История четвертая «Побег из Серены» Глава 1. «Все дело в золоте»
29 ноября 2025 г., 11:32
Когда Константин получил приказ отправляться с грузом в Серену, он почувствовал, что это не к добру. Как будто что-то пыталось не допустить его отплытия в неизведанные воды — в те самые белые места на картах, в которые он так стремился. Его никак не отпускало.
И вот провидение снова вело его в Серену — в город, где он родился и для которого умер уже скоро десять лет назад. И предчувствие, то самое чувство опасности, что он сумел перенять от своего отчима, на входе в порт не просто покалывало, оно кричало: «Беги!»
Но бежать было нельзя.
Константин вздохнул и, оставив у руля Рула, свистнул своего первого помощника, а потом жестом позвал его с собой в каюту.
— Нам нужно доставить корреспонденцию в город, увы. Это часть требований заказчика, ты пойдёшь со мной.
Маата поднял на него глаза, в которых привычно переливались фиолетовые отблески.
— Капитан, — тихо сказал он, и в голосе слышалось чуть тёплое сожаление, — ты ведь помнишь, на суше я не иду рядом? Стоит ступить на землю, и я рассыплюсь ветром, как пыль над водой. — Эльф склонил голову чуть набок, всматриваясь в Костика внимательнее. — О чём ты говоришь, если я не смогу быть рядом? Или ты задумал что-то, чего не говоришь вслух?
— Очень много слов, очень-очень много слов, когда надо просто пойти и всё увидеть самому, — голубоглазый поджал губы и, совсем по-мальчишески схватив эльфа за борт его бушлата, просто поволок за собой.
Он отпустил своего старпома, только оказавшись у стола в спальне капитанской каюты, после того как за ними закрылись все двери.
— Я работал над этим долго. Очень долго, ещё с тех пор как ты стал моим хранителем, и теперь уверен, что всё сработает, как надо. Сядь. И мне нужно, чтобы ты обнажил шею.
Маата замер, настороженно глядя на Константина, словно пытаясь прочесть что-то в его лице.
— Капитан? — произнёс он спокойно, хоть в голосе скользнула тень растерянности.
Красноголовый уселся на стул и чуть склонил голову, открывая шею. Красные кудри упали вперёд, и на миг всё вокруг будто стихло в ожидании, лишь дыхание моря за бортом и тихий скрип дерева под их ногами.
Константин растянул ему шнуровку на вороте и накинул на шею плетёный серо-красный шнур с золотыми бисеринами, но не стал просто завязывать или застегивать, а сплетал концы, связывая отдельно каждую нить. Маата почувствовал, как что-то легло на плечи, будто на него надели тяжелую броню. Фиолетовые глаза внимательно следили за каждым движением капитана, лишь дыхание стало чуть глубже и тело едва заметно вздрогнуло, как только амулет доплели на его коже.
— Этот амулет удержит тебя во плоти, я не знаю, как долго он будет работать, но, вероятно, время от времени придется менять… — Маленьким ножом он поотрезал торчащие кончики и отстранился. — А чтобы ты не превратился в волка… Тебе придётся пить это, — лезвие легло на руку принца, — перед каждым выходом на берег.
Эльф не отстранился, но взгляд стал настороженным, внимательным, когда Константин надрезал кожу, алая капля блеснула на лезвии, и тонкая струйка крови скатилась по его руке. Маата медленно поднял глаза, всматриваясь в лицо капитана, как будто пытаясь понять, шутка ли это или, может, безумие.
— Ты хочешь, чтобы я пил твою кровь?… — голос прозвучал тихо, низко, с едва уловимой хрипотцой.
— Да, немного, не волнуйся, — он отложил нож и поднёс кровоточащую рану к его губам, — и постарайся не сильно кусаться, если слишком понравится. — Константин ласково улыбнулся.
Маата на мгновение замер, вслушиваясь в собственное дыхание, затем медленно, почти осторожно, взял капитана за запястье. Губы коснулись кожи: тепло, солёный привкус моря и сладковатый крови. Он пил коротко, сдержанно, словно боялся взять лишнего, и, наконец, отстранился. На губах осталась тонкая алая линия, он провёл по ней языком, вскинул взгляд и тихо сказал:
— Слишком странный способ держать меня рядом, капитан.
— Мне не нужно тебя держать, друг мой, я знаю, что ты и так будешь мне верен. Это способ стреножить твоё проклятье, — Он погладил эльфа по щеке и заглянул в глаза. — Сегодня я не рискну сходить с корабля один, а одних только мокрых сапог может не хватить. — Он открыто улыбнулся и отошёл, чтобы перевязать руку приготовленным бинтом.
