Дарованный Морю

      Константин очнулся среди белых стен, лежа на узкой, встроенной в стену кушетке, и первое, что он почуял, был запах мокрой псины.       — Ма? — произнес он и не узнал свой голос, он был хриплым и слабым, к тому же по всему торсу от паха до ключиц прошлась болезненная волна, стоило лишь вдохнуть поглубже.       — Я здесь, Танг, — всполошился красноголовый эльф и подскочил. Оказалось, он сидел буквально на полу у кушетки. — Милостивые тени, я чуть не потерял тебя.       Хранитель, назначенный старшим Йара, склонился над своим подопечным, обеспокоенно глядя в бледное лицо.       — Боялся, что папа тебя на ленты порежет за такое?       — Порежет. Но напугало меня не это, — Маата обнял его за плечи и прижался в объятии как мог аккуратно. Константин только ойкнул и погладил своего верного старпома по плечу.       — Осторожнее…       — Прости, Танг. — Однако хватка так и не ослабла.       — Ты не виноват, — до бывшего принца наконец дошло, в чем дело. — Все в порядке, мой хороший. Лучше помоги мне сесть.       — Тебе нельзя, швы разойдутся, — Ма все же разомкнул объятья и, коснувшись губами лба капитана, отстранился и сел.       Они были во вмурованной в брюхо корабля капсуле, том, чего не должно было тут быть, но было — остов космического корабля, на котором в этот маленький мирок прибыли двое Йара и который морские эльфы поместили в старый корабль, когда вдыхали в него новую жизнь.       Именно благодаря этой капсуле и тем технологиям, что она хранила в себе, на «Серой стреле» было электричество, были системы водоочистки и даже что-то похожее на приличную канализацию. А кроме прочего, тут был небольшой запас секретов, доставшихся Константину от приемных отцов, и медицинский модуль, тот самый, в котором и очнулся сейчас капитан.       Маата посмотрел на часы в изголовье, достал маленький автоматический инжектор из дезинфектора и сделал Йену укол в бок, оттянув одеяло. Тот шикнул вместе с пневматическим поршнем.       — Это сыворотка?       — Да. Я знаю, что мы должны экономить, но не в этом случае. Еще две ампулы я вколол раненым людям, трое из наших отправились в путешествие, но в остальном команда цела.       Ма ответил на незаданные вопросы. Да, именно это и хотел спросить капитан — каковы потери. «Отправиться в путешествие» означало, что морские эльфы мертвы, но проклятие вернет их к тому, кто носит зачарованную саблю. Пара месяцев, по опыту…       Йен выдохнул и прикрыл глаза. Боль отступала.       Сыворотка была буквально волшебным средством: один укол, и раны срастались на глазах, всего укол, и смертельно раненый выживет, даже был шанс, что прирастет на место конечность. Только сыворотка не лечила болезней, а еще чтобы добыть всего одну порцию, нужно было убить трех крупных животных, выкармливающих потомство молоком. Или трех людей. Устройство, которое вместе с прочим досталось Константину в наследство, вгоняло длинную иглу в мозг, пробивая череп, и вытягивало прозрачную эссенцию, а после как-то обрабатывало ее. Он не знал, как именно, он просто умел пользоваться этой вещью, так же как Маата и Тай, другим про такое знать не стоило.       — Я думаю, мне стоит перебраться в лазарет, — выдохнул Константин.       — Завтра, — отрицательно покачал головой эльф. — Видишь трубки? — мутный взгляд Константина проследил за его пальцами и увидел, что действительно, к сгибу локтя присоединено две трубочки с чем-то красным. — Когда я смогу их отсоединить, тогда отнесу тебя к Сэн. Прости, Танг, мне пришлось это использовать, иначе бы она тебя не выходила.       — Не извиняйся, — капитан накрыл своей ладонью лапу Мааты, она казалась совсем маленькой. — Спасибо.       Красной жижей была эссенция крови метаморфов. В крайнем случае ее можно было положить в мудреный аппарат медмодуля, и он мог сделать замену тому, что осталось на досках палубы, когда капитану вспороли брюхо.       — Твоя княжна там уже с ног сбилась, — вдруг заулыбался Ма, — хочет повидаться.       — Она не моя.       — Я не слепой, Танг, она тебе нравится, гораздо больше нравится, чем любая из тех, кого ты встречал на моей памяти.       — И что? Она княжна, я капитан-изгой, мне нельзя ко двору, я постоянно в пути. Кому нужен муж, которого надо прятать от родни и который появляется дома раз в полгода.       — Не усложняй, — проклятый положил инъектор на место и насмешливо фыркнул. — Ты мужчина, она женщина, вы друг другу симпатичны. И этого достаточно, поверь мне, все на самом деле гораздо проще, чем ты себе придумываешь, — он взял салфетку и аккуратно вытер своему подопечному лоб, — а теперь спи, Танг.

