Дарованный Морю

      Наутро от вечернего уныния на смуглом загорелом лице белокурого капитана не осталось и следа.       Солу разбудили зычные выкрики — корабль отправлялся в путь. Йен пробежался по кубрикам команды и разбудил тех, кто вчера перебрал на поминках и проспал выход на смену. Рык и угрозы дисциплинарным взысканием, топот и суета… Но спустя полчаса всё стихло, корабль привычно вздохнул, наполняя ветром паруса, и двинулся вперед.       Вздохнув вместе с кораблем, Сола лениво потянулась и решила немного побаловать себя, немного растянув утренний туалет дольше обычного.        Солус застал сестру расчесывавшей свои волосы перед зеркалом. На столе перед ней лежала заколка, вынутая из сундука, а кровать была все еще не заправлена. Высокопоставленным персонам приходилось мириться с тем, что их кровати никто, кроме них, не заправлял.        Сама девушка уже была одета, но не обута. Увидев брата, она кивнула ему, разрешая войти, и наконец, отложив расческу, принялась закалывать непослушные кудри в прическу. Мальчик прошел в каюту и сел на сундук, буравя сестру взглядом.       — Где ты вчера была? Тебя на ужине не было, что случилось на корабле, ты мне так и не рассказала… — Юный князь по-детски надул губы. — Капитана, кстати, тоже не было. Вы были вместе?       — Пернатый, извини, что не нашла вчера времени… Да, я была с капитаном. Мы обсуждали дальнейшее путешествие и… И то, что было на корабле. — Девушка вздохнула. — Думаю, ты уже слышал от команды… Но на нем не было выживших.        Мальчик поджал губы, смотря в пол. Конечно, он слышал, но хотел, чтобы это оказалось дурной шуткой, и в то же время хотел услышать правду от сестры.       — Я понял…        Княжна встала и потрепала брата по кудрявой макушке.       — Не бойся, нам ничего не угрожает. А если и угрожает, разве не ты столько времени уже занимаешься с командой фехтованием? — она ободряюще улыбнулась, видя, что мальчик гордо вскинул подбородок. Слова сестры точно возымели эффект.       — Пойдем, пернатый, сегодня мы занимаемся в прежнем темпе.

***

       День прошел спокойно, команда все еще ходила будто оглушенная, но ничего особенного не происходило. Однако сейчас, словно из-за того, что голоса звучали тише, стали слышны слова на языке, непонятном никому, кроме остроухих здоровяков с фиолетовыми глазами, — те все меньше скрывали свою странную породу, — и их голубоглазому капитану. Они переговаривались негромко, замолкали, когда кто-то подходил ближе, но навты Второй гильдии, носившие цветные татуировки с рыбами и цветами, как будто и внимания не обращали: то ли привыкли, то ли уже научились понимать.       Во второй половине дня капитан отдал руль второму помощнику, а сам вернулся в каюту вместе с Маатой. Так же, как и в прошлый вечер, он не пришел на ужин, однако кок отправил к нему корзину со снедью, которую забрал красноголовый.        В первую половину дня, как и всегда, Сола и Солус занимались в кабинете капитана, а после разошлись по своим делам. Маленький князь — донимать Анару с нескончаемыми вопросами, княжна же посвятила время тому, чтобы детально описать вчерашний инцидент в своей каюте. Вспоминать его было трудно и больно, но девушка посчитала своим долгом описать событие в точности, как того просил капитан. Закончив записи, Сола обнаружила, что все это время сидела плотно сжав зубы и нахмурившись, а за окном уже заканчивал багроветь закат. Отложив перо, она посмотрелась в зеркало и несколько раз открыла и закрыла рот, разминая задеревеневшую челюсть.       Вздохнув, девушка решила прогуляться на воздухе, ужинать не особо хотелось. Выбравшись на палубу, она вдохнула полной грудью свежий воздух и, обернувшись по сторонам, вальяжно потянулась, словно кошка, вышедшая на ночную охоту. Здесь было все как всегда — рутина, обычные дела матросов, к которым княжна уже успела привыкнуть.        Она направилась к каюте капитана и остановилась под дверью, услышав голоса.       Двое говорили негромко и низко, она узнала голос Константина и Мааты. Ухо зацепилось за повторяющееся обращение «Танг», которое то и дело произносил красноголовый. Но слов языка, на котором они говорили, княжна не знала.       Послушав еще секунд десять и так не разобрав, что говорили те двое, Сола из вежливости стукнула два раза костяшками по деревянной двери и вошла внутрь.        То, что она увидела, было… неожиданно:        Маата сидел вполоборота на диванчике и аккуратно перебирал кончиками пальцев светлые волосы своего капитана, уютно устроившегося у него на бедре головой и плечами.        Когда Сола вошла, ее встретила пара спокойных взглядов. Никто даже не подумал вскакивать, лишь спустя несколько долгих секунд Йен неспеша поднялся и повел плечами, хрустнув шеей.        — Добрый вечер, — пробасил Маата и потрепал себе волосы, укладывая магавк на сторону.        — Да, вечер… — кивнул бывший принц, не особенно, судя по виду, довольный тем, что их прервали.        — Действительно, уже вечер… — аккуратное личико Солы вытянулось, а и без того большие глаза распахнулись, глядя на «парочку» в немом удивлении.       Щёки княжны залились румянцем, и она поспешила закрыть за собой дверь. То, как они лежали, их взгляды… Она сама не понимала, но почему-то этот момент показался княжне до ужаса личным.       «Вот оно как…» — Девушка потрясла головой и, приложив руку к щеке, отвернулась от двери, глубоко выдохнула, посчитала про себя до десяти, сгоняя румянец. Оторвав руку от щеки, она закусила сгиб указательного пальца. В голове щелкнуло.       — Минутку! — Сола вновь ворвалась в кабинет, уже накинув на себя невозмутимое выражение лица, которое шло по швам из-за проступающей улыбки, которую княжна все еще безуспешно старалась стереть.       Закрыв за собой дверь, она прошла к столику, где лежали еще не собранные записи брата. Сложив листы по порядку и сунув их подмышку, девушка прошла в сторону двери, перед выходом кашлянула и, кивнув на прощанье, деловито сказала оставшимся в том же положении мужчинам:       — Не смею вас более тревожить.        Дверь за княжной закрылась.       — Оуи тэкэтура (Я отвык от такого), — выдохнул Константин.       — Оурои, Танг, токо (Все в порядке, Сердце, я догоню ее).        Маата поднялся со своего места и направился за Арьен, нагнав ее буквально в нескольких метрах от двери.       — Ваша милость! — он окликнул девушку, и тяжелая рука легла ей на плечо.       Вздрогнув от прикосновения, Сола развернулась, одаривая Маату лучезарной улыбкой.       — Что-то случилось? А… ты про то, что я увидела? Не переживай и передай капитану, что я ничего и никому не скажу! — Княжна заговорщически понизила голос и подмигнула.       — О, госпожа, этого не требуется, — парень покачал головой. — Отношения капитана Йена со мной, его хранителем, известны каждому на этом корабле. Мы не берем пассажиров и уже отвыкли от того, что тут может быть кто-то, кто может понять превратно. — Он усмехнулся под нос. — Мы дети иной культуры и гораздо более открыты для контакта, чем вы, закутанные в ткани и держащиеся на расстоянии. Я вижу, что вы смущены, и пришел сказать, что не стоит, вы не увидели ничего интимного.       Сола недоверчиво посмотрела на красноголового, вытащив записи и не глядя перебирая их в руках.       — Так вы не в отношениях?.. — последнее слово вылетело со странным привкусом. Княжна пообещала себе разобраться в этом попозже.       — Нет, госпожа. Я близок с ним, он мой резон дэтр, но мы не соединены любовью, — здоровяк оскалил клыки в мягкой улыбке. — Для нас, для таких, как мы, объятия, прикосновение, совместный сон — это нормальные отношения внутри семьи.       — Наверное, это имеет смысл. Если ты говоришь про разные культуры… — Княжна задумчиво опустила глаза и через секунду подняла их, с любопытством глядя на Маату. В голубых глазах отразилось вечернее небо. — Кто вы?       — Мы проклятые, — ответил он прямо. — Наше проклятие — тот, кого мы называем Десятником, кого капитан зовет отцом. Мы не можем сойти с корабля, нам тысячи лет, которые прошли в боях и скитаниях, и только теперь мы обрели дом на этом корабле.       Собравшаяся было рассмеяться девушка увидела серьезное лицо первого помощника и закрыла рот. Его слова легко состыковались с тем, что ей сказал Анару, да и если так подумать, то в тот злополучный день, когда Сола с братом нашли Константина, никто из «здоровяков» не сходил с корабля, они все работали на судне, пока докеры заносили грузы.       — Маата, не пойми меня неправильно, но ты можешь это как-то доказать?       — Если капитан позволит, — фиолетовые глаза на секунду сощурились.       — Тогда прямо сейчас мы идем к нему и спросим! — черный вихрь волос взметнулся, не дожидаясь ответа Мааты, Сола уверенным шагом направилась в сторону каюты Йена.       Дверь распахнулась, впуская небольшой сквозняк и загоревшуюся азартом княжну.       — Капитан! — Сола дождалась, когда красноголовый закроет за собой дверь, и невозмутимо продолжила. — Мы поговорили с Маатой, и теперь, как мне кажется, я знаю о части команды немного больше. — Она с секунду помолчала, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Можешь разрешить ему продемонстрировать доказательство к тому, что он говорил?       — Она задала прямой вопрос, Танг, — остроухий развел руками.       — Я понял, — кивнул голубоглазый. Его первый помощник не отличался такой изворотливостью как Анару, а лгать, отвечая на прямые вопросы его проклятые не могли. — Ма, всё в порядке, ты не первый, кого она спрашивает. В целом… сегодня тихая ночь, я ничего не имею против того, чтобы стая размялась. Остальным тоже можно, только выберите нескольких, чтобы у меня осталось десять матросов на судне.       Здоровяк просиял, как домашний пес, услышавший заветное «Гулять», и пулей вылетел из каюты. Сола вопросительно перевела взгляд с убежавшего первого помощника на Константина.       — Эм… — Вместо «Чего мне стоит ожидать», княжна спросила: — Не составишь компанию? — она кивнула на распахнутую дверь.       — Юбки прибери, — Йен только головой покачал, уже прикидывая, чем ему это в дальнейшем может обернуться, и пошел наружу.

***

      Несколько коротких посвистов, и корабль ожил.       Вся команда высыпала на палубу в оживлении, остроухие проклятые сбились в кучу и тянули жребий, остальные — их было всего семеро — собрались кружком и переговаривались.       Княжна лишь хмыкнула и вышла следом, когда на нее налетел Солус, подхвативший общее настроение.       — Сола? А что происходит? — Юный князь по-птичьи вертел головой, рассматривая воодушевленных матросов.       Девушка улыбнулась брату и взяла его за руку, чтобы ненароком не потерять непоседливого парня, остерегаясь, что он опять мог бы во что-то встрять.       — Вероятно, сейчас мы увидим что-то интересное, — она подмигнула брату и подняла голову, наблюдая за весёлой суматохой.        И в ту же секунду раздался вой. Низкий, голодный, надрывный звериный вой, казалось, он звучит со всех сторон, становясь всё громче и громче.        Первым взлетел Тай. Он выстрелил в небо серым вьющимся вихрем, оставив за собой истаивающий туманный след, за ним Анару, следом Райлаг… Один за одним они разлетались в стороны, теряя плоть и цвет, обращаясь в воздушные потоки, пахнущие горячим металлом и степными травами.        От развернувшейся картины у Арьен захватывало дух. Мальчик сильнее сжал руку сестры, неотрывно глядя на развернувшуюся картину. Сола же рассмеялась, поддавшись странному порыву. Да, от неожиданности она испугалась, но страх быстро сменился какой-то радостью, которая повисла в воздухе и разлеталась вслед за командой.        Она вдохнула полной грудью и посмотрела на брата, который тоже начал улыбаться, переживая происходящее.        — Сола, мы попали в сказку?        Фраза брата выбила из девушки восторг, отразившись чем-то тянущим в груди, но она не подала виду, лишь с улыбкой потрепала брата по макушке, не ответив на сам вопрос.        Юный князь же расценил это по-своему и, хохоча, убежал к борту, вглядываясь в небо, намереваясь высмотреть там призрачные фигуры. Наблюдая за ним, Сола вдруг почувствовала себя одинокой. Девушка хмыкнула, отбрасывая эти мысли и наконец расправив злополучные листы с упражнениями Солуса. Она решила, что стоит их все-таки куда-нибудь убрать, и направилась прочь.        Йен молчал, он только наблюдал за происходящим, не больше и не меньше. Он видел это не впервые и, несмотря на царившую вокруг радость, его мысли были мрачными. Суета на палубе схлынула, команда, поглазев, разошлась по делам, а трое оставшихся проклятых уселись играть в кости под фок-мачтой.       Когда княжна ушла, Константин не стал ее задерживать. Он направился к Солусу, как раз вовремя, чтобы поймать его за шиворот — мальчик едва не свалился за перила.        — Внизу холодная вода, если свалишься — не протянешь и нескольких минут, — проговорил Йен негромко.       — Ой… — мальчик виновато улыбнулся. Он все еще побаивался молчаливого капитана после произошедшего, но, увидев, что тот не выглядел сердитым, кивнул. — Спасибо, капитан!       Они постояли в неловкой тишине, пока Солус не решился спросить.       — Почему ты раньше не рассказывал о том, что у тебя на корабле живут… — не найдя верного определения, мальчик продолжил: — Духи?       — Я надеялся, что и не придется, — капитан проследил взглядом за тем, куда смотрит Арьен. — Вы же вот не рассказываете, что случилось у вас дома. Это просто есть и всё. Зачем просто так болтать?        — Да, не говорим, — Солус насупился и стиснул кулачки. Хоть трагедия его уже отпускала, отголоски были еще слышны.        Сола вернулась и, найдя взглядом брата, подошла к говорившим. Она мягко положила руку на плечо мальчика, отчего тот вздрогнул и отдернул плечо.       — Я спать! — он развернулся и быстрым шагом направился к каютам.       Княжна хотела было что-то сказать, но не успела.       — Скажи, о чем вы говорили? — спросила Сола тихо, пытаясь понять в чем дело.       — О том, что о некоторых вещах не говорят, — Константин отнесся к реакции паренька мягче. — Извини, что смутил тебя, постараюсь впредь не допускать этого и запирать дверь.       — Понятно… — девушка повернулась к Константину и мягко улыбнулась. — Сама виновата, врываюсь в чужую каюту уже как к себе домой. Думаю, ты понял, мне Маата всё объяснил. — Она задумчиво посмотрела в потемневшее небо. Её мысли были где-то далеко. — Наверное, нам всем иногда нужно внимание в любом его проявлении, — она осеклась. — Не бери в голову.       — Знаешь, ситуация бывает и обратная. Если есть что-то, что рвется — это лучше сказать, иначе оно будет грызть изнутри, — он только скосил взгляд на княжну, которая безуспешно то ли одергивала себя, то ли оправдывала, и в ее монологе слова вставить было некуда.        — Как с курением? — Сола плохо сдержала проступившую добродушную улыбку.       — Не только. Здесь я очень хорошо понял, насколько деструктивно придворное воспитание. Нас выращивают и дрессируют как животных — никакой осмысленности. Море учит думать и понимать, зачем происходят те или иные вещи, почему установлены правила, а не просто зубрить их. И оно отсекает лишнее.       — Хмм… Ты про правила поведения в светском обществе? Если про них, то я согласна. В большинстве случаев, это просто напыщенная болтовня, — кивнула княжна, пытаясь свести все в шутку.        — Не совсем… — он посмотрел на нее, поджав губы.        Как человеку, который не успел еще столкнуться с двором по-настоящему, объяснить, что там происходит? И нужно ли?               В свое время он сделал выбор — не возвращаться, и не только из страха, что отец его казнит, но и потому, что нащупал разницу между тем, что было в его старой семье, и тем, что было в новой.        Сола выжидающе похлопала ресницами, ожидая, что дальше скажет Йен. Ей было интересно выслушать человека, который гораздо дольше нее варился в дворцовых интригах и стандартах. Но он молчал, только смотрел в глубокую черную бездну неба, спрятав руки в карманы заправленных в ботфорты бриджей.       Арьен вздохнула, решившись прервать молчание очередным вопросом.       — А что ты имеешь в виду? — Сола продолжала буравить капитана вопросительным взглядом.        — Начну с вопроса на понимание. Вот скажи мне, дочь дома Арьен… Что ты о себе думаешь? Вот в твоей голове. Кто ты? Какая ты? — Голубые глаза посмотрели серьезно.        Не ожидавшая таких вопросов, девушка задумчиво отвела взгляд. Она хотела было мягко отшутиться, но, подняв глаза, столкнулась с серьезным выражением и, выдохнув, ответила как есть.       — Я — первая дочь дома Арьен. Сола Арьен. Законная наследница правящей семьи на острове Рев-му-Сори, — кудри колыхнулись в такт ветру. — Но в первую очередь я — любящая сестра и опора для своего брата, насколько это вообще возможно в данной ситуации. — Говоря все это, девушка смотрела Константину прямо в глаза и отвела их лишь тогда, когда закончила говорить, устремляя взгляд в море.       — И все? Тебе этого достаточно? Быть дочерью своих родителей и сестрой своего брата? — Он посмотрел на нее, и Сола услышала в голосе бывшего принца… жалость?       — А какие еще есть варианты? — тихо спросила девушка. Она не совсем понимала, почему капитан испытывает к ней жалость. Она выросла в осознании того, кто она и где её место, тем более, что княжна действительно любила брата. Она перевела взгляд на капитана. — Почему ты мне сочувствуешь?        — Ну вот я был сыном и наследником, и меня зарезали, — Йен потянул за шнур, распустив светлые волосы, и потрепал себя по загривку. — Тогда я стал никем, и пришлось об этом задумываться. У той, кого ты описала, только один путь — к королю и на придворные разборки. Ты понимаешь это?       — Понимаю… — Сола вздохнула. — Но каков другой путь? Даже если я останусь на корабле, ваше путешествие к новым землям закончится, и куда мне и брату отправиться потом?       — Думай. И, знаешь… Если ты продолжишь игнорировать мнение брата, не спрашивая его ни о чем, то скоро он тоже все решит, ни о чем тебя не спросив, — он взглянул исподлобья, — но это так, наблюдение. Завтра мне нужно твое решение, куда плыть. Ты оттягивала его сколько могла, теперь время вышло.        Он повернулся на пятках и направился к играющим матросам.        — Доброй ночи, княжна.       — Ты можешь мне сказать, когда я его игнорировала? — Сола спросила тихо, но так, чтобы Константин ее услышал. — Когда Солас был не прав? Может, когда заставляла его учиться или когда заботилась о его безопасности? — девушка сжала зубы, внутри что-то неприятно кольнуло, и она обняла себя. — Может, я его игнорировала тогда, когда по его вине пострадал Анару, и ты ему назначил справедливое наказание?! — Княжна выпрямилась и разжала руки, пронизывая взглядом затылок капитана. — Как часто ты спрашиваешь мнение матросов о конечной точке назначения? Может быть, ты их не спрашиваешь, но поясняешь, зачем вам нужно именно туда? — девушка специально выделила слово «зачем».       — Матросы получают жалование. Матросы имеют право голоса при выборе контракта. — Он остановился, — Матросы вольны уйти с корабля в каждом порту, куда мы заходим. И они уходили, приходили новые, кто-то остался, а кто-то, возможно, скоро тоже уйдет. И я подпишу ему бумаги и выдам выходное пособие, как и другим таким. — Константин вздёрнул голову и наконец развернулся к княжне. Сейчас она совершенно ясно видела перед собой не капитана, а того самого принца. — А он может уйти? Или, может быть, он имеет право голоса в выборе, куда нам плыть? Или он просто маленький мальчик, который должен быть очень послушным?       Девушка закусила губу, слова Константина будто бы влепили ей отрезвляющую пощечину. Когда умерла княгиня Арьен, их отец начал пропадать в своем кабинете все чаще, оправившись лишь спустя долгих полтора года. Но даже тогда он все еще оставался отстраненным, хотя искренне старался уделять время детям. Когда они пересекались во дворце, он никогда не позволял себе выглядеть раздраженным, опечаленным или отстраненным по отношению к детям. Всегда спрашивал за ужином об их дне и разрешал юной Соле присутствовать на встречах, а потом и Солусу.       Сола не выдержала и всхлипнула, тут же прикрывшись рукой и немного отвернувшись. Воспоминания о былом терзали. Что бы сказал отец на то, как она обращается со своим братом? Когда он был жив, девушка действительно давала Солусу свободу. А сейчас? Сейчас ее захватили страхи.       — Т…ты прав, — еле слышно прошептала девушка. Слезы покатились бесшумно. В самом начале Сола винила себя за то, что не проронила и слезинки с первой ночи на корабле. Сейчас же они полились все таким же бесшумным градом.       — Соберись, княжна, — все тем же тоном проговорил принц. — Если ты собираешься быть той, кем себя считаешь, ты не имеешь права плакать перед такой челядью, как мы.       Он снова отвернулся и прошел прочь. Его продрало от вида женских слез, но он знал, что сейчас так нужно. Нужно, наконец, чтобы все встало на места.       Солу потряхивало от беззвучных спазмов, когда она наконец вошла в свою каюту и, закрыв дверь, немного пройдясь, упала в свою кровать. Закрыла лицо подушкой, заглушая всхлипы. Не хватало еще, чтобы брат проснулся из-за нее, услышав из-за деревянной стены.       Спустя время, вымотанная мыслями и плачем, княжна так и уснула.