так?       — Так… — Юный князь всхлипнул и осторожно обнял Анару. После их маленького разговора Солусу показалось, что с него свалилась гора.

***

      Остаток дня прошел без происшествий. Мальчик играл в каюте и иногда выходил на палубу, Сола же не выходила вовсе, ужин они попросили принести к себе. Лишь ближе к ночи, когда брат заснул, сходила на камбуз, где ей налили горячего грога, и решилась выйти наружу.       Улица встретила княжну ветром и промозглой прохладой после долгого дождя, но с неба уже не сеяло и стали видны звезды. Укутавшись плотнее в плащ, который был на ней в тот день, когда они с братом оказались в порту, Арьен устремилась к носу корабля.       Последние пару дней она полюбила полуночные блуждания по палубе, когда команда уже отдыхала и было тихо, только шум воды и тихий скрип снастей.       Но сегодня ее уединению не дано было продлиться долго, вскоре она услышала приближающиеся гулкие шаги.       — Я не помешаю?       Сегодня Йен дежурил на палубе в первую смену и коротал время просто созерцанием видов. Двое других дежурных резались в кости, но настроения присоединиться не было.       — Нисколько. — Княжна улыбнулась подошедшему капитану и отпила из кружки, вновь устремляя взгляд за горизонт, где темное море сходилось с узкой полоской угасающего света.       — Сегодня на удивление тихо, не находишь?       — Ну, после того, что случилось на днях, все особенно осторожны и стараются не попасть под горячую руку, — он усмехнулся под нос и достал из кармана бушлата кисет, от которого тянуло табаком.       Сола тоже хмыкнула.       — Как давно ты куришь?       — Ну, наверное, года три уже. Но не особенно часто. У меня сложились хорошие ассоциации с этим занятием благодаря бывшему капитану.       Он достал небольшую резную трубку и стал аккуратно забивать, трамбуя большим пальцем.       — Мой отец тоже любил это дело. — Девушка понимающе кивнула, отчего кудри колыхнулись. — Для него это был некий ритуал, и курил он только дома, пока никто не видит, либо на званых мероприятиях. — Княжна отпила еще пару глотков, погружаясь в приятные воспоминания, — Не знаю почему, но ему это было важно. Поэтому мы все делали вид, что не знаем о его небольшом увлечении…       — Не думаю, что это правильно. На самом деле посидеть вместе, покурить, созерцать, даже молча — это тоже способ общения. Когда человек курит наедине только со своими мыслями, это значит, что они тяжелые.       Капитан чиркнул чем-то спрятанным в ладонь и раскурил трубку. Сизый дымок поплыл в сторону, уносимый ветром.       — В любом случае, сейчас у него об этом точно не спросить. — девушка поджала губы.       Некоторое время они постояли в тишине, наблюдая как чернильная тьма расцветает звездами, а через все небо прочерчивается мост птиц.       — А каким был прошлый капитан?       — На полголовы выше меня, выгоревший блондин, златоглазый, с вечно сорванным голосом. Он… — Йен глубоко затянулся и выпустил дым через нос, — все еще есть, просто занят другими вещами. Требовательный, рассудительный, научил меня тому, чтобы расставлять приоритеты, и тому, какой может быть семья. Романтичный, даже порой слишком. Все те стихи на полках — это его книги. Умелый. Он буквально чувствовал море и ветер.       — Стихи действительно очень красивые, — согласилась Сола. По словам капитана она отметила для себя, что голубоглазый своего предшественника бесконечно уважал.       — Получается, он был Дарованным морю?       — Да, причем, он даже знал почему и зачем. В том смысле, что он сумел выяснить причину, по которой его родные передали его в Гильдию, — блондин поёжился, подернув ворот бушлата, — этим немногие могут похвастаться.       — Удивительно… — Сола повернулась к капитану и с интересом прищурилась, будто бы они встретились впервые. — Но ты говоришь так, будто сам Не дарованный…       — Я сам пришёл в гильдию, таких как раз больше, — он повёл плечами и хитро посмотрел ей в глаза.       — Удивительно. — Сола хмыкнула, копируя его повадку, кутаясь сильнее в плащ. — Раз ты пришёл сам, то прекрасно должен понимать, сколько слухов на суше ходит про навтов… Они даже не обходят стороной светские мероприятия.       — На Тир-Фради навты допущены ко двору в Новой Серене, так что там со слухами вообще всё отлично. И не просто допущены: нынешний губернатор — почётный член Гильдии, носит татуировку и все такое, — капитан широко улыбнулся, подавляя смешок. — Хотя я сомневаюсь, что его хоть раз ещё кто-то загонит на корабль.       — Тот зануда Де Сарде? — искренне удивилась Сола, заглядывая в глаза собеседнику.       — Он не зануда, он просто слишком серьёзно относится к некоторым вещам, — отмахнулся Йен, смеясь. — Он тысячу раз влипал в неприятности, просто хорошо умеет держать лицо.       — О как…       До Солы не сразу дошло, что, вероятно, прямо сейчас капитан облажался. Как капитан навтов мог знать о неприятностях легата Де Сарде? В голове у Солы щёлкнуло, и перед глазами сложились кусочки мозаики: слишком дорогая для капитана сорочка, знакомое лицо, манера вести себя и знание того, чего не должен бы.       — Константин? — еле слышно проговорила Сола, глядя на капитана широко открытыми глазами.       — Константин Д’Орсей мёртв. Его прирезал собственный кузен, что, надо сказать, в рамках нормы для правящей семьи Серены, — блондин легкомысленно пожал плечами и с явным удовольствием затянулся. — Ты разве не знала? Даже его призрак являлся к отцу и устроил во дворце бедлам.       — Ага, и, вероятно, этот же призрак сейчас стоит передо мной. — Сола скрестила руки на груди и посмотрела на Йена с выражением: «Ну ты за дуру-то меня не держи. Прокололся — значит, прокололся».       — Ну не без этого, хотя я не настолько впечатляющ без сопровождения безликих крылатых фигур и облака фосфоресцирующего тумана, — он поиграл бровями и вдруг стал серьёзным. — Но меня действительно зарезали и приняли за мёртвого.       — Получается, спас тебя прошлый капитан? — наметившаяся улыбка вновь пропала с лица княжны, подхватившей серьёзный тон.       — Он был в свите Де Сарде и познакомил с теми, кто меня забрал и выходил, — капитан развернулся и встал, опершись локтями на перила. — А потом, когда стало ясно, что деваться мне особо некуда, они приняли меня и назвали сыном. С тех пор я Йен, я сам выбрал это имя.       — Удивительная история… — вздохнула Сола и немного погодя спросила: — А сколько человек знает о том, кто ты?       — Человек пять в Новой Серене и мои морские волки, — его взгляд остановился на играющей в кости парочке. — Но для последних это ничего не значит, для них важно, кто я сейчас. Хотя то, что прошлое может меня нагнать, никто не исключает.       — Скажем судьбе спасибо, что прошлое нагнало тебя не в виде головорезов, а в виде моего сиятельства, — промурлыкала девушка, допивая остатки грога. — Мы ведь виделись последний раз… — княжна мысленно пересчитала года и встречи. — Когда ты к нам в гости приезжал? Солас тогда еще совсем маленьким был.       — Семь лет прошло. Я тебя сразу узнал, потому и согласился помочь, — Йен поднял на нее взгляд. В свете желтых жировых ламп его глаза казались почти черными, а татуировки превращали лицо в странную маску. — И книгу сунул, чтобы до тебя наконец дошло, что надо не в бега, а в Серену, к королю. Или ты уже прониклась морской романтикой?       Сола все же рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь. В отличие от капитана, в свете ламп ее глаза, наоборот, выглядели белесыми, а кожа желтоватой, создавая призрачное впечатление. — Может и прониклась, но пока судить рано. — Княжна посерьезнела и посмотрела в сторону двери, ведущей к каютам. — В любом случае, мне нужно брата на ноги поставить, и, Йен… Я благодарна, что ты согласился взять нас на корабль… Вероятно, без твоей доброты нами бы сейчас кормили крыс.       — Вряд ли, — он покачал головой и выпрямился, вздыхая. — Скорее, ты сейчас шла бы под венец с правильным человеком, а потом тебя бы заставили родить вашего общего наследника.       От слов Йена про брак по расчету Солу передернуло. Да, это было обычным явлением, но от этого менее ужасным подобный брак не становился. Отец бы не позволил… Но отца больше нет.       — Подумай получше. Когда Солас дорастет до вставания на ноги, от ваших земель ничего не останется. Сейчас надо действовать, потом будет поздно. Вы даже не докажете, что вы не самозванцы.       — Я понимаю… — девушка устало потерла переносицу. — В любом случае, у меня есть время до конца плавания, чтобы составить точный план. Благо, слухи ползут не быстрее кораблей.       — Нет, потому что каждый день мы все дальше от Серены и от обычных морских путей. Нам придется сменить курс или оставить все как есть, — он с явным интересом наблюдал за ее метаниями.       — Капитан, неужели вам доставляет радость видеть, как беззащитная девушка принимает сложное решение? — увидев взгляд Йена, наигранно драматично пролепетала Сола, сделав бровки домиком.       — Определённо, — улыбнулся тот мягко, — Особенно то, как она его взвешивает и не торопится, поддаваясь эмоциям. Люблю, знаешь ли, рассудительных женщин.       Сола совсем не по-дворянски прыснула со смеху и, прикрывая рот рукой, кивнула.       — Хороший у тебя вкус.       — Не жалуюсь, — Йен кивнул в ответ. — И я надеюсь, ты оценишь мой порыв отвезти тебя туда, где мне голову снимут, если я покину территорию порта.       Он несколько раз пыхнул трубкой, раскуривая получше, и снова выпустил носом дым.       — А пока иди спать, княжна, холодает. Несколько дней у тебя еще есть, а потом придется решать, как быть со своей судьбой.       — Определённо приму во внимание, — она развернулась и, сделав пару шажков, обернулась напоследок. — Добрых снов, Йен.       Не дожидаясь ответа, девушка упорхнула в тепло корабля, пообещав себе, что подумает о дальнейшей судьбе на свежую голову. И да, в этом вопросе она точно не будет учитывать голос брата. Какое бы решение она ни приняла, Солус уже с головой привязался к Анару и кораблю. А что насчет Солы?       Константин же еще долго оставался на носу, курил, глядя туда, где вода встречала небо, и, позволив своим мыслям течь без контроля, просто наблюдал, куда его вынесет.       Сола была первой, кто его узнал. В целом он старался не показываться там, где его знали в лицо, и никогда не брал пассажиров, но рано или поздно это должно было произойти. Осталось понять, во что оно выльется.       Он коснулся кулона под одеждой, теплый металл как будто бы грел кожу.       В крайнем случае, в самом крайнем, он позовет их. Его оставили, отправили в вольное плавание, но не бросили.