— Позволь, — тихо сказал он, и в этом голосе звучала не просьба, а забота. Он шагнул ближе и мягко остановил своего подопечного, перехватив его запястье.
Эльф осторожно промокнул кровь, движения были точными и уверенными, будто касался не руки, а чего-то гораздо более хрупкого. Ткань легла на кожу, и, когда последний узел был завязан, Маата поднял взгляд.
— Готово, — произнёс он вполголоса и позволил себе лёгкую улыбку. Затем чуть склонил голову, всматриваясь в глаза Константину, словно пытаясь понять то, чего не сказали вслух, — Думаешь, на берегу случится что-то? — спросил он почти шёпотом. — Или ты уже чувствуешь бурю до того, как поднялся ветер?
— В этом городе я бы предпочел не то, что порт, — корабль покидать. Возможно, когда мы были тут в прошлый раз, меня узнали. И самое главное, что в заказе чётко сказано, что капитан должен доставить корреспонденцию… И там адрес дворцовой канцелярии. — Он вздохнул, напоминать о том, что сейчас он выглядит лишь немногим старше, чем когда покидал этот город с кузеном, смысла не имело. Тёмный бронзовый загар и тату на пол-лица вместо бледной чистой кожи, конечно, замаскируют, да и одежда, но всё же опасения были.
***
Корабль благополучно причалил, Йен выдал команде жалование и дал расписание увольнительных, проверил документы и списки того, что квартирмейстер хотел запасти в порту, и только после этого стал собираться в город. За это время старпом уже успел сходить в порт-управление с молодыми матросами и юнгой, ему нужно было отчитаться об их работе и подать табели с отметками от капитана и заодно уж удостовериться, что кровавый рецепт работает. И всё работало отлично, а уже вечером капитан в парадном навтском одеянии цвета индиго, застёгнутом на множество ремешков, высоких сапогах и треуголке направился ко двору в сопровождении первого помощника, одетого почти так же, только камзол его был на тон светлее. Город пах дымом, навозом и мёртвыми телами: после эпидемии малихора прошло несколько лет, и на улицах давно не жгли трупы, но запахи, пропитавшие стены, ещё не скоро покинут это место. Они поднялись на высокий холм по мощёным булыжником улицам молча, и перед самыми воротами эльф коснулся плеча своего капитана, тот обернулся и так же едва заметно кивнул. Слов не требовалось. Маата шёл рядом и чуть позади, как и подобает первому помощнику, но вниманием не отпускал капитана ни на миг. Движения его были выверенные, лёгкие. Амулет на шее словно согревал под плотно застёгнутым воротом. Когда Константин остановился у дворцовых ворот, Маата тихо шагнул ближе, едва заметно коснулся его плеча коротким, почти символическим касанием. Перед воротами их встретил стражник и, услышав о заказе и увидев внушительный свёрток корреспонденции с сургучными печатями, открыл небольшую калитку в большой створке и впустил навтов внутрь, указав на узкую дорожку, ведущую к нужным дверям. Здесь было гораздо чище; вонь улиц заменил аромат цветущих кустарников, даже шум как будто скрадывался. Маата шёл уверенно, взгляд его скользил по вычищенному двору, по ровно подстриженным кустам, по стражникам, что стояли у входов — неподвижные, словно статуи. Всё здесь дышало порядком и холодом власти. Он чуть прищурился, когда дверь за их спинами мягко закрылась, и звук замка показался ему громче, чем следовало. Но лицо осталось спокойным, без намёка на тревогу. В конце дорожки их ждала широкая резная дверь, а за ней длинный коридор, освещённый яркими масляными лампами, украшенный картинами с видами Серены. Константин хорошо знал, куда идти, и уверенно шагал по высокому ворсу ковровой дорожки, никак не показывая той оторопи, что сжимала сейчас всё его существо. Но стоило им завернуть за угол, миновав распахнутые двери коридора, как за спиной грохнул и лязгнул засов. Константин резко обернулся — двое стражников, которые прятались за дверными створками, теперь стояли, охраняя засов. Принц грязно выругался сквозь зубы. Маата рванулся вперёд прежде, чем звук засовов стих. Его рука почти автоматически легла на рукоять глефы, а тело вывернулось так, чтобы встать полубоком, прикрывая капитана собой. Старпом похолодел, внимание обострилось, он сам стал как натянутая тетива, ещё мгновение — и сорвётся в атаку. Он окинул стражников быстрым взглядом — расстояние, доспехи, хватка на копьях, и в голове тут же сложился план действий на случай боя. — Капитан? — тихо, но напряжённо произнёс эльф. Предупреждение, готовность, вопрос — всё в одном слове. Он не бросился вперёд, но был в секунде от того, чтобы это сделать, если Константин даст хоть малейший знак. — Не стоит, Ма. Мы будем вести себя учтиво и спокойно… Вероятно, они знают, кто пришёл к ним, — он смерил стражников взглядом, но лица были незнакомы. — Пойдём. И убери руки с оружия. И направился дальше — туда, где был кабинет начальника канцелярии, минуя рабочие места обычных клерков. Предчувствие переросло в уверенность, которая подтвердилась, стоило ему войти в кабинет. За тяжёлым резным рабочим столом сидел Пауль Сарди — старый, можно сказать, уже дряхлеющий старик, похожий на подслеповатого, но всё ещё опасного филина. Он только поднял глаза на вошедшего без стука навтского капитана и нахмурился. Вторым человеком в комнате был Август Д’Орсей — родной отец принца Константина, король конгрегации торговцев. Войдя в кабинет, Маата сразу стал по левую сторону от капитана, чуть позади. Его взгляд скользнул по старому канцлеру, затем на мужчину у окна. На секунду Маата словно оцепенел: в чертах короля он почти безошибочно узнал отражение капитана. Он опустил глаза, почтительно склонив голову, признавая его статус, но ни шагом, ни дыханием не выдал удивления. Высокий, одного роста с сыном, седой, — он и раньше был светлым, а теперь выцветший до белизны, — ему сейчас было под семьдесят, но мужчина даже не начинал сдаваться. У него были такие же яркие голубые глаза и такая же ямочка на подбородке, как у принца. — Ну, здравствуй. — он заговорил первым, — Пауль, будь добр, оставь нас. Когда король обратился к канцлеру, Маата молча переместился чуть ближе к двери — так, чтобы успеть закрыть капитана собой, если кто-то попытается войти или, наоборот, выйти. Его позиция была бесшумной, незаметной… но идеальной для защиты. Сарди бесшумно выскочил и закрыл за собой дверь. — Ваше величество, — Дарованный морю изящно поклонился, сделав немного насмешливое па, и взмахнул треуголкой. Константину не надо было объяснять ни то, что его узнали, ни то, что чиниться перед родителем нет смысла, ни то, что Гильдия, по всей видимости, ну, по крайней мере гильдейские власти в Серене, получили внушительную сумму за его голову, которую выдали королю. — Позволь представить. Это Маата, мой первый помощник, — Принц указал на красноголового. — Ма, это мой отец, король конгрегации, их величество Август Первый и так далее и тому подобное, — Он вздёрнул подбородок с вызовом. — Зачем я тебе понадобился? Ты разве забыл, что я умер? Стоило ли так тратиться на взятки? Маата шагнул вперёд ровно настолько, чтобы быть замеченным, и молча склонил голову в почтительном поклоне. Ни жеста лишнего, ни звука — безупречная уважительная форма, как от хорошо обученного офицера. Алые пряди скользнули вперёд, закрывая часть лица; когда он выпрямился, взгляд его был спокойным и внимательным. Эльф отступил назад на своё место за плечом капитана, как тень, что всегда держится под рукой. Король Август даже не посмотрел в сторону Мааты, словно его и вовсе не было. Он шагнул ближе к сыну, вглядываясь в его лицо, будто пытаясь убедиться, что это действительно он. — Как ты мог, — сказал он глухо, — Как ты вообще додумался так со мной поступить? Притвориться мёртвым. Притвориться призраком. В его голосе не было ни гнева, ни облегчения, только усталое недоверие — он всё ещё не до конца верил в происходящее. — Потому что меня зарезал кузен. А если бы я остался жив, то Мостовой Альянс и Телема вынудили бы тебя меня казнить за атаку на их города. — Бывший принц не отступил и не потупился, как бывало обычно. Он больше не боялся и не искал похвалы этого человека. — И если Де Сарде мог бы заткнуть претензии Альянса тем, что их человек заразил меня этой проклятой болезнью, и апеллировать к безумию, то Телема бы не отступила, и жизнь моя бы закончилась на плахе. А может быть, и на костре, как заведено у наших западных соседей. Ты хотел бы посмотреть на это? Август слушал, не перебивая, но взгляд его постепенно темнел — не от злости, а от того тяжёлого, что он предпочёл бы никогда не слышать. Он тихо втянул воздух, будто собираясь с силами, и наконец произнёс: — Мы бы со всем разобрались, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Ты мой сын. Я не дал бы тебе умереть. — король произнёс это почти шёпотом, но в этом шёпоте больше убеждённости, чем в любом крике. И вместе со словами он пытается отогнать саму мысль о том, что мог увидеть его на плахе или на костре. — Дал. Так же, как дал моей матери крутить интриги, из-за которых умирали люди гораздо более достойные. А я был далеко. — Навтский капитан отрицательно покачал головой. — Но сейчас я здесь, и я даже знать не хочу, сколько золота ты занёс в Гильдию, чтобы они организовали моё прибытие. Что тебе нужно? Август едва заметно вздрогнул, не от слов о золоте, не от упрёка — от того, как спокойно Константин это сказал. Как человек, который действительно больше не зависит ни от него, ни от его воли. Король выпрямился, будто возвращая себе утраченную манеру держаться. — Что мне нужно?… — повторил он тихо, затем выдохнул и заговорил официальным, почти торжественным тоном, который использовал только для самых значимых объявлений. — У нас появилась возможность породниться с домом Де Биссар — одной из самых состоятельных семей на всём материке. Август выдержал короткую паузу, словно оценивая реакцию сына и не находя в нём уже того юноши, которого можно было сломать взглядом. — Их глава оказал нам честь, — продолжил Август тоном, не терпящим возражений, — Предложил брак своей наследницы с моим законным отпрыском, — Он сделал шаг ближе, понизил голос. — Это шанс наконец послужить своему королевству так, как подобает человеку твоего имени и крови. — Я Дарованный Морю, отец. Я служу гильдии. И речи быть не может о свадьбе, — он указал на своё лицо. — Это ты куда денешь, а? Срежешь с меня? Король тяжело выдохнул, словно это был разговор, которого он боялся, но к которому готовился. — Это не имеет значения, Константин, — сказал он спокойно, но жёстко, будто рассекал воздух каждой фразой. — Всё, что с тобой сделали… твой облик, твой статус в Гильдии… Это не помеха. Август чуть повернул голову, словно отбрасывая в сторону возражения, которые сын даже не успел озвучить. — Гильдия тебя продала. Им всё равно, что с тобой станет, иначе ты бы сейчас не стоял передо мной. Они уже получили своё золото. Он сделал шаг вперёд, без тени сомнения продолжив. — Что касается дома Де Биссар… — Голос стал сухим, дипломатичным. — Лоран Де Биссар прекрасно понимает ценность союза. Ему важен договор, а не лицо жениха, — Мужчина чуть приподнял бровь. — А девушка… — Он ненадолго замолчал и добавил почти насмешливо: — ты всегда пользовался популярностью у женщин, и не думаю, что татуировка этому помешает… Взгляд Августа стал твёрдым. — Это вопрос долга. И вопрос будущего королевства. — Нет, — Константин рубанул ладонью и развернулся, — Маата, мы уходим. Он вылетел за дверь, и в лицо ему упёрся ствол мушкета. Еще несколько стволов смотрели с разных сторон и на него, и на старпома. Красноголовый зарычал, но принц жестом осадил его. — Ты пойдёшь и сделаешь, как я хочу, — проговорил король у него за спиной, — и бросишь все эти игры в морячка. А сейчас ты сдашь оружие и отправишься в свои покои, завтра у тебя знакомство с невестой. Константин сжал кулаки и прикрыл глаза, понимая, что ситуация патовая. Его подстрелят, если потребуется; не убьют, но подстрелят точно. А вот Маату могут и убить. — Хорошо, — он расстегнул перевязь с саблей и протянул ее одному из стражников, пистолеты он с собой не брал. Маата шагнул ближе к Константину, будто собираясь встать между ним и мушкетами, но остановился, встретив короткий взгляд капитана. Скрипнув зубами, он медленно поднял руки, показывая, что не потянется к оружию, и лишь глухо фыркнул, когда двое стражей подошли, чтобы обшарить его и снять ножи. Август наблюдал за этим с холодным удовлетворением. — Вот так, — бросил он, словно это было само собой разумеющимся. — Чем раньше ты перестанешь упрямиться, тем меньше крови прольётся. И уж точно не твоей. Король сделал лёгкий жест стражникам. — Проведите их. В целости. Без лишнего рвения. Завтра сын должен выглядеть прилично.