***

      Дверь за Солой тихо закрылась, когда она в очередной раз заглянула в лазарет. В нос ударил резкий запах трав и каких-то лекарств. Тихо поприветствовав уставшую Сэн, девушка с надеждой посмотрела на лекарку. Последние дни на корабле тянулись болезненно долго.       Когда сражение закончилось, команда потеряла Хэми, Тэйна и Мхету. Все трое находились в самом пекле схватки и пали, подставившись под пули и лезвия пиратов, чтобы люди смогли жить дальше. Среди матросов убитых не было, но ранены были многие. Кто-то незначительно, кого-то пришлось тащить в лазарет… Но сильнее всех Арьен волновал капитан, которого старший помощник унес куда-то в недра корабля и лишь через три дня ей удалось впервые увидеть его, пусть и спящего.       В первые дни княжна внутренне умирала от бессилия. В пылу необузданного страха и ярости она забыла про брата, который увидел, как Джейкоб, упал с корабля. Маленького мальчика, который видел, как его сестра с горящими безумием глазами, так ярко выделявшихся на окропленном кровью лице, убила человека практически голыми руками. Это видела вся команда, и никто не обратил внимания, как вокруг детских рук на секунду колыхнулся воздух, смешиваясь с черной дымкой и синеватыми искорками.       Когда Сола опомнилась, она, конечно же, подбежала к брату, проверяя, не ранен ли он. Юный князь не пострадал, но мальчик был слишком шокирован, чтобы хоть что-то сказать. Он только прижался в ответ к обнявшей его сестре.       Уже следующим утром все случившееся казалось Солусу просто страшным сном. Ведь проснувшись, он увидел солнечные лучи, пробивавшиеся через толстые стекла его каюты, они лениво танцевали на черных и совершенно чистых волосах Солы.       Девушка так и не смогла заставить себя уйти в свою каюту после того, как её брат уснул. Ей стало безумно страшно, и никакие доводы самой себе не помогли. В голове звучало отчетливое:       «Константин находится на грани жизни и смерти, а ты убила человека», — внутри стало теплее от конца фразы, что еще больше напугало девушку. Попытавшись найти этим чувствам рациональное объяснение, Сола озадачилась еще сильнее, ведь подобное чувство означало то, что она полюбила капитана.       Искра действительно превратилась в пламя.       С этими мыслями девушка и ходила последние дни. Её спасал только брат, ведь ему как никогда была нужна забота и внимание старшей сестры. А также полученное еще вечером от Мааты известие, что Константин выжил, но находится в пограничном состоянии и поэтому спит.       Когда выяснилось, что жизни капитана больше ничего не угрожает, упрямую княжну наконец пустили навестить Константина. Всего на пару минут, но и этого хватило, чтобы сердце Солы немного успокоилось. Хоть Йен был бледным, но его грудь равномерно поднималась и опускалась, он находился в глубоком сне.       Вот и сейчас Сола пришла на заветные «пару минут», чтобы немного побыть рядом с капитаном, но в лазарете она его уже не застала. Сэн сообщила, что капитан вернулся в свою каюту, после того как там вставили окна и вымели все битое стекло.       В каюте княжна обнаружила Йена в компании Тая (Маата заменял его сейчас у руля) — бывший принц сидел в постели, заваленной кучей бумаг и карт, и обсуждал с квартирмейстером предполагаемый маршрут и как составить его так, чтобы не нарваться на тех, кто может попробовать мстить за Джейкоба.       Выглядел Йен так, будто и не было раны — ушла бледность, длинные волосы собраны в тугой хвост, хотя челка, как всегда, лезла на глаза, да и повязки из-под рубашки видно не было.       Арьен застыла в дверях, губы дрогнули, растягиваясь в счастливую улыбку. Ей захотелось подойти и немедленно обнять Константина, рассказать о том, как ей было страшно, и пожурить за то, что он мог умереть. Она даже шагнула вперед, но в голову больно ужалила мысль:        «Он может вообще ничего не чувствовать из того, что чувствуешь ты.» — Поэтому княжна так и замерла в шаге от выхода и со счастливой улыбкой на лице. А губы прошептали:       — Ты вернулся!..       — Да я вроде и не уходил никуда, — капитан поднял голову и поймал взгляд княжны. — Тай, оставь нас, пожалуйста. Я думаю, мы тут закончили, донеси новый курс до рулевого.       Долговязый проклятый забрал карту с отметками, коротко поклонился и пошел к выходу. Проходя мимо картины, с которой смотрели сероликие существа, он поклонился и им, и только после вышел.       Дверь закрылась, оставляя княжну и капитана наедине.       Сола немного помялась, но прошла вглубь комнаты и оперлась на одно из кресел, чтобы быть лицом к Йену. Она не рискнула подойти ближе, но позволила себе вольность в виде неформальной позы.       — Как ты себя чувствуешь? Ты так быстро поправился… — Зоркий взгляд обеспокоено скользнул по рубашке и вновь вернулся к глазам. Она внезапно вспомнила, как уже была тут и стаскивала с капитана сапоги. Тогда это было будто бы в порядке вещей, а сейчас она ощутила странную неловкость.       «Может, дело в том, что он не спит?» — подумалось княжне.       — Не только я, — Йен улыбнулся и откинулся на подушки. Он смотрел с интересом, будто гадая, что будет делать княжна после той вспышки, что случилась на адреналине. — У меня в трубах есть некоторые секреции, способствующие выживанию.       — Звучит интригующе. — Сола тоже улыбнулась и отвела взгляд. Повисла недолгая тишина, которую прервал волновавший девушку вопрос.       — Ты помнишь что-нибудь из того, что происходило после… После твоего ранения? — она вернула взгляд на Константина. Её голос немного дрогнул, а пальцы незаметно сжали ткань длинного рукава.        «Глупый вопрос… Если он и не знал, ему уже рассказали… Почему ты спросила об этом? Морская бездна… Он улыбается. Смеется надо мной?» — Мысли заметались в голове, как обеспокоенный рой пчел. Она планировала их диалог, но в самый ответственный момент все пошло не так, как задумывалось.       — Иди ко мне, — он похлопал по краю постели, мягко улыбнувшись. — Присядь здесь. Мне брюхо вспороли, а не маликором заразили. Я помню, что ты порвала Джейкоба как росомаха и что говорила мне после. А вот как попал в лазарет — уже нет.       — Хах… Действительно. — Немного помедлив, Сола оторвалась от кресла и все же подошла к кровати. Она осторожно присела на краешек, будто бы боясь спугнуть спящую кошку, и сцепила руки в замок. — Тебя отнес туда Маата… Я боялась, что ты умер в тот момент, когда закрыл глаза на палубе… — тихо добавила девушка.       — Ну я же обещал отвезти тебя к королю, — он улыбнулся под нос и положил ладонь на ее сцепленные пальцы. Его рука была грубой, а пальцы все еще холодными, но сила в руке чувствовалась. — Твое отношение много для меня значит.       Сола вздрогнула, подняла широко распахнутые глаза на Йена, и, немного разжав свою хватку, осторожно положила теплые и нежные пальцы пальцы поверх его фаланг. Это был маленький жест, но он был громадным шагом для княжны, впервые, когда они вот так просто дотронулись друг до друга в трезвом уме.       — Я рада это слышать…       Он выпрямился и, притянув ее руку, едва-едва коснулся губами пальцев. Ничего больше, просто маленький короткий жест.       — Ты очень смелая. Я не уверен, что остался бы в живых, если бы ты не взяла ситуацию в свои руки. Спасибо.       — Я не смогла бы по-другому. — Сола мягко улыбнулась.       До нее медленно доходило, что, вероятнее всего, её расценивают исключительно как друга. Вспомнилось, как Константин лежал на коленях у Мааты, а потом ей рассказали про разницу культур. В груди что-то неприятно защемило. Впрочем, это не отразилось на её лице. Княжна только позволила себе тихо вздохнуть.       — Что ж, ты, наверное, устал… Я пойду. — Она неловко похлопала Йена по плечу и, встав, направилась в сторону выхода.       Отпускать ее сейчас совсем не хотелось, и Йен видел, что его благодарность и похвалу княжна истолковала превратно, услышав совсем не то, что он хотел сказать.       — Останься, — донеслось ей в спину. — Пожалуйста